живой труп
28 февраля 2023 г., 19:55
***
— Сейчас даже не стану спрашивать, Гук-и. Потому что ты хочешь есть! — весёлым голосом предупреждает Мали. А у самой аж дрожит под рёбрами: Намджун или его работники слушают её голос, записывают… Затем распечают и изучат. Особенно внимательно слова Гука. И с особым тщанием те, что он будет говорить после ухода девушки. — А я и не стану возражать, Мали, — садится на стул Чон и тут же сквозь зубы стонет. — Больно? — Конечно… Даже с такой лучшей сиделкой, как ты, синяки не пройдут за ночь. Дино потрудился, сука. — Пройдёт. Ты ж на три дня дома, да, Нам тебя отпустил? — заливает она рамён кипятком. — Нам? И чтобы отпустил? Просто я ему с такой избитой жопой мало что заработаю, — поудобнее мостится он в гладком сиденье. — Гук-и, почисти креветки, я сделаю соус. — А надо? — и смотрит таким щенячьим взглядом, сложив бровки, что Мали именно в этот момент решается. — Конечно! Ты не представляешь, как это вкусно! — и, расширив глаза, чётко показывает ему указательный палец поперёк губ. — Что? — не понял сразу Чонгук. — Говорю — это о-о-чень вкусно, — и снова показывает жест «молчи!». Гук так же широко открывает глаза и разводит ладони в непонимании. Мали берёт ручку и пишет на верхнем листке-стикере: «Я поставила жучок, прости» Взгляд Гука останавливается, наливаясь темнотой. «Зачем» «Нам приказал» — Ну ладно, давай свои креветки. Но я это ненавижу, — подчёркивает он голосом последнее слово. «Где он» Мали показывает на штангу светильника. — Я поняла тебя, малыш, больше так не стану делать, — и даже хмыкает. «Подыграй мне. А то он догадается» — Слушай, Мали… Я бы повторил вчерашнее приключение в душе, — мурлыкающим голосом говорит Гук. — Что? — не ожидала такого актёрства девушка. — Как что? Ты так часто мне делала минеты, что даже забыла? — смеётся парень, всё ещё злыми глазами поглядывая на неё. — Ох, Гук-и… Но я же… Подожди хотя бы, пока я всё положу в сковороду, а то ты ведь первый будешь просить есть, — наконец, и Мали смогла включиться. — Ну-у-у… Наверное, ты права. Но трусики-то ты можешь снять? М-м-м, отлично… И да, моя сковородка на самой нижней полке. Да-да-да, вот именно так и наклоняйся… а-а-а, как мне нравится! — говорит он стоящей Мали, которая зажимает ладонью рот, чтобы не прыснуть. Гук громко скрипит стулом по полу, аккуратно сползает с него и решительно говорит: — Так, детка, пошёл он, твой соус. Я хочу тебе отлизать! — Ах! — таки смешала со смешком свой возглас Мали. Гук показывает в сторону дивана и берёт стопочку стикеров. Они садятся рядом. Гук пишет: «Постанывай. Почему рассказала о жучке?» — Оу, Гук-и-и-и… — негромко стонет Мали и отвечает: «Ты хороший парень. Поняла, что ты на крючке, как я» «Спасибо. Really» «Давай я тебя намажу, теперь ты стони» — Ах! Ах, Гук! Оу! — по-птичьи вскрикивает она и встаёт с дивана, делает пару неслышных шагов по ковру. Она опять садится на пол между его бёдер и начинает обновлять лекарство на коже. О да, Гук стонет катастрофически убедительно! Мали поднимает на него озорные глаза и, прикладывая руку к сердцу, показывает своё восхищение. Чонгуку и не надо слишком напрягаться: его стоны немного от боли, немного от актёрства. На выходе — то что надо, чтобы убедить Намджуна и его акустиков, что здесь всё идёт к жаркому оргазму. Девушка тоже постанывает, пару раз вскрикивает. Когда она уже размазала лекарство на ключицах Чонгука, он рыкнул и застонал громко: — Да-а-а, да! О-о-о, блять! — и несколько раз громко шлёпнул ладонями друг об друга. — Кончай детка! Ну!.. * —… Сука, ну вот как он так умеет?! — дежурный по записывающей и воспроизводящей аппаратуре с завистливым возмущением срывает с уха наушник. — И не боится, что шеф это услышит? Он совсем жеребец бессмертный?! — Я бы тоже так хотел уметь… — с задумчивой завистью отвечает его компаньон, который настраивает следящую приблуду, что-то к чему-то припаивая. — Не было бы тебя, я б ей-богу дрочил. — Так и вперёд, я тебя сильно смущаю? — Ну, знаешь, я не Чонгук, чтобы не стесняться никого и ничего! — Согласен. Ты не Чонгук, — с усмешкой глянул через плечо на слухача. — Иди нахуй… — беззлобно отвечает тот на взгляд. * — Ох, Гук… Не зря о тебе говорят, малыш, — как бы уставшим голосом говорит Мали. — Давай всё-таки позавтракаем? — Да, давай, — с придыханием отвечает парень, аккуратно поднимаясь. — Пока ты креветок почистишь, я позвоню, хорошо? — Кому? — Намджуну. Он же всё-таки волнуется, как бы ни был на тебя зол. — Это ещё кто на кого зол… Хотя, сейчас мне не до злости, конечно, — громко и мокро чмокает он свою руку. — Ну перестань, ненасытный! — смеётся Мали и отходит на пару шагов. Гук лениво погромыхивает миской с креветками, делая вид, что чистит, тихо бубня под нос. — Джунни? — она встала к стенке холодильника, чтобы фонил звук. — Да, я… Мне ребята уже доложили. — О чём? — О ваших еблях! Ты так захотела его, что прям удержаться нельзя было? — А ты вдруг ревнуешь? Может, и мне тебя поревновать? Мне гукова бывшая рассказала, какой у тебя прекрасный член и какой ты выносливый. Очень было приятно слушать! — Детка, это не твоё дело. — Тогда и это не твоё дело! — А вот тут ты ошибаешься… Мали испугалась его тона. — Я звоню не выяснять… Ты просил позвонить с утра. — Этот ёбарь рядом? — Нет, я в туалет ушла. — Я так понял, вы завтракать собрались, — чуть мягче сказал Джун. — Приезжай скорее в контору. — Хорошо. Я действительно голодная. Я скоро. Гук показывает пальцами «ок», сопровождая жест вопросительно поднятыми бровями. Мали кивает. — О, ты уже всё почистил? Умница мальчик! — Спасибо, мамочка! — Гук! Не называй меня так! — А то что? — А то накажу. — Продолжай, я слушаю, — смеётся Гук. Но дальше флирта они в своём озорстве не пошли. Уходя, Мали написала: «Помни о жучке» и, легко положив руку на его плечо, чтобы не задеть поцарапанную ключицу, поцеловала Гука в щёку. … А соус с креветками к рамёну был действительно очень вкусным…***
— Да не нужно здесь красить! Вообще ведь будет непохоже! — Ты так много трупов видела? — Предлагаешь тебя убить, чтоб увидеть труп? — предлагает Нап. — Нет, предлагаю послушать, что я говорю. — Откуда такая самоуверенность, Ким Тэхён? Ты не производишь впечатление человека, который знает всё про всё. — Я очень умный. — А вот и нет. Пока ты глупо отрицаешь, что влюбился в нашего Гука, я буду считать тебя мудаком. И даже прощения не стану просить. — А при чём здесь Гук? Не вижу связи… — Вот именно, Тэ! — Наполи опять подступила к нему с палеткой теней и негромко продолжила: — Ты не видишь вашей связи. А я видела твоё лицо, когда ты нам показал фотку гуковых синяков. Ты чуть не плакал, малыш. Так что нихрена ты не умный. Тэ закатывает глаза. — О! А ну-ка ещё раз так закати! Отлично… Вот так и будешь лежать, чтобы белки́ были видны. Бр-р-р… Страшно! — Ну как там наш трупешник? Готов? — подгоняет Хилл. — Ещё немного! Сейчас причёску только испортим и всё. Так, где кетчуп? Отойдя на пару шагов, Наполи убеждается, что Тэхён выглядит очень мёртвым, даже запекшаяся кровь-кетчуп в волосах правдоподобна. — Всё. Ложись. Фотограф готов? * Втроём наклонившись к экрану, они рассматривают, что получилось: — Да-а-а… Тебе надо быть гримёром, любовь моя. — Спасибо, дорогой. — Фу, какой я некрасивый, когда мёртвый… — Вот и не умирай. — А как мы это распечатаем, чтоб не палиться? — Не ссы. У меня университетский товарищ в полиграфии работает. Хочешь, наделаем календариков с твоими белками навыкате? — Иди в жопу, Хилл! — Ну, моё дело предложить. Я пока съезжу к нему, сделаю фоточки, а вы приводите себя в порядок. Оживи его, Напалм! Наполи метко и резко кидает в мужа полотенцем с пятнами кетчупа, и Хилл с хохотом вытаскивает флешку со свежими кадрами с места явно насильственной смерти Ким Тэхёна… * * Расслабленная, удовлетворённая Мали, тихо напевая, систематизировала папки и файлы — это бесконечная работа, её сделать раз и навсегда невозможно. Когда женщина вернулась от Чонгука, Намджун сразу затащил её в свой кабинет и закрыл дверь. Она с испугом повернулась, а мужчина рывком задрал её юбку и так же резко сдёрнул трусики. И с неожиданной нежностью поцеловал, ласково двигая языком и поглаживая крупными ладонями женские ягодицы. — Ты хочешь сказать, что у Гука язык лучше? — немного уязвлённо спросил он. — Я этого не говорила. Но чтобы сравнивать… — Вот и сравни, — сказал он, опускаясь на колени и попутно спуская её бельё вниз по ногам… Мали улыбалась. Намджун довёл её до оргазма и сразу после этого уехал по делам, словно только и дожидался, чтобы доказать свою бесспорную состоятельность. Странные мужчины — ревность для них, как ветер для костра: сразу бросаются доказывать, что член у них толще, а язык гибче. Ах!.. — Добрый день. Хрипловатый негромкий женский голос помешал её приятным размышлениям. — Я вас слушаю, — тут же доброжелательно ответила Мали, оторвавшись от бумаг и пытаясь определить цель прихода стройной незнакомой женщины. Она выше среднего роста, одета с лёгкой небрежностью в замшевую куртку с бахромой, из-под которой выглядывает батистовая рубашка, и широкую юбку с мелкими цветочками. На шее — две нитки бирюзовых бус. Очень располагающее лицо: короткие чуть вьющиеся волосы, выразительные брови, большие карие глаза и довольно пухлые губы. Нос с очень редкой среди корейцев горбинкой. — Я бы хотела встретиться с директором вашего детективного агентства. Я не записывалась на встречу, но… — С директором? Хорошо. Я сейчас узнаю, может ли он вас принять. Присаживайтесь, — секретарша с улыбкой показывает на диван для посетителей. — Господин Хосок? — говорит она в трубку. — Вы не заняты? К вам посетительница. Нет, предварительной договорённости не было. Хорошо, спасибо! — и повернувшись к женщине: — Сейчас директор придёт. — Я рада, благодарю! — улыбается женщина. И почти сразу в приёмную входит Хоби. — Добрый день! Чем могу быть полезен? Женщина смотрит на него удивлённо. — Вы директор? — Да, конечно. Вы ведь ко мне? — Э-э-э… Давайте так. Спасибо вам… как вас? — Чон Хосок, — с обворожительной улыбкой склоняет голову Хоби. — Спасибо вам, Чон Хосок, за небольшой театральный этюд, но мне нужен вот этот человек. Женщина показывает чёткое изображение Намджуна, обедающего с Гуком, сначала Мали, а затем поворачивает экран Хосоку. Последний чуть дрогнул щеками в улыбке, но не снял её до конца, по инерции удерживая губы растянутыми. — Этого человека сейчас нет в агентсве. Вам придётся ещё раз зайти, если вы хотите увидеть именно его. Но обязательно предварительно запишитесь, — довольно сухо информирует Мали. Эта женщина стала внезапно напрягать. Кто-то следит за Намджуном? — Всего хорошего, до свиданья, — добавляет Хоби и ретируется. — До свиданья, Чон Хосок, — с нейтральной улыбкой отвечает посетительница. — А как вас зовут? — спрашивает она. — Мали, — отвечает по-прежнему с подозрением. — Мне не нужно приходить ещё раз к… Намджуну, — ясно смотрит она в глаза девушке, — меня просили передать ему вот этот конверт. Но только лично в руки. Почему-то мне кажется, Мали, что ты так и сделаешь. Да? — Да, я сделаю. — Вот и хорошо. И ещё, — женщина подходит вплотную к стойке, за которой от неё пыталась дистанцироваться Мали. Но теперь отступать некуда — она так близко и говорит совсем тихо, чтобы услышали только двое: — Спасибо тебе за Чонгука, детка. Большое спасибо. Мали была настолько шокирована последними словами и резкой сменой выражения лица этой странной женщины, что ни слова не смогла сказать в её удаляющуюся спину. Хлопо́к входной двери и через несколько секунд визг сорвавшейся с места машины чуть вернули её в себя. * * — И всё? Только передать мне конверт? Ты хорошо её запомнила? Сможешь описать? — Конечно. Она выше меня ростом, волосы с прокрашенной сединой, ровный нос, небольшие глаза. — Как это небольшие? — Это небольшие, Хоби, — одёргивает Мали. — На шее вот тут, — показывает она район под нижней челюстью, — не очень длинный шрам с двумя-тремя поперечными швами. Нос прямой, чуть приплюснутый у переносицы… — Мали абсолютно бессовестно врёт, зная, что Хоби и близко не успел ничего заметить, а на камерах не будет видна форма её носа и тем более местечко на шее. — То есть бомбы тут не должно быть. — Точно нет, совершенно нормальная женщина. — Ага, нормальная! — воскликнул Хосок. — Откуда у неё фото босса? — Прости, Хо, не спросила. Ты, кстати, тоже… Джун, это действительно было неожиданно, — оправдывается Мали. — Что-то ещё важное она говорила? — Нет, только отдала мне конверт, попрощалась и ушла. А Хоби раньше ушёл. — Ну да, когда тебя как сопляка обламывают «Спасибо, Чон Хосок, за театральный этю-ю-юд», — противно изображает он обидевшую его женщину, — то хочется сказать ей что-то поострее, чем «оревуар»… — Да, меня этот момент тоже напрягает. Какая-то ваша дамочка слишком самоуверенная, — вздыхает Нам. — Ну, давайте посмотрим, что в конверте. Он отклеивает пластиковый клапан и вынимает стопку больших фотографий. Мали и Хосоку не видно, что на них изображено. Но им очень хорошо видно, как меняется в лице их босс: бешенство, отчаяние, ужас… Он бледнеет и через мгновение покрывается красными пятнами, ползущими на шею… — Нам, — негромко окликает его шокированная этими метаморфозами Мали, — что с тобой? — Блять… — еле слышно шепчет Намджун. — Этого я и боялся. Причём, они знают, что я к этому причастен. — О чём ты?! — уже пугается девушка, а Хосок смотрит, как облапошенный простак из водевиля. — Вот об этом, — и поворачивает к коллегам фото. На них смотрят закатившиеся белки глаз Ким Тэхёна. Мёртвого Ким Тэхёна.*** ***
