На «А» Его Бзик

Когда часы показывают одиннадцать вечера, а монотонный голос какого-то шоу на фоне подталкивает истерзанный мыслями разум Антона ко сну, тот без сопротивления вырубается прямо на диване. Конечно, хотелось бы дождаться Арсения, чтобы поговорить с ним, узнать, как прошел его день, как он себя чувствует, как поживает его дырявая совесть, не сильно ли его выворачивает от своей двойной жизни. Но, к сожалению, усталость вкупе с недосыпом берут верх — Антон засыпает в состоянии, полном злости и отвращения к себе и к ситуации в целом. Просыпается парень от звуков старательно что-то готовящего на завтрак Арсения на кухне. Он с некой теплотой в груди обнаруживает себя заботливо укрытым одеялом, отчего вчерашний заведомо агрессивно настроенный запал куда-то пропадает, уступая место глупой улыбке на лице и желанию скорее увидеть лохматого домашнего Арсения на кухне. — Доброе утро, — хрипит Антон, облокачиваясь на дверной косяк и потирая заспанное лицо ладонью. Все тело ломит от не самого удобного положения, в котором он заснул, а голова гудит от переизбытка сна — он проспал около двенадцати часов. Насколько же он был уставшим и вымотанным. — Доброе, соня, — ухмыляется Попов, наконец разворачиваясь к шатену, — я готовлю сырники. Будешь? Антон довольно кивает и мысленно оценивает внешний вид Попова, который, как дьявол, всегда выглядит великолепно. На нем домашняя черная футболка и спортивные шорты, что оголяют до бесстыдства идеально подкачанные ноги. В сонной голове парня постепенно всплывают картинки этих самых ног, которые он видел в весьма интересных положениях, и это вновь разжигает внутри шатена неподдающуюся логике злость и ревность. К самому себе. — Пойду в душ пока, — кидает вдруг Антон, резко разворачиваясь, чтобы больше не провоцировать зарождение бессмысленных обид в своей бедовой голове. Парень заскакивает за телефоном в комнату, отмечая про себя, что тот стоит на зарядке, хотя Антон точно помнит, что заряжаться его не ставил. На секунду сердце замирает, а мурашки торопливо пробирают до самых внутренних органов от одной лишь мысли, что Арс, зная его пароль, спокойно мог залезть в его телефон и выяснить всю ту грязь, что шатен скрывает за дружелюбной улыбкой. Но нет же, Арсений уважает чужое личное пространство, он никогда бы так не сделал. В отличие от самого Антона. Как же противно. До скрежета в зубах, до острой боли в ребрах. Перед тем, как помыться, Антон спешно проверяет их диалог с Арсом на «левом» аккаунте, чтобы убедиться, что тот со вчерашнего дня ему так ничего и не писал. Он кидает в отложенную отправку пару нейтральных сообщений и принимается за водные процедуры, пока голос в голове яро стучит, как молоток, по затылку, извещающий шатена, что можно было бы и перестать ему написывать, особенно сегодня. Когда он должен доказать Арсению, что его чувства не временное помутнение, и он действительно достоин шанса на отношения. Хотя сам Антон в последнем уже не на шутку начинал сомневаться.

***

— Бо-о-оже, А-а-арс, — мычит довольно Шастун, носом втягивая сладковатый запах, пытаясь им сполна насытиться, — это… Изумительно. Его руки полностью заляпаны — вилка с ножом остались нетронутыми, когда Антон сунул в рот первый сырник. Напротив шатена сидит светящийся Арс, который скромно вилкой поддевает свою порцию, но не может никак начать есть. Он слишком занят тем, что наслаждается видом довольного Антона, который безостановочно осыпает его комплиментами каждый раз, когда дожевывает очередной кусочек. — Я и не такое могу, — по-хитрому улыбается Арсений, ловя ошалевший взгляд напротив, а затем добавляет, — приготовить. Антон отпивает чай, чтобы протолкнуть застрявший от внезапного флирта кусок в горле. Это же был флирт? Арс флиртует с ним на трезвую голову? — А что еще? — в таком же тоне спрашивает Антон, заглядывая в голубые глаза напротив, которые в свете солнца сейчас кажутся лазурными. — Так, давай без этого! Ешь! — Ты сам начал! — хмурится по-детски Антон, потому что девиз «возбудим и не дадим» явно придумывал сам Арсений. — Я говорил про еду, — серьезно отвечает Попов, а затем подносит к губам кружку с чаем, пряча за ней самодовольную улыбку, — и вообще. Я жду обещанное свидание. Ты уже придумал, куда мы пойдем? — Ага. Ты покажешь мне красивые места Питера, — быстро проговаривает Антон, запихивая себе в рот очередной сырник. Подняв взгляд, он обнаруживает каменное лицо Арса с уже далеко не лазурными глазами, и выходит из секундного оцепенения, начиная смеяться. — Не смешно! Я думал, ты подготовился. — Да подготовился я, Арс, я ж не осел, — наконец успокаивается Шастун и смотрит на парня, который на глазах расслабляется и начинает тепло улыбаться. В такие моменты хочется стиснуть брюнета в объятиях, поцеловать в макушку, в щеки, в носик, в губы, а потом… А потом резко вспомнить, что выходить уже через полчаса из-за того, что кое-кто проспал, и кинуть это как факт Попову. Благо, на его праведный мат попросту не остается времени.

***

Арсений пустил Антона за руль только по причине того, что тот и под пытками не сдаст окончательное место назначения. Но брюнет успел уже несколько раз об этом пожалеть, когда Антон забывался и закуривал прямо по дороге, придерживая руль одной рукой, тем самым вызывая нервный тик у Попова. Выслушивая дедовские загоны и подпевая знакомым песням из магнитолы, Антон чудом сумел пережить эту адскую дорогу, которая заняла в сумме примерно полтора часа. Первые полчаса Арс пытался угадать место, судя по направлению, на что Антон лишь закатывал глаза и, кажется, его нерв, отвечающий за закатывание, при нем же и выпилился. Когда машина наконец подъехала к небольшому деревянному домику, Антон кинул Арсу свое «посиди пять минут» и вышел, направляясь внутрь. Естественно, Арс судорожно принялся тут же осматриваться — над дверью висела выцветшая табличка с названием отеля, рядом стояла одинокая беседка с лавочками и столом посередине, а на территории, прилегающей к дому, находилось всего пара машин. Идеальное место для свидания людей, которых почти повсюду узнают. Либо для убийства. — Все, — радостно плюхается на сиденье Антон, широко улыбаясь и звеня ключами перед носом Арса, — прошу отключить Ваш телефон, Арсений Сергеевич, на эти выходные вы мой. — Выходные? Мы же договаривались на одно свидание! — не на шутку удивленный брюнет смотрит на Шаста в упор, на что тот лишь смеется, заводя вновь машину. — У нас и будет одно свидание, Арс. Просто длительное, — улыбается Антон в своей самой притягательной манере. По крайней мере, он на это искренне надеется. — А если у меня планы на завтра? — Подвинешь. — Подвину, — тихо соглашается Попов, завороженно разглядывая виды через лобовое, которые начали открываться, стоило только Шасту выехать на нужную дорогу. Они едут вдоль озера, вода в котором буквально подсвечивается от падающих на гладь солнечных лучей, а по другую сторону расстилается огромный лес, листья на деревьях которого рябят от светло-зеленого до жгуче-красного, создавая ощущение огромного расписанного художником холста, который неустанно мажет всеми красками, пытаясь найти тот самый оттенок. Машина подъезжает к маленькому двухэтажному домику у этого самого озера, на которое чуть ли не с раскрытым от восхищения ртом пялится Арс, и Антон оповещает, что они на месте. Пока шатен возится с дверью, Арс подходит к берегу, чтобы осмотреть окрестности, и Антон ловит такой искренне светящийся взгляд, что ясно понимает одно: он хочет, чтобы эти глаза горели так же, когда смотрят на него. — Тут тебя оставить спать? — привлекает внимание Арса Антон, придерживая открытую дверь, — или все-таки зайдешь? Арсений хихикает, тут же подбегая к шатену, чтобы зайти внутрь. В первую очередь, взгляд приковывает к себе камин из красного кирпича, стоящий прямо посередине гостиной, совмещенной с кухонной зоной. Почти вся мебель выполнена из темного дерева в одном стиле, создавая атмосферу особого уюта, когда хочется завернуться в плед, сесть у этого самого камина и беззаботно попивать какао. Внутри шатена разливается тепло, когда Арсений внезапно разворачивается к нему с широкой благодарной улыбкой, которая говорит сейчас намного больше слов. Антон и подумать не мог, что произведет такое впечатление на искушенного разными интересными местами Арсения. Но, видимо, именно такого спокойствия, уюта и единения с природой тому и не хватало. — Шаст, ты же понимаешь, что я без фотографий отсюда не уеду? — смешно щурясь проговаривает брюнет, а Антон лишь закатывает глаза. Все-таки его бедный закаточный нерв воскрес. Парни осматриваются еще минут двадцать, раскладывая немногочисленные вещи, что успели с собой взять впопыхах, но, благо, всем необходимым они были обеспечены отелем. Наконец закончив с заселением, Антон вытаскивает Арса на улицу, стремительно куда-то направляясь. Попов почти бежит за неугомонным шатеном, внутренне злясь на него за то, что тот не дает и шанса пофотографировать красоту вокруг. Но как только они добираются до места назначения, кроме придурковатой улыбки на лице и детского восторга, в голове у Арса ничего не остается. — Шаст… Ты действительно подготовился, — счастливо улыбается Арсений, разглядывая небольшую пришвартованную лодку у самого берега. — Я, конечно, не знаю, насколько меня хватит, но дальше двадцати метров заплывать не будем, — посмеивается Антон, на самом деле просто скрывая свою смущенность от реакции парня. В самой лодке лежит небольшой набор из двух пледов, бутылки вина, бокалов и сырной тарелки. Попов бросает удивленный взгляд на Антона, который как раз садится в лодку и перебирает содержимое. — Это что еще за набор «затащить в постель»? — Если бы это был набор «затащить в постель», я бы вместо вина попросил положить виски, — ухмыляется Антон, рукой подзывая к себе брюнета. — Давай уже, не мнись. Арсений пытается максимально аккуратно сесть в лодку, мертвой хваткой вцепившись в чужие ладони и сосредоточенно смотря себе под ноги. В какой-то момент он на секунду поднимает свой взгляд на шатена, тепло улыбается и резко падает к тому на колени с ехидной фразой: — Ой, качнуло. Антон на эту выходку лишь заливисто смеется, обеими руками хватая парня за талию и прижимая к себе, чтобы уткнуться ему в шею.

***

Они плавали около часа, неторопливо потягивая вино, обсуждая все вокруг, хихикая и по уши влюбляясь. По крайней мере, сам Антон. Он смотрит на Арса, который рассказывает очередную историю со сверкающими глазами и еле сдерживаемым смехом, и сам невольно начинает смеяться, хотя концовку он еще даже не слышал. Вокруг никого — все внимание парней сосредоточено друг на друге, никто не отвлекается на телефон, только иногда смотрят на виды, что невозможно проигнорировать, не отдав им дань уважения в виде молчаливого созерцания. В какой-то из этих моментов Антон тянется к Арсению ближе, приобнимая парня за талию и прижимая к себе. Арс не отстраняется, наоборот, лишь сильнее льнет в ответ, и от этой близости сердце не по-детски щемит, а на лице расплывается до безобразия теплая улыбка. — Мне сейчас так спокойно, — проговаривает тихо Арс, продолжая взглядом изучать лес по ту сторону берега. — Мне тоже, — отвечает шатен, ни на секунду не задумываясь, — я впервые за долгое время ни о чем не думаю. И это чистая правда. Как только они заехали на территорию резиденции, все скотские мысли о двойной жизни, о работе, о недоотношениях с Ирой, все просто вмиг исчезло, оставляя место для зарождающихся чувств и трепещущей все нутро привязанности к Арсению. Уже не хотелось ничего выяснять, как вчера, хотелось просто оставить все позади, начав с Арсом с чистого листа. Попытаться построить что-то новое, невинное, искреннее. Что-то внутри нервно дергается — искренним начало их отношений явно не было. Но он не будет сейчас об этом думать. Он слишком долго шел к тому, что у него есть, чтобы потерять это все из-за своей глупой ошибки прошлого. Антон мягко проводит кончиком носа по щеке парня, отчего тот слегка дергается от неожиданности. Шастун уже думает отстраниться, как вдруг Арс поворачивается к нему лицом и заглядывает в зеленые глаза. В самую душу, как он мастерски умеет. Между лицами — жалкие сантиметры, между ними — абсолютная гармония. В глазах напротив каждый из них видит то, что было всегда, но принималось как должное. То, что так долго успешно маскировалось под простую дружескую привязанность, не позволяя этому развиться в нечто большее. Арс чуть приоткрывает губы, а Антон тянется. Прикрыв глаза, бросается в омут, зная, что его точно поймают. Как готов ловить он сам — всегда и повсюду. Антон целует нарочито нежно, медленно, едва касаясь языком чужих губ вкуса красного сухого. Он почти не дышит, боясь спугнуть этот момент, путая его с каким-то наваждением, ведь в реальности настолько невероятно не бывает. Настолько сильно ведь не въебывает от простого поцелуя, верно? Его ресницы подрагивают, а губы продолжают двигаться в унисон с чужими. Ладонь скользит к лицу, придерживая за подбородок, чтобы не смел отстраняться. Чтобы не смел бросать. Не сейчас, когда Антон практически обнажен, бездумно вверяя ему себя и свои чувства. Арс кладет ладонь шатену на щеку, поглаживая большим пальцем чуть отросшую щетину, и мягко улыбается прямо в губы. Антон чувствует — точно улыбается. Довольно, тепло, нежно. От такой улыбки в животе просыпаются бабочки, разлетаясь по всему телу, щекоча парня изнутри, а пьяный разум безоговорочно плывет. Они целуются медленно, чувственно, не в силах оторваться от таких желанных губ. Арсений дышит чаще, а Антон, кажется, совсем не дышит. Когда Арс мягко прикусывает чужую губу, по телу проносятся разряды тока, а знакомое чувство возбуждения отдает приятными спазмами в районе низа живота. Антон прижимается сильнее, руками обхватывая талию крепче, и начинает вести в этом невероятном танце их губ. — Блять, — шумно выдыхает Арс прямо в припухшие губы, когда Антон языком зализывает короткие укусы, а широкой ладонью сползает к бедру, сжимая его, — Шаст. Антон через силу отрывается, наконец открывая веки, и утопает в помутневших глазах напротив — Арс смотрит на него так, что и спрашивать ни о чем не нужно, потому что в пьяном взгляде совершенно ясно читается дикое желание. — Домой, — отрезает Шастун и тут же берется за весла, мысленно бросая благодарности своей лени за то, что они отплыли не так далеко.

***

Конечно, Антон догадывался, каким Арс может быть страстным любовником, особенно, после их сексуальных переписок. Но когда его требовательным поцелуем прижимают к двери, стоит ей только закрыться, из головы вылетают все мысли, а член тут же ноет от такого возбуждающего напора. Арсений будто знает, как надо, хотя это и неудивительно, учитывая его опыт. Он руками начинает изучать разморенное тело, небрежно скидывая куртку с широких плеч, а затем холодными ладонями залезает под толстовку, вырывая первый стон из груди шатена. — Х-холодно, — шепчет Антон, не в силах оторваться от жгучих губ, теряя разум от холодных рук, растворяясь в этом контрасте с головой. Арсений сейчас повсюду — на коже, под кожей, в черепной коробке. Его запах, который не идет ни с чем в сравнение, — такой терпкий и в тот же момент легкий, родной. То ли это одеколон, то ли природные феромоны, которые срывают все замки у окружающих людей, когда Арс так непозволительно близко. Срывают крышу уже сошедшему с рельс разуму Антона. До затуманенной головы шатена с опозданием доходит, что с него уже стягивают толстовку и принимаются за брюки, когда сам Попов все еще полностью одет. Так не пойдет. Антон мысленно берет себя в руки, а физически берет в руки тело Арсения. Он уже не сдерживается, меняет их местами, губами впиваясь в нежную кожу шеи, порываясь оставить там следы. Шастун раздевает его требовательно, почти по-зверски, нетерпеливо стаскивая с желанного тела все слои одежды. Оголив чужие ключицы, в голове ярким пламенем загорается лишь одна мысль — вылизать, покусать, пометить, сделать своим. Антон буквально нападает на Арса, руками умудряясь параллельно расстегивать его брюки-колготки, которые только раздражают тем, что никак не хотят сниматься. От этого Антон лишь хлеще распаляется, а желание ощутить Арсения полностью без лишней ткани между ними разгорается сильнее. Собственный член истошно ноет от нехватки внимания, а кожа покрывается мурашками от одурманивающих прикосновений чужих рук. Он отрывается от парня всего на минуту, что для них кажется сейчас целой вечностью, чтобы переместиться на диван у камина и стянуть оставшуюся одежду с обоих, оставаясь в одном белье. Антон уже тянется к сладким губам, чтобы вновь прыгнуть в этот дико манящий омут, но в этот же момент ладонь брюнета мягко, но ощутимо ложится ему на грудь, придерживая парня и оставляя дистанцию. — Шаст, стой, — выдыхает Арсений с бешеными глазами и красным лицом, — ты понимаешь, что мы спешим? — Арс, я так хочу тебя, — почти скулит Антон, накрывая рукой чужую ладонь и аккуратно смещает ее ниже — на колом стоящий член, покрытый тонкой тканью боксеров. Арсений стонет от того, как его ведет от таких фраз. Он и подумать не мог, что когда-то услышит такое от Антона. Что когда-то будет ощущать его возбуждение, что будет смотреть в эти пылающие желанием глаза, что будет сам пытаться остановить это сладостное наваждение, а не отдаваться ему полностью и без остатка, как искренне сейчас хочется. — Я тоже, Шаст, безумно, но ты же понимаешь, — шепчет судорожно Арс, прикрывая веки, рукой вразрез своим словам сжимая чужой член и тут же получая одобрительный стон от шатена, — мы спешим. Я не хочу все испортить. Антона резко передергивает. Арс не хочет спешить. Столько лет пускал на него слюни, по его же словам, а сейчас, когда Антон готов зацеловать его до потери пульса на этом сраном диване, буквально умоляя ему отдаться с головой, тот его отстраняет. Отталкивает. А какому-то ноунейму из интернета через пару дней общения скидывает нюдсы. А потом написывает, что не сможет с ним посекситься, потому что какой-то там друг у него гостит. Отвратительно. — Ладно, — отрезает Шастун, тут же отстраняясь от парня и садясь на пол, спиной опираясь на диван. Сердце яростно стучит, пока внутри все органы сворачиваются от покалывающих ощущений. Он машинально вытягивает ноги к камину, пытаясь их согреть, и смотрит на тлеющие бревнышки, практически не моргая. Примерно таким же себя сейчас ощущает сам Антон. Тлеющим. Догорающим. Жалким. Арсений, видимо, замечает резко изменившееся состояние Антона, и тут же садится рядом, приобнимая парня за плечи, но тот сидит ровно, не позволяя притянуть себя больше необходимого. — Шаст, ну ты чего, — мягко проговаривает на ухо Арсений, оставляя невесомый поцелуй на мочке, — ты обиделся? — Нет, — холодным тоном отвечает Антон, пока внутри все вскипает от злости, постепенно сращивая в голове все имеющиеся факты. Арс влюблен в этого анонима. Или в своего бывшего. Или вообще в другого мальчика, которых наверняка у него куча с такими-то данными. А Антону он дал шанс из жалости и по старой дружбе, что была похожа на взаимную симпатию. Он ведь приперся к нему в Питер, как полный идиот, после одного пьяного поцелуя в баре. Не выгонять же ему влюбленного дурака, не портить же отношения с коллегой, с которым предстоит еще долго работать бок о бок, смотреть в глаза и делать вид, что все нормально. А он и повелся. Подумал, что ему дадут шанс, что тот поцелуй в кабинке был не следствием перебора алкоголя, а наконец вырвавшегося наружу всплеска чувств, которые так яростно глушились несколько лет. Антону показалось, что Арс к нему что-то испытывает. И он правда хотел постараться, хотел устроить им самое невероятное свидание, доказать, что его намерения серьезны, что он стоит того, чтобы ему довериться, потому что сам он доверяет. Но его собственное доверие никому нахрен и не сдалось, как оказалось. От этих мыслей во рту становится невыносимо горько, а желание выпить чего-то крепкого и обжигающего горло резко возрастает. И эти нежные прикосновения рук, этот сладкий голос, тихо повторяющий «пожалуйста, не злись, я просто не хочу все испортить», эти мягкие поцелуи в плечи, в шею, в щеки… Все это сейчас лишь делает больнее. Лезвиями режет вспоротое сердце, которое шатен лично вручил Арсению. Лично позволил ему так себя одурманить. — Все, Арс, все нормально, — прочищая горло от неуместных позывов выблевать все внутренности, проговаривает Антон, а затем встает с места, скидывая с себя чужие руки, — я пойду возьму поесть. Он старается одеться быстро, но получается с точностью наоборот — из-за нервов, из-за злости, из-за горького чувства отверженности. Антон нащупывает пачку сигарет в одном кармане, банковскую карточку — во втором. Не оборачивается к брюнету, а просто кидает «скоро буду» и вылетает из дома, специально хлопая дверью. Арсений так и остается сидеть один у камина, вглядываясь в искрящийся огонь и ощущая себя буквально внутри него. Он прижимает к груди ноги, обхватывая руками свои колени, чтобы хоть как-то успокоить внутреннюю дрожь — он все сделал правильно. Антону, видимо, и правда нужен был лишь секс после их веселого вечера в том злосчастном клубе. Где-то на фоне пиликает телефон, и Арс пару раз моргает, отгоняя от себя непрошенные слезы. Он берет в руки смартфон и считывает сообщения от разных людей прямо с оповещений, пока не натыкается на знакомого отправителя. Anon 18:33 Ну как ты там? Anon 21:20 Все хорошо? А Арсению не хорошо. Ему паршиво. Поэтому единственное подходящее решение для завершения этого сумасшедшего вечера сейчас казалось до боли простым. Вылить в себя новую бутылку вина и высказать неустанно терзающее все внутри хоть кому-то.