Глава 16. Колдун
20 апреля 2026 г., 19:51
Вот и прошли тёплые деньки — лета словно не было. А если и было, то не больше пяти дней — во всяком случае так теперь казалось.
С наступлением ненастного ноября улочки Немецкой слободы резко опустели, а те редкие прохожие, которых удавалось заметить из окон особняка, больше праздно туда-сюда не слонялись — кутаясь в плащи и нахлобучивая шляпы по самые носы, спешили укрыться в тёплом помещении. Дождевая дробь неумолимо хлестала мощённые камнем дорожки почти ежедневно, а когда дождь переставал, небо всё равно было подёрнуто низкими серыми облаками. О солнце теперь можно было только мечтать. Что ж, ничего не поделаешь, придётся подчиниться капризам уходящей осени и терпеливо ждать первый снег.
Послушные дети занялись игрой на клавикордах и чтением книг, а Роман стал думать, чем же занять себя до весны. Желательно, чем-нибудь весёлым, ни то ведь так и с ума сойти можно. Сначала ничего не шло ему в голову. В четырёх стенах скучно, что здесь выдумаешь? Особенно, когда шуметь нельзя, топать нельзя, перешагивать через две ступеньки нельзя, съезжать с перил нельзя, даже швырять в стену пробку от бутылки и ту нельзя — ничего нельзя! Ещё Елизавета и Яков никак Роману не помогали, только бубнили, какой он непоседа.
— Занялся бы делом, — проворчала Елизавета, размалёвывая свой «утончённый осенний лес» оранжевой краской. — Невыносимый человек!
«Невыносимый человек?! — подумал тогда Роман. — Ну ничего, дурачки, я вам ещё покажу!»
Вырвав из тетради лист, Роман разделил его чертой на две части. В первой колонке написал «Выскочка» — то есть Елизавета, во второй «Всезнайка» — то есть Яков. И составил список всевозможных розыгрышей, которые планировал над ними провернуть. По мнению Романа, Елизавета и Яков подобной кары безусловно обязательно заслуживали. Он же человек честный, справедливый, а это означает, что каждый получит то, что ему причитается.
Начал Роман с Елизаветы, потому что она раздражала его нервы больше всех: как старшая сестра позволяла себе много говорить не по делу и учить его тому, что он и без неё прекрасно знал. Как-то перед обедом она уснула — то ли пасмурная погода свалила её в середине дня, то ли нудное чтение Якова, — как бы там ни было, Роману это было лишь на руку. На цыпочках прокравшись в покои сестры, он разрисовал её лицо чернилами. Теперь Елизавету «украшали» большие чёрные усы с завитками и сплошная бровь.
Когда она, завея и потирая глаза, спустилась на обед, Роман рассмеялся громче всех — аж бок прихватило. У родителей были такие лица! Ну ладно, главное, что все посмеялись, в том числе и сама Елизавета. Хотя её розыгрыш Романа вместе с тем и расстроил — неприятно, когда над тобой смеются.
— Как тебе не стыдно? — пожурил его Яков. — Воспользовался беспомощностью сестры — и разрисовал, аки малое дитя! Ничего святого в тебе нет.
— Ничего святого, говоришь?
Да, теперь настала очередь Якова получать по заслугам. Дождавшись, когда этот борец за права сестёр уйдёт перед сном в умывальную, Роман спрятался под его кроватью и стал ждать. От предвкушения он никак не мог унять дрожь — вот сейчас, сейчас свершится его грандиозный замысел!
Как только Яков вошёл в комнату и приблизился к кровати, Роман схватил его за ногу и издал такой страшный гортанный звук, что сам дьявол бы от страха проглотил язык — у Якова просто не было шансов. Он закричал во всё горло; пытаясь ретироваться, чуть не упал и запутался в своём длинном ночном платье. Один тапочек слетел с его ноги и, описав в воздухе внушительно высокую дугу, шлёпнулся в графин с водой.
Роман покатился со смеху. Это оказалось даже смешнее елизаветиных усов! Маменька, правда, разозлилась — Яков выбежал из комнаты и с глазами, полными ужаса, столкнулся с нею в коридоре. Как только Господу душу не отдал?
— Роман, — строго сказала госпожа Брюс, — зачем ты это сделал? Твой брат чуть не умер от страха!
— Но это же просто шутка, маменька, — сказал Роман.
По Якову, конечно, не скажешь, но он сам виноват — не нужно быть таким пугливым. Роману даже показалось, что у братца волосы встали дыбом.
— Извинись перед Яковом, — сказала госпожа Брюс, — и больше так никогда не делай.
Выполнив указания маменьки без должного чувства раскаяния, Роман пожал Якову руку, картинно чмокнул его в лоб и нырнул в свою постель. Перед тем, как уснуть, он должен был придумать ещё кучу всего интересного!
Что только не претерпели Елизавета и Яков от проказ Романа! То вместо сахара он подаст им солонку с солью, то натрёт полы мылом, чтобы один из них поскользнулся и упал, то подсунет за воротник паука (Елизавете, конечно же, Якова такой ерундой не проберёшь). Иногда Роман тратил на розыгрыши совсем немного времени, а иногда они требовали долгой подготовки и терпения. И если он пропадал на весь день, ни Елизавета, ни Яков не вздыхали с облегчением — затишье Романа не означало ничего хорошего. Спустя несколько недель таких испытаний, оба они стали очень осторожными, вздрагивали от любого шороха и, находясь с Романом наедине, ждали от него какого-нибудь неожиданного выпада.
А тому всё нипочём! Правда, он уже переделал всё, что задумал. И даже больше. А поскольку повторять шалости уже как-то неинтересно, Роман решил расширить горизонты и отправился искать вдохновение на чердаке. Может, там есть какая-нибудь подсказка, что-то, что он сможет использовать против завсегда чопорных сестры и брата? Он знал, что родители хранили на чердаке много ненужных вещей — какие-то старые ящики, набитые тканями, расписной посудой, картинами и никому не нужными свитками. Среди покинутых вещиц Роман нашёл волынку. Вот потеха будет, если он дунет в неё из-за угла!
Решив, что недостаточно довёл Якова до белого каления, Роман спустился в гостиную. Встав у двери, он затаился и стал ждать появления брата. Ну или сестры — уж как повезёт. Если честно, Роману было всё равно, кто из них ему попадётся, лишь бы вдоволь похохотать. Наверное, он бы лопнул со смеха, если бы они появились вдвоём!
Заслышав шаги в коридоре, Роман приготовился — вот-вот его недотёпы окажутся здесь! Однако не всегда задуманное сбывается так, как мы планируем.
Нет, Яков действительно направлялся в гостиную, но в сопровождении родителей. Так что, когда они втроём вошли в залу, Роман со всей силы дунул в трубу — волынка издала громкий визг, из трубочек её вырвались густые облака пыли, которые покрыли вошедших с головы до ног. Но прежде чем оказаться в пыли, полковник, госпожа Брюс и Яков разом вздрогнули, налетели друг на друга и едва не шмякнулись на пол. Веснушка оттопырила уши и испуганно спрыгнула с рук Якова, оставив на его ладони внушительную царапину, сам он наступил на матушкино платье, отец оттоптал ему ноги, а матушка всплеснула руками, в которых несла чашку с кофием. Часть его расплескалось по полу, часть оказалась на её платье.
На сей раз Роман долго не смеялся. Нет, это, безусловно, была очень весёлая сцена, но…
Полковник оттаскал его за ухо и на весь оставшийся день запер в их с Яковом комнате. Так обидно Роману не было давно! Ну что он такого сделал? Развеял смертную тоску и внёс немного веселья в это пасмурное царствие? Ничего не понимают эти люди!
***
Это стало последней каплей. Всему есть предел, особенно — терпению. Как только матушка обработала царапину на руке Якова (она оказалась такой болезненной и длинной, что на неё пришлось наложить повязку), он решительным шагом направился к Елизавете. — Всё! — сказал Яков, хлопнув дверью. Елизавета вздрогнула. — Что — всё? — удивилась она, отвлекаясь от рисования. — Я проучу этого негодяя! Я сделаю так, чтобы он и думать забыл о том, чтобы нас разыгрывать! Он зашёл слишком далеко! Посмотри — мы перестали чувствовать себя в безопасности в собственном доме! Ложишься спать и просыпаешься с одной только мыслью: «Ну вот, ну вот сейчас опять он сделает что-нибудь гадкое!» До весны это, что ли, терпеть? Нет уж, с меня хватит! Мы должны что-нибудь придумать, Елизавета, иначе он раньше времени сведёт нас с тобою в могилу! И маменьку с отцом — в придачу! — Сначала — присядь и успокойся. — Елизавета указала на стул рядом с собой. — Мы обязательно что-нибудь придумаем. Как я поняла, ты бы тоже хотел разыграть Романа? — Очень хотел бы! — Я считаю, что это вовсе не обязательно. Зачем же уподобляться ему, когда мы с тобою совсем не такие? — Но его надо проучить! — В тебе говорит чувство мести, Яков, а чувство это очень дурное, и тебе не свойственное. Я предлагаю поговорить с Романом и объяснить, что нам его шутки неприятны. — Ага, так он нас и услышал! Да он только сильнее озлобится! — Попытка — не пытка. Якову очень не хотелось говорить с Романом, когда он был так на него обижен, но как назло в словах Елизаветы был здравый смысл. Действительно, зачем исподтишка вредить Роману, когда можно разрешить конфликт культурно, а именно — беседой? Вздохнув, Яков поднялся вслед за Елизаветой и нехотя поплёлся к Роману. Нет, всё-таки неправильно это — нужно им ходить и объясняться с этим ослом! Почему они вообще должны разжёвывать ему столь очевидные вещи? Но отступать назад было уже поздно. Роман сидел за столом и что-то писал. — Что, сладкая парочка, — сказал он, загородив написанное локтём, — пришли потешиться над моим горем? — Роман, — сказала Елизавета, — мы пришли с миром. Иначе просто не может быть, ведь мы семья. — Как благородно! — Мы хотим разрешить всё мирно, — пробормотал Яков. — Так я вам и поверил. Хотя ладно, валяйте, даже интересно! — Роман, — сказала Елизавета, — нам очень неприятны твои шутки, правда, Яков? — Правда. — И мы не хотим, чтобы ты нас разыгрывал. То, что произошло сегодня, было жестоко. Посмотри, Яков повредил руку. Яков, покажи ему руку. — Ну, извини, — сказал Роман, безразлично поглядев на повязку Якова, — я никому не хотел навредить. — Но именно этим ты в последнее время и занимаешься! Пожалуйста, не шути так с нами. — Елизавета, ну, ты конечно, здорова драматизировать! — Роман, я вовсе не драматизирую, просто прошу тебя остановиться. — Никто ведь не умер! — Яков пострадал! — Да даже если бы и не пострадал, — сказал Яков, — ты знаешь, как колотится сердце, когда ты откуда-нибудь выпрыгиваешь? Это, между прочим, тоже на здоровье дурно сказывается! — Не придумывай. — Роман махнул рукой. — Неужели так сложно выполнить простую просьбу? — возмутилась Елизавета. — Особенно, когда к тебе взывают твои родные! — Я ничего такого не сделал. Это просто шутки, а если у вас нет чувства юмора, ничем не могу помочь, лишь посочувствовать. — Что ж, я вполне поняла тебя, Роман! Пойдём отсюда, Яков, он нас не слышит! Думали Елизавета и Яков долго. Всё-таки на них была возложена большая ответственность — им предстояло выдумать кое-что посерьёзнее глупых розыгрышей. Да и основной целью предприятия являлось вовсе не пошутить над Романом, а сделать так, чтобы он и думать забыл о проделках. Впрочем, придумали они нечто такое, что и Романа уму-разуму научит и их повеселит. Начать подготовку решили незамедлительно — полковник запер Романа в комнате всего на сутки, уже завтра он выйдет на свободу и продолжит свои злодеяния. Перед ужином Яков вышел из комнаты и сделал знак Елизавете — твой выход! Она кивнула с видом истинной заговорщицы и, надев на лицо маску беспокойства, вошла в покои братьев. Елизавета снова застала Романа за сочинением пакостей. — Чего тебе? — сказал он, не отвлекаясь от письма. — Роман, дело чрезвычайно серьёзное! — шепотом сказала Елизавета, оглядываясь на запертую дверь. — О, боже, только бы Яков не вернулся! — А что, этот зануда тебе наконец-то надоел? — Всё-то ты шутишь, а ведь я пришла тебя предупредить: берегись Якова, его поведение меня крайне пугает! — Читать, что ли, перестал? — Ах, Роман, да ведь он… боже мой, грешно даже такое предположить, всё-таки он наш родной брат, но клянусь тебе, вчера ночью я стала свидетельницей ужасного! Застала его в библиотеке… — Ну, — перебил Роман, — это совсем не удивительно. — Да послушай же — он словно бы пытался вызвать дьявола! Роман глянул на Елизавету исподлобья. — Ты что, — сказал он, — совсем дурочка? — Не говорил бы ты так, если бы увидел то, что увидела я! Яков притащил в библиотеку сову и говорил с нею не на нашем языке, а на каком-то… не знаю, который я никогда прежде не слышала. А потом он взял мел и стал чертить на полу какие-то символы. Лишь утром я обнаружила, что он чертил пентаграмму! — Воображает, что он колдун? Недурно! — Он и есть колдун, Роман! Посмотри, у него и магические животные все собраны: кошка и сова. А я-то всё думала, зачем он так рьяно спасал её в тот день? Оказывается, она была нужна ему для колдовства! И Веснушка. Ты разве никогда не замечал, как она ластится к нему? А все эти его опыты с майскими жуками, любовь к астрономии и чаи от мигрени. Ну откуда девятилетний мальчик может знать, как приготовить лекарство? Говорю тебе: он колдун. А сегодня — да будет тебе известно! — когда он разозлился на тебя за то, что ты дунул на него из волынки, я видела, как из его рук вырвались языки пламени. Я так испугалась, но притворилась, что ничего не видела. Поэтому и пришла к тебе — просить, чтобы ты перестал нас разыгрывать. Думала, ты меня поймёшь, но ты не разгадал ни одного моего намёка… — Очень забавную историю вы выдумали, — ухмыльнулся Роман, — ничего не скажешь. Но знаешь что, Елизавета, мои розыгрыши всё равно интереснее. — Если не веришь, сам погляди. — И то верно — давно не глядел хороших постановок! — Смейся, сколько угодно, но затем — не проси у меня прощения. — И не собирался. Елизавета сделала испуганную гримасу и прижалась ухом к двери — мол, Яков идёт! Хотя она прекрасно знала, что он стоит с другой стороны и внимательно слушает их с Романом разговор. Возможно, даже зажимает рот рукой, чтобы не рассмеяться. — Как только Яков выйдет из комнаты, — сказала Елизавета ещё тише прежнего, — подожди — не ходи за ним сразу, ни то он тебя заметит и все наши наблюдения пойдут коту под хвост. Я сама приду за тобой, договорились? — Да пожалуйста! — Роман пожал Елизавете руку. — С удовольствием погляжу на ваш спектакль, вы всё-таки стараетесь! Подготовка к «спектаклю» оказалась не такой уж и лёгкой, какой Елизавета и Яков себе представляли. Во-первых, до отхода ко сну нужно было каким-то образом пронести клетку с совой из сарая в библиотеку, при этом, чтобы родители и слуги ничего не заподозрили; во-вторых, начертить на полах звезду; в-третьих, отыскать самую ветхую книгу, катушку ниток, свечи, горсточку матушкиной пудры, красную краску и нож. И всё бы ничего, не так уж и сложно раздобыть все вышеозвученные предметы, но сова — с нею придётся повозиться. Яков и вовсе думал, что ничего не выйдет и придётся играть роль колдуна без совы, однако родители и слуги действительно не обратили на их странные передвижения по территории особняка никакого внимания. Полковник почти всё время проводил в своём кабинете, отвечая на письма сослуживцев, маменька расположилась в гостиной за чтением книги, а слуги, как всегда, собрались в кухне и болтали у остывающего очага. Наверное, никому и в голову прийти не могло, что завсегда тихие Елизавета и Яков задумали нечто зловещее. Хотя это вопрос спорный — во благо же стараются! По счастливому стечению обстоятельств им удалось организовать всё самым наилучшим образом. Как и было условлено, Елизавета зашла за Романом, когда после отхода ко сну Яков отправился в библиотеку. Не стоило ожидать, что Роман последует за ней с должным энтузиазмом, хотя она наивно этого ждала. «Ну ничего, — подумала Елизавета, — это только пока тебе не любопытно и не страшно!» Встав у приоткрытой двери в библиотеку, она предоставила возможность Роману занять наиболее удобное положение, чтобы видеть «колдовские сумасбродства» Якова. И то, что Роман увидел, сначала нисколько его не впечатлило. Ну да, Яков действительно стоит внутри расчерченной мелком пентаграммы и склоняется над ветхой книгой. Ну да, они действительно притащили сову из сарая и Яков произносит над несчастной птицей какую-то абракадабру. Ну да, для эффекта они зажгли свечи и установили их в форме пятиконечной звезды. Дешёвая бутафория! Но затем из рук Якова посыпалась блестящая пыль (матушкина пудра) и он забормотал какой-то бред: — Илрепрах кебнетес жонрекос лексаг тибазибу и бу-бу-бу… — Чегой-то он забубукал? — шепнул Роман Елизавете, но та толкнула его локтём. А сама жутко перепугалась, что Яков сбился с текста, который они написали и вложили в книгу. Должно быть, почерк мелковат, ну или Яков просто не видит причудливых слов в темноте. Порепетировать-то они не успели! Но Яков нашёл способ справиться с этой заминкой — отвлёк внимание Романа на заранее измазанный в краской краске нож и провёл им по рукам, как будто делает надрезы. Роман уже было ринулся Якову на помощь, но Елизавета дёрнула его за плечо. — Ты что, спятил?! Он и в прошлый раз так делал! Тем временем Яков, пользуясь замешательством в дверях, отыскал на полу ниточку, привязанную к ручке полуоткрытого окна и дёрнул за неё. Дверца с грохотом ударилась о стену. Сова ухнула и забила крыльями по клетке. Влетевший в библиотеку порыв ветра разом затушил все свечи. Такого зловещего эффекта не ожидали даже Елизавета и Яков! Что и говорить о Романе, которого картина более чем впечатлила. — Пойдём скорее отсюда, — как могла боязливо шепнула ему Елизавета. — Если он нас увидит, конец нам! Отправив Романа в его комнату, Елизавета поспешила обратно в библиотеку к Якову. Им предстояло унести сову в сарай и всё тщательно прибрать. Но лишь покончив с уборкой, Яков вспомнил, что забыл отвязать нитку от окна. Да уж, не хотелось бы, чтобы Роман нашёл её и раскусил их грандиозный обман…***
Роман пытался найти разумное объяснение всему тому, чему он стал свидетелем. Могли ли подстроить такое его недотёпы? Вполне могли. И окно могли открыть с помощью верёвки и даже нож в краске измазать, но порыв ветра, влетевший в комнату и погасившись свечи! Это уже никак не объяснишь. Совпадение? Да невозможно! Едва дождавшись окончания завтрака, Роман поднялся в библиотеку и осмотрел каждый её уголок в поисках улик — ничего, только следы от мела на полу и пара капель крови. Кровь! Он должен проверить раны на руках Якова! — Эй, Яков, — обратился к нему Роман уже не так уверенно, как раньше, — покажи-ка руки. — Зачем? — спросил Яков. — Что за глупые вопросы? Покажи, тебе говорят! Яков сопротивляться не стал — засучил рукава и показал руки. Надо же — чистые, ни единого пореза! — Странный ты, — сказал Яков. — Как ты это, чёрт возьми, сделал? — спросил Роман. — Что сделал? — Вчера в библиотеке: где ты взял пыль, как порезал руки, как открыл окно? Яков до того резко изменился в лице, что Роман от него отшатнулся. До этого добрый взгляд и мягкое выражение лица сменились совершенно ледяной и жуткой строгостью. — Что ты сказал? — вопросил Яков не своим голосом — каким-то грубым, чужим и неприятным. — В библиотеке, — тем не менее смело заявил Роман, хотя сердце внутри него клокотало, словно бешеное. — Елизавета провела меня, сказала, ты, мол, колдуном сделался. Так вот давай рассказывай — как ты все эти трюки провернул. — Что же вы наделали, несчастные?! — Яков взял Романа за грудки. — Вам что, жить надоело?! Тут уж Роман не на шутку перепугался — сыграть так правдоподобно у Якова ни за что бы не получилось! Уверенный в том, что это его настоящие эмоции, Роман стоял как истукан — что делать? как защищаться? Не найдя ничего лучше, чем просто держаться от него подальше, Роман отодрал его руки от своего кафтана и отступил на шаг назад. Но тут Яков вдруг согнулся пополам, стал издавать хриплые звуки, а потом — рассмеялся. У Романа едва сердце в пятки не ушло! — Ну бойтесь, несчастные! — сказал Яков, выпрямляясь. — Бойтесь, бедные людишки! Да обрушится на вас гнев мой! Роман и не заметил, как оказался у двери. Точнее — наткнулся на неё спиной. Вслепую отыскав ручки и нажав на неё, он выбежал из комнаты, перед этим бросив: — Чокнутый! Весь день божий Яков притворялся перед родителями истым паинькой. На Елизавету и Романа поглядывал недружелюбно и подозрительно. Стоило же полковнику и госпоже Брюс отвернуться, он одаривал сестру и брата таким немилосердным взором, что они были вынуждены держаться вместе. — Да он просто одержим дьяволом! — сообщила Елизавета Роману. — Пришёл ко мне — и давай меня допытывать, я от страха едва с жизнью не рассталась! А каким страшным голосом он со мной говорил, как будто это и не Яков вовсе. — Да, голос у него и впрямь изменился. — Нам нужно что-то с этим сделать, Роман! Нужно как-то изгнать это существо из Якова! Скептик всё ещё боролся в Романе с суевером. Не может такого быть, что Яков ни с того ни с сего сделался колдуном и заключил сделку с дьяволом. Или что он там сделал? Роман ведь совсем недавно сам пугал Якова сказками о ведьмах и прочими бреднями. Может ли быть такое, что всё это розыгрыш? Нет, решительно не может. Ради розыгрыша Яков не стал бы портить отношения с Елизаветой и доводить её до слёз — в Якова действительно кто-то вселился. — Предлагаю сказать родителям, — предложил Роман, — вот увидишь — Яков сразу же бросит нас дурачить и притворяться колдуном. — Я боюсь, — сказала Елизавета, — что они нам просто не поверят. К тому же — Яков тогда ещё больше озлобится. Родителям говорить нельзя! Нужно поискать что-нибудь в библиотеке. — Не думаю, что там есть книги по изгнанию нечистых сил. — Но там есть книги по колдовству. Значит, есть и про изгнание. Идём! Отыскав пару книг на латинском языке, Елизавета с видом знатока принялась водить по строчкам указательным пальцем. — И что, — ухмыльнулся Роман, — хочешь сказать, что ты что-то понимаешь? — Яков обучил меня латинскому, а это — самый древний язык, на нём-то и пишутся заклинания. — Яков латинского и сам не знает. — Знает! — настаивала на своём Елизавета. — Да ты только посмотри, что здесь написано! И она стала показывать Роману непонятные слова, которые он не понимал, и она, к слову, тоже. — Для изгнания потребуется время, — сказала Елизавета. — В книге написано, что тем, кто взял на себя подобную ответственность, предстоит дать кучу обетов — послушания, молчания и всё такое. В общем, придётся всю следующую неделю посидеть тихо. — И что потом? — А потом ждать, когда Яков уснёт и проговорить над ним заклинание. — А сразу нельзя? — Нет, конечно! Сначала обеты. Становись напротив меня и повторяй: я клянусь, что всю следующую неделю буду тих и покоен, тих и покоен… Неохотно заключив все эти глупые обеты, Роман отправился к себе — слава богу, Якова в комнате не оказалось. Пришлось весь день сидеть тихо. Но так-то сидеть скучно, поэтому Роман взял с полки книгу и стал читать. Родители, потревоженные неестественной тишиной в доме, несколько раз заглянули к нему — госпожа Брюс решила, что Роман серьёзно заболел, полковник и вовсе хотел послать за доктором. Но Роман уверил их в том, что всё в порядке. — Я просто решил почитать, — сказал он, совсем не понимая, зачем так реагировать. Как будто он никогда прежде не брал в руки книгу! — Но, милый, — сказала госпожа Брюс, — ты никогда прежде не брал в руки книгу. — Мне Яков дал, — ответил Роман, — сказал, интересная, мне просто стало любопытно. — Ты уверен, — спросил полковник, — что тебе не дурно? Вот ведь дожил — приходится объясняться с родителями в подобных вещах! Да они, оказывается, в него совсем не верили…***
Так прошла неделя — Яков старался вести себя загадочно, Елизавета строила из себя испуганную и держалась ближе к Роману, сам же Роман с нетерпением ждал окончания тягостного затишья. Когда этот кошмар наконец закончится и всё вернётся на свои места, Яков снова будет его слушаться. Этот горе-колдун ещё ответит за то, что решил примкнуть к магии — Роман ему наваляет! Он, к слову, свыкся с мыслью о том, что всё это взаправду, потому что как-то попытался было вывести Елизавету на чистую воду, но в этот же день стал свидетелем ужасной сцены — Яков её побил! Дал родной сестре пощёчину — где это видано? Пощёчины, конечно же, никакой не было, Елизавета и Яков просто очень хорошо сыграли свои роли. — Ну ничего, — сказал Роман Елизавете. — Он ещё за это ответит! Как только станет самим собой, я ему покажу! — Как — покажешь? — Елизавета растерялась. — Когда Яков станет самим собой, мы должны будем окружить его заботой и вниманием. Ему ведь будет очень нелегко! — А нам легко это выносить? Нет-нет, ты делай что хочешь, а я покажу этому негодяю! Его нужно проучить! Посмотри, Елизавета, из-за него мы чувствуем себя заложниками в собственном доме! Засыпаешь и просыпаешься с одной только мыслью: «Ну сейчас, сейчас он сожрёт меня, этот Яков!» Я этого так просто не оставлю, нет! Он у меня живёхонько забудет обо всякой магии! — Что же ты намерен с ним сделать? — Да я его в бараний рог скручу, мало точно не покажется! Елизавета незамедлительно передала сию угрозу Якову. — Так и сказал?! — воскликнул Яков. — Нам нужно как-то это предотвратить. — Как? Мы-то думали, что он одумается. — Наверное, мы неправильно поступили, начав всё это. Быть может, рассказать ему, что мы его дурили, чтобы… — Да ты что, с ума сошла? Он же нам никогда этого не простит. Нет, нужно играть дальше. И подумать, что мы ещё можем сделать… Времени на раздумья оставалось всего ничего — завтра неделя закончится и по сценарию Елизавета и Роман должны будут «изгнать» из Якова нечисть. Если и предпринимать что-то, то сегодня, сейчас! Дождавшись, когда Роман уснёт, Яков на цыпочках вышел из комнаты и юркнул к Елизавете для подготовки к очередной пугающей сцене. Пока она расчёской взлохмачивала ему волосы — да так усердно, что они стали похожи на птичье гнездо, — он разрисовал себе лицо. Сначала полностью умастил его белой краской, потом нарисовал чёрные круги вокруг глаз. На каждый палец Елизавета налепила ему когти, которые сделала из бумаги. — Ну как? — сказал Яков. — Страшно выгляжу? — Очень! Только вот брови у тебя совсем не злые. — Ну нарисуй злые. Елизавета взяла чёрную краску, нарисовала Якову злые брови и они отправились к Роману. В отличие от них он уже видел десятый сон. И конечно же, не подозревал о том, что твориться сейчас в его покоях. А творилось вот что — вооружившись двумя веерами, Елизавета спряталась в изножье кровати Романа, а Яков встал на это же самое изножье — узенькую скрипучую перекладину. Почему-то ему всегда казалось, что она не такая уж и неустойчивая — Веснушка ходила по ней так ловко! Но Яков-то не кот, он долго так точно не простоит — просто потеряет равновесие или у него совсем разболятся пятки. Перекладина впивалась в оные довольно болезненно. — Елизавета, — шепнул Яков, — давай! — У-у-у… — завыла Елизавета, с силой размахивая веерами, чтобы ночное платье Якова развивалось. Искусственный порыв ветра, правда, оказался достаточно упругим и чуть не свалил Якова с ног. Если он упадёт вперёд, то переломает Роману все кости, а если назад — Елизавете. — Елизавета! — прошептал Яков. — Полегче, я же упаду! — Тогда платье не будет развиваться. Начинай уже! У-у-у… Роман заворочался. Поэтому Елизавете пришлось выть громче, чтобы сквозь сон он услышал её старания и они уже скорее покончили с этим опасным представлением. Если честно, она страшно боялась, что Яков в самом деле свалится — его качало так, как будто он находился на неспокойных волнах в открытом океане. — Роман… — зловеще зашептал Яков. — Роман, грешная твоя душа, проснись… — У-у-у! — не прекращая, выла Елизавета, размахивая веерами, как опахалами. Роман открыл глаза и от неожиданности вздрогнул всем телом, от чего кровать слегка пошатнулась и Яков вместе с ней. Кое-как восстановив равновесие, он прошипел самым низким своим голосом: — Я раскусил ваш гнусный замысел! Вы думали, что сможете обмануть меня, великого колдуна! Да кто вы такие в сравнении со мной? Вы всего лишь жалкие детишки! Никакое заклинание не поможет вам лишить меня могущества! Поэтому я явился к тебе, чтобы заключить сделку — или ты бросаешь свои глупые затеи или прощаешься с жизнью! Роман подтянулся на локтях. Свет полной луны из окна падал на Якова — на его ужасную всклокоченную причёску, злые брови, круги под глазами и даже когти. В совокупности с жутким воем, производимым Елизаветой, по коже Романа побежали мурашки. Ему было очень страшно. Но отчаянной храбрости в нём всё-таки было куда больше, чем страха. — Да ни за что на свете! — сказал он, бросившись на Якова. Тот такого поворота событий не ожидал, а потому обескураженно застыл на качающейся перекладине. Нет бы спрыгнуть с неё самостоятельно, но ему нужно было дождаться момента, пока она не треснет. Елизавета побросала свои веера в стороны и взвизгнула. Яков свергся на неё вниз. Деревянные обломки поцарапали ему ноги. Падая, он, кажется, случайно задел Елизавету, хотя у неё было время отскочить в сторону. Потирая плечи, она то сгибалась от боли, то осматривала Якова на предмет переломов. Он, к счастью, не пострадал, только ушиб руки. — Так-так-так! — наконец услышали они над собой победоносный голос Романа. Он подобрал бумажный коготь, который слетел с пальца Якова. — И как вы это объясните? Ответить они ему не успели, так как на переполох в комнату вбежали родители. Ну и зададут же они им трёпку за потревоженный сон, испорченную мебель и розыгрыш, который зашёл слишком далеко… Попросив полковника не рубить с горяча, госпожа Брюс намеревалась оставить все объяснения на утро, но Роман вышел вперёд и сказал: — За ночь они придумают, как выкрутиться, и я опять буду во всём виноват, это нечестно! — Ладно, — сдалась госпожа Брюс. — Сон всё равно уже перебит. Роман зажёг свечи, так что родители увидели Якова во всей красе. Полковник не сдержал смешка, а госпожа Брюс сказала: «Господи!» Прежде чем начать оправдания, его отправили в умывальную — всякий раз глядя на Якова, полковник не мог сохранять серьёзность. В отличие от мужа госпожа Брюс даже не улыбнулась, ведь ей предстояло вычесать все колтуны, которые Елизавета сбила ему расчёской… После всех вышеозвученных процедур, когда облик Якова являл собою уже не такое юмористическое зрелище, они с Елизаветой рассказали всё, как было. Во время рассказа Роман фыркнул раз двадцать, если не больше. Зато родителям наконец-то стало всё ясно. — Вы поступили плохо, — сказала госпожа Брюс Елизавете и Якову. — Да, Роман действительно донимал вас своими проказами, но вы не должны были поступать с ним так же, как он поступал с вами. — Но что же нам ещё оставалось, маменька? — сказала Елизавета. — Мы пришли к нему, сказали, чтобы он прекратил, но он нас не послушал! Он сказал, что всё равно будет нас разыгрывать! — Роман, это правда? Роман насупился. — Правда, маменька, — сказал он. — Но в моих розыгрышах не было ничего злого! — Я понимаю, что ты не хотел причинить вреда сестре и брату, но ты должен был прислушаться к ним, когда они попросили тебя остановиться. Они ведь пришли к тебе по-хорошему. — Но я хотел, чтобы все повеселились, мои розыгрыши были… — Роман, когда человек просит тебя остановиться, ты должен остановиться, — твёрдо сказала госпожа Брюс. — Да, для тебя эти розыгрыши были невинной забавой, а для Елизаветы и Якова — нет. Как по-твоему они должны были поступить? Беспрекословно терпеть то, что им неприятно? Роман опустил голову ещё ниже и скрестил руки на груди. — Ты обижаешься совершенно напрасно, — строго сказал ему полковник. Но каково же было удивление и родителей и Елизаветы с Яковом, когда они увидели в глазах Романа слёзы! — Меня никто не понимает, — сказал он, разводя руками. — Елизавета и Яков всегда самые белые и пушистые, даже когда пакостят! Их, наверное, защитят и тогда, когда они меня окончательно прикончат! Никто меня не любит! Елизавета было намеревалась сказать Роману, что он просто воображает и специально строит из себя жертву, чтобы родители перестали его отчитывать, но, заметив их взгляды, промолчала. Не сговариваясь, полковник и госпожа Брюс сели рядом с Романом. Якову стало так обидно за брата! Он вдруг осознал, что ни отец, ни матушка никогда не садились рядом с ним, когда наступали такие вот воспитательные моменты. Как будто заранее были уверены в том, что он виноват и его следует наказать. Бедный, бедный Роман… — Родной, — мягко сказала госпожа Брюс, стерев с его лица слёзы, — ну, как же мы можем тебя не любить? Ты же наш сын. — Я могу быть вашим сыном, маменька, но это же ещё не означает, что вы должны меня любить. Я же вижу — я вас очень раздражаю. — Ты нас вовсе не раздражаешь, глупенький. Мы просто стараемся быть справедливыми. Мы же не хотим, чтобы вы с Елизаветой и Яковом всё время ссорились или — и того хуже — ненавидели друг друга. — Но я, правда, не хотел никому навредить! Я лишь хотел, чтобы все чуть-чуть повеселились. Вы же мне правда верите, маменька? — Правда, верю, Роман. Но в будущем всё же постарайся прислушаться к тому, о чём тебя просят, хорошо? Роман уныло кивнул. Его лицо озарилось радостью лишь тогда, когда полковник сказал: — Ты всегда веселишь нас, Роман. У тебя отменное чувство юмора, по крайней мере ни у кого из нас не получится пошутить с той же непринуждённостью, с какой это делаешь ты. Иной раз я диву даюсь, откуда ты это берёшь. И для того, чтобы мы с маменькой улыбнулись, тебе совсем не обязательно нас разыгрывать. На сей доброй ноте родители отпустили детей. Поднимаясь по лестнице в свои покои, Елизавета, Роман и Яков посчитали нужным извиниться друг перед другом и больше не затрагивать эту тему. А вот полковник и госпожа Брюс ещё остались в гостиной, чтобы обсудить кое-что очень важное. — Я теперь никогда не забуду этого образа! — сказал полковник. — И как вам удалось держать себя в руках? Право же, я просто не смог удержаться от смеха! — Вы просто не заметили, сударь, — отвечала госпожа Брюс, — как я отворачивалась, хотя едва могла скрыть улыбку. — И как мы только могли допустить всё это? Знали ведь, что в конечном счёте это приведёт к ссоре. — Они ведь ещё дети, мы тоже не были святыми в их возрасте. Неужто вы ни разу не проказничали? — Проказничал, конечно, и думал, что родители глухи, слепы и ни о чём не догадываются. — Только не говорите детям, что мы знаем об их похождениях в сарай и переноске совы в библиотеку, они очень смутятся. Да будет вам известно, я даже не стала спрашивать с них за мою пудру, которую они стащили самым неумелым образом! Полковник рассмеялся. — А забавно они всё это придумали, правда? — сказал он. — Я бы не догадался. — В детские года ещё как бы догадались! — Думаете, с возрастом это пропадает? — Да. Поэтому пусть себе выдумывают. Какое может быть детство без проказ и озорства? Из-за того, что прогрессивные знания Якова Вилимовича опережали своё время, необразованный народ XVIII века считал его колдуном. Брюса прозвали «чернокнижником с Сухаревой башни», где, к слову, располагалась обсерватория. В башне Яков Вилимович нередко проводил разного рода исследования, в том числе — наблюдал за звёздами, что породило слухи о его встречах с нечистой силой. Также книги на иностранных языках, научные приборы и инструменты воспринимались «тёмными» людьми как магические артефакты. Некоторые до сих пор верят, что Брюс был волшебником, и даже пытаются отыскать Чёрную книгу, где по легендам записаны все тайны мироздания. А легенд о магических изысканиях Якова Вилимовича великое множество! Например, «Легенды о графе Брюсе», собранные Евгением Захаровичем Барановым. Все они, безусловно, очень интересны и даже забавны, но с реальной жизнью Якова Вилимовича не имеют ничего общего.
