Сеул, я ненавижу тебя

***

             — Конечно звонил, Джун! Даже несколько раз, — убедительно играет на авансцене Чонгук, а массовка (все, кроме Тэхёна) изображает на заднем фоне дружеское веселье за городом: Додж погромыхивает посудой, Наполи заливисто смеётся, Хилл как бы покрикивает на кого-то. — Ребята, а можно чуть тише? У меня важный звонок! — раздражённым тоном обращается он к друзьям, показывая им язык.       — Тебе надо потише, вот ты и иди туда, где тихо! — нарочито шумит женский голос.       — Ты действительно отойди от своих друзей, а то я нихрена не слышу.       Гук даёт сигнал быть потише, хрустит камешками, потоптавшись на месте — дескать, отошёл.       — Так лучше?       — Да, намного.       — Он тоже, наверное, куда-то свалил — номер недоступен и всё. Я подумал, что где-нибудь в подвальном клубе или в паркинге. Но уже почти пятнадцать минут прошло, а смс не приходило. Считай, четыре моих звонка ему было. Получит увед, я думаю.       — Не получит.       — Не понял… — Чон поднимает палец, чтобы не отвлекали вообще. Друзья внимательно слушают. К сожалению, нельзя включить громкую связь — сразу фонит, Нам все уловит.       — У него нет телефона. И машины тоже нет.       — Джун… Что-то я тебя не понимаю: зачем я звонил на телефон, которого нет? И откуда ты так уверен?       — Ну… Было дело вчера ночью. Его телефон без симки и только с заводскими настройками у меня в руках. Нахуй он нам сдался, этот аппарат… — усталый и разочарованный выдох с другого конца.       Чон с восторженными глазами поворачивается к друзьям, энергично показывая колечко «окея» левой рукой. Но голос всё такой же напряжённый и даже немного трагичный.       — А что про машину?.. — такая глухая горечь в голосе, будто речь идёт о чонгуковой личной «Ауди».       Тэ улыбается в восхищении: Гук-актёр в процессе работы — возбуждающее зрелище! Он подходит к Чонгуку, не обращая внимания, как тот энергично отрицательно машет головой и чуть не отпихивает его. Тэхён всё-таки с двумя руками — он быстро справляется с гуковой лишь одной свободной. А обняв парня, с чмоками целует его шею, ласково убирает волосы за ухо и присасывается к нежному местечку под челюстью.       — Ай, Тина! Перестань! Прости, Джун… — и как бы в сторону: — Детка, я все сделаю, как обещал, но сейчас дай мне поговорить, — и показывает плотно сжатый крупный кулак уже отошедшему на пару шагов Тэхёну, ужасно довольному своей проделкой.       — Тина-а, — поддерживает новое имя Наполи, — отойди от Гук-и, ты же с ним была все утро! Я его хотела сама вечером! Не будь жадиной, подружка! — веселится женщина, а Тэ присел на корточки и давится смехом.       — Ты что там, Гук, ебёшь всех напропалую? — с завистью интересуется Намджун.       — Ну почему же всех… С утра Тину, а вечером вот… Нап.       — Нап? Что за имя такое? Точно женщина?       — Точно, я проверял. Она Напалм, горячая очень…       Вместо поддержки серьезного разговора эта компания устроила бесячее представление: Наполи рыдает со смеху в грудь Хиллу, Додж ржёт откровенно, Тэхён упал головой в траву и тоже изо всех сил скрывает свой басовый смех.       Лучше всех держится режиссер этого вертепа и исполнитель главной роли:       — Так что с машиной, босс? — напоминает Гук.       — Да мы ее подменили, типа сожгли. Помнишь, в самом начале, когда ты только пришёл работать, мы такое уже провернули с одним продюссером с телевидения?       — Эм-м… А, да! Помню! Чужую сгоревшую тачку ему на лужайку поставили — ты об этом?       — Да-да… Хорошая у тебя память, всё-таки.       — А сам Тэхён где? — смотрит на успокоившегося Тэ и медленно растягивает губы в улыбке: такой он красивый с блестящими от смеха глазами, с раскрасневшимися щеками и пушистыми волосами с застрявшей травинкой.       — Вот это я и хочу выяснить как можно скорее. Если он позвонит тебе, то ты сразу же — мгновенно, слышишь? — звони мне. Даже если ты как раз будешь кончать в рот своей этой… Напалме. Ну и имечко, блять…       — А он мне позвонит, думаешь?       — Если жив, то позвонит.       — Что?! — очень натурально ужасается Чон, а Тэхён хватается за сердце.       — Нельзя исключать, к сожалению. Гук, это будет очень и очень плохо. Ты ж знаешь, я не люблю убивать…       — Да что вчера было-то?!       — Не надо тебе подробностей… Когда ты возвращаешься?       — Планировал вечером… Блин, Нам, ты меня очень расстроил. Если с этим гребаным переговорщиком что-то случилось, то, сука, на меня куча стрелок указывает… Что-то мне даже отдыхать перехотелось.       — Я тебя понимаю. Но говорю, как есть. Ты пойди девушку-то трахни — очень помогает при стрессе, — о! Намджун пытается смягчить тягостность ситуации?       — Спасибо за совет. Я подумаю… А где его машина? На ней какого-то маячка нет? Полиция не найдёт?       — Она чистая, наши проверили. Стоит на штрафной у моего знакомого. Тут всё в порядке.       — Иду! Сейчас, ещё минуту! — кричит Гук друзьям, стоящим и сидящим в двух метрах от него. — Я всё понял, Джун. Завтра с утра в офисе буду. Моё дело для понедельника в силе?       — Да, подъезжай к десяти. Дело будет с некоторыми изменениями. Отбой.       — Отбой. Держись, шеф.       Как только Гук скинул звонок, все подходят ближе к нему, ещё улыбаясь. Тэ озвучивает общее мнение:       — Ты был великолепен, Чон Чонгук!       — Да во’ще лучший! Джим Керри! А как ты Нап' придумал-та, я ржа-а-ал! — ещё досмеивается Додж.             — Я тебе ещё этот Напалм припомню, похабник! — беззлобно обещает Наполи.       Но Чонгук всё же немного выдохся. Смеяться — это хорошо, но в своей роли он выдерживал строгую процедуру, ведь Намджун не простак. Не дай Бог что-то заподозрил бы… Импровизация Чона — это непринуждённо сыгранные тщательные наработки. Не первый день он в деле.       — Всё по плану? — тише спрашивает Тэ, когда остальные расходятся готовиться к отъезду.       — Да. Сегодня шеф тебя потерял. Завтра тебя потеряют на переговорах, на банкете и по деньгам. Я твой номер записал — не потеряю. Но не знаю, когда смогу позвонить. Завтра с утра с Намом.       — Да, я помню. Знаешь, это как-то совсем не в моём стиле — вот так пропадать без объяснений.       — Тэ! Ты можешь мне довериться? — всплескивает ладонями Чонгук.       — Ну… Я стараюсь. Я ж могу позвонить Лимам?       — Они точно никому ничего не расскажут?       — Гу-у-ук, обижаешь! Мы с ними в таких делах участвовали, что сами себе не рассказываем.       — Ты понимаешь, что чем меньше людей знают о том, что ты жив-здоров, тем меньше риски. Сеул — очень тесный город. Смотри, как Наполи тебя встретила! А если твой врач кого-то лечит, кто знаком с кем-то, кто знает Намджуна? Или соседа Намджуна. Ну и так далее, по цепочке.       — Лим-младший знал, что я еду в доки. Он волнуется — я уверен.       — Это тот, который психиатр или терапевт?       — Который терапевт. К тому же второй психолог, а не психиатр.       — Хорошо, но давай ты врача своего успокоишь и на том успокоишься сам. Ага?       — Ага. Я быстро.       — Давай. И потом вы уезжаете.       Тэ резко вскинул глаза на Гука, несколько мгновений просто моргал, а затем кивнул и отошёл в сторону.       Солнце садится… Воскресный день заканчивается. Скоро все, кроме Доджа, поедут в город. Но так, чтобы даже на перекрёстке не пересечься: первыми укатят байкеры с Тэхёном, примерно через час после них — Чонгук.       Чон не старался услышать, о чём говорит Тэхён — до него и так долетало:       — … всё нормально, не волнуйся… Ну я ж меняю время от времени… неожиданно. Думаю, он старался меня взять на испуг… отдохну… Прошу, не говори ему. Просто ничего — и всё… Я сам позвоню. Да в порядке я! Даже очень… Хорошо, доктор, всё сделаю…       Тэ возвращается ближе к Гуку и, снимая невидимые пылинки с его куртки, докладывает:       — Я попросил Кидука ничего не говорить брату, чтобы тот даже не волновался. И пока не говорил мой новый номер. Зачем обо мне волноваться — со мной же всё хорошо? — скользит через плечо на спину Чонгуку.       — Да, с тобой всё хорошо, — переводит тему тот, ласково забираясь под кожанку и поглаживая талию Тэхёна. И, любуясь улыбающимися глазами, целует его легко, нежно. В висок. — Вам пора, пока светло — выезжайте.       Тэхён, наверное, понимает, почему Чонгук сейчас такой сдержанный и куда подевалась его игривость… А может, и не до конца.       — Ребята! Действуем по плану, ваш выход. Выезд, вернее, — прощается Чон с остальными: обнимается с Хиллом, целует в щёку Наполи. — Надеюсь, Тэ вас не стеснит.       — Главное, чтоб он никого с тобой не перепутал ночью, а то Хилл со сна такой неординарный, блин, — смеётся Наполи, а с нею и все остальные. Но настроение ощутимо тревожное.       — Ну, дык, ехайте уже! А то по темени не в кайф катить, — напутствует Додж. — По газам, да?       — По газам!       Чонгук, зажав губы, наблюдает, как Тэхён надевает шлем, фиксируя под горлом ремешок, как Наполи проверяет, всё ли правильно, и что-то поправляет. Усаживается сама за руль и ждёт Тэ. Тот точно знает, что Гук не сводит с него взгляда, но только усевшись позади женщины, смотрит прямо и серьёзно в ожидающие его глаза, подняв руку в перчатке. Гук чуть громче вздыхает и в ответном жесте машет рукой.       Додж и Чонгук, не договариваясь, уходят не сразу: несколько минут слушают парный треск движков. Глушители для байкеров — дурной тон.       — И чё за хуйня случилась? — спрашивает Додж, протягивая Гуку самокрутку.       — Ты про что? — отрицательно качает головой на предложение.       — Опять бросил?       — Додж, блять… Я запутался. Про что ты спрашиваешь? — раздражается Чон.       — Курить бросил?       — Да, бросил. Только что.       — А что за хуйня с Тэ?       — Не знаю… — опускает голову Гук, двигая носком кроссовки особенно занимательный камешек. — Всё классно было. Слишком классно… Мне кажется, я немного влюбился. Ты ж видишь, какой он? Попробуй не влюбись…       — Дык и он на т’я смотрит, как на сладкое.       — Мне тоже так казалось. Но я ему сказал… — Чон резко замолчал, размышляя, не было ли слишком по-мальчишески это «Я хочу быть с тобой»?       — Чё сказал-та?       — Что я хочу быть с ним… — по-прежнему не поднимая головы.       — А он?       — Он промолчал. Вообще ничего не ответил, — вздыхает Гук. — Совсем ничего.       — Ну и чё ты в печали? Мне т’к всё понятно. Рядом с ним опасно, вот он и не даёт те’е влюбиться сильно. А то ведь… Всяко бывает.       — Неубедительно, Додж. Что-то тут другое…       — Ну… Тада сам разберёшься. Го чаю выпьем.       — Го.       

***

      Утром понедельника Гук чувствовал себя обделённым — один день в объятиях Тэхёна словно ослабил его, размягчил. Но сейчас парень старался свою злость и глухую тоску превратить в маску цинизма и настороженности — это как раз те эмоции, которые должны были бы им владеть, если бы всё было так, как оно выглядит со стороны Намджуна.       К десяти утра он подъехал к офису, отправив по дороге смс на номер Наполи: «Всё в порядке». После неожиданно удачного переименования он записал в телефоне подругу как «Напалм», а Тэхёна — «Тина». Даже если бы каким-то чудом Нам или кто-то ещё заглянул через плечо и увидел адресатов, то контекст был бы сохранён. У Гука в телефонной книге должно быть предостаточно имён довольных им девушек. Не так ли?       — О! Гук-и! Давненько не виделись! — брызжет радостью от встречи Хосок. — Как ты?       — Хён, не очень что-то… — выдерживает положенную роль Чонгук. — Я к Наму.              — Вызывал? — заволновался коллега.       — Да… Есть проблемы, — сдвигает брови и нагнетает напряжённости Гук.       — Бля… Ну давай, брат, удачи тебе, — тоже проникается Хоби.       — Спасибо, — кивает Гук и проходит по коридору к шефу.       — О, малыш Гук-и! — отрывается от дел Мали. — Ты чего такой грустный?       — Привет, а босс весёлый?       — Не знаю, его ещё не было.       — Как не было?       И в этот же момент в приёмную влетает Намджун:       — Привет, ребята, в пробку попал. Гук, за мной.       Чонгук молча показывает Мали в спину шефу: дескать, видела? Тоже не анекдоты рассказывает — серьёзный.       — Располагайся. Кофе будешь? Мали! Сделай нам по кофейку, пожалуйста!       — Знаешь, Нам, я не позавтракал на нервах… Давай, может, в ресторанчик сходим? У меня есть пару мыслей насчёт этого переговорщика, — и делает такое напряжённое лицо, что Нам даже чувствует некую вину за то, что Ким Тэхён неизвестно куда делся, а Чонгук вот и позавтракать не успел, как расстроен.       — А давай. Через час?       — Если что, я у Сондыка, потрещу со старым сенсеем, — по-прежнему с достаточно печальным лицом выходит Чонгук.       10:22       JK       «Через час в ресторане. Локацию скину»       10:23       Napalm       «Поняла, выезжаем»       И, получив ответ, сразу удаляет оба сообщения.       *       — Я понимаю, конечно, что ты мне всего не расскажешь, — начинает Чонгук, сделав заказ, — но хотя бы приблизительно я должен понимать, что случилось: если копы на меня выйдут — тьфу-тьфу-тьфу — то я не буду как овца на них смотреть.       — Ну, я почти всё, что нужно, тебе рассказал. Твой любовник куда-то пропал. В ночь на воскресенье. После того, как побывал в арендованном нами контейнере, — многозначительно выговаривает краткими предложениями Джун. — По нашим расчётам, он должен был часа через три оттуда выползти в достаточно подавленном состоянии и выйти на наших ребят, которые сидели в двух машинах — одна из них такси. Всю ночь его караулили, но он так и не появился. Парни, конечно, потеряли много времени, пока ждали. И Ким действительно мог где-то окочуриться. Или утонуть. Они обыскали всё в радиусе метров пятисот, но, блять, его нет…       — Слушай, босс… Я не хочу знать, что с ним делали в контейнере. Но, может, оно и к лучшему? Нет человека — нет проблемы, а? Зачем он тебе так сильно нужен?       — Ха, Гук-и! Тут совсем другое дело: нет человека — и у нас проблемы! Заказчику ведь не нужно было его убийство, парень хотел, чтобы ваш красавчик мучился. Ему даже деньги никакие не нужны — только боль и унижение… Он, кстати, придёт сегодня, — смотрит на часы, — через полтора часа.       — И что ты ему скажешь? — Чонгук едва скрывает волнение, потому что Намджун сам не заметил, как уже сказал гораздо больше того, что нужно было знать.       Шеф поднимает на Чонгука немного напряжённый взгляд, но в этот момент он отвлекается: в ресторан входят три колоритные фигуры — высокие, стройные, полностью одетые в чёрную кожу. Один из вошедших в мотошлеме, но как только троица усаживается, он снимает свою цветную сферу с головы, поправляя затянутые в хвостик чёрные волосы с ярко-рыжими волнистыми концами.       — Мне сегодня вечером нужно было, чтобы ты встретился со своим Тэхёном и забрал у него кое-что, — отрывает Джун взгляд от байкеров, снова глядя на Гука. — Но теперь не знаю, как быть… Если я не найду его в ближайшее время, то я, блин, потеряю лицо… Понимаешь, отпечатки, которые вы с Хоби добыли, так хорошо вписались в одну схему. А теперь, если красавчик не найдётся, то вся эта комбинация становится какой-то… смехотворной. А я — как клоун. Я такого пиздец не люблю! — откидывается он на удобном кресле и сжимает в кулаке… кастет. Ни на секунду Гук не усомнился в происхождении этой вещицы.       Наконец, для Чона принесли жареного цыплёнка, несколько тарелочек с закусками и гречневую лапшу. Для Нама поставили горку креветок, украшенных лимоном и водорослями.       — Душевный кастет у тебя, — отметил Чонгук, принимаясь за еду, — раньше не видел.       — Да, удобная вещица… Так вот, я постараюсь сегодня провернуть это дело, даже если Тэхён не появится.       — А как? — Чон с аппетитом уплетает мясо, старательно не глядя в сторону своих соратников, по-прежнему сидя к ним почти спиной. Вот, сука, выдержка!       — Есть идея. Но я тебя попрошу: пока ни с кем не разговаривай про то, что я собираюсь что-то делать. Я сказал только тебе, пусть с тобой это и будет. Понял? — откладывает Нам очередной креветочный хвостик.       — Никому? Хорошо, как скажешь.       Какое-то время они молчат, каждый занимаясь своей едой.       — Знаешь, Гук-и, что-то я разболтался… — опомнился Намджун, невольно косясь на байкеров, отметив про себя, что женщина, сидящая лицом к нему, очень даже симпатичная. — Мне уже пора.       — Но я ещё не… — чуть приподнимается Чонгук.       — Доедай! Ты мне сейчас не нужен. Я ж говорю — клиент приходит. Так что жуй, молодежь! — и уложив под блюдо крупную купюру, уходит, ещё раз стрельнув глазами на красотку-байкершу.       Когда дверь за Намджуном закрывается, Чон, не поднимаясь со стула, разворачивается так, чтобы смотреть на столик своих друзей. Ого! Наполи сегодня потрясающе выглядит! Она подкрасила глаза и губы, а может и ещё что-нибудь тайное — казалось бы, совсем немного, но её лицо стало чрезвычайно выразительным, прямо-таки красивым! Она встречается глазами с Чонгуком и игриво улыбается ему. Чон очень рад видеть её и Хилла, который сидел боком и тоже поприветствовал младшего. Но Чонгук очень хочет, чтобы обернулся именно вот этот парень, у которого волосы с озорными рыжими прядями стянуты в хвост, который широко расставил ноги под столом, и которому Наполи как раз сейчас что-то говорит.       И выдержка Чонгука вознаграждена: Тэхён поднимается с кресла и поворачивается лицом. У него снова чуть изменена форма глаз — более хищная из-за поднятых уголков — и вставлены светло-карие линзы. Интересно, можно ли с глазами Тэ сделать что-то, что не будет его превращать в ещё более нереального красавца? Гук просто немеет и глохнет от того, как упирается в него взглядом несвоих глаз Ким Тэхён, плавно приближаясь к нему.       — Закурить не найдётся, малыш? — спрашивает он, присев на место Намджуна.       — Закурить нет, могу предложить мне отсосать.       — Ты… Ты охренел? — от таких слов как раз Тэ и охренел, а Гук улыбается — он дико соскучился по Тэхёну! — А если я соглашусь?       — Тогда это будет выглядеть так, как будто красавчик-байкер зайдёт со мной в туалет и… И отсосёт мне.       — Блять… Гуки… Я этого хочу, — ошарашенно хлопает ресницами Ким.       — Я тоже, — не отрываясь от непривычных глаз, шепчет Чон.       — С-с-сука… А так с тобой бывает? Это как будто по-настоящему?       — Конечно, я всё время в этом ресторане… — и не выдерживает, прыскает в кулак.       — Ты гад! Я тебе почти поверил! — шёпотом кричит на него Тэ.       — Ах, ты не веришь?! — выгибает брови Чонгук. — Идём-ка, детка.       Администратор ресторанчика, который уже много раз видел симпатичного большеглазого парня из детективного агентства неподалёку, проводил глазами и его, и красивого байкера, которого он видит тут впервые. Оба молодых мужчины направились к туалетам. Ох…       *       — Тэ… — жарко и сбито шепчет Гук, опираясь ягодицами на бачок и никак не помогая: Тэхён сам быстро и ловко расстёгивает его штаны, освобождая уже готовый член и с нетерпением отыскивая наиболее удобное положение для задуманного. В результате он усаживается на крышку унитаза, а Чонгука резко разворачивает спиной к дверце, хищно лапая его задницу. И не может сдержать стона удовольствия, когда оглаживает языком горячий ствол, пробравшись одной рукой под брюки и сжимая напрягшуюся ягодицу, лаская длинными пальцами зовущую ложбинку.       Почему же дверь кабинки так грохочет буквально от каждого движения головы Тэхёна?..       Гук опять пытается увидеть, как это красиво и… снова не может удержать фокус внимания: голова сама собой запрокидывается, ощутимо стукнувшись, глаза зажмуриваются от усилия не стонать и не всхлипывать, а зубы закусывают ребро ладони.       Тэ всё равно: мало того, что ему внезапно сорвало клапаны похоти и совести от слов Чонгука, так в этом ресторанчике он в первый и, судя по своему поведению, в последний раз. А вот Гуку надо будет поискать другое место для обедов…              *       — Ты сумасшедший… — пытается отдышаться Чонгук. — Охрененный…       — Спасибо, Гук-а. Я побежал, друзья ждут. Кстати, мне понравилось гонять на байке. Может, пока тепло, какую-нибудь Yamaha себе присмотрю?       — Тэхён, ты псих…       — Да понял я, понял. Что твой шеф сказал?..       *       Когда Хилл вошёл в туалет с озабоченным лицом, парни уже мыли руки, а Тэхён полоскал рот.       — Пиздец, Тина. Я тебя боюсь, — сделал он правильный вывод.       — Не бойся, — улыбается через зеркало Тэхён.       — Что по делу? — всё-таки улыбается байкер.       — Сегодня вечером я должен как-то забрать деньги, — быстро и негромко докладывает Чонгук. — Нам сказал, что хочет придумать какую-то другую комбинацию. И чтоб я об этом никому не говорил. Он и мне-то про деньги не сказал, типа «забрать кое-что». И ещё. Он сказал, что деньги клиенту не нужны. Ещё раз: деньги. Клиенту. Не нужны. Для кого тогда сто лямов?       — Хм… — всё, что смог допустить Хилл.       — Может, ему самому? — о коварстве людей Тэ знает слишком много.       — Не знаю, вечером постараюсь понять. И ещё — твой кастет у Намджуна в кармане. Душевный.       — Вот сука! Сможешь забрать?       — Ты что?.. А хотя… Попробую, блин, — горячо и безбашенно смотрит он в лицо Тэхёну. Опять испортили макияж. Но главное для сегодняшнего дня сделано: несколько фотографий Намджуна у Наполи в телефоне.       

***

      После разговора и странной истерики Мочи, в результате которой был получен отказ от изнасилования, Намджун выдохнул с облегчением… Ничего клиенту объяснять не пришлось. Ну, разве что о колосса-а-альном объёме подготовки, затраты на которую Пак оплатит. Но теперь в обход Тэхёна нужно забрать деньги. Сто миллионов на дороге не найдёшь — с них можно заплатить за лечение отца на несколько месяцев вперёд. И даже выдать премию мальчикам. Сондык уже ушёл работать над новым поворотом событий. Сон такой смешной со своей пьесой, блин. Пьеса! Но так неплохо текст встряхнул и без того напуганного Пак Чимина. Проводив его до выхода, Нам сразу пошёл к сценаристам. И очень скоро наброски нового плана были готовы. Интересно, что соратники сразу поняли, как можно использовать Чонгука, чтоб ещё одним крючком прихватить его за пухлую губу — не соскочит малыш!       — Ну давай, звони. Дальнейшая сцена зависит от его ответа, — Сондык настраивает модулятор голоса. — О! Хочешь детский голосок?       — Блять, ну ты извращенец! — мгновенно дёргается Намджун. — Ты ещё мне Микки Мауса дай или этого… как его… Долбодятел смешливый, как его? — щёлкает пальцами, пытаясь вспомнить.       — Дятел Вуди Вудпекер.              — Точно! Но его не надо. Ладно, давай детский, может повеселее станет.       Сондык передвигает бегунок высоты тембра и кивает шефу.       — Господин Бан? Добрый день.       — Кто это? — от испуга в голосе достойного богатого человека и Нам, и Сон невольно расплываются в гнусных усмешках.       — О, вы не узнаёте меня? Я по поводу документов, которые вы хотите у меня забрать. А мне за это передать конверт. Или пакет. Куда вам удобнее сложить оговоренную сумму? — наслаждается своей зловещей детскостью Намджун.       — Господи… Как мерзко…       Немного препарированный, но всё же детский смех служит ему ответом.             — Вы не звонили целую неделю, а сегодня у меня ответственный день. Именно сейчас нужно это обсуждать?       — Именно! Я знаю, что сегодня вы подписываете последние бумаги, но я такой озорник — хочется немного смазать вам успех. Не смог удержаться. В восемь вечера в ресторане, адрес которого я пришлю, наш человек подойдёт к вам. И вы передадите ему деньги. Вы будете один, без вашего говорливого сотрудника.       — Как я узнаю, что человек от вас?       — Он вас поцелует, — хихикает жуткий ребёнок.       *       Бан Шихек, конечно, всё время помнил, что к понедельнику та самая оговоренная сумма должна быть готова. Они с Тэхёном сразу подготовили почтовый пластиковый конверт без опознавательных знаков, куда уже через день положили деньги. Но всё равно звонок, которого можно было ожидать, прокатил по пищеводу тошнотворный ком. Интересно, а Тэхёну этот ребёнок позвонил? Сейчас мужчина не хочет продолжать муссировать в мыслях неприятный разговор, но с Тэхёном они точно обсудят несколько нюансов. И первый: почему именно Шихёк будет передавать деньги? Что юный Ким думает по этому поводу? Это такие технологии передачи выкупа — с поцелуем?       И когда господин Бан не увидел своего переговорщика в зале, а телефон парня стабильно был вне обслуживания, новая неприятно-кислая волна поднялась из желудка. Президент «Фонда Развития», принимая поздравления, чувствовал постоянные спазмы почти излеченного гастрита. И волнение из-за отсутствия Кима только добавляло дискомфорта.       — Добрый вечер, господин! — вывел из задумчивости молодой высокий голос. — Я очень рад, что мне удалось поработать с Вами и вашей командой в общем проекте!       — Да, да, хорошее дело сделали, — ответил Бан, кивая оценщику «Кэмикл» и снова с надеждой глядя на дверь.       — Я уверен, что успех наших переговоров очень сильно зависел от вашего прекрасного специалиста. Ким Тэхён, кажется?       То, как голубоглазый парень хотел подчеркнуть отсутствие Тэхёна, Бану показалось подозрительным. Он отвечал что-то невпопад, чувствуя тошноту. Но думал о том, что нужно срочно закончить разговор и сходить в уборную…       Вернувшись, он наткнулся на настороженный взгляд голубых глаз. Ну что тебе нужно?! Пей хорошее шампанское и готовь следующие проекты! Бан отворачивается от молодого человека. Его референт с участием поинтересовался, всё ли в порядке с самочувствием господина, получив поручение найти таблетки.       *       До половины восьмого Бан даже не ждал звонка от вымогателя. Понял по стилю, что тот любит, кроме всего прочего, потрепать нервы. Мужчина выпил нужные лекарства, приглушив гастрит, принял успокоительное и постарался расслабиться, вытянувшись на диване в рабочем кабинете. Но это слабо удалось.       Звук смс прозвучал в 19:33. Адрес ресторана недалеко от офиса.       Вытащив из сейфа пакет с деньгами, положил его в небольшой чемоданчик и вышел из кабинета, кивнув секретарю.       — До свидания, Сун, можешь быть свободен на сегодня.       — До свиданья, господин! Хорошего вам вечера! — вскочил и склонился в поклоне очень умный и расторопный помощник.       Чернокожий водитель-охранник без лишних слов довёз его до нужного ресторана. Проверил кобуру под мышкой и повернулся к своему боссу:       — Выходим, господин?       — Да, Глен. Ты первый, — устало отвечает старший мужчина.       Глен обходит машину и открывает дверь Бану.       *       Ресторан достаточно претенциозный, как многие такие заведения в бизнес-центре Сеула. Людей немало, несмотря на вечер понедельника. Именно в таких местах заключаются многие сделки и обсуждаются вопросы предстоящих договорённостей, которые затем будут заключены, как сегодняшняя между «Кэмикл» и «Развитием». Глен профессионально осматривает ближний и дальний периметры, не находя никаких подозрительных движений в адрес своего шефа.              Чонгук сразу увидел чернокожего шкафообразного парня, за спиной которого в зал вошёл Бан Шихёк. Намджун дал чёткие указания: не дёргаться и не подавать никаких знаков внимания господину директору фонда. Убедиться, что это именно он, и наблюдать, когда тот передаст что-либо другому человеку. На вопрос «Что именно передаст?» ответили «Ты точно поймёшь». А затем, когда человек, получивший нечто, сядет за свой столик, дождаться ухода господина Бана. Желательно, чтобы тот уехал вместе со своим охранником. И только после этого подойти к человеку и сказать пару нужных слов, по которым человек поймёт, что Чонгуку нужно отдать полученное от Бана.       — … Ну и комбинация комбинаций! Каскад сложностей, Нам! Попроще не?       — Не. Если у нас появится проблема в виде трупа переговорщика, то никто и нигде не должен светиться ни в связи с ним, ни с его знакомыми. Всё сложно, малыш, поэтому и передача будет сложной. Понимаешь? На, читай, запоминай. По прочтении съешь.       — Смешно — обхохочешься…       Чонгук всё запомнил, в том числе кодовые слова. И сейчас сидит за забронированным угловым столиком у окна, наблюдая за осматривающим посетителей охранником Бан Шихёка. По ресторану снуют официанты, негромкая музыка мягко фонит, время от времени меняются посетители… Но пока никто не произвёл сложную передачу — ей-богу, футбольный матч какой-то. Гук откинулся на спинку и пригубил свой молочно-банановый шейк. И тут около Бана оказалась хрупкая девушка с высоким хвостом лаково-чёрных волос в коктейльном бежевом платье. Гук напрягся: девушка, почти на полголовы выше низенького Шихёка, наклоняется к нему и целует его в щёку! Ну и лицо у дяди! Аж смешно! Его, наверное, очень давно не целовали красивые девушки. Но шутки шутками… Кто она? Что за поцелуи? Мгновенно отпадают все вопросы — Бан Шихёк отдаёт девушке небольшой чемоданчик рыжей кожи в ответ на то, что красавица протягивает ему простую офисную папку с клапаном. Она, ещё раз чмокнув мужчину в другую щёку, уходит в дальний от Чонгука угол зала, красиво поигрывая бёдрами сквозь нюдовую ткань. Чон профессионально проскользил взглядом по узкой спине, круглой попке, изящным икрам и высоким каблукам. Через секунду возвращается взглядом к Бану: тот хлопает глазами, такой же ошарашенный, как и его охранник. Затем шеф коротко даёт какую-то команду своему шкафу, и оба уходят.       Ну что ж, всё без заминки. Чон немного поворачивает голову в сторону окна, чтобы убедиться, что нужные люди уехали и никто не вернётся, например, попросить телефончик у красотки. Но всё по-прежнему идёт хорошо: охранник усаживает своего ценного господина, снова дежурно осматривается вокруг, после чего, характерно ощупывая себя под мышкой, садится на водительское место и мягко трогает большую хорошую машину с места. Отлично.       Гук смотрит вглубь зала, где должна была бы сидеть девушка. Нашёл: она не одна, а с подругой. Оу, а подруга-то знакома! Чонгук встаёт с места, оставив деньги, и направляется за чемоданчиком.       — Привет, Мали! Познакоми… — и его язык прилипает к нёбу, мгновенно налившись ядом. — Ты?! Ты-и-и, блять?! — зашипел он на девушку и дико посмотрел на секретаршу Намджуна. — Какого хуя, Мали?!       — Гук-и, что с тобой? Ты ругаешься как…       — Скажи спасибо, что я только ругаюсь, а не придушил эту суку! — выплёвывает Чонгук. — Ты тоже здесь играешь?! — еле сдерживая дикую злость, бросает он красотке, держащей на бёдрах чемоданчик.       — Играю? Как играю? — хлопает нарощенными ресницами особа, вызвавшая бешенство у культурного Чон Чонгука.       — Как бревно играешь! — резко хватает он чемоданчик и выходит через кухню на задний двор, где его ожидает машина и Дино за рулём.       — Скорее, Ди! Блять, я сейчас убью Намджуна… — и, бросив на заднее сиденье чемодан со ста миллионами вон, лихорадочно набирает номер шефа:       — Нам! Ты знал, кто она?! — сквозь зубы дышит он кипящим паром.       — А ты, я так понимаю, познакомился с нашей новой актрисой? — спокоен тот.       — Из-за этой суки я вынужден у тебя работать! Ты мне её подсунул, чтоб посмотреть, как я её не прибью? Что это за бой собак?!       — Не шуми, малыш! Что ты так нервничаешь? Она хорошая девочка. Двоюродная сестра Хосока, между прочим.       — Хосока?.. Сестра Хоби?.. Блять… — сбрасывает он звонок, не прощаясь, и набирает другой номер.              — Хоби, привет. А скажи мне, пожалуйста, твоя двоюродная сестричка не просила ли тебя случайно помочь ей засадить своего парня?       — Эм-м… Было дело. Зачем тебе это?       — А она тебе сказала, кто её парень? — страшными усилиями он ещё не раздавил телефон в своей руке.       — Не, она недолго с ним встречалась, не познакомила нас.       — Так вот… Это был я.

*** ***