до свадьбы заживёт
31 января 2023 г., 02:43
***
Все два с половиной часа Тэхён спал сном уставшего праведника. Или мученика. Потому что время от времени его брови дёргались, пальцы стискивали ткань одежды — он беспокойно, но всё же спал. Чонгук на длинных перегонах, утопив педаль, беззастенчиво рассматривал измазанное копотью красивое лицо. Получится ли то, что он задумал? Такого напряжения мозга — на уровне сложнейшей шахматной партии — Чонгук не чувствовал уже очень давно. С одной стороны: хищный Намджун, который не должен ничего даже почувствовать, не то чтобы начать подозревать. Со второй — пока не сильно доверяющий ему Тэхён, который всё никак не подпадёт под гуковы чары. И никому из знакомых или коллег он не может сказать ничего лишнего, чтобы в хрупкий план не закралось ни малейшей погрешности от чужого вмешательства. Он обдумывал это сам, а рассказав, получил одобрение и поддержку у одного-единственного человека, которого не поставит под удар и которому мог довериться. Чувствовать и вести себя даже не как двойной, а тройной агент — это более чем сложно. Ох, не зря он сразу напрягся, как только в их откровенном рисовании графика событий появилось первое послание от Тэхёна «не надо тебе этого», а потом на ту же тему вторым сигналом наложилось «не звони мне в субботу, у меня очень важное дело». Ну что ж, важное для Тэ — значит, важное и для Гука. Он довольно хорошо знает Намджуна, осознаёт отсутствие у него совести. Скорее всего сейчас на Тэ выльется и упадёт столько всего, что его вскоре можно будет сбросить со счетов конторы. То есть, больной клиент, заказавший переговорщика, получит всё, что хотел за свои деньги… Поэтому на вопрос «зачем ехать за машиной Тэхёна ночью субботы так, чтобы он не заметил?» ответ был однозначный — «надо!», вот он и поехал. Когда машина Тэ углубилась в портовые лабиринты, Гук остановил КИА на стоянке перед офисными зданиями: тут был прекрасный обзор и достаточное освещение. Примерно через час в ту же сторону проехал небольшой грузовик с затянутым брезентом грузом сложной формы — явно каким-то механизмом. Ещё через полчаса та же машина уехала с территории. Время от времени редкие автомобили тихо пробирались в ту или другую сторону, но машины Тэхёна так и не было. Чонгук понимал, что ему нельзя показываться на улице: если здесь работает контора Намджуна, то бойцов и наблюдателей может быть понатыкано на нескольких крышах — не с оружием, но с биноклями. И красавчика Гука скоренько запеленгуют и сдадут в контору. Он, конечно, славный парень, но полевая работа, наружка, почти шпионаж — не его профиль. Более опытные коллеги засекут сразу! Вот он и сидел в салоне, время от времени выставляя себе будильник на пять минут, когда совсем глаза закатывались, — и просыпался сразу. В какой-то момент ему показалось, что водитель одной из проехавших среди ночи машин был из намджуновых шпиков — но проверять это не было никакого смысла. Главное, чтобы его самого́ не обнаружили… * — Я еду к тебе. С ним, — четким шёпотом произнёс Чонгук. Спящий Тэ глубоко вздохнул и трогательно устроил ладони между колен. — Он согласился? — Он спит. — За рулём?! — Не кричи… Мы на твоей тачке. Они подстроили, будто сожгли его машину. Но я уже слышал о таких сценариях, так что проверил — сожгли фиат, не феррари. — А где его машина-то? — Скорее всего, вывезли. Я видел грузовик с реквизитом: въехал в порт с полным кузовом, а через час выехал снова с грузом. Машины небольшие — поменяли, наверняка, пока хозяина не было. Всё, мы скоро. … Он поворачивает к небольшому автомобильному кемпингу в паре километров от трассы: автомастерские, стоянка трейлеров, несколько грузовиков, душ-туалет — словом, некий экстренный набор жизнеобеспечения для цивилизованного человека, который внезапно оказался отрезанным от этой самой цивилизации из-за неполадок с железным конём. Здесь выпавший из авто-мото-течения путник может передохнуть, пока его тачку или байк подлатают и поставят на колесо, поговорить и посетовать на ненадёжность нынешних машин: «Не то, что у моего отца была «тойота» — ещё б мои внуки на ней рассекали!» Чонгук именно так и познакомился со здешним народом: на повороте влажной пригородной дороги неловко выполнил манёвр и застрял двумя колёсами в кювете в глинистой грязи. Всё бы хорошо, только машина была не его. И приятель, который предупреждал, чтобы Гук был очень осторожен, оказался бы сильно недовольным, если бы дорожная полиция стала выяснять: с какого-такого перепугу некий Чон Чонгук ездит на его машине без доверенности… Ещё и в пять утра. Когда к матерящемуся под нос и зло курящему Гуку, клубя сизым дымом, подъехали два колоритных байкера, он ни капли не удивился: раз уж сегодня так везёт, то получить пизды от чужаков в кожаной броне будет очень даже в контексте. Конечно же, им было совершенно не всё равно: зачем симпатичный парень отдыхает тут на рассвете, зыркая исподлобья на приближающихся представителей субкультуры. — Закурить будет? — прозвучала прямо-таки классическая фраза. Чонгук мысленно попрощался с бежевым свитерком, который сейчас стопудово окропят его собственной кровью. Нос до свадьбы непременно заживёт, тем более что тогда, за два года до окончания универа, Гук совсем не собирался жениться… — Да, — ответил он как можно независимее и без подобострастия протянул пачку в сторону спрашивающего. — Что, брат, поворот не туда? — как-то не очень нарываясь поинтересовался, закуривая, высокий мужик лет сорока. А вторым байкером оказалась женщина ненамного младше. — Да, не туда, — подтвердил Гук. — Телефон сел? — Почему? Всё в порядке. — Копов вызвал? Хороший вопрос. — Не, — тушит бычок о подошву и выбрасывает в кусты. — Машина не моя… — И доверенности нет? — Не… — сокрушённо вздыхает Гук. — Угу. Тогда тебе к Доджу. Он быстрый. Байкер протягивает руку: — Я Хилл, это На́поли, — женщина на секунду кольнула взглядом в гуковы глаза. — Чонгук. … Додж был тоже немногословный и понимающий. И разговаривал-то так с ленцой, пропуская гласные, не договаривая по полслова — и так ж' понятн', чё? Мужчины по-отечески напоили Чона кофе, снабдили снеками и дали комбинезон, чтобы переоделся и помог поковыряться в ходовой машины. Мост подправить, колесо заменить, проверить внутренние незаметные повреждения… Вот что у Гука точно на месте — так это руки. Растут прямо из мускулистых плечей именно так, как надо! Это был его первый раз под машиной, но через несколько часов возни, вытираясь промасленной ветошью, Додж просто сказал: — Молодец п’цан. Забирай машинку. — Сколько я должен? — Дык, на твоё усмотрение, — ответил хозяин этого выручай-лагеря и, не оборачиваясь, пошёл куда-то. Гук здесь был ещё два раза, но Додж встречал его как друга, с которым не расставался. То ли он настолько верил этому миру, то ли ему было совершенно похер на людей. Ну нет… Последнее не вписывалось. … — Привет, бро, — негромко поздоровался Гук, чтобы не разбудить Тэ, мирно спящего на откинутом сиденье КИА. — Хай, малыш. Получилось? — Додж заглянул в окно. — Ты именно за ним ездил? — Да, за ним, — устало отвечает Гук. — Я тоже немного посплю у тебя. Он-то вообще несколько ночей не спал. Так что я за компанию в трейлере прикорну, добро́? — Не вопрос, в «бег’мота» иди. — Помоги мне его перевести, — открыл он дверь машины и наклонился к спящему: — Тэ, давай пару шагов сделаем. Тэхён сонно набормотал что-то, не открывая глаз, как сомнамбула, выполз в зябкое утро. Чон обхватил его за спину и, придерживая руку на своём плече, повёл к трейлеру с сине-голубыми граффити, похожими формой на бегемота. Додж прошёл вперёд и открыл дверь, помог подняться по ступеням, где Тэ старательно путался в собственных ногах. В полумраке он, ласково сопя, улёгся на лежанку поверх одеяла, позволив снять с себя кроссовки и носки, тут же уполз поглубже к стене и, скорее всего, продолжил смотреть тот же сон, на котором его прервали, выводя из машины. — Зубную щётку дашь? — спросил Гук, выйдя на улицу. — Угу, там в душе есть одн’разовые. — Спасибо, Додж. Я в душ всё-таки схожу. — Окей, п’том зайди ко мне на кухню, — напомнил он, садясь в КИА, чтобы отогнать её на стоянку за спины грузовиков и трейлеров: пусть отдыхает рядом с гуковым Audi. Обернувшись полотенцем, Чон в два прыжка перебежал на теплую кухню, даже не успев почувствовать уличной прохлады. — Дык, ты х’ть пару слов успел ему сказать? — Не, он был такой разбитый и мёртвый, что я его почти ни о чём не спрашивал. Куда уж ему план рассказывать… — Гук-и, он доверяет те’ на все сто. — Откуда ты так уверен? Плесни мне молока. Додж добавляет молока себе в кофе и наливает полную чашку для Гука, двигая к нему ещё и кекс в упаковке. — Эт’ парень не маленький мальчик, если б чувствовал напряг, хер бы он заснул у т’я в машине. И п’том, когда ты его в трейлер вёл, он тож' повис на те’, не просыпаясь. У таких спецов, как он, все рефлексы б завопили про опасность. А он спокоен. Вывод? Доверие. — Вот и хорошо. Всё, я уже пойду к нему под бок, — встал Чонгук, объяснив чуть смущённо. Друг улыбнулся хитро́. А чего смущаться-то? Додж, будучи натуралом, может довольно объективно оценить, насколько красив парень, к боку которого хочет пригреться малыш Гук. Так что желание любовных радостей и окололюбовных проблем с таким красавчиком вполне понятны. * Чон тихо забирается под одеяло. Вот так, как Тэ, в одежде, спать не любит. Если он хоть немного в сознании и в силах, обязательно поплещется в ду́ше и почистит зубы. Лишь несколько мгновений размышлял: может, всё-таки надеть спортивки? Не. Его сон, его тело, его привычки. С хера менять базовые настройки? Всего-то полтора часа спать — ставит он будильник на 9:45 — так что надо это сделать максимально комфортно. Тэхён, почувствовав рядом с собой большое и тёплое тело, тут же скользнул рукой по голым ключицам и устроил ладонь под мышкой. Уютно выдохнул в шею Гуку. И мягко поцеловал замершего парня под ухом. Не просыпаясь… Чонгук осмелился вдохнуть через десяток секунд. Да, Додж севершенно прав: Тэ доверяет ему. Только пока этого не осознал. А весь план, который уже начал осуществляться, строится на доверии.***
29 марта 202...
Мне сейчас перестало казаться желанным то, что происходит с Тэхёном. Второй день не могу успокоить свои ощущения. Мин сказал, что сеанс дал неожиданный сдвиг. Вместо соединения со своей Тенью, я сместился в чужую тень. Как? Конечно, я очень много думал, вспоминал, чувствовал, возбуждался от образа и от присутствия Кима. Убеждаюсь, что он умный человек. Из этого следует слишком очевидный вывод: не за один день он стал умным. Всегда ведь был «со звёздочкой». И значит, его реакция, его поступок не мог быть настолько плоско-однозначным… Мне стало тяжелей… Завтра переговоры заканчиваются, мы, скорее всего, пожмём друг другу руки в составе договорившихся сторон. С утра я по плану иду к Н. — обсуждать детали дальнейших воздействий на Тэхёна. Но я теперь уже не знаю, что из этого порадует моё сердце…***
Сокджин нарочито стонет, наслаждаясь откровенными движениями мясистого бедра Намджуна между своих ног. Прямо в коридорчике, едва закрыв дверь, они впились друг другу в губы, не теряя времени на вступление. — Что, соскучился? — игриво спрашивает Сокджин, отстранившись для вдоха, сразу ощущая горячий язык на своей татуированной шее. — Нет, просто трахну тебя, — хрипло отвечает Нам, но этот довольно грубый ответ заводит ещё больше. — Давай в комнату, а то скоро Дино придёт. — А ты не мог его отправить надолго и далеко? — У нас с ним есть ещё дела, так что раздевайся, — Намджун аккуратно вешает свой пиджак из тонкой кожи на спинку стула, туда же перемещается водолазка. Сокджин честно закусывает губу, глядя на развитые мускулы, на широкую грудь, на длинную цепочку замысловатого плетения, которая спускается почти до сердца. Нам хмыкает — он знает, как выглядит. Уходит в ванную, пока Сокджин тоже снимает одежду, за смазкой и презервативами. — Не понял! — кричит он оттуда. — А где все гондоны? Ты их надуваешь, что ли? Я ж точно помню, как говорил парням затариться на эту тему. — И с кем бы я их, интересно, все извёл? Сюда только ты и твой Дино приходите. — Ты нарываешься, блядь? … Это ощущение опасности, которое исходит от Намджуна, странно возбуждает. Сокджин не замечал за собой тяги к парням намного сильнее себя. Наоборот: всегда искал партнёров из щуплых мальчиков или не очень разборчивых и недорого одетых девочек. Рядом с такими почти подростками он чувствовал себя взрослым, уверенным, управляющим. В тот день он показал какому-то улыбчивому парню из пригорода, как дойти до нацарапанного на открытке адреса. Отвечая на «благодарю вас, господин» своё стандартное «спасибом сыт не будешь», Джин совершенно неожиданно и быстро оказался внутри припаркованной машины, где его сразу кто-то обхватил поперёк груди и прижал определённо острое холодное лезвие к шее. И в сумрачном после яркого дня салоне прозвучал густой низкий голос: — Ты изменился, Ким Сокджин. Обладатель голоса сидел на переднем пассажирском сиденье, не показав лица. Но Сокджин почувствовал взгляд — да, глаза с драконьим разрезом смотрели на него из зеркала заднего вида. — Кто ты? — просипел он. — Сейчас вспомнишь. Я тоже изменился. Поехали, — сказал он водителю и поправил зеркало, отвернувшись таким образом от Сокджина ещё больше. Позже последовал очень неприятный разговор, в результате которого Намджун наблюдал, как его боец с сознанием дела болезненно, но не слишком опасно помогает Сокджину уяснить всю гнусность его давнего поступка и все возможные перспективы. — Джун, я не хотел… Я был долбоёб, прости… Я сделаю всё, что хочешь. Столько лет прошло, перестань злиться, мы же взрослые люди… — втягивая кровь из разбитого носа, уговаривал Джин. — Дино, отдохни, — сказал он своему помощнику, — вымой руки. Ему достаточно. Жди меня в машине. Названный Дино кивнул и пошёл к раковине в углу помещения, очень похожего на школьную кухню. Только здесь не было посуды, лишь разделочные столы, стеллажи вдоль стен и несколько больших раковин — в одной из них сейчас парень с грохотом мыл кулаки от крови Сокджина. Во время этой передышки Намджун с какой-то брезгливостью рассматривал тело со сложной системой татуировок, видных в разорванной рубашке, разбитые яркие губы, ещё более выразительные на фоне белых волос чёрные брови и глаза. В какой момент он захотел этого врага, неважно, но как только дверь за Дино закрылась, Нам молча поднял Джина со стула и положил животом на стол, не развязав ему руки… … — Ну как там брат? — расслабленно лежит на животе Сокджин. — Всё в порядке. — Он отдал деньги? — Нет. — Подожди, — приподнимается на локтях старший из братьев. — А что тогда в порядке? — План был другой. Его просто изнасиловали. При всём отсутствии совести и сострадания, даже для Сокджина эти несколько слов прозвучали жутко. — Как… изнасиловали?.. — прошептал он. — А то ты никогда не насиловал… Не знаешь как это? — Джун, при чём здесь это? — лёгкие стал заполнять, наконец, воздух. — Какого хера? Ты сказал, что возьмёшь с него деньги! Блять… — пытается он дёргаться, но Намджун тяжело прыгает ему чуть ниже ягодиц, придавливая к дивану и удерживает руки за спиной. — Деньги я с него возьму обязательно, только по другому каналу. А в два раза больше брать не стану — совесть, сука, не позволит, — усмехается он, чувствуя, что опять возбуждается. — Совесть?! Какая нахуй совесть?! — кричит в диван, почти плача, Сокджин. — Где он?! — В порту, — довольно спокойно отвечает Нам. — В порту?! В каком? Дай мне ему позвонить! — орёт сквозь слёзы. — Не могу. Вернее, могу, но его телефон у меня. Так получилось, — посмеивается он, — а твой телефон временно недоступен — забыл? Так что связи нет. Намджун откровенно наслаждается бессильной яростью и отчаянием парня под собой: — А я чего-то не понимаю — хуй ли ты пенишься? Тебе не поебать на братца? — Но не насиловать же, сука!.. — Ну-у-у, ребятам, которые его трахали, всё понравилось. Хочешь видео посмотреть? У меня есть. Ах, да… Перед тем, как его разложили в контейнере, он посмотрел короткометражку с тобой в главной роли. Так что Тэхёну было сложно получить удовольствие от членов в своей заднице и в горле — он был расстроен твоим поведением, — издевается Намджун. — Слезь с меня, еблан! — тонко сипит Сокджин. — Лежи и слушай, падла! — в противовес этому, голос Джуна полон мощи. — Ты думал, что вот так откупишься от меня деньгами своего брата? Теперь живи с этим: он тебя не захочет видеть никогда, поверь. Если вообще сможет выползти из доков… После этих слов Джин уже откровенно расплакался, кусая губы. Намджун встал с него, точно зная, что сейчас его враг почти сломлен и растоптан. Услышав за спиной резкий тихий вдох, обернулся — Дино стоял, привалившись к косяку. — Намджун, прошу тебя… — сквозь всхлипы молил обнажённый Сокджин. — Позвони ему. Я просто хочу знать, что он жив… Что он доехал домой или в больницу… — Прости, ничем не могу помочь — он, гад, вынул симку и обнулил телефон. Даже ни одной фотографии его собачки не осталось, упс. — Не трогайте Ёнтана! — с неожиданной силой всрикнул Джин. — Он ни в чём не виноват! — Да-а-а? — уже почти одетый Джун присаживается, чтобы видеть жалкое лицо. — А в чём виноват был мальчик, которого ты с друзьями насиловал за гаражами? — Кто?! — Да-да, вспомни. Мальчик-то вырос, а всё помнит до сих пор. Не стёрлось в памяти твоё лицо за двенадцать лет. — Так это… он?.. Кто он тебе? — Неважно. Лично я тебе за отца мщу. И это ещё не всё, — он обменивается короткими кивками со своим бойцом. — Одевайся. Тебя никто сейчас не будет трахать. Мужчины вдвоём наблюдают, как Сокджин трясущимися руками натягивает на себя одежду. — Давай, — тихо говорит Намджун. Подошедший Дино хлёстко бьёт Сокджина по лицу и тут же вторым ударом — по сонной артерии. Обмякшее тело усаживают на диван. — Только так, чтобы сразу заметно было. Дино кивает, перетягивает руку Джина жгутом и вводит в сгиб локтя иглу. — Норм. Отвези его в квартиру. … Здесь, в пригороде, среди однообразных, похожих на мотели домов, никого не интересует, почему один парень тащит другого и заталкивает в машину. Даже если бы копы каким-то образом добрались до этого места в судьбе Ким Сокджина, никто бы не стал с ними разговаривать, а на вопросы типа «Вы не запомнили номер машины?» им бы вполне могла сплюнуть под ноги пожилая аджумма, которая всегда сидит в своём инвалидном кресле на балконе. * Намджун закрывает квартиру, в которой эти дни жил Сокджин, и делает несколько звонков. Первый — к уборщикам, чтобы привели пару дел в порядок. Второй — парням из наружки. — Привет, ребята! Наш объект уже вышел с территории? — Ещё нет, босс. — Как «ещё нет»? — Ну, Син довёл его до контейнера, потом забрал телефон и вышел к нам. Потом, когда приехал грузовик с фиатом, Бигги туда пошёл и чуть-чуть поджёг обшивку. Потом проследил, чтобы феррари сняли с сигнализации и аккуратно погрузили. Всё, после этого только разные машины изредка проезжают. Сейчас, конечно, побольше. Но Тэхёна точно не было. — Блять… Парни, срочно к контейнеру! Прямо на машине! Нам, сука, не нужны такие проблемы! Отзвонитесь мне сразу, как только что-то узнаете! Он скидывает звонок и с надеждой вызывает наблюдателя от дома Тэхёна: — Привет, объект вернулся? Он уже дома? — Привет. Не было его. — Да что ж такое… Позвони ему в домофон! Он мог вызвать такси и подняться из паркинга! — Такси в паркинг не пускают, Джун… — Блять, тебе сложно позвонить?! Давай резче! Напряжённо вслушивается, как его шпик, негромко матерясь, хлопает дверцей машины и идёт к калитке возле дома. Переливчатый сигнал домофона звучит и звучит, ответа нет. — Нам… — Я слышал. Всё, отбой. Следите за его подъездом. Почти сразу звонят из порта: — Босс… Его нет. — Вы осмотрели окрестности?! — не на шутку распсиховался Нам. — Посмотрите, может он направление перепутал и где-то лежит! Сука… — Мы сделали пару кругов по кварталу — никого и ничего. Но зато он в контейнере всё разбил. — Это входило в план… Так, отбой. Уезжайте. И свирепо бьёт ногой по пластиковому ограждению, злясь на самого себя: какого хера он сэкономил на наружке и дал сигнал уходить, когда Ким Тэхён зайдёт в контейнер и оставит телефон?! Подумаешь, ещё пару часов бы пацаны поторчали на крыше! А теперь вот ищи ветра...***
— Ребята, это ваше дело. Позвонили из клининговой компании. Уборщица нашла в квартире клиента мешочек с белым порошком. Говорит, что такой не один и что был хорошо спрятан. Она, видишь ли, тщательно всё вычищала — вот и нашла. Так что боритесь со своим незаконным оборотом наркотиков, а мне и мордобоев хватает, — участковый полицейский кладёт распечатку телефонного разговора и уходит в свой кабинет. — Ну вот чего жопиться?! — кидает ему вслед самый старший и нервный из «нариков». — Не мог сам сгонять туда?.. А вдруг это предыдущая уборщица стиральный порошок спрятала? У нас этих ложных вызовов уже дальше чем видно! Насмотрелись кино, блять, и думают, что кокс теперь у каждого второго спрятан… Двое сотрудников с сочувствием смотрят в спину своему коллеге-оперативнику, который, с раздражением звеня ключами ведомственной машины, выхватил из стопки стандартный ордер на обыск, чтобы подписать у начальника. И всё равно — сокрушайся-не сокрушайся, матерись-не матерись — придётся ехать по сигналу. — А какой адрес? — спрашивает один из оставшихся. — Угу… Сейчас пробью… Хозяин Ким Сокджин, двадцати девяти лет… Минутку. Проходил по делу о групповом изнасиловании, не был обвинён. Хм, как чудесно спрыгнул! Но знаешь, — убеждённо говорит своему коллеге, оттолкнувшись на кресле, — если человек в семнадцать лет хотя бы собрался кого-то насиловать, да ещё и толпой, то всё — говно человек. Не переубедишь. — Согласен. — Есть ордер. Кто со мной? — вернувшийся оперативник даже не заходит в кабинет, нетерпеливо барабаня пальцами по косяку. — Самый лучший — в бой с тобой! — встаёт один из сотрудников, вызывая саркастичное хмыканье у остающегося. * … Невыносимо громкий звук дверного звонка, который Джин в последний раз слышал, наверное, лет двести назад, настойчиво выдёргивает его из блаженной дрёмы. Блять, кого принесло? И почему его так шатает? Вообще, как он дома-то оказался? М-м-м… Да перестаньте же трезвонить! — Полиция! Откройте! — доносится из-за двери. — Ким Сокджин, откройте! У нас ордер на обыск в вашей… Он уже не слышит — его выворачивает тут же в коридоре, и он падает ослабевшими коленями прямо в желчную кашу…*** ***
