бамбл-би
3 марта 2023 г., 13:13
***
В тот момент, когда Сокджин понял, что его обложили со всех сторон, что доказательств его вины слишком много и даже не стоит рыпаться, отрицая их, Киму стало очень страшно. Он выпросил лишь один звонок — брату. Только Тэхён был важен. Но все те три минуты, которые ему отвели, телефон Тэтэ заученно отвечал «номер не обслуживается». И это тоже было страшно. Внешний страх — наркотики в квартире и в крови, какие-то обвинения, которые он и не слушал, не шли ни в какое сравнение с холодом и одиночеством, выморозившим сердце. Слова Намджуна тяжёлыми грязными пластами лежали в сознании: «…Ты думал, что вот так откупишься от меня деньгами своего брата? Теперь живи с этим: он тебя не захочет видеть никогда, поверь. Если вообще сможет выползти из доков…» В суде тоже было страшно. Чужие люди в зале, инертный незаинтересованный адвокат, судья с сонными глазами. Всё было предрешено с первого же удара молоточка. И теперь тоже страшно. Ощущение, что именно этот страх — это надолго, почти неизбывно… Тюрьма. Сокджин шёл за охранником, не поднимая глаз на мужчин, разглядывающих его через решётки камер. Десятки раз он видел эту растиражированную картину: и в клипах, и в фильмах, и в сериалах… Первый проход по периметру тюрьмы под прицелом злых глаз. Он держал перед собой стопочку белья, словно школьник учебники. Он хмыкнул сам для себя, представив, что это не тюрьма, а такой спортивный или скаутский детский лагерь, где тоже надо заработать авторитет, завести друзей, разобраться с распорядком… И перестало быть настолько страшно. Он стоял и озирался в довольно чистой камере, когда услышал резкий гудок сигнализации — и все двери с грохотом отпустили свои замки. Завтрак. Так же всё киношно и в столовой — слава кинематографу! Каждый человек, попавший в тюрьму, благодаря множеству фильмов, очень неплохо ориентируется в здешних законах и знает, как себя вести в столовой, в спортзале, на площадке. Не отсвечивать. Этим Джин и занимается, стоя в очереди к лоткам с едой, удерживая поднос. Взял только ту еду и такое количество, которое не расплескается и не превратит его в чучело, если — по всем законам жанра — шестёрка какого-нибудь авторитета для развлечения подставит ему подножку. Аккуратно проходит между сидящими мужчинами, тщательно избегая открытого взгляда в чьи бы то ни было глаза. Так, вот за тем дальним столиком есть просвет. Парни там выглядят не очень опасно. Не ускоряя шага, он направляется к свободному месту, уловив, что его намерение заметили… — Джинни? Он останавливается, как вкопанный. Джин не узнаёт этот голос… Но игнорировать обращение кого-то, кто здесь дольше него, нельзя ни в коем случае. Он медленно разворачивается, всё ещё готовый к какой-нибудь пакости типа перевёрнутого ему на голову содержимого судочков. — Джи-и-инни, — явно узнаёт его мускулистый мужчина, сидящий за столом недалеко от раздачи. Значит, авторитетный. Но кто он? Кто же? Вот сейчас бы заиметь такую зрительную память, как у Тэтэ. Тот бы сразу вспомнил… — Сколько ж мы не виделись?.. — встаёт этот мужчина и, забрав у Сокджина поднос, ставит его на стол рядом со своим местом, что-то шепнув другому заключённому. Мужик сразу исчез. — Даже не помню, — аккуратно отвечает Джин, давая себя рассматривать и чуть поворачивать за плечи. — Ты отощал, братишка. Зато у меня такие банки — глянь! — становится в эффектную позу Мистера Вселенная, напрягая хорошие бицепсы и внушительные кулачищи. И тут спасение жужжит прямо в ухо Джину: маленький шмель на запястье мужчины и смешной пунктир траектории полёта. — Бамблби… — выдыхает Сокджин и со всей искренностью обнимает друга молодости, с которым столько всего наприключали! Сколько ж они натворили — эх! — Узна-а-ал, старичок! — тискает тот своего тощего друга. — Давай скорее за стол, а то потом на прогулку погонят. Хавай, Джинни! * — Да потом в зал сходим, всё тебе покажу. Я ж второй раз на этой зоне. Старожил! — Хочу такие же мышцы, как у тебя — классно смотришься! — Ты лучше пояснее расскажи, как это произошло? — Я ж тебе сказал — меня подставили. Я вообще с веществами не связывался, так — курнуть мог или вдохнуть. Но колоть — не-е-е. И колёса нельзя, у меня ж поджелудочная слабая. Я и так лекарствами закидываюсь. А тут прям туннель, прям несколько проколов… И по всей квартире дозы раскидали, суки… — Знаешь, кто сделал? — очень недобро щурится Бамблби. — Конечно. Выйду — разыщу и убью его. Сокджин жмёт желваки, упиваясь своей ненавистью к Намджуну. — Помнишь моего брата? — спрашивает он хрипло. — Младшего, Тэхён-и? Конечно! Симпатичный чудик. Как он? — Не знаю, жив ли… Рассказывая здешнему защитнику о том, что сделал Намджун, Джин с мстительной радостью наблюдал, как темнеет взгляд друга, как он сжимает тяжёлые кулаки… И чувство, что он снова не один в этом мире, наполняло его надеждой. — После того пацана нам дали разные сроки и всех по разным тюрьмам разбросали. Я на пять лет сел. Но в семнадцать лет не хотелось так долго смотреть на небо через сетку. Я себя вёл как отличник! — смеётся Бамблби. — Потом я ещё и пел в самодеятельности, мы даже с ребятами группу замутили — танцевали, копировали айдолов. И уже через три года я был дома. Понял прикол? — Ты предлагаешь петь и танцевать? — хмыкает Джин. — Посмотрим… Но точно не кулачные бои и не травести-шоу, — веселится друг. — И что, реально срок в два раза урезать? — Реально! Ты главное не забудь апелляции вовремя подать. И вести себя примерно. — Стой. А какого хера ты сейчас тут?.. — Ну-у… Брат, изнасилование в прошлом. Сейчас я тут за разбойное нападение. Ненадолго — ещё полтора года. — То есть если я буду петь и плясать, то выйду раньше тебя? — обнадёживается Сокджин. — Нихуя, братишка! Мы вместе станцуем. Слушай, Джинни… Ну а чё? Давай? — Ах, какая цыпочка тут у нас. Пойдём погуляем, малышка? — неожиданно прерывает их развязный голос. Джин сразу съёжился и даже не посмотрел на говорящего. — Ушёл отсюда, он со мной, — с такой же наглой интонацией отвечает Бамблби. — Ты его долбишь? Не жужжи, Шмель! Он только сегодня пришёл, давай делись свеженьким. Бамблби лениво, похрустывая шеей, встаёт вплотную к парню более массивной комплекции, чем у него. Сокджин невольно сглотнул — тот, лоснясь чёрной кожей, очень решительно смотрит в лицо его другу. — Ты хочешь драться за девушку или так поверишь, что он со мной? — Драться, конечно, — громко выворачивает себе суставы чернокожий. — Не вопрос, Кинг. Я зайду к тебе после ужина. Книжку почитать. — Буду ждать, малыш. Проводив взглядом медленно удалившуюся чернокожую гору мышц, парни уже не смогли снова расслабленно обсуждать свои танцевально-песенные перспективы. — Ты не бойся, брат. Я не дам тебя в обиду. Но на всякий случай дверь стулом блокни. — Хорошо. Спасибо, Шмель, — нашёл силы улыбнуться Джин. … Назавтра Кинг был отправлен в лазарет. Заболел он. Переломом челюсти.***
JK Тина, у меня в квартире жучок КТ Так найди его и выброси JK Я и так знаю, где он. Пусть постоит, так шеф будет меньше психовать КТ Думаю, что он уже очень психует. Фотки у него;) JK Блять! Так что ж ты молчишь?! КТ А где твой жучок? JK На кухне в светильнике КТ Ну так иди в ванную, включай воду и звони мне JK А то б я не догадался Чонгук по инерции огрызается, но уже по дороге в ванную… Вода с весёлым грохотом бьёт в металлическую миску, которую Гук поставил под струю для пущего грохота. — Привет, Гук-и! Нихера себе водопад у тебя! Ты меня слышишь? Эге-гей! — Тэ, — Чон не в силах сдержать рвущуюся широченную улыбку, — не кричи, а то они всё услышат. — Ладно. Я рад тебя слышать. Как твои синяки? — Да всё нормально! Как твой безобразный труп? — Не понял… Почему это он безобразный? — Ну пришли фотку, я заценю. — У меня нет на телефоне, Хилл через свой комп всё делал. — Тэхён! Не зли меня! Пользуешься, что я под прицелом, да? Но ведь я придумаю, как тебя увидеть и придушить! — Ой. Не люблю асфиксию… — Да что ж ты за скотина такая?! — тихо орёт Чонгук. — Всё, я тебя сейчас скину и позвоню нормальному человеку — Хиллу. — Не, я тоже нормальный, — ржёт Тэ. — Подожди, попрошу тебе прислать, — слышны шаги, стук двери, снова шаги. — Хилл-и, это некрофил Гук хочет видеть меня мёртвым. Чонгук улыбается и просто заслушивается игривым, ласкающим слух голосом Тэхёна. Как же он соскучился! — Ну давай ему это устроим, — в ответ хохотнул байкер. — Эту или эту? О, вот эта клёвая. — Да ну, я тут труп трупом! Давай покрасивее. — Ладно, все три шлю. Остальное на любителя. Гук словно бы там, рядом с друзьями. Скоро, совсем скоро они встретятся! — Ну что? — напоминает он о себе. — Подожди, малыш, почти… уже почти… я близко… Да-а! Чонгук хохочет в голос. И смешно, и сразу пиздец как хочется это «Я близко… Да-а-а!» услышать совсем в другом контексте. Блять! Надо срочно придумать, как увидеть Тэ. — Ну как? — ждёт реакции Тэхён, опять куда-то шагая. — Ща, подожди… Ой! Мат-терь Божья! Ну нихрена себе! — искренне восторгается и пугается Чон. — Пиздец похоже! — Что, и ты много трупов видел? — Ну… В кино. Я ж не патологоанатом — ты забыл? — Я помню кто ты, Гук-и… Я всё помню… Гук поперхнулся воздухом, так сексуально прозвучал голос Тэ. — Гм… Послушай, хён… Я, конечно, могу сейчас и подрочить… Но я хочу тебя видеть. И целовать… И трахать. — Гук-и… Я тоже. Да, я тоже хочу тебя, — с какой-то решимостью заявляет Ким. — Но ты ж в синяках весь, тебе будет просто-напросто больно. — Ох… Ну можно что-то придумать? Ну-у, не знаю… Петтинг там, минет может, а? — Ну да, придумать можно. Но ты придумай первее, как мне к тебе попасть. Потому что тебя сюда сложнее вытащить незамеченным. — И ты тоже думай. — Хорошо, мы сейчас мозговой штурм устроим втроём, так что быстрее тебя придумаем. — Хрен тебе! Я первее! У меня сценариев в голове знаешь сколько! — Так! Ставки сделаны! Время пошло! — и чуть помолчав: — Гук-и, я очень хочу к тебе. Придумывай скорее… Конечно, после такой просьбы шестерёнки на складе сценариев, хранящихся в голове Чонгука, заработали с утроенной скоростью. Он убрал миску из душа, настроил воду и забрался думать и смывать с себя мазь. — Есть! — сам себе закричал он буквально через пять-семь минут. Но сначала нужно домыться… * — Наполи, в какую папку этот труп закопать, чтоб мы оба знали, где он? — Давай туда, где болячки — там мой смешной флюс и твой перелом. — Ага, в тему… — Хилл отыскивает нужную папку, смотрит на потешное лицо Наполи, когда её раздуло флюсом, как одностороннего хомяка. Ох, и сложно ей было смеяться, когда она себя с утра увидела в зеркале. Как только стоматолог не ржал? А вот его поломанная в щиколотке нога — жесть! Он со стремянки тогда рухнул, а стопа попала между ступенек. Распухшая, синюшная, коряво вывернутая кость — вот где фу! — Ребята, — заглядывает в кухню Тэхён, — нам нужно мозговой… Ой, бля! Что это за гангрена?! — увидел он экран. — Это никакая не гангрена. Это перелом — закрытый и очень сложный. Знаешь, сколько меня оперировали! И спица потом год в ноге была. Не ломайте ноги, дети! Так чего нам надо с мозгами? Но Тэхён замолчал, глядя куда-то сквозь изображение хилловой ноги. — А я уже. — Что уже? — напряглась Наполи. — Придумал уже, как нам всем встретиться вместе с Гуком. Слушайте!..***
— Добрый день! Я бы хотел как можно скорее встретиться с господином Намджуном. — Здравствуйте, господин Мочи! Я позвоню вам через несколько минут и сообщу, когда вы можете приехать. Не прощаюсь, — с улыбкой говорит Мали. После этих снимков Намджун сам не свой. Мали и Хосок, конечно, тоже не пышут весельем, но они не связаны непосредственно с делом именно Ким Тэхёна. А вот господин Пак Чимин может очень хорошо накрыться сейчас… — Джун, только что звонил Мочи — хочет прийти. — Давай через час. Я бы, конечно, с большим удовольствием напился… Но работу надо делать. Через час зови. Мали садится на диван напротив босса и перезванивает Чимину: — Всё очень удачно получилось, господин Мочи, — полным счастья голосом рассказывает она, — вас ждут через час. Доброго вам дня! — И что я ему скажу? — устало спрашивает Нам. — Смотря что он скажет. Хочешь показать ему фото? — Ты что?! Ни в коем случае. Он с самого начала чётко и ясно дал понять, что смерть ему не нужна. Что должно быть запугивание, некий ущерб — и всё. Не дай Бог он бы про деньги узнал… — Джунни… Ты прости меня, конечно, но… Но Гук не брал денег? — Конечно, нет. Мали, тебе очень надо это? Может, ты пойдёшь бумажки поперекладываешь? — Знаешь что! Ты сам только что при мне говоришь про деньги, я молча лечу Чонгука от побоев, я вижу труп твоего объекта — и ты после этого говоришь «Свали, детка, твоё место на кухне»?! Да иди знаешь куда! — она резко встаёт с дивана и решительно идёт к выходу из кабинета. Намджун бросается ей наперерез: — Стой! Стой, Мали, — плотно обхватывает её за талию, — я сам не свой из-за этого трупа… Не думал, что такое простое дело станет таким мозгоёбным. Ну… прости. Пойдём кофе выпьем вместе? Мали сложно не показать, как удивляет её такой мягкий Намжджун. «Прости» он до этого не говорил ей ни разу. — Ладно, прощаю. Пойдём. Выходя из кабинета, Нам так и не отпустил талию девушки, придерживал её до самой кухни. Там уже что-то выясняли Богом и Сондык, поставив две чашечки в аппарат. С появлением Намджуна они резко замолчали. — А вот этого, мальчики, я не люблю, — сказал тот, глубоко засунув руки в карманы. — Что за государственную тайну вы обсуждали, которую я не должен знать? М? — выразительно поднял он одну бровь, закусив изнутри щёки. — Эм… — начал Сондык. — Мы о сценариях говорили. — А у вас они общие? — Нет, но мы иногда вместе прокачиваем сюжеты, это ж не запрещено? — с опаской продолжает Сон. Мали беззвучно меняет заполнившиеся чашечки для сценаристов на пустые для неё с шефом. — Вместе? — с хорошо слышимым раздражением давит босс. — Это мне тоже не нравится. Съебались отсюда! Я ещё к вам зайду! — Кофе! — вслед им напоминает Мали. Богом задерживается и, поблагодарив, забирает чашки. — Ну и чего ты напал? — Эти парни — два самых главных извращенца в нашей конторе! Ты не знаешь, от каких изысканных, блять, решений я их останавливал! Им бы дать волю… Им нельзя давать волю! — Ваш кофе, господин директор, — неожиданно сексуально произносит девушка и подходит к нему близко, провоцируя снова обвить её за талию. — Что с тобой? — сразу почувствовал настрой мужчина. — Ничего, кофе тебе даю. Но пока кофе был очень горячим, Намджун не менее горячим поцелуем одарил свою секретаршу. В этот момент ни он, ни она не вспомнили о неприятных фото, лежащих в столе в кабинете шефа. * * — Я готов выплатить все причитающиеся вам деньги и полностью отзываю все действия против Ким Тэхёна, — официально и решительно объявил Пак Чимин, как только дверь кабинета закрылась. — Вы довольны результатом? Этот человек достаточно напуган? — сдержанно интересуется Нам, тут же вспоминая закатившиеся белки «напуганного» человека. — Да, я полностью удовлетворён. Продолжать не нужно, — кивает заказчик, но его тремор не укрывается от Намджуна. — Ну что ж. Давайте подпишем бумаги. Минутку, — и громко зовёт: — Мали, принеси, пожалуйста, документы! Выпьете? — радушно предлагает Нам. — Нет, спасибо. Я за рулём. Разве что воды. Намджун сам наливает из бутылочки воду в тонкостенный стакан и подаёт Паку. Тот не успел сделать пары глотков, как вошла Мали и со сдержанной улыбкой отдала своему шефу папку. — Так, мы с вами ставим подписи в акте об окончании работ. И вот эта сумма с Вас причитается, — улыбнулся старомодному слову Ким. — Я всё оплачу. — Благодарю Вас, — кланяется Нам. — Пожалуйста, вот здесь… И здесь. И вот тут. Теперь я, — тоже расписывается в нужных местах. — Вот ваш экземпляр. — Мне не нужно. Оставьте себе на память. А я бы хотел это забыть, — тише добавляет Пак. — Прошу, — поворачивает экран с банковским приложением и словом «Выполнено». — Всё правильно? Намджун для проформы смотрит в рассчётный лист: — Да, всё правильно. Благодарю за сотрудничество. И, надеюсь, мы ещё будем вам полезны. — Всего доброго, господин Намджун. — И вам, господин Мочи! Когда этот странный — вот, всё-таки больной! — клиент ушёл, Намджун выдохнул и повернулся к Мали: — Сожги нахер эти бумаги! — и с грохотом захлопнул дверь. Мали аккуратно вложила тонкую папку в скоросшиватель. В ней нет ничего лишнего — ни сценариев, ни фотографий. Только нейтральные формулировки довольно стандартного договора. — И ещё, — доносится одновременно со звуком уже спокойно открывшейся двери кабинета, — сегодня проведай Гука и верни ему часы. — Как они у тебя оказались? — тоже как ни в чём не бывало оборачивается Мали. — Когда Дино взялся его обрабатывать, то снял их. Чтоб не повредить. Ну и надо было немного апгрейдить. — Угу. Апгрейдить… Маячок? — Какая ж ты умная! Страшно даже. — Не бойся. Давай часики. — Мали… Я тебя прошу, не спи с ним. Девушка с лёгкой улыбкой всматривается в мужчину, который сам смутился от своей просьбы: желваки ходят, он перекатывается с пятки на носок. Интересно… Намджун давал задание получше втереться в доверие к Чонгуку, а в результате сам как-то… Проникся — можно так сказать.***
— Не верю своим глазам! Сам Ким Тэхён звонит! Ну что, ты проиграл? Это действительно Пак Чимин? — Привет, Дук. Я пока не сдаюсь. Но нам нужна помощь. Придумай, как взять малый фургончик «скорой». Завтра, например. Сможешь? — М-м-м… Да. На завтра точно договорюсь. А что нужно? — Перевезти человека без перелома ноги под видом, что у него есть перелом ноги. — Угу. Задача ясна. Куда везём? — За город. Вы с Кидуком оба нужны. — Сделаю. Как ты? Жив? — Мёртв. — Что?! — Завтра расскажу, — хохотнул Ким. — Не волнуйся. У нас найдётся время поговорить, пока будут лечить перелом. Будь! — Буду… * * — Гук-и, привет! Я приеду к тебе через полчасика? — Привет, Мали! Приезжай. Полечишь меня? Чонгук специально сел на кухне — пусть слушают акуститки. — Конечно! — Жду тебя, медсестричка! * JK Тэ! Я придумал! КТ Еду! JK Не спеши. Ко мне сейчас приедет Мали, полечит меня. Часа через два она уезжает. Я громко заказываю доставку всякой еды. Ты приезжаешь через час-полтора с фирменным пакетом от «Seven/Eleven». Это на тот случай, если Нам поставил наружку. И всё;) КТ Никакого изящества, Гук-и. А вот что я придумал! JK Что? КТ Сломать тебе ногу и отвезти на скорой к Доджу. А? Класс? JK Всё изящно, чё… А можно ногу пропустить? КТ Не. Нужно правдоподобие JK Ну, ладно. Постараюсь тебя убедить сегодня КТ Попробуй, детка… JK Эй. Ты мне действительно привези еды) Пожалуйста КТ Обязательно) * * — А я к тебе с подарочком, Гук-и. — Ух ты! А я думал, что ты меня приехала полечить. Ну там, где я дотянуться не могу. — Полечу, конечно! Вот. Твои часы. — Оба-на… Шеф отдал? — Да. Ну, не злись… Смотри, вот нам с тобой пончики. Чай есть? — Да, конечно. Пончики — это важно. Мали входит на кухню и сразу пишет на стикере: «В часах скорее всего маячок» — Тебе зелёный? — Ага. Чашки вот эти взять? «А можно ты перестанешь меня пичкать электроникой?» — Чур мои лимонный и шоколадный — я больной, мне надо. «Можно» — И третий тоже твой. Я только с малиной возьму… * * JK Доставка продуктов? Где вас носит? КТ Сохраняйте спокойствие, доставка в пути. JK Рррр… * Без сомнения, Чонгук знал, что он будет очень рад видеть Тэхёна. Понимал, что ему надо будет сдержаться и разговаривать с ним, как с настоящим курьером доставки. И до того, как он затащит Тэ в ванную, не сказать ничего лишнего. Им ведь важно, чтобы пока Намджун вместе со своей прослушкой не догадывались ни о каких коварствах Чонгука. Но когда из трубки домофона донеслось горячее, как поцелуй, «Доставка продуктов «Сэвен/Илэвен», Гук поймал сердце уже почти выскочившим из горла. Прислонился лбом ко входной двери и успокаивал свой кровяной насос. Открыл дверь. Сначала услышал звук приехавшего лифта. Затем лёгкие шаги по перпендикулярному коридору. И вот он: мешки с фирменным логотипом в обеих руках, глубокая панама надвинута по самые глаза, мягкая сиреневая толстовка, джинсы с жестоко порванными коленями, конверсы. И это один из лучших переговорщиков Сеула? Ну-ну… Всего шагов десять по коридору до квартиры Чонгука, но хозяин несколько раз за это время сам себе признался в любви к парню в рваных джинсах… Только хрен он ему это скажет, пока не увидит хоть какой-то отзыв на свои порывы! Тэ чуть замедляет несколько последних шагов, подходя к двери. Чонгук дышит бешеным самцом, пытаясь раздвинуть дверную коробку, упершись в неё руками, и выжигает на Тэхёне узоры. Ким аккуратно ставит пакеты на пол, снимает панамку, также осторожно кладёт её поверх продуктов и прижимает ладонями чонгуковы. Но чтобы Гук не подумал, что Тэхён пришёл помочь справиться с дверной коробкой, он целует. И тихо стонет на выдохе с нежным облегчением, почувствовав мгновенный отзыв чужих губ и языка. Тэхён не выдерживает первым — ему мало! Он бережно, начиная с шеи, ласкает через футболку грудь и живот парня. Гук всхлипывает в поцелуй. — Больно? — шепчет Тэ. — Нет, совсем наоборот… Соски чувствительные… Синяков на спине больше. — Покажи… — Давай зайдём… И в ванную… Всё посмотришь сам… — Чонгуку не хватает дыхания на фразы длиннее трёх слов. — Ванная… Да, хорошо. Гук пятится в квартиру, не отрывая взгляда от улыбающегося Тэ с покрасневшими губами, который легко подхватывает пакеты с едой. — Ставь здесь. Тэ кивает и… доставка предательски громыхает какими-то бутылками. — Блять… — шипит Чон. — Главное, чтоб не разбилось ничего… — шепчет Тэхён. — Ну, конечно, это самое главное… Гук буквально срывает с Тэ толстовку, пока тот, не глядя, старается избавиться от обуви, и, обнаружив голую грудь с поджавшимися сосками, тут же прижимает их пальцами. Тэхён не удерживается и недвусмысленно ахает. — Тихо-тихо, — сказал на это Гук и втолкнул партнёра в ванную… * * — Это какой-то ёбаный пизде-е-ец… — чуть не рыдает акустик. — Что такое? — Он трахает курьера! Курьера, блять! Просто на пороге квартиры!*** ***
