разговора не будет
14 января 2023 г., 02:17
***
Молния на брюках негромко вжикает, и мужчина удовлетворённо разваливается в офисном кресле. — Неужели ты думал, что тебе всё так просто сойдёт с рук? — Наверное, я балованный стал, — вытирает губы второй мужчина и встаёт с колен. — Столько всего мне сошло с рук и съехало на тормозах… Ну, подумаешь, одним куском моего дерьма меньше — одним больше. Я не так уж и сильно задумывался: виноват я или прав, кому от этого хорошо или плохо. — Сука ты. — Ну и что? — собеседник открывает окно и, глубоко затянувшись, выпускает дым. — Блять… Ты понимаешь, что я был готов тебя просто убить, когда отец мне рассказал, что именно ты его кинул! Если б вы так в один день не съебались из города, я бы тебя нашёл и нахуй придушил! — Мы уехали за два дня… — Очень, блять, важно!.. Я всё равно тогда ещё не знал: отец мне ничего не говорил, пока я не увидел, что он за квартиру не платит. — Не стану просить прощения. Я ещё тот уёбок был — мне никак не отзывалось, что я у кого-то там деньги забрал. Мне надо было — всё, остальное пох… Хотя, наверное, нет. Если б я мог выбирать, то мне б не хотелось, чтобы это был именно твой отец. — Да-а-а? — с издёвкой тянет Намджун. — Это потому, что ты сейчас хорошо понимаешь: я могу защемить твои яйца в двери и бросить так подыхать. И никто на этом складе тебя искать не станет. А моих отпечатков тут даже не найдут! — хмыкает, видя явно заметавшийся в испуге взгляд. — Теперь ты на меня смотришь с уважением? А тогда я был пятнадцатилетним пиздюком для тебя, да? — Ну да… Ты был всего на год старше моего брата. Так что да. Пиздюк — как есть. Намджун с какой-то долей извращённого восхищения покачивает головой: — Ладно, не очкуй… Ты хорошо сыграл. Если вдруг останешься без работы, возьму тебя к себе в контору актёром. Выпить хочешь? Он протягивает бутылку мужчине с выбеленным ёжиком волос, с выползающими из-под воротника щупальцами татуировок. — Конечно, это я всегда любил, — принимает тот угощение. — Хотя, знаешь, ты всё-таки сука. На тебя нельзя будет положиться… — Так и не ложись! — Ха. Не смешно. Если бы твой брат узнал, как скоро ты его подставил… Что бы он тебе сделал, как думаешь? — Ты будешь смеяться, но ничего. Ни-че-го. — Опять не смешно… И почему же он не начистит тебе рожу? — После смерти родителей мы с ним остались вдвоём. Думаю, причина в этом. — А я думаю, ты сильно приблизил их смерть, правда? — щурится Намджун. — Не трогай эту тему, окей? — сухо отвечает Сокджин. — Окей. Потому что так и есть: старший из сыновей Ким почти десять лет держал родителей — особенно мать — в постоянном нервном напряжении на грани инфаркта или инсульта, так что это был вопрос недолгого времени. … Когда мать умерла от аневризмы, ей было всего сорок четыре года. Отец сразу жестоко запил. Он продержался ещё три года, но с теми объёмами алкоголя в организме, где с трудом можно было обнаружить кровь, он вскоре заснул в горячей ванне и, захлебнувшись, не проснулся. Тэхён учился тогда в магистратуре, а Сокджин… Скажем так: он никак не изменил своего отношения к жизни, даже когда его буквально чудом выдернули из состава обвиняемых в групповом изнасиловании; и отстояв на похоронах матери, он всхрапнул носом и тихо сказал Тэхёну, придавленному горем: «Всё, я по блядям, ты за старшего»; к смерти отца он, видимо, успел подготовиться — многие из его приятелей ещё в более молодом возрасте заканчивали свою жизнь сходным образом. Первым в Сеул вернулся Тэхён, где закончил полтора последних года университетской учёбы. Оттуда же, как очень перспективного студента, его отправили на стажировку в Лондон. И чтобы столичная квартира родителей не пустовала, он был вынужден вызвать Сокджина. Хорошо, что ко времени своего отъезда Тэ обзавёлся многими полезными знакомствами в мире образованных культурных молодых людей. Поэтому формулировки в договоре доверительного управления имуществом, под которым братья поставили подписи, на ближайшие год-два не давали Сокджину устроить там притон. Хотя, время от времени он пытался это забыть… — А как ты меня нашёл, Нам? — Сокджин чувствует себя довольно расслабленно. — Случайно. Я тебя не искал. Мне попалась твоя фотка: ты сильно изменился, конечно, но какие-то черты я узнал. Например, губы, — похабно улыбается он. Ведь Сокджину совсем не стоит знать, что заказ на его младшего брата принёс на своей мутной пене и его фото из ресторана. Так что Ким-старший стал бонусом. … За двенадцать лет много воды утекло, не один раз отец Намджуна поднимал и снова терял свой маленький бизнес. Его сувенирная лавка приносила в хорошие годы пусть небольшой, но постоянный доход. Отец всегда был улыбчивый, уважительный, предупредительный… Нам помнит, что тот парень, несколько раз придя в отцовский магазинчик и нахвалив его товары, не вызвал подозрений: он же рассказал, что студент-краснодеревщик, что скоро тоже сможет приносить на прилавок свои работы… Сука… Совсем ещё пацан Намджун любовался взрослым и красивым Джином, запоминая прекрасное лицо… А потом — конечно же днём, когда Нам был в школе — этот несчастный студент прибежал, вымазанный лживыми соплями и слезами, рыдая, что его матери нужна срочная операция… Блять! Когда отец через несколько месяцев, наконец, рассказывал эту историю, Намджун свирепел и от наивности взрослого человека, и от вероломства пацана. «Папа! — орал он. — Ты совсем как ребёнок! Он никогда не вернётся и не вернёт тебе деньги!..» Намджун просто изучал фото этого еле узнаваемого тощего фрика, не сразу поверив, на кого почти случайно вывела его судьба. — Ну что, Джин, ты думал, я забуду? Нет, твой братишка мне помог. Жди в гости, сука… — сказал он сам себе, захлопнул ноут и решил немного подправить сценарии, которые уже разработали его специалисты. Деньги вообще ни разу не будут лишними. И Тэхён попсихует ещё больше. А если клиенту так не нужны сто миллионов вон, ну извините — шеф детективного агентства с удовольствием их примет вместо Пака… — Я бы не смог забыть тебя, ты ж понимаешь? Вот эти детские обиды — самые болезненные. Тем более, ты не со мной подрался, а наебал моего отца. Это гораздо хуже. Тебе повезло, что я уже не так зол. Теперь я просто получу долг с твоей семьи. Сокджин закатывает глаза, выпячивая свои узнаваемые губы. — А как ты возьмёшь бабло с брата? Когда ты с ним встретишься? — А мы с тобой уже подружки? И рассказываем друг другу секретики? — поднимает брови Намджун. — Ну нет, не подружки, конечно… Просто… — Тогда просто заткнись. Хорошо, что у твоего братишки есть деньги — мне всё равно, с кого их получать. Считай, что ты их у младшего одолжишь, а потом уже сам ебайся, как ты будешь смотреть в глаза своему единственному родственнику. — Иди нахуй, Намджун… Я тебя недолго уговаривал! — Конечно! Это ведь я сказал: «У меня денег нет! Не убивай меня! Деньги есть у моего младшего братца!», правильно? Или я что-то путаю? — рычит Нам. Сокджин допивает соджу, со стуком кинув бутылку на пол. — Подними тару, хуесос. В этом помещении за бесплатно не убирают. — Блять… — тихо шипит Сокджин, но всё же поднимает бутылку: — Куда её? — С собой заберёшь. Дино! — резко зовёт он. Через несколько мгновений в дверях появляется один из ребят наружки в низко надвинутой бейсболке и угольной маске. — Отвези его, — парень в ответ кивает коротко. — Сокджин, все вопросы решаем по телефону, который я тебе дал. Ни на какие уговоры я не поведусь. Ты будешь сидеть тихо на нашей «точке»: смотри TV, читай книжки и комиксы, занимайся на тренажёре — тебе не помешает, кстати. Попробуешь себя в роли Робинзона. До тех пор, пока у меня в руках не будет конверта с деньгами. А потом ты просто появишься у себя, я разблокирую и верну твой аппарат. И дальше — на твоё усмотрение: можешь рассказывать про плохого дядю, который тебя мучал и пытал, что ты аж сдал родного братишку. Мне похер, у тебя нет доказательств. Зато они есть у меня. Ты всё снял и записал, Дино? — Да, шеф, конечно, — парень идёт пружинистой походкой к неработающему кондиционеру, но — как оказалось — с работающей встроенной камерой, и демонстративно вынимает оттуда карту памяти. — Скопируй, пришли мне на почту и в архив. Мало ли для чего это может понадобиться. Да, Джинни? Ты же не будешь баловать, чтобы злюка Джунни не прислал твоему братику интересное кино? — Сучара ты… — Да, есть немного. Держи, — подаёт ему чёрную маску для сна, а Дино подходит со спины с наручниками. — Ты мне хоть скажешь, как всё прошло? — прижимает хвост Джин. — Если тебя вернут в твою халупу, значит я удовлетворён твоим братом. Он красивый, кстати. И сосёт он, надеюсь, получше тебя, — смеётся Намджун, наблюдая, как его помощник затягивает маску на лице Сокджина, дёргающего руками в сковывающих металлических браслетах.***
24 марта 202...
Я чувствую себя странно… До сегодняшнего заседания весь процесс переговоров приобрёл ясные очертания: стороны довольны, переговорщики пожимают друг другу руки как старые приятели. Да, это, пожалуй, самые удачные переговоры в моей практике. Должен признать, что это во многом заслуга именно моего красавчика. Объективно — он высококлассный специалист. То, как он задаёт неожиданные вопросы, которые и есть ответы — это просто завораживает. Я себя как-то поймал, что всё время слежу за его работой, словно он серый кардинал всего процесса. Мне иногда кажется, что он смог влюбить в себя всех участников. Но это лишь один слой — теперь, здесь, сейчас… А для меня гораздо важнее былое, больное, необъятное… И вот сегодня я точно понял значение слов «лица нет». На Тэхёне его как раз и не было. Можно сказать, он вообще не участвовал в беседе. Если бы это случилось на старте переговоров, то не получилось бы ровным счётом ничего. Провал и фиаско. Но сейчас, когда все уже знают, какой он красавец (во всех смыслах), его недомогание вызывает сочувствие. Директор «Развития» вообще как заботливый отец с ним себя вёл: Бан несколько раз что-то беззвучно спрашивал, а Ким лишь покачивал головой или показывал рукой «нет-нет». И я захотел засвидетельствовать своё почтение. Зачем? Я ведь знаю, наверное, больше всех. Хотя и мне Н. не говорит, какими именно способами он приведёт Тэхёна туда, где всё произойдёт. Но то, что я чувствую, наполняет меня отравляющей… радостью? Нет, это детское слово не подходит для опьянения, от которого распухают мозг и сердце, когда я воочию наблюдаю, что ему плохо. Эти глаза, которые я, конечно же, ненавижу в нём больше всего, сегодня подёрнуты плёнкой, как у только что умершей кошки. Даже волосы тусклые, некрасивые. Уставился в одну точку, будто спит наяву. И только один человек тут знает, что причина его состояния — именно Я! Сердце лопается от этого осознания! Изо всех сил я старался не смотреть на него, как победитель… Наверное, удалось. Он несколько раз дёрнулся от моего взгляда, но, скорее всего, подумал, что я — один из сочувствующих. Итак, я не удержался. Я подошёл к нему на кофе-брейке и «познакомился». Не хочу забыть ни единого мелкого штриха сегодняшнего разговора. Я уверен, что это будет вторым самым любимым местом из моего дневника! Первое, конечно, займёт описание… ммм… у меня всё дрожит от ожидания! Как мне выдержать это счастье предвкушения! Ещё целая неделя! Но я выдержу. А вот сегодня не выдержал. Дождался, чтобы он вяло ответил на какие-то приветствия и похлопывания по плечу от тех, с кем он тут больше знаком. Он стоял со стаканчиком, отвернувшись ото всех. Видел ли он что-то за окном? Я чуть коснулся его плеча, за секунду до этого попытавшись спрогнозировать, как он отреагирует: дёрнется? не заметит? Он выбрал третий вариант — медленно повернулся ко мне в профиль, не развернув корпуса. Очень красивый мужчина. Я сказал: «Меня зовут Пак Чимин». Он ответил: «Я знаю». А я ему: «Я бы хотел сказать вам, как я восхищён вашим профессионализмом». Тут он понял, что неприлично стоять спиной к своему «поклоннику», и повернулся ко мне. Он стоял очень близко — я слышал его дыхание. Он умудрился посмотреть мне в глаза так, словно их и не поднял! Это невозможное ощущение — у меня возбуждение прошло по коже! В глазах была боль и безразличие одновременно. И мне от его взгляда было совсем не страшно! Обязательно завтра расскажу об этом Мину. Скорее всего двойное течение процессов вокруг меня — успешная терапия и такое приятное удовлетворение от действий Н. — наполнили меня силой. Да пребудет со мной эта сила, чтобы донести её до следующих выходных! А потом я сказал: «Я хочу Вас поблагодарить» «За что?» — так же безжизненно. «Благодаря Вам моя жизнь сейчас наполнилась красками и смыслом» И вот после этих слов он посмотрел на меня, как побитый пёс — прямо в глаза, упрашивая не мучать его. Он, конечно, хотел мне сказать о «теперь и здесь», чтобы я просто в этом зале оставил его в покое. Как же ты был близок к истине! Моя внешность изменилась, я взял фамилию матери, но я остался тем человеком, Ким Тэхён, кому ты не помог. И я наслаждался болью в твоих глазах. Я улыбнулся тебе — и ты испугался ещё больше. Наверное, мне не удалось всё-таки полностью укрыть от тебя свой пьяный экстаз. Я поклонился и отошёл. Мне захотелось добавить ещё немного красок к этой умопомрачительной картине. И помог мне Н.: во-первых, я похвалил его усилия, а во-вторых, попросил через десять минут отправить всего одну смс. Заседание началось: я постарался сесть так, чтобы не только я мог наблюдать за Тэхёном, но и ему было хорошо меня видно. После нашего разговора тень улыбки никак не сходила с моих губ. Он чувствовал мой взгляд и бессчётное количество раз дёргал глазами, ставшими лихорадочными, напарываясь на мою ухмылку. Когда пришло сообщение, я демонстративно и изящно рисовал узоры в блокноте, лежащем на столе. Переговоры подходят к концу, мне вообще можно не слушать. Я хочу смотреть, как Тэхён опускает глаза к экрану, как напрягаются его плечи, как он вдыхает и с непередаваемым выражением мечется взглядом от одного лица к другому. В душе он плачет от бессилия — я уверен! Я знаю, что ты прочитал, Тэ: «наслаждаюсь твоим страхом я вижу как ты вздрогнул от моего сообщения»)))***
—… Он был в зале совещания! Понимаешь? Это его стиль. Я уверен, что он специально так коряво пишет, чтобы я сразу узнавал его. Я только не успел заметить, кто мог отправить смс. Очень отвлекал этот оценщик Пак. Всё внимание на себя забрал… Какой из меня сейчас профессионал?.. Я не сплю две ночи… Первую ночь я трахался с этим актёром. О да! Он прекрасен! Я даже иногда чувствовал к нему что-то там такое симпатичное. Но вчера, после звонка Джина, я не просто не спал — я словно умер! Его телефон отключили сразу — поверь, я звонил тысячу раз! Я не знаю ни где он, ни как он себя чувствует. Неизвестно, что он ест и как на это реагирует его испорченная поджелудочная. Суки… И до завтрашней ночи я ничего не буду знать… Я, скорее всего, в чёрном списке. Только он может писать мне, а я даже не могу, блять, заорать ему в трубку: «Ненавижу!» — Ким с размаху ударяет по рулю, заставив свою двухдверную девочку жалобно вскрикнуть — а она точно не заслужила гнева своего хозяина. Тэ наговаривает голосовое, потому что Дук Ку сбросил звонок и выслал автоматическое «Не могу ответить, позвоню позже». Нужно хотя бы начать выплёскивать эмоции. Записал и задержал палец над стрелкой «отправить». Нет, не нужно. Удалить… Друзья — это прекрасно, но дело, судя по ощущениям, касается лишь его и его семьи. Нужно срочно взять себя в руки и постараться сохранить холодный рассудок. Да, ситуация стрессовая, но это совсем не повод, например, до такой степени забыть обо всём, что даже не выгулять Ёнтана, который вчера вечером, не дотерпев, напрудил в коридоре. Ким заводит машину и срывается с места — у него есть ещё одна очень эффективная терапия. Для неё нужен полный бак и любая из скоростных трасс, что лучами отходят от кольцевой.***
— Какого хера?! Ты мог мне сказать?! — Джун, он позвонил очень поздно, я не хотел тебя будить. Здесь всё было наверняка. Ты бы стал звонить кому-то, с кем не хочешь переспать, почти в одиннадцать ночи? — Блять, Гук, ты не представляешь, что я успел подумать, когда наружка мне сообщила… Тебе точно лучше не знать, что я собирался сделать с тобой. — Нам ведь не запрещено импровизировать? — Ну так и сымпровизировал бы, подошёл к нашей машине и сказал, что идёшь трахать клиента без задания. Я бы спал сном младенца! — Так я не скрывался, я знал, что ребята меня засекут. — Так ты в капюшоне был, ещё и с собачкой игрался! Ненавижу это животное… — Нам, ты слишком передавливаешь. Ничего плохого не произошло. — А что хорошего? Да, ты с ним переспал, он вернул тебе побрякушку. Чем это может быть полезно мне? — А тем, что я стал намного ближе к нему. То есть я могу сделать всё, что вы придумаете, без лишних движений, просто напрямую доставить. — У нас уже всё почти закончено по этому делу. — Да? — Чонгук с трудом смог скрыть разочарование. — Но бывают всякие ситуации… Не ссорься с ним на всякий случай. Только если на этой неделе ничего для твоего любовника не прилетит, то и трахать его нет смысла. — А почему срок лишь неделя? — Потомушто, малыш, потомушто. Всё, иди гуляй. На сегодня ты свободен. — Окей, а Хоби здесь? — как бы невзначай. — Да, в архиве роется. — Ну, я тогда его на кофе вытащу, а потом пойду домой, — стараясь звучать беззаботно и нейтрально, говорит Гук. — Понял, я не против. * — Привет, хён! Фолианты грызёшь? — Привет, красавчик! Да, уже заебался слегка… — А я для тебя увольнительную выписал у шефа, — озорно улыбается Гук. — В смысле? — Мы сейчас с тобой идём на кофе и прогуляться. А потом ты на работу, а я на отдых. — А чего это ты на отдых? — совсем не доволен Хосок. — Потому что у меня была тяжёлая ночь. — Сильно тяжёлая? — толкает он язык за щёку. — И это тоже, — беззаботно смеётся Чонгук. — Ну пойдём-пойдём, расскажешь, — закрывает вкладки Хо и, дождавшись спящего режима, выходит из-за стола. — Хорошо быть таким сладеньким, как ты! Все ебли тебе, а бумажки мне. Несправедливо! — Ну, хён, зато ты спишь крепче. — Так с кем ты вчера спал, вернее не спал? — уже выходя из дверей агентства, Хосок готов слушать рассказ. — Догадайся! — интересничает младший. — М-м-м… Ну, прикольнее всего, конечно, было бы трахнуть нашего переговорщика на его фиолетовой машинке. — Зачем на машинке? В паркинге не жарко, жопа замёрзнет. — Ага-а-а! Значит с ним? — рад своей догадке Хо. — Да, с ним. — Блять. Завидую тебе… — Но ты ж, наверное, с его братиком тоже что-нибудь сможешь замутить? — вошли они в приятный кафетерий. Хосок лишь на малую долю секунды напрягся: откуда Гук мог знать, что со старшим братом красавчика работал он? А через полторы секунды вспомнил, как Намджун при Чонгуке показывал ему фото того самого Кима-старшего. Тут же расслабившись, решил сказать часть правды — даже приятелям не надо свистеть про всё: — Да я с ним один раз только виделся — как раз в тот понедельник, когда ты только пришёл после болезни… Добрый день, мне двойной эспрессо, пожалуйста. — Мне латте с банановым молоком. И ореховый торт, пожалуйста! — О, белóк восстанавливаешь? — похохатывает старший. — Ну конечно! Я почти всю ночь работал! Не покладая ни рук, ни жопы, ни члена. А ты-то чего не пошёл дальше? Я вот с младшим, а хён с хёном, ага? — Я ж говорю, у меня какая-то совсем неинтересная роль была — я в своей цирковой студии интереснее играл клоунов, — Хоби даже кривится от неинтересной роли. — Подойти к нему возле ресторана, где он почти всегда обедает, изобразить общительного провинциала и попросить помочь найти адрес. Траекторию хорошо рассчитали, он меня провёл к небольшому зелёному дворику, где наши парни его очень быстро в машину и посадили. Не до еблей, знаешь ли! Неинтересный эпизод. — Да, совсем неинтересно, — Чонгук опустил глаза, чтобы коллега не увидел в них озабоченность. Неужели Тэхён смог бы так расслабленно заниматься с ним любовью почти всю ночь, зная, что с его братом ведут разговоры с пристрастием? Значит, он не знал, что брата обрабатывают. Хотя, возможно, Кимы до такой степени не близки друг другу, что младшего совершенно не шибёт, куда и в какой машине старшего везут. — Ваш кофе, господа! — Спасибо! — Благодарю вас! — и чтобы скрыть волнение, Чонгук быстро и нарочито весело продолжает: — Зато позавчера было очень интересно. Представляй! Я, — эффектная пауза с играющими бровями, — в куртке электрика на голое тело, — оглаживая свои и без того достаточно явные мышцы, — неверную жену на чистую воду выводил, — и совершенно неприлично раздвинул средний и указательный пальцы, быстро полизав между ними. — Блять, Гуки! Я увольняюсь! — веселится Хосок. — Или пусть мне пишут такие же сценарии! Я знаешь, как не люблю неверных жён? Ужас как! Я бы их всех на чистую воду вывел! Хотя, я бы и неверных мужей с удовольствием повыводил… — Ну так и пригрози Намджуну уходом! Профсоюз опять же подключим! — Чонгук рад, что всеми этими пустыми разговорами Хосок не отследил его напряжение. Уф-ф-ф, хвала актёрским навыкам! Поболтав ещё какое-то время, Хоби собирается снова в контору, ревниво шлёпая по плотной заднице идущего отсыпаться Чонгука. * Однако ему не удалось сообщить Тэхёну о своих догадках по поводу старшего брата. Днём он не стал звонить — всё-таки человек на работе, о чём известно благодаря отчётам наружки. Поэтому Чон с довольно-таки чистой совестью лёг спать, собираясь поговорить вечером. А вечером номер был всё время занят. В результате Гук попробовал несколько вариантов смс-ок, но так ни одну и не отправил. Написать: «Твоего брата обрабатывают наши»? Умнее представить сложно… Типа, а теперь спокойно засыпай. Лёжа ночью в постели, постукивая ребром телефона по груди и глядя выспавшимися глазами в потолок, по которому время от времени веерами пробегал свет фар, Чонгук размышлял обо всём и ни о чём. Самая чёткая мысль лишь одна: он опять хочет в постель к Ким Тэхёну. Без повода и причины… Перевернулся на живот и набрал: 00:38 J-Jk Позвони, когда сможешь, Тэ 00:45 KT Разговора не будет. Я слишком занят.*** ***
