курьерский массаж
4 марта 2023 г., 00:12
***
А кому какое дело, чем занимается Чонгук в свободное от работы время? Вот именно! Никого это не должно касаться! Только одного он боялся и держал последним оплотом своего улетающего сознания — не заорать имя Тэхёна. В том, что ему придётся орать, Гук даже не имеет сомнения: во-первых, он уже запомнил, какой изощрённый и умелый Тэ, а во-вторых — он безумно хочет секса с ним. С грохотом закрыв дверь в ванную, Гук, захлёбываясь поцелуями и наощупь выламывая замок и пуговицу тэхёновых джинсов, успевает ему шептать: — Мне сидеть больно… Стоять норм… Ты садись… — Да… да, детка… — глотая слова и коктейль их слюны, принимает условия Тэ. Он с размаху падает на сиденье унитаза, подрубленный резким движением Гука, сдёрнувшего с него джинсы с бельём. — О-о-о, Гук-и… Я уже забыл, какой ты… Ох, какой… — он чуть откидывается на бачок, как на спинку кресла, и, поглаживая свой член, просит: — Разденься сам, а то я боюсь сделать больно. Чонгук, остановившись под этим опаляющим взглядом, медленно снимает футболку и даёт себе удовольствие наблюдать, как туманятся глаза Тэхёна, скользя по его прокачанным формам, останавливаясь на там-сям разлитой акварели синяков. — А спину? — лаская пальцами косую мышцу Гука, вcкидывает брови Тэ. Чонгук поворачивается, опершись о стену. — Так и стой, — завороженно произносит Тэхён и медленно стаскивает с партнёра спортивные штаны, аж постанывая в глубине горла от зрелища, которое открывает сам себе. Единственное, о чём стоит пожалеть Гуку — о том, что он не видит тяжёлого, жаждущего взгляда своего партнёра. Понимающего взгляда. И вот этих побеждённо вздрагивающих бровей, когда Тэ с благоговением целует кровоподтёк чуть выше крестца, ласково придерживая парня за ягодицу. Он ведь хотел заласкать каждый синяк, чтоб малыш не чувствовал боли? Такое оно, осуществление: Тэ мягкими, расслабленными губами целует синяки, рядом с синяками, просто очень красивое вот это место, где ягодица как с обрыва срывается к мышце бедра. — Гук-и, какой ты идеальный… У тебя есть массажное масло? — Нет… — хрипло отвечает Чон, еле стоя на ногах — и от поцелуев, и от слов. — Не практикуешь? — шепчет Тэ. — Ещё как… Просто я люблю детское масло, а не массажное… — Детское? — мягко смеётся Тэхён. — Какая прелесть. Где оно? — Вот слева, в тумбочке. Тэ сразу находит нужную бутылочку с удобным дозатором и щедро льёт себе в ладони. В его восхищённом мозгу уже ярко блестят от масла нереальные ягодицы и ноги Гука — и он сейчас же принимается за реализацию: чуть плотнее, чем губами, но тоже осторожно и ласково размазывает по атласной коже ароматное и совсем не детское масло. Бутылочка лишь с бегемотиком. Но когда это масло даёт ладоням Тэхёна неотвратимо скользить вверх по внутренней поверхности бёдер и, соединившись на промежности, наконец, выбить из Чонгука высокий стон — ну какое уж тут детство? Всё по-взрослому… — Я сейчас задохнусь и свалюсь… — предупреждает Чон. — Открой дверь… Тэ резким секундным ударом бьёт по двери — и да, поток чуть более прохладного воздуха немного освежает тело. — Твои мурашки мерцают как бриллианты, — любуется Тэхён, — так красиво, ты бы знал… — и снова скользит пальцами между ягодиц, дразня вход и с удовольствием ощущая дрожь лоснящегося тела перед ним. Но терпения уже не хватает — и Тэ, чуть надавив Гуку на спину, заставляет его прогнуться ещё больше. — Раздвинь ноги шире. Чон выдыхает покорно, расставляет ноги и оттопыривает ягодицы. — Да-а, о да, Чон Чонгук! Твоя задница — это чистый кайф! — в полный голос объявляет Тэхён. — Ты чего орёшь? — шепчет сквозь рваные вдохи Гук. — Пусть слышат и завидуют, — тоже тихо отвечает Тэ. — Они не знают мой голос. — Я, блять, буду тебя называть Киану… А! Ах! — чувствует он проникающие в него сразу два пальца. — Почему? Киану Ривз? — Тэ приподнимает одну ягодицу Гука, чтобы видеть свои движения в нём. — Да! Да-а-а… Киану, да, давай тремя и сильнее! У тебя охуенные пальцы! * * — Не понял… Гук-и пассив? Вот это поворот… — Думаю, он универсал. Спорим? — Давай… Если он пассив — ты неделю мне носишь пиво. — Идёт. Но если универсал — ты мне соджу таскаешь. — По рукам… — Я таких красивых яиц ещё никогда не видел, Гук-и… — Сука… Я бы тоже хотел посмотреть на его яйца. — Киану, будь человеком… Я… Я сейчас… Ах, блять! — М-м-м… какой ты отзывчивый… — Всё, малыш… Я тоже хочу увидеть твои прекрасные яйца и ласкать охуенную простату, а то ты засиделся. — С удовольствием, детка… — Соджу. Целую неделю. Акустики молча жмут друг другу руки, но проигравший не в обиде — шоу продолжается. * * — Я тоже хочу, чтобы ты был такой гладкий, Тэ, — шепчет Гук, прижимаясь грудью к спине Тэхёна. — Налей мне масла… И получив в руки душистую гладкость, начинает размазывать её по животу Кима, по его соскам, стремительными движениями проскальзывая вниз до колом вздымающегося члена, двигая бёдрами и лаская свой ствол между ягодиц Тэхёна. Тэ хватает руку Чона и сжимает её на своём естестве. Гук, покручивая кожу и проходясь ладонью по головке, просит: — Наклонись детка, твоя простата не даёт мне покоя, — усмехается он, представляя, как от таких подробностей будут готовы дрочить акустики. — Поверь, таких классных ты ещё не видел, — потряхивая ягодицами как восточная танцовщица, наклоняется Ким. — Ещё бы… Я ж с тобой первый раз… — давится смехом Чон. — Понравится — ещё раз закажешь доставку… — Посмотрим, как ты на моём члене будешь скользить. Оу, ты готовился?.. — Всё, Гук, хватит… Пожалуйста… А то мне сейчас… — прыскает, — …с работы позвонят. — Я понял. На, детка! — вгоняет он пальцы в Тэхёна, не прекращая ласкать его член. Он чувствует, как податливо и эластично расходятся стенки. М-м-м, детка ласковая… — Гук-и, мне мало… Войди в меня… — С удовольствием, — искренне шепчет Чон и аккуратно вынимает пальцы. — На, ты тоже надень, чтоб потом не отмывать, — подаёт он презерватив и Тэхёну. Сам он справляется чуть быстрее и без заминки плавно входит в зовущий вход. — Бля-а-а! Гук-и, сука! А-а-а! Да! Да! Утробные низкие стоны ритмично сопровождают удары Гукова члена. Он взял быстрый темп и бьёт чуть сверху, чтобы не задевать синяки на своих бёдрах. И это прекрасный угол, при котором крупная головка мастерски проезжается по набухшей простате Тэ. И теперь они уже вообще не заботятся о контенте: нахуй прослушку, туда же и самих акустиков! Парни действительно соскучились по идеальному соединению их тел, по чутко улавливаемому подходу к обоюдному удовольствию. — Гуки, я скоро… давай… со мной… — Я ещё не… Тэхён пережимает основание члена, давая Гуку подойти к тем же вершинам, где он сейчас сам. Чон чуть разворачивает бёдра Тэ и ставит его ногу на унитаз: тот опирается грудью на своё поднятое бедро и с облегчением свешивает голову, расслабляя спину. А Гук неутомимо трахает его теперь так, что может ласкать промежность и яйца Тэхёна. А тот опять приближается к оргазму: — Гук, блять, дай мне кончить… Теперь я упаду… — Да… Да, милый, сейчас и я… Дрочи, детка… Тэхён начинает энергично двигать кольцом пальцев по своему члену и уже чувствует, как подрагивает и тихо скулит за его спиной Чонгук. Он шипит сквозь зубы, очень быстро дышит… и… — Тэ-э-э! Ар-р-р! — по-настоящему зарычал он, не в силах разжать зубы и сливая свой рык с низкими краткими стонами Тэхёна… * — Ты что сказал, дуралей? — шепотом спрашивает Ким, отдышавшись. — Когда? — Когда кончал. — А что я сказал? — совсем не помнит Гук. — Ты орал «Тэ-э-э». Где твой контроль? — смеётся в ещё поплывшие чёрные глаза Тэхён. — Где остался Киану? Или у тебя тут группен-секс и с Ривзом, и со мной? — Уф-ф-ф… — пристыженно и ласково улыбается Чонгук. — Я был не в себе. — Ну да. Ты был во мне, это объективно, — Тэхён нежно гладит скулы Чонгука, любуясь его по-детски удовлетворённым лицом, растрёпанными волосами, смущённо закушенной губой. — Ты самый красивый… — шепчет Тэ ему прямо в губы и нежно целует. — Самый. Красивый, — чётко произносит, глядя в округлившиеся глазищи. — Давай твоё детское маслице смоем, м? — Угум… — хозяин ванной комнаты задумчиво закрывает дверь и вслед за переговорщиком забирается за стекло душевого отсека. * * — Подожди… Мне показалось, или он кричал «тэ-э-э»? — Не, он, скорее всего, забыл как курьера зовут. Ну и орал ему «ты-ы-ы». Сто пудов. Спорим? — Нет. Наверное, и машина расшифрует «ты». Уф-ф-ф… — не стесняясь сжимает свой пах мужчина. — Надо будет нашему Гук-и предложить: если он уволится отсюда, то пусть работает секс-инструктором. Такому гению нельзя быть в тени! — Согласен. А где моё соджу? — А что, уже завтра? — Ну, так-то полпервого ночи. Ладно, завтра с утра принеси. В постель, — похохатывает акустик, устраиваясь на кушетке. Его пересменка в семь утра. Пора на боковую. А в квартире Гука ничего интересного не происходит: приглушённо шумит душ и совсем неразличимо доносятся два мужских голоса. * * — Допустим, я кончал с твоим именем. Даже не стану отрицать. А вот ты, красавчик, что мне сегодня выговаривал? — мылится Гук, пока Тэхён уже смывает с себя пену. — А что такого я выговаривал? — пытается отнекиваться Ким. — Ну, например, что я самый красивый. И что мурашки у меня как алмазы. — Как бриллианты. — Окей. И что это значит? — А то ты не знаешь, что ты красивый… — Ким, ты меня иногда бесишь, знаешь? — Да. А иногда ты говоришь, что хочешь быть со мной, — произносит тот, выключив воду и глядя влажными глазами в душу Чонгука. Гук хлопает мокрыми ресницами, по инерции проводя намыленной рукой по своей груди. — И что ты молчишь? Скажешь, не говорил так? — Говорил, — глухо отвечает Гук, опуская голову: он помнит, что ответом на его слова было молчание. Тэ делает шаг к нему и легко скользит ладонями по его талии. — Скажи ещё раз, Гук-и… — шепчет он горячо. — Зачем? — по-прежнему не поднимает глаз намыленный Чонгук. — Пожалуйста, — в голосе Тэхёна дрожь. Чонгук встречается с очень внимательным серьёзным взглядом. Он молчит долго, а потом говорит даже с большей уверенностью, чем тогда, у Доджа: — Я хочу быть с тобой, Тэхён. — А я с тобой, Чонгук. — Бля-а-а… — снова опускает глаза Гук, а Тэ, мягко усмехнувшись, прижимает его голову к своему плечу. И улыбаясь произносит: — Мне нравится одна фраза в Коране: «Никому не отвечай, когда ты зол; ничего не обещай, когда ты счастлив». — К чему она? — Я счастлив, Гук-и…*** ***
