испуг в рамках санитарных норм
19 января 2023 г., 03:13
***
В город Тэхён вернулся почти на закате. В голове стало чуть спокойнее, но картинка пока не складывалась. Не соединялась. Некий человек в понедельник требует денег за возврат портфеля, он же в четверг похищает его брата. И во втором случае ничего не надо, кроме визита поздней ночью в пустынные доки. Ким понимает, что за время своего авторалли по скоростной трассе от Сеула и обратно он мог пропустить важный звонок или сообщение. Но ему необходим был режим тишины. Тэхён включает аппарат и сразу получает оповещения: два пропущенных от Дука, один — от Су Юнга. Да, не захотел он исправить имя актёру, подчёркивая для себя его лицедейство. И перезванивать ему он не собирается. А вот Дук — то, что надо. — Не ругайся, — вместо приветствия говорит он другу. — Я не ругаюсь. Привет. Как ты? — По-прежнему в клещах. Но сейчас покатался несколько часов и чуть охладил голову. Не могу быть хладнокровным… — Да это и понятно. Если бы с моим Кидуком что-то такое произошло… Да ну нах! — Он сегодня прислал мне смс типа «я наслаждаюсь твоей болью, а сейчас вижу, как ты вздрогнул от моего сообщения». И вот сейчас я проанализировал, что ему от меня ничего по большому счёту не нужно. Даже деньги за портфель — это мизерная сумма, я мог бы и кредит взять, ведь он почти неделя срока. Он хочет, чтоб я бесился. Боялся. Терял себя… Таки это месть. — Как он и намекал в своей цитате. — И вот поэтому я думаю, что моя завтрашняя поездка в доки может закончиться очень по-разному… Может, ему так важна моя боль, что я сам после разговора с ним буду умолять, чтобы меня пристрелили. — Ким, блять! Что ты такое говоришь?! Что за …?! Даже не знаю, как эту хуйню назвать… — Я спокоен. Я не смог ничего вспомнить, что я сделал такого, чтобы человек хотел высосать мой мозг. Я бы ещё допустил, что это Джин получает по заслугам. Но нет! Так что… прости, параллельный звонок… нахер… Эм. О чём я говорил? — Параллельный звонок. — Да, опять этот актёр звонил. Никак не успокоится. Я не хочу с ним говорить: он мелкая сошка, ничего не знает. Трахаться с ним было очень даже, но сейчас не до того. — А я вот не понимаю, зачем отказываешься от впечатлений? Ведь ты провёл с ним прекрасную ночь, почему не повторить? Тем более, если ты завтра собираешься идти на эшафот. — Ли Дук Ку! Ты циник! — Так я и не отказываюсь. Это меня очень выручает. И тебе тоже раньше помогало. Я вообще всеми руками «за» животворящую и восстанавливающую энергию секса! — Нет, я не смогу… Все мысли только об одном. Вернее, о двух. — А ты, кстати, был в квартире брата? — Бля… Точно! Ведь он мог что-то оставить. Спасибо, друг! Уже еду туда! — Давай! Good luck? — Yes, удачи мне! Привет Кидуку. — Thank you sir! * Тэхён не был в квартире родителей уже несколько лет. Сразу после возвращения из Лондона он по совету братьев Лим снял себе небольшую современную студию в модном районе. «Совсем другое состояние души, другой настрой мозга — поверь, сознание определяет бытие, а никак не наоборот. А в той квартире, где ты получал свои детские уроки, ты не станешь взрослым и другим», — объяснял будущему успешному переговорщику молодой практикующий психолог. В это время его брат-терапевт в качестве подтверждения расставлял закуски и приветственно звякающие бутылки на столе свежего съёмного жилья. И через два года трое друзей «обмывали» уже собственную квартиру Тэхёна, расположенную в оазисе рядом с парком, где он уютно и удобно жил до последнего времени. А Сокджин сказал, что ему норм в доме их детства. Деньги за квартиру в другом городе агентство недвижимости каждый месяц аккуратно переводило на счёт. Тэхён даже не хотел прикасаться к этим деньгам. Он как-то чувствовал себя несправедливо более удачливым: он хорошо учился в школе, он не заляпался подростковой грязью, в которую его несколько раз настойчиво пытался макнуть старший брат, у него прекрасная профессия и чутьё. У него очень достойный доход, вызывающий уважение счёт в банке и надёжные перспективы. А у Сокджина? Испорченное здоровье, дурная голова, глупые шутки… И вот эта грязная квартирка. Конечно, Тэ приезжал иногда к Джину: например, на день рожденья, на Соллаль. Не всегда эти визиты заканчивались хорошо: ведь хён в своём стремлении нажить неприятностей очень часто преуспевал. Да, с ним сложно, он такой человек и был им всегда. …Тэхён входит, не снимая обуви — здесь пыльно и грязно: разбросанные упаковки от лапши, грязные носки, пустые коробки от таблеток, полная раковина грязных чашек… Тэ механически переставляет эти без порядка раскиданные доказательства недавнего присутствия тут брата. Он опасался, что зайдя сюда, получит по мозгам таким флешбэком, что скатится с лестницы, забыв закрыть дверь. Что вспомнит, как бежал отец за гаражи, грохоча по ступеням… Что в их с братом комнате почувствует запах креветочных чипсов, которыми Сокджин закидывался во время еды, после еды, вместо еды… Всё здесь как обычно: чувствовалось, что живущий тут человек с пренебрежением относится к этому дому. Тэхён знает, что и к жизни в целом. Во всём этом такая не-любовь. Кого любит Сокджин? Иногда кажется, что никого. Кроме себя, дурного. Тэхён не теряет лица, когда искренне злится на этого пройдоху, когда затыкает прорехи и исправляет его косяки. Потому что самому себе Тэ может признаться: все их детские драки, все подставы, самые мерзкие ночи с пьяным грязным хёном, бесконечные одалживания и обещания — всё это сущая ерунда. Это неважно… Деньги у Тэхёна есть. Косяки прикрыть он может. Время для разгребания проблем брата тоже есть. А вот никого другого, с кем он провёл многие уютные вечера и кто мог защитить его от любого обидчика в детстве… кто мог сказать просто «Малой, не ссы», и от этих слов становилось гораздо спокойнее… кого Тэхён действительно любил братской любовью — такой человек в мире имелся только один. И сейчас он в беде… В спальне горит ночник, на разобранной постели смятая пачка сигарет — неужели он курит в кровати?! Совсем дурак! Ну как так можно?! Тэ раздражённо скидывает гадость на и без того нечистый пол. И тут он слышит… Ключ?! Да, этот звук не перепутать… Ключ есть у него и у Сокджина. И вот сейчас кто-то открывает дверь. Тэхён отходит глубже в дальнюю комнату, держа в поле зрения участок освещённого коридора. Кто бы ни зашёл сейчас в квартиру, он может почувствовать, что кто-то тут есть. Тэ собирается скрывать своё присутствие, пока не узнает, у кого ещё есть ключ…***
— На сегодня-завтра ты свободен. А вот в понедельник вечером будет работа. — Что делать? — Вот когда будет всё готово — узнаешь, сценарий сейчас пишут. Небольшое, но срочное дело. — А по переговорщику что? — По этому делу ничего. Да и уже не будет, скорее всего. Разве что трупы зачистить, — резко ржёт Намджун над замершими в неподдельном ужасе глазами Гука. — Какой же ты трусливый! — Я не трусливый, блять! Когда я к тебе пришёл на работу, ты говорил, что контора не занимается убийствами! Какого хера ты так шутишь? Пиздец смешно! — Что-то ты, малыш, слишком прочувствованно психуешь. Переигрываешь, братец Кролик! — чуть внимательнее щурится Намджун. Чонгук быстро надевает более нейтральную маску, потому что он действительно испугался мгновенной картины в мозгу — труп Тэхёна. Жуть! Он мысленно зажмурился и сказал гораздо спокойнее: — А ты, братец Лис, не пугай своих ценных сотрудников. — Испуг моего сотрудника вполне в рамках санитарных норм. Чонгук выдыхает и смотрит на Намджуна уставшим взглядом. — Пойду я за молоком. Обедать пора. Тебе что-то взять? — Не, спасибо. Спроси Дино — он сейчас в магазин ездил на закупки. Может, он тебе надоил молочка? — Ещё смешнее... Дино-доярка... Теперь Нам ржёт оправданно. Выйдя в коридор, Гук застаёт двух коллег, которые рассматривают Хоби в дивном прикиде — он похож на английского аристократа времён американской Великой депрессии. Тёмно-синий костюм, в петлице живой цветок, черные лаковые туфли, волосы гладко зачёсаны назад и закреплены как шлем литром геля. — Господин Чо-о-он… — восхищённо разводит руки Чонгук. — Да, господин Чон? Чем могу быть полезен? — чопорно спрашивает, нет — вопрошает Хосок. — Думал в магазин с вами сходить, но, боюсь, вы заняты. Не так ли? — Отнюдь, — еле сдерживает улыбку Хоби. — И куда ты такой прекрасный собрался? — В театр еду. Буду сопровождать прекрасную даму. — Не понял… Ты теперь эскортник? — Ай, — снимает образ Хосок, — если бы. Опять неудача. Дама, конечно, прекрасная, но ей лет шестьдесят. Я сегодня её племянник, который спутает все карты её родственникам. Так надо! — Ну надо значит надо, — понимающе поджимает нижнюю губу Гук и не расспрашивает дальше. — Дино видел? — Так вот он, — показывает за спину приятелю племянник прекрасной дамы. Чонгук оборачивается: Дино нагружен тремя большими пакетами. — О, благодетель! Давай я тебе помогу! — подхватывает он самый большой пакет. — У тебя там молоко есть? — Не помню, я столько всего по списку брал. Пойдём на кухню, разберём всё. — А бренди у вас найдётся? — опять примеряет роль аристократа Хосок. — Извольте пройти с нами, сэр. Возможно, что и для вас что-то отыщется у этого доброго человека, — мгновенно перестроил речь и интонации Чонгук, идя вслед за Дино. Сначала парни выложили почти все покупки на стол. Потом Дино, сверяясь по маленькому списку, шевеля губами, стал перекладывать какие-то продукты в отдельный бумажный пакет. Гук обнаружил несколько коробочек с натуральным и кофейным молоком, поднял одну и вопросительно поболтал ею в воздухе. Дино, как рачительная хозяйка, сверился со своим списочком и покивал. Чонгук тут же затеял вскрывать упаковку. — А скотч для меня? Или виски? — не унимался в своём образе Хосок. — Иди нахуй, — без эмоций ответил Дино и положил в свой особый пакет креветочные чипсы, кофе, тофу. Потом заглянул в список и поменял тофу на обычный сыр. — Грубиян, — не сильно обиделся на него Хоби. — А ты, как я смотрю, заделался волонтёром? Возишь еду и лекарства нуждающимся старичкам? — заметив, что в пакет с продуктами отправились несколько коробок с таблетками. — Ха. А вот и не старичкам. Но парень какой-то непоследовательный: сначала жрёт чипсы, а потом жрёт лекарства для поджелудочной. Где логика, скажите мне? — Может, это изощрённый способ самоубийства? Помнишь, как в книге… — оторвался от молока Гук. — Так, стоп. Потом перескажешь книжку. Мне надо ехать кормить красавца, — подхватил свой пакет Дино. — Что, действительно красивый? — разгладил причёсанные брови сэр Чон. — Хоби, потрахайся уже — ты бы, наверное, даже в нашем «зале ожидания» при исполнении примостился к объекту. — Легко! Если он красивый и не против перепихнуться, то почему нет? — Ой, всё… Я уехал. — А что за зал ожидания? — Чонгук повернулся к Хосоку, помахав пустой молочной коробкой вслед Дино. — Это у нас недавно появилось. Есть несколько квартир, где можно перекантоваться — ну там, скрыться или скрыть. Вот если тебя какой-нибудь рогоносец станет преследовать, попроси Джуна, чтоб кинул адресок — схоронишься на время, пока всё стихнет. — Угу. Угу, — задумывается Гук. Почему он ничего не знал об этом? Всё-таки, Намджун не сильно ему доверяет. И правильно делает. Чутьё, как у хищника. — Привет, мальчики! Хоби? Вау! Какой ты красавчик! — на кухню заходит Мали, чтобы сварить кофе для Намджуна. — Наконец-то ты сказала, что я красивее твоего Гук-и! Я дожил до этого дня! Секретарь и по совместительству любовница шефа кокетливо подмигивает Гуку — дескать, всё равно ты красивее этого щёголя — и, загрузив капсулу в кофемашину, поворачивается к Хоби: — Тебе скоро выезжать. Спектакль в семь, ещё мадам встречать. — Да, минут десять покрасуюсь тут и едем. Машину уже подали? — Конечно. Аренда почасовая, так что водитель вас высадит у театра, а потом укатит. К концу спектакля опять прибудет. — Ох, какой я сегодня аристократичный! Скажите же, я охуенен? — Безусловно, друг мой. Только я бы назвал это «элегантен», на крайний случай «франтоват», — блещет книжными словами Чонгук. — Сейчас так не говорят. Я буду просто до безобразия культурный, но вот эту фигню — «франтоват», блять, придумаешь же! — не стану даже запоминать. Всё, пошёл. — Удачи! — желает Мали, подставляя чашечку под ароматную струйку. Парни выходят вдвоём. Чуть в отдалении от крыльца стоит солидный чёрный лимузин. — Эта точно для тебя, — указывает подбородком Чонгук. — Машина в цвет твоих ботинок. — Завидуй молча. — Бутоньерку поправь! — Чего? — не понял Хосок. Чонгук коварно улыбается, ничего не объясняя. — Я сейчас загуглю! Можешь не лыбиться! — отвечает на это Хоби. * Идя к своей машине, Чонгук набирает Тэхёна. И если пару часов назад абонент был вне зоны, то сейчас он разговаривает… После вчерашнего блядского ответа Чон, конечно, вспылил. Это надо ж так срезать: «Разговора, блять, не будет»! Будет, сука! Вот это злит: в постели всё было очень даже искренне и задорно (с чонгуковой стороны — так точно!), расстались тоже классно: вместе пошли выгуливать пса, а потом Чонгук свернул по дорожке к соседнему жилому комплексу. На прощание, конечно, никаких поцелуев — пожали друг другу руки на глазах собачников и спешащих по делам людей. А стандартное «До связи!» предполагает эту самую связь или уже нет? Телефонный звонок — это связь? Чонгук сейчас, конечно, уже не злится. Разве что самую малость. Но у него нет другого человека на примете, к которому он бы чувствовал доверие и у кого тоже были некие претензии к Намджуну. И если уже быть до конца откровенным, то… Да! Ему Ким Тэхён после той ночи понравился ещё больше. Сейчас, сидя в машине и постукивая по рулю, Чон думает: а не отыскивает ли он повод для того, чтобы объяснить своё стремление увидеться и поговорить? Хотя, он после более плотного знакомства с Тэхёном стал гораздо внимательнее к мелочам. Все детали, которые пока не собираются в полную картинку, могут помочь ему вырваться из конторы. И когда Гук их, как интересную ерунду в коробочке, принесёт Тэхёну, тот может взглянуть на всё под абсолютно иным углом и увидеть в этом какую-то важную функцию. Ведь может быть? Главное, чтобы Тэ согласился помочь… Ну что ж. Можно, конечно, посидеть на берегу и подождать, пока проплывут трупы врагов, но так можно и замёрзнуть. У реки сыро. А враги пока не собираются уходить из его жизни. И из своей тоже. Поэтому вечером Чонгук паркует машину в хорошо знакомом чужом дворе и отправляется на площадку с тренажёрами. Как только стройная фигура, украшенная прыгающим оптимистичным комком меха появится на дорожке к собачьей площадке, Гук её перехватит. И тогда уже разговора будет не избежать. * Выйдя из подъезда и дожидаясь самой первой «подписи» Ёнтана, которую он стабильно ставит на куст гортензии, Тэхён не спеша и не скрываясь осматривает машины, чтобы понять, какая из них наружка от конторы Намджуна. Результат нулевой. Сейчас темно, и они, конечно же, сидят в тёмном салоне, исключая своё обнаружение. Окей, хоть не обидно, что работают парни с неким уровнем профессионализма. Он поудобнее перехватывает в кармане кастет и позволяет себя увести — Танни очень настойчиво тянет в сторону прогулочной площадки. Медленно и ритмично шаркая кроссовками, Тэ старается философски взглянуть на происходящее. Завтра примерно в это же время он будет парковать свою машину у терминала. До самых дальних контейнерных кварталов идти пешком чуть больше сорока минут — так показывает карта. Один и без оружия. Один. И никакой ясности: кто его встретит? Будет ли там Сокджин? Дадут ли возможность говорить? Пока все эти вопросы без ответов. Злит! Может он это изменить сейчас? Нет. Но возможность поменять своё отношение всегда есть. Особенно за сегодня удалось отстраниться от ситуации, на самого себя посмотреть со стороны. От судьбы не уйдёшь — вот в эту сторону он мыслил. И если его судьба… — Привет. — Блять… — мгновенно вылетает рука с кастетом и тут же напарывается на блок. — Что ж ты выскакиваешь, а? Как ты меня нашёл? — Ну и вопросы… Я же читал отчёты нашей наружки, твой распорядок — не тайна. — Так, давай ты перестанешь меня преследовать. Я недостаточно чётко сказал, что мне сейчас твои визиты вообще не интересны? Я был пьян в тот вечер, я думал, что разобрался с проблемой, ты был пиздец сексуальный — всё совпало. Мы прекрасно потрахались. Спасибо, Су Юнг. — Я Чон Чонгук. — Да мне похуй, понимаешь? А вот это точно неприятно. Чонгук поглубже засовывает руки в карманы. Тем не менее, сказав эти бесцеремонно-циничные слова, Тэхён не уходит, лишь на пару шагов сдвигается влево за псом и отворачивается. Значит, врёшь, друг Тэ. — Как-то много тебе похуй… — бросает ему в спину Гук. — Твоего брата забрали наши, а ты тогда же облизывался на меня в лифте и соблазнял на парковке. А потом всю ночь трахался со мной. Брат тоже похуй? — Когда? — резко разворачивается и прищуривается Тэ. — Что когда? — Когда забрали брата? — Говорю ж, ещё в понедельник! — Ты не говорил… Стой. Нет. Я разговаривал с ним вечером, — подходит поближе к Чону. — Я точно помню, как раз перед звонком Бана… Этого не может быть… — Тэхён говорит негромко, почти сам с собою, но Чонгук его не смущает и не напрягает. — Он был совершенно спокоен! Блять… Подожди. У Чонгука теплеет в груди. Понятно, что сейчас Тэ задумывается и бормочет в связи с братом и своими действиями. Но «подожди»… Он подождёт. — Мы были на парковке во вторник, когда я ездил к Лиму. Так… Значит я говорил с Джином накануне, в понедельник. Потом я с ним абсолютно точно разговаривал в среду днём, он ещё жаловался на свою поджелудочную. И потом он позвонил… он позвонил, — всё медленнее произносит Тэ, взяв на руки Ёнтана и задумчиво почёсывая его густой подшерсток, — вчера вечером. — А я тебе вчера вечером никак не мог дозвониться, — констатирует Гук. — Я знаю. Мне вообще было не до разговоров. — Да, ты очень деликатно написал об этом… — и внезапно вскрикивает то же самое: — Подожди! — Что? — вздрагивает Тэхён вместе с псом. — Ты что-то сказал про поджелудочную! Повтори ещё раз, — и хмурится, глядит в сторону, соединяя какие-то мозаичные кусочки в узор. — У моего брата очень слабая поджелудочная, ему всё время нужно пить ферменты и какие-то колёса. — Поджелудочная… Лекарства от поджелудочной… — Чонгук, о чём ты? Так, мне уже нужно на работу. Ты пока вспоминай, а я, пожалуй, пойду. Чонгук резко выбрасывает вперёд руку и, вцепившись в бицепс Тэхёна, как на канате притягивает его к себе очень близко. — Нет, Тэхён-и… Сейчас вечер пятницы, ты в это время не ездишь на работу. Послушай внимательно, — говорит он медленнее обычного и вбуравливается взглядом в зрачки напротив. — Я уже всё вспомнил. Сегодня Дино — он из бойцов с маленькой головой — нёс сумки с едой и пакет из аптеки. Нёс кому-то, кто отсиживается в одном из наших схронов. И он сказал так: «Парень закидывается чипсами, а потом лечит поджелудочную». Да, и ещё сказал, что он красавчик. Как только Чон договорил, Танни дотянулся и успел несколько раз лизнуть его в щёку. Тэхён, действительно внимательно слушая, глядя в глаза, тоже напряжённо подключился к складыванию той же мозаики. Молча передал собаку на руки Чонгуку и вытащил телефон: — Сейчас начало первого… Самое время поболтать. Задумчиво покручивая аппарат в длинных пальцах, покусал нижнюю губу и несколько раз качнулся с пятки на носок. — Ваша наружка на месте? — Не знаю… Честно говоря, шеф сказал, что с твоим делом уже почти всё закончено. Так что, может, и нету. — Сможешь узнать? Чон отдаёт собаку Тэхёну, быстро набирает номер и игривым голосом произносит: — Нил? Привет! Ты ещё не уехал? А-а-а… Понятно. А то мой жучок что-то барахлит. Думал его отправить к техникам, а мне нужно ещё сгонять в одно место… Да ничего!.. Ну конечно, собачке надо сделать пи-пи, — похохатывает он. — Я сейчас Хоби позвоню. Всё, удачи вам! Погуляет и придёт, куда он денется, — кладёт телефон в карман. — Они ещё в твоём дворе: пасут, когда ты вернёшься с прогулки. Волнуются, что тебя долго нет. — Тогда пусть ещё подождут… У тебя малолитражка? — скептически поджимает губы Тэ. — Прям жучок «жучок»? — Шутишь? — почти искренне обижается на такие допущения Гук. — Нет, конечно. Просто он чёрный и матовый, как хитин у большого жука. Как у о-о-чень большого жука. Он Audi Q7. В глазах и бровях Тэхёна очень чётко проглядывается принятие какого-то решения. Решил: — И где твой большой жук? — Там, во дворах. Наверное, меня уже принимают за соседа. — Так. Давай мы поговорим в тепле. И ты обещаешь мне говорить только правду. — Тэ, я тебе ещё не врал. Ким смотрит на него внимательно, затем отпускает Танни на траву и неопределённо указывает в окружающее пространство: — Показывай машину, Су Юнг. — У тебя память хреновая? Или?.. — Или. Пошли. Чонгук идёт на пару шагов впереди, и Тэ мгновенно ловит в памяти кадр из ресторана: широкие развёрнутые плечи, чуть хищная уверенная походка человека, не сомневающегося в своей мужской красоте. Сейчас только под мягкой толстовкой лучше видно, как перекатываются сильные мышцы. Ёнтан устал и труси́т почти медленно. * — Хм, действительно похож на жука… У тебя есть какое-нибудь одеяло? Ну там, для пикника коврик или ещё что-нибудь? — Есть. Мне пару раз приходилось ночевать в машине, так что есть спальник и плед. Ты хочешь спать? — Нет, что ты! Мы с тобой будем говорить. А вот Ёнтан сейчас отрубится. У него лапы грязные, надо застелить сиденье. Гук в который раз уже удивляется эмпатии Тэхёна, его естественной способности как-то ненавязчиво заботиться о другом человеке. Или о его машине. — Да, сейчас, — он наклоняется и недолго роется в багажнике. Тэ словно помимо сознания соскальзывает взглядом с поднятой чёрной двери на обтянутую серыми лёгкими спортивками задницу. * Пёс уснул после первого же усталого выдоха: сложил набок все четыре лапы и расслабил хвост. — Теперь давай ещё раз по порядку… — … Чонгук. — Да, Чонгук, — кивает Тэхён. — Мне кажется, что у тебя тут должна быть бумага — например сценарий, м? Одолжишь? Чон молча открывает свой ящик для всего и кладёт на колени Тэ сначала несколько чуть смятых листов с односторонней печатью, а сверху плотную папку. Ещё какое-то время копается, ниже наклонившись над бёдрами Кима, и достаёт ручку и ядовито-розовый фломастер-текстовыделитель. Тэхён так же молча придерживает все эти необходимые вещи, пока Гук закрывает бардачок. — Значит так, — начинает переговорщик, — я сейчас нарисую схему, а ты смотри внимательно и проверяй: не забыл ли я чего. — Понял. Тэхён удобно располагает импровизированный письменный столик на мягком подлокотнике между сиденьями. Отдаёт пока Гуку фломастер, а сам пишет: «понедельник». — Блин, — перекладывает ручку из правой руки в левую и продолжает писать с ещё большим удобством. — Итак, в понедельник я говорил с братом, затем мне позвонил Бан Шихёк и вызвал к себе… — нотирует он события. — Ему как раз от твоего Намджуна кто-то звонил. Портфель с финансовыми отчётами и якобы с моими отпечатками… — подписывает «портфель». — Точно с твоими. Мы их взяли с той оранжевой папки, которую в ресторане оставили. Значит, вот так их и применили. Тэхён понимающе моргает. — Угу… Ну да, была такая возможность. Идём дальше. Подчеркни вот тут, — показывает на «звонок Джину». Чонгук подчёркивает. Тэхён пишет ниже «вторник». — Я еду к Лиму, вижу в лифте тебя. Понимаю, что ты нифига не болен и что ты совсем другой. Как запишем? — Электрик в лифте. — Норм… Так. Потом наша с тобой беседа на парковке, — выводит «парковка». — Всё, потом я пошёл к Бану и получил требования от ваших, — третьей строкой после «электрик в лифте» и «парковка» появляется «звонок, 100 000 000 w». — Сколько?! Хера се… — Это не очень много. С меня только пятьдесят, — успокаивает Тэ. Чонгук без просьбы подчёркивает сумму. — А потом, в среду, я отметил дома сам с собой. Люблю красное лёгкое вино. Как раз тогда я и позвонил брату, поболтал чуть-чуть, он рассказал про свой приступ панкреатита. Подчёркивай, — показывает он на повторение «разговор с Джином». Гук выделяет это розовым цветом. — Потом я пошёл гулять собаку и встретил тебя. И мы пошли ко мне… Тэхён слишком старательно не смотрит на Чонгука, выписывая «ночь среда–четверг…» и, задумавшись на пару секунд, пририсовывает два кружочка со стрелочками. Ещё секунду думает и пишет между ними плюсик. Чонгук молча подчёркивает эти символы. Тэ резко вскидывает на него взгляд из-под чуть насупленных бровей, на что Гук отвечает серьёзным лицом, одновременно крутя фломастер в пальцах, как лихой барабанщик. Именно в этот момент Тэ почувствовал, что было бы уместно просто совсем немного наклониться и поцеловать парня. Сейчас он ощущает, что ему с Гуком очень комфортно, легко и конструктивно думается, Танни тут спокойно спится — всем хорошо. Чон вопросительно поднимает бровь. Да, момент упущен. Поэтому Тэхён продолжает заполнять сценарий этой незаконченной недели: — В четверг утром ты ушёл. Я пошёл на работу. После работы говорил с Дуком, а потом позвонил Сокджин и сказал, что его похитили. И потом пришла смс-ка от похитителя. Чонгук крайне внимательными глазами смотрит на Тэхёна — этого он не знал: — Поэтому ты со мной не говорил в четверг вечером… — Да, я поставил свой аппарат на автодозвон, но телефон брата сразу отключили, суки. Этот звонок меня сильно из седла выбил. — А что за смс? Не скажешь? — Нет, не надо тебе этого, — чётко говорит Тэхён. — Как знаешь. Ты забыл записать про четверг, — постучал пальцем по листу бумаги Чонгук. Тэхён, спохватившись, пишет: «разговор с Джином, похищение, смс». — М? — Гук вопросительно направляет розовый стержень на «разговор». — Да, — кивает мелко Тэ. — А здесь мы напишем, что рассказал ты. Мало, но очень важно: понедельник — похищение. Сегодня, в пятницу, кому-то красивому молодому везут чипсы и таблетки от поджелудочной. У меня нет сомнений, кому. Считай это чутьём, но для меня слишком очевидно. И ещё кое-что сегодня от меня… Он замолкает, глубже задумываясь. * … Тэхён вспоминает, как стоял, прижавшись к стене в квартире брата и слушал скрежет ключа в двери. Затем её довольно аккуратно открыли и что-то поставили на пол — шуршание, дыхание одного человека. И по коридору скользнула женщина! Среднего возраста, небольшая, в простой одежде. Тэхён не то чтобы опешил — чуть не вскрикнул от удивления! Он так настроился на киллера, на вора, на похитителя… Да на что угодно опасное, но не на женщину, которая прошла на кухню и сразу включила кран, явно намереваясь помыть посуду — чашки застучали под её руками. Киллеры так себя не ведут. Кто же перед убийством чужие чашки моет? И вот что тут делать? Если это вор — всё ясно: выскакиваем, вырубаем, заламываем руку и интересуемся — какого, собственно, хуя? Примерно то же самое со всеми остальными злоумышленниками. А как появиться перед женщиной, которая уже гремит посудным шкафом?! Теперь задача совсем другая — не напугать. Тэ как можно громче топал и задевал углы, подходя к кухне, где застал ожидаемую картину: женщина стояла, прижавшись спиной к дальней стене кухни и зажимала руками рот в немом испуге. — Не волнуйтесь, пожалуйста, — очень мягко, с самыми успокаивающими модуляциями в голосе обратился он, — я брат хозяина квартиры, я зашёл по делу, а тут вы открыли дверь. Кто вы, милая девушка? Девушке лет сорок: у неё некрасивое лицо, жидкие волосы, затянутые в хвостик, большая грудь. Одежда самая что ни на есть рабочая. И Тэхён догадался: — Вы убираете в этой квартире? Да? Я не стану вам мешать. — Мне… мне позвонили… Ключ дать, я убирай. Убирай и уходить. Господин, простите. — Это вы меня простите! Я напугал вас, — тепло улыбнулся он. — А вы здесь раньше убирали? Женщина сначала энергично помотала головой, а потом ещё добавила: — Нет, не убирать. Один раз, — уже спокойнее. — Кто же вам позвонил? — Не знать. Мне хозяин говорить адрес, вот ключ. Я буду работать, господин, да? — Да, конечно. Я сейчас уйду. Женщина мелко кланялась, приложив ладонь к груди и не глядя на «господина». Ну что ж, вопросов добавилось… * Тэ смотрит в записи, легко проводя над строчками, проверяя. — А теперь я буду всю эту красоту чёркать, потому что мне очень не нравится вот это, это и вот это, — он зубастыми молниями соединяет несостыковки. — Не мог он мне звонить такой спокойный, если его похитили в понедельник. Хуйня! Топорная ложь! И вот это: какой похититель или похищенный станет вызывать уборщицу в квартиру? Блять, это последнее, что я бы делал, похитив кого-то… — щедро полосует ранее написанные понедельники, вторники и среды… До «четверг» и «смс». Стучит несколько раз по последнему слову в задумчивости. — А что за уборщица? Тэхён быстро рассказывает и записывает: «пятница, уборка». — Да, это совсем на похитителя не похоже… Такое ощущение, что правая рука не знает, что делает левая. — Нет, Гук, больше похоже на то, что я не вижу сути… Для чего всё это? Как-то слишком много: и документы, и выкуп за них, и странное похищение брата… Может, у вас ещё кто-то, у кого панкреатит? Хотя нет, стоп. Смс писал один и тот же человек. И самое важное — это месть и то, что он меня видит. Тэхён резко разворачивается к Чонгуку и упирается в него распахнутыми глазами. — Ты совсем сдурел, Тэ? — шёпотом интересуется Гук. — Я? — для верности ещё и пальцем в грудь себе показывает. — Не, ты не подходишь… Я бы почувствовал, если бы это был ты. — А если я хороший актёр? — с игривым превосходством выгибает бровь Чонгук. — Вот знаешь, например, что я сейчас очень сильно хочу? Просто слишком сильно, — переходит он на сексуальный шёпот. — Чонгук… Я бы не хотел… — Не угадал, переговорщик! — неожиданно белозубо смеётся актёр. — Я очень хочу отлить. Побудь за главного, о'кей? Тэ тоже легко улыбается: — А я уж испугался… Давай! Я второй. — Договорились, — выходит из машины Гук и бодрой трусцой бежит куда-то в сторону первых деревьев парка. Тэхён оборачивается на Ёнтана: тот смотрит сонными глазками, наверняка проснувшись от негромкого звука закрывшейся двери. Но убедившись, что хозяин на месте, снова свернулся клубком и выдохнул, засыпая. — Второй пошёл, — вернувшись, тихо объявляет Чон. Ким тоже очень быстро направляется к тёмному массиву парка. * Чонгук подаёт влажные салфетки Тэхёну, сам тщательно протирая пальцы. — Так что ты говоришь, если бы я захотел скрыть от тебя, что это я заказчик, ты бы меня просёк? А если б я сильно старался? — Ну и что? — объясняет Тэ, удобно улегшись на подголовник. — Если бы ты был сукой, которая мне всё устроила, ты бы смог вот так сидеть рядом со мной и не хотеть сделать мне что-то плохое? — посмотрел на тоже расслабленного Чонгука. — Ты понимаешь, от тебя бы искрило. Такие сильные чувства и эмоции невозможно скрыть. Даже не знаю… Разве что у тебя было бы тяжёлое расстройство личности, тогда может быть на какое время ты бы мог держать в узде свою иную личность. Как Билли Миллиган. Но я был бы провоцирующим фактором — эта зверюга в тебе проснулась бы от одного моего запаха. Так что ты не он. — То есть, я заказал бы тебя, если бы хотел за что-то отомстить… А что ты такого сделал? Тэхён глубоко вздыхает: — Я не знаю… Честно старался найти какой-то поступок в своей жизни, за который я бы на месте этого мучителя захотел себя мучить. И пока не нашёл… — Тэхён молчит довольно долго, но, даже не глядя на Чонгука, понимает, что его внимательно слушают и ждут его слов. Ему не мешают быть собой. — В моей жизни был один страшный случай, после которого я стал стараться как можно лучше понимать людей, помогать чем только могу. При этом я, конечно, не отдавал свою последнюю рубашку — я поддерживал, мирил, уговаривал, прощал… И поэтому мне так сложно понять — что же я сделал, так стремясь быть, блять, хорошим. Но пойми меня правильно: не хорошеньким, добреньким, безотказным. Это не есть хорошо, согласен? Чонгук кивает. Он в совершенном потрясении: этот прекрасный человек рассказывает о себе, не стесняясь, доверяя душевные тайны. — Тэхён… А если… Если ты сделал что-то до того, как решил стать таким тобой, как сейчас? — Да ну! Мне было всего четырнадцать лет! Не успел бы… Я был немного странным ребёнком: не тусил со сверстниками, возился со своими книгами. Мне было очень много чего интересно, но это как-то не было связано с людьми: мне вполне хватало моей семьи, учителей. Одноклассники как-то так незаметно скользили, не задевая меня… Знаешь, про меня тогда говорили, что я «со звёздочкой». — Как? — улыбается Чон. — «Со звёздочкой». Я решал почти по всем предметам задачи из раздела «особо сложные», мне нравилось, как там неожиданно закручивалось условие. Знаешь, какой восторг, когда ты выворачиваешь внутренности какой-нибудь каверзы и решаешь её! Да просто умственный оргазм! — Не, это не про меня. Я такой катастрофически обаятельный был, что пару баллов всегда на этом деле зарабатывал. Не дурак, конечно, но вместо задачи «со звёздочкой» я лучше шёл в спортзал — грушу побить или на ринге поскакать. — Вот с тобой бы я в школе даже не пересёкся, Чонгук… Они оба задумываются о своём. А Тэхён опять крутит в голове ту самую мысль, которую прервал Чон своим достопамятным падением: как решается, с кем из миллионов людей тебе будет суждено встретиться? И сейчас вот: с кем из тех, кто сможет приблизиться к тебе на расстояние вытянутой руки, тебе будет очень хорошо? — А что за страшная история? — осторожно спрашивает Гук. — Я не хочу об этом говорить. Чонгук вздыхает: — Да, Звёздочка, ты стараешься понять и помирить всех вокруг, но сам не позволяешь понять себя. — Мы с тобой мало знакомы, Су Юнг. Сегодня мы, конечно, очень хорошо поговорили, мне есть над чем подумать, — поднимает он глаза на Чонгука. — Но несколько дней назад мы не только говорили хорошо, — чуть прищуривается тот и закусывает губу, указывая на исписанный лист, — вот тут даже написано: ты хорошо меня целовал. Тэ мгновенно чувствует, что он снова хочет целоваться, но Чонгук не делает ни малейшего движения навстречу. Что с ними не так? В салоне прямо-таки ощущается предчувствие поцелуя! И Тэхён решается первым: запускает пальцы в волосы на затылке, легко перебирает их и гладит шею Чонгука большими пальцами, а затем сильно и откровенно впечатывается ртом в нежные влажные губы. Чон ярко отвечает, словно ест требующий ласки горячий язык Тэ. При этом его пальцы слишком аккуратно оглаживают тонкие ключицы — от такого контраста движений Тэхён стонет нежно, сладко. Чонгук нажимает какую-то нужную кнопку на руле и вместе с опускающимися спинками кресел нависает над Тэ, так и не разорвав поцелуя. Настойчивые пальцы скользят Чонгуку под толстовку, за резинку спортивок. Обнаружив, что Гук опять без белья, Тэхён неожиданно тонким голосом приветствует тёплые шелковистые ягодицы в своих ладонях, от чего Чон смеётся ему в шею… Но беда пришла с одной стороны неожиданно, а с другой — вполне ожидаемо: Ёнтан захотел быть соучастником этих интересных событий. Менее опытный в собачьих повадках Чонгук попытался его остановить, но Тэ просто и смиренно объяснил: — Он не даст покоя, Гук-и. А если выгнать, то вообще поломает тебе нахрен машину, но прорвётся к нам, — покорно треплет он ласкового пса по спинке, а тот улыбается, свесив язык. — И никак? — Нет, проверено. — Сука… — Кобель… — Я? — И ты тоже, герой-любовник. — Это амплуа, я не такой! — Да-да, расскажешь мне как-нибудь о своей половой сдержанности. — Да ну тебя, — Гук несильно толкает Тэхёна в плечо, но Танни и здесь не даёт спуска: хрипло тявкает на обидчика любимого человека. — Всё, друг Юнг. Мы пойдём, а то ваша наружка там тоже не спит. Нужно пожалеть ребят. — Ты действительно сейчас о них думаешь? — не верит Гук. — Да, наверное так. Они ведь просто парни на работе. Им тоже надо отдохнуть, — он чуть смущённо берёт Танни на руки, пристёгивая поводок. — Спасибо за вечер, Чонгук. — И тебе спасибо, — ласково отвечает Чон и, глядя вопросительно, кладёт руку на сгиб шеи Тэхёна. Лёгкое движение навстречу он истолковывает правильно, снова целуя и мужественно удерживая за ошейник Танни, который норовит присоединиться к поцелую. — Всё, забирай своего кобеля. И сценарий тоже, — улыбается он и отдаёт лист с их совместными записями. — Спокойной вам ночи. — И тебе. И ещё, Чонгук… Завтра не звони мне, пожалуйста. У меня очень серьёзное дело. Я сам тебя в воскресенье найду. Гук бегает взглядом по погрустневшему лицу Тэхёна и молча кивает. До воскресенья, говоришь?*** ***
