А если сердце хочет...

Ники прижался ближе к Сону, сворачиваясь калачиком на кровати старшего. Занавеска была задернута вокруг них, затемняя их маленькое пространство ровно настолько, чтобы они могли представить, что находятся в настоящей комнате с настоящей дверью, с выключенным светом и закрытыми жалюзи. У обоих на коленях были натянуты одеяла, а их ноги были слегка переплетены, пока Ники читал книгу, выбранную Сону, которая лежала у него на коленях. Сону положил голову на плечо Ники, дыша так тихо, что Ники подумал, что он заснул, но когда он взглянул вниз, то увидел, что глаза Сону были открыты и смотрели куда-то вдаль. Ники подвинулся и притянул другого немного ближе, пытаясь дать ему как можно больше комфорта. Это был тихий день, они вдвоем решили остаться в постели Сону по велению старшего. Скоро Ники придется уйти, а весь следующий день он проведет, беспокоясь об операции Сону и молясь какому-то существу, в существовании которого Ники даже не верил, в надежде, что пройдет хорошо. И сам Сону похоже переживал не меньше. Несмотря на то, что он пытался притворится спокойным и собранным, но Ники все равно мог видеть тревогу на лице старшего всякий раз, когда он над чем-то задумывался. Ники прекратил читать и, немного понаблюдав за Сону, закрыл книгу и стал ждать, пока парень заметит это. Но вместо этого он просто продолжал смотреть вдаль, погрузившись в свои мысли. И Ники мог догадаться, о чем думает. — Сону, — тихо позвал Ники, не желая напугать его. — Ты хочешь поговорить о том, о чем думаешь? — спросил он, проводя пальцами по затылку. Сначала Ники решил, что Сону его не слышит, но затем он тихо вздохнул и, медленно убрав голову с плеча младшего, переместился так, что бы он мог посмотреть на Ники. — У меня просто много мыслей. — С этим нужно разобраться, — согласился Ники, и Сону посмотрел на свои руки на коленях, прислонившись к стене. — Но ты думаешь о другом, верно? Сону на мгновение замолчал, а затем тихо и неуверенно ответил: — Когда я был маленьким, я представлял себе, как сложится моя жизнь. Я уже говорил, что хотел быть на телевидении, верно? Или айдолом, — Ники слегка кивает и позволяет ему продолжить.— Мне нравилось быть в центре внимания. Я хотел, чтобы люди повсюду видели и любили меня. И тут у меня начались проблемы. Проблемы с сердцем и другие проблемы со здоровьем. Я проводил все больше и больше времени в больнице, и мне уделялось так много внимания, что я ненавидел это. Люди не оставляли меня в покое, и в детстве я совсем не понимал, почему. Оказалось, что меня было опасно оставлять одного. — Я думаю, что когда ты все время окружен людьми, даже если ты любишь это, это может быть слишком, — Ники медленно кивнул, вникая в слова Сону. — Иногда людям просто нужно время для себя. — В яблочко, — с смешком согласился Сону. — Но даже тогда все внимание, которое я получал, всегда было сосредоточено на том, что я болен. Врачи, анализы, медицинские осмотры… Я не мог участвовать в школьных мероприятиях или поездках с друзьями, потому что они боялись, что я вдруг упаду в обморок или что-то в этом роде. В конце концов, они оказались правы, и моим родителям пришлось начать больше работать, чтобы оплатить все медицинские счета и, в конечном итоге, пересадку, которая мне понадобится. — Я не могу объяснить тебе, как долго я ждал этого, Ники. Ради шанса быть в мире без страха, что мое сердце вдруг остановится, — Сону прижал руку к груди, сжимая рубашку прямо у сердца. — Когда я услышал, что наконец пришло время, я был так взволнован. Все были так взволнованы тем, что я могу выздороветь… — голос Сону затих. — Но…? — мягко спросил Ники, положив руку на плечо друга. — Я так напуган, — едва слышно прошептал старший. Ники мог почувствовать, как Сону начинает дрожать под его рукой, а затем он подтянул к себе ноги, обхватил их руками и уставился на одеяло, покрывавшее их. — Так много может пойти не так, Ники. Во время операции, потом… мое тело может отторгнуть сердце, я могу истечь кровью во время операции, я могу занести инфекцию. Если мое тело не отвергнет сердце, мне придется всю оставшуюся жизнь принимать таблетки, чтобы обмануть мое тело, заставив его думать, что сердце принадлежит ему, что это не какой-то инородный объект, от которого ему нужно избавиться. Ники с трудом сглотнул, молча слушая. По правде говоря, он мало что знал о проблемах с сердцем или пересадке сердца. Однако, услышав это от Сону, он испугался до чертиков, стараясь не представлять все эти ужасные картины. Знать, что операция, которая может спасти вам жизнь, всегда сопряжена со смертельным исходом? Или знать, что даже если операция пройдет успешно, это не означает, что сердце, самая важная часть человеческого тела, будет принята, чтобы продолжать помогать вам жить? Он не знал, как Сону справляется со всем этим, как он все еще остается в здравом уме и силе. Если бы это был он… он думает, что мог бы сломаться. — Ты будешь в порядке, — и хотя он сам не был уверен в этом, он попытался сказать это как можно увереннее. Ники успокаивающее провел по спине Сону, на что он крепко зажмурил глаза стараясь не заплакать. — Сону? — Я боюсь, Ники, — тяжело выдохнул Сону, еще крепче обняв его ноги. — Я боюсь, что операция провалится или сердце не выдержит, и я… я боюсь умереть. Я не хочу у-умереть… — он не выдерживал, его плечи все сильнее дрожали, и Ники быстро прижал его к груди, пальцами зарываясь в волосы, пытаясь хоть как-то успокоить. — Ты не умрешь, — решительно сказал Ники, потому что не имело значения, что он сам в это не верил, ему нужно было, чтобы Сону поверил в это. — Операция пройдет отлично, сердце выдержит, и ты выйдешь из нее сильнее, чем когда-либо, и сможешь жить своей жизнью, хорошо? Ты должен верить в это. Ники чувствовал укол в горле, но подавил его, зная, что сейчас ему нужно быть сильным, зная, что Сону нужно увидеть, что он в этом уверен. Увидеть, как Ники ломается, узнать, что он также боялся, что Сону не проснется, что он никогда больше его не увидит, было бы плохо для его друга, в которого он так сильно влюблён. — Мне нужно, чтобы ты поверил в это, Сону, — тихо, словно это был какой-то секрет, сказал Ники, убеждая Сону поднять мокрые и покрасневшие от слез глаза. Его щеки были тоже влажными, и Ники поднял руку и провел пальцами по коже, вытирая слезы. — У меня к тебе просьба, но это то, что ты сможешь сделать только после того, как выйдешь после операции живым и здоровым. Сону фыркнул, отталкивая руку Ники и вытирая лицо руками. — Что это? Ники глубоко вздохнул, отчетливо слыша стук своего сердца в ушах, а затем наклонился и захватил губы Сону своими. Оба были неподвижны, Сону, как он предположил от шока, а Ники, потому что он не был полностью уверен, что делать, и из-за того, что Сону не двигался. Но губы Сону были мягкими и имели вкус принесенной младшим плитки шоколада, которую они с Ники недавно съели. Через мгновение Ники отстранился, его щеки безумно горели, и он был уверен, что они выглядят так же, как и у Сону — ярко-розовые и раскрасневшиеся от смущения. Глаза Сону были широко раскрыты, губы слегка приоткрыты, и из-за их близости Ники все еще чувствовал его дыхание, обдувающее его лицо. Он накрутил волосы на палец, а затем провел языком по своим губам, все еще чувствуя вкус шоколада. — Мне нужно, чтобы ты выжил в этой операции. Жив, здоров и здоровее, чем ты когда-либо был, так чтобы я мог… — Он делает вдох и прижимается лбом к Сону, наблюдая, как Сону почти косит глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Это было мило, и Ники хотелось рассмеяться, но его желудок кувыркался, а сердце бешено колотилось от волнения. — Чтобы я мог спросить тебя, не хочешь ли ты быть моим парнем.