А если сердце хочет...

Ники в очередной раз глубоко и тяжело вздохнул, глядя на больничные двери, ведущие в детское отделение. Уже около пяти минут он стоит снаружи, пытаясь набраться смелости, чтобы войти и найти Сону, но все безрезультатно. Он очень боялся реакции, которая сейчас будет. Не было никакого способа узнать, что это будет, но в одном Ники точно был уверен - ничего хорошего не будет. Впрочем, это то, что он заслужил, думает он про себя и, глубоко вздохнув, толкает дверь, наконец, входя в отделение. Стены, в отличие от остальной части больницы, выкрашены в светло-голубой цвет. Время от времени появлялась фреска, обычно с изображением какой-нибудь улицы, где синий цвет выступал в роли неба. Он никогда особо не обращал внимания на раскрашенные стены, но теперь, когда он проходил мимо них, он думал о том, что больница действительно пытается сделать так, чтобы детям было более комфортно здесь быть. Не поймите его неправильно, это было здорово. Они были маленькими и заслуживали чего-то хорошего и приятного, даже если это были всего лишь красивые картинки на стенах, но это заставило его задуматься о том, как мало у детей постарше, таких как Сону, чего-то положительного здесь. Даже игровая комната была в основном для маленьких детей. Маленькие стулья и столы, игрушки, которые, вероятно, не позабавят никого старше двенадцати лет. Библиотека, конечно, была, но это была небольшая библиотека, и, наверняка, подростку хотелось бы заниматься чем-то большим, чем просто читать книги целыми днями. Возможно, именно поэтому Сону так упорно хотел научиться танцевать. Это было что-то новое и что-то другое, что-то, чего он действительно не мог делать среди всех этих стен. Ведь он не мог уйти. У него всегда было только несколько вариантов: быть в своей спальне, слушать музыку, которую ему подарил Ники, читать книгу, гулять в саду или играть с совсем маленькими детьми. Пять вариантов, чтобы провести все свои дни. Танцы, движения, разговоры с кем-то из-за пределов больницы… возможно, это нужно было ему больше, чем Ники мог себе представить. Чувство вины завязалось еще более тугим узлом, но он попытался стряхнуть его. Теперь это не важно. Теперь он должен найти Сону. Ему нужно извиниться. Ну, если Сону вообще выслушает его. Хотя Ники не стал бы винить его, если бы он этого не сделал. Ники идет по коридору, по пути заглядывая в игровую комнату. Как и ожидалось, Сону там не было. В библиотеке его тоже не было, как и в его комнате. Ники взволнованно вздыхает и поворачивается, чтобы пойти к саду, но тут же останавливается. Сону стоит в другом конце коридора и смотрим прям на него с нечитаемым выражением лица. — Сону… — тихо зовет его Ники и делает шаг вперед, но парень быстро разворачивается на каблуках и убегает в сторону сада. — Сону! — снова зовет Ники и бежит вслед за ним. Сону распахивает двери и уже почти добегает до раскидистых кустов, где он с легкостью мог бы спрятаться, но Ники догоняет его, хватая за руку, чтобы остановить. Сону вырывает ее и продолжает свой путь. — Сону, подожди! Я хочу извиниться... — Ты хочешь извиниться?! — раздраженно крикнул Сону разворачиваясь, шокировав Ники. Его лицо было искажено болью и гневом, а щеки уже были влажные от слёз. — За что ты собираешься извиняться? За то, что даже не задержался, чтобы посмотреть, все ли со мной в порядке? За то, что не позвонил, чтобы проверить позже? За то, что не пришел ко мне в гости? За то, что бросил меня, как и все мои друзья? — быстро протараторил Сону и судорожно вздохнул, пытаясь сдержать рыдания. В сердце больно кольнуло, а от осознания что он заслужил эти слова, его практически стошнило. Всё-таки он всё это и сделал. Вернее, не сделал ни одной из этих вещей. — Я знаю. Я должен был проверить тебя, я должен был… — Должен был! — Сону прервал его, вытирая щеки рукой. — Потому что я думал, что мы друзья! Я думал, ты заботишься обо мне! Но явно нет. — Это не правда... — Я говорю, Ники! — Ники быстро закрыл рот, а горячий румянец залил его шею и щеки. — Ничего страшного, если ты не справляешься с этим. Многие люди не могут справиться с этим. Медсестры сказали вам, правильно? У меня порок сердца. Я был в списке на трансплантацию в течение многих лет, но сердца попадаются редко, особенно в таком месте, как здесь. Я могу умереть, Ники, — голос Сону внезапно стал спокойным, и это было еще страшнее, чем его крик. Ники с трудом сглотнул, но слова продолжали эхом повторятся в голове. Он не знал, что сказать, поэтому промолчал, позволяя Сону говорить. — Я могу умереть сегодня или завтра, в следующем месяце или через год. Я не сказал тебе, потому что не хотел, чтобы ты обращался со мной, как с хрупкой маленькой куклой, с которой нужно пылинки сдувать, — Сону снова вытер лицо, избавляясь от последней капельки влаги, прилипшей к его щекам и шагнул вперед. — И большинство моих друзей не могли с этим справиться, и я их не виню. Я не ненавижу их за это. Но я всё же был зол. — Я злюсь на тебя, потому что почему-то ожидал от тебя большего. Я бы не держал зла на тебя, если бы ты сказал мне, что не выдержишь этого. Я привык к тому, что у меня есть только семья и это нормально. Они здесь, потому что так должно быть, потому что они моя семья. Тебя здесь ничего не держит. Так что можешь идти, если хочешь, — Сону поднял руку, указывая на дверь, но Ники быстро покачал головой. — Я не хочу уходить. — Иди! — воскликнул Сону, и, хотя ему удалось перестать плакать, слезы снова потекли по щекам. Ники покачал головой и подошёл немного ближе. — Я сказал, иди, Ники! ты можете идти... Ники притянул Сону к себе, крепко обхватив руками тело старшего. Сону заскулил, оттолкнув его на мгновение, но тут же замер, дрожа всем телом. Ники чувствовал, как плечо его рубашки намокло, и как Сону прильнул к нему, как будто боялся, что Ники снова исчезнет. — Мне очень жаль, мне очень жаль, — пробормотал Никто ему в ухо, передавая в голосе все свое сожаление, которое только у него было, пытаясь дать понять Сону, что он действительно говорит это искренне. — Я чувствовал, что подвергаю тебя опасности, находясь рядом с тобой. Я думал, тебе будет лучше без меня. Я даже не подумал, даже не подумал… Прости, что оставил тебя. Мне так жаль, я больше никогда не покину тебя, Сону, – обещает Ники, сжимая старшего до такой степени, что воздуха между ними почти не осталось. — Ты такой глупый, — тихо посмеялся Сону. Ники слегка улыбнулся, чувствуя, как что-то мокрое коснулось его собственной щеки, понимая, что тоже плачет. Он судорожно вздохнул и поднял руку, чтобы Сону по голове. — Ты прав, — согласился он. — Я глупый. Я очень глуп. И я никогда не брошу тебя. Не сейчас, не на следующей неделе, не через месяц или год… не через пятьдесят лет. — Пятьдесят лет — это очень большой срок, — пробормотал парень ему в плечо, похоже, даже не собираясь отпускать его. Хотя Ники и не возражал, прекрасно понимаю его. — Что ж, — откашлялся Ники, накручивая прядь мягких волос Сону на палец, а другой рукой нежно поглаживая его спину вверх и вниз. — Я серьезно. Через пятьдесят лет… я все еще буду с тобой. — Ты говоришь почти так, как будто делаешь предложение, Ники, — шутит Сону, издают ещё один тихий смешок и откидываеь голову назад, но не отстраняясь от Ники. Сердце Ники колотилось в груди, а его рука спустилась с волос Сону на его шею, слегка касаясь пальцем уха. Сону встретился взглядом с младшим, выжидающе глядя на него, словно знал, что Ники хочет сказать что-то ещё. Он может сказать это сейчас. Сказать ему, что его чувства уже давно выходят за рамки просто дружбы. — Не предложение, а просто… обещание, — вместо этого говорит Ники, а затем снова крепко обнимает парня, чувствуя, что он может остаться в объятиях Сону навсегда и будет при этом совершенно счастлив.