На «А» Его Бзик

Антон заказывает какую-то нахваливаемую здешними местную настойку, потому что выбора особого в этом захолустье, куда он опасливо решил их привезти, не было. Пока он выпивает одну за другой, в голове активно крутятся все последние события, что разъедают мозг не хуже самого алкоголя. Почему Арс его оттолкнул? Неужели все еще ждет своего придурка-бывшего или влюбился в кого-то нового? А может, он просто пытается усидеть на двух стульях, строя из себя недотрогу в жизни и трахая себя на камеру для каких-то извращенцев в интернете? Для таких, как Антон, разумеется. Об этом невозможно забыть. Может поэтому так и ноет. Потому что сам же на это и падок. Сам же и начал пускать слюни на все эти интимные фото, видео, их горячие «разговорчики» перед сном. Горькое осознание своей вины давит тяжким грузом на мозги, постепенно превращая их в отбивную, а возможно, с этой задачей справляется алкоголь в одиночку. В любом случае, в момент, когда у Антона вибрирует телефон от очередного уведомления, он решает на секунду задержать взгляд на экране, пальцем пролистывая все прошлые оповещения. И натыкается на сообщение Арсения. Но не ему. А ебучему анониму. От этого факта желудок вновь скручивается, а в горле образуется тошнотворный комок из желчи и обиды. Антон проглатывает его, как ни в чем не бывало открывая их чат, и печатает ответ. Ars 22:27 Нет

Anon 22:58 Что случилось?

Антон возвращается к своему излюбленному самобичеванию и не такой уж и плохой настойке. Судя по его состоянию, она действительно тянет на заявленные двадцать градусов. Он заказывает себе пару новых стопок, предварительно выбрав еще не испробованные вкусы, а затем бросает взгляд на подсветившийся от нового уведомления экран телефона. Ars 23:02 Я всегда все порчу.

Anon 23:02 Что ты испортил на этот раз?

Ars 23:03 Свою личную жизнь. Антон закусывает губу, раздумывая над ответом. С одной стороны, ему приятно, что Арсений так же, как и он, убивается из-за произошедшего, но с другой… Вдруг это он не о нем? Вдруг Арсений жалеет, что вообще так далеко зашел с Антоном, когда влюблен в другого? В бывшего, например.

Anon 23:03 Опять вернулся к бывшему?

Антон не хочет знать ответ. Он мониторит прочтение сообщения, статус, оповещающий, что собеседник печатает, а затем тут же выходит из чата. В этот момент ему приносят новую партию заказанных настоек, две из которых он тут же выпивает. Набирается смелости, мысленно позволяя сердцу обрасти слоем льда, чтобы не было больно от чужого ответа. Ars 23:04 Нет. Не в нем дело.

Anon 23:05 А в ком?

Сердце трепещет от ожидания ответа, заставляя ногу нервно дергаться. Антону хочется услышать, что Арс расстроен из-за него. Хочется услышать, что ему тоже не все равно. Ars 23:06 Помнишь, я рассказывал про коллегу, который мне нравился? «Нравился» холодный лезвием режет по груди, вспарывая ее и заставляя зубы стискиваться, а губы поджиматься.

Anon 23:06 Секси-коллега. Помню.

Антон не знает, откуда у него берутся силы делать вид, что его ничего не задевает, и продолжать общаться, как посторонний человек. Может у него действительно после этой двойной жизни появилось альтер-эго? А можно ли взрастить еще одно, которое будет поумнее двух предыдущих? Ars 23:07 Да, он. Мы чуть не переспали. Антон тут же отправляет удивленный смайлик и ждет продолжения истории от собеседника, но тот молчит. Шастун не знает, что он должен на это отвечать, поэтому он делает то, что мастерски умеет — переводит все во всратую шутку.

Anon 23:08 Я надеюсь, мне видео записали?

Ему самому тошно от своего сообщения, поэтому он запивает это чувство очередной стопкой. Но он должен держаться отрешенно, будто у него нет чувств к Арсу. Будто он обычный извращенец из сети, который не воспринимает их общение всерьез. Ars 23:09 Ага. Состоит из жаркой прелюдии и моего отказа.

Anon 23:09 А че так? Я думал, ты его хочешь.

Ars 23:10 Дело не в этом.

Anon 23:10 А в чем?

Ars 23:11 В моих тараканах. Антон на секунду останавливается, вчитываясь в последние строчки и неустанно покусывая внутреннюю сторону щеки. Он ждет последующих сообщений, смиренно мониторя взглядом экран, но их все нет. И собеседник даже не в сети. Через минуты три бессмысленного залипания Антон понимает, что эти сообщения — все, что он может получить, будучи анонимом. Если ему хочется узнать, каких видов тараканы бегают в голове у Арсения, то придется разговаривать с Арсением в лице самого себя. Придется вернуться. Открыть рот и использовать его по назначению. Страшно. Когда в пьяной голове Шаста борется любопытство со страхом возможного разоблачения и боли, уже по опыту известно, что выигрывает первое. Ему слишком важно знать, что Арс о нем думает. Вернее, ему слишком сильно хочется верить в то, что он не единственный влюбленный идиот со скелетом в шкафу. Поэтому, медленно передвигая ватные ноги с бутылкой домашней настойки в одной руке и с уже остывшей едой во второй, Антон бредет в сторону дома, надеясь, что Арс еще не спит. Он бы поторопился, чтобы точно его застать, но тогда придется разговаривать без призрачной возможности отложить это на следующий день. Когда Антон отворяет дверь и видит, что свет везде выключен, он наконец выдыхает напряжение, что, оказывается, всю дорогу копилось внутри тревожным комом в районе живота. Однако пьяный разум неустанно бунтует и вопит — разговор должен состояться. На трезвую голову Антону уже вряд ли хватит на такое смелости. Он ставит пакет с едой и бутылку на стол, снимая верхнюю одежду, чтобы пройти в комнату, как вдруг бросает взгляд к камину: Арсений сидит все на том же месте, неотрывно глядя на огонь. Либо не замечает, что Антон вернулся, либо специально игнорирует его присутствие. От последней мысли внутри неприятно скребет, и Антон невольно морщится. — Я принес еды, — нарушает первым тишину Антон, приближаясь к сидящему на ковре Попову. Арсений коротко кивает, не отводя взгляд от камина. Выглядит жутко, если не заметить, что рядом стоит пустая бутылка из-под вина. Арсений просто пьян. Антон не без труда перебарывает очередное желание сбежать в другую комнату, затыкает в себе все вопящие от детской обиды мысли и набирает воздух в легкие, чтобы сказать хоть что-то. — Арс, давай поговорим. Попов шумно вдыхает воздух и бросает усталый взгляд на Антона. Конечно, Шастун прекрасно понимает, что тот сейчас и близко не настроен что-либо обсуждать, но пьяный разум не отпускает идею, что нужно разобраться с этим клубком недопонимания. Или хотя бы попытаться. — Я думал, ты уедешь, — как-то тихо и хрипло проговаривает Арс, продолжая бездумно пялиться в зеленые глаза напротив. — Я бы так не поступил. — А как бы ты поступил? Пил всю ночь и нашел бы себе другую игрушку? — Арс, — отрезает Антон холодным тоном и хмурится, чувствуя внутри вновь разрождающееся чувство обиды и злости, но всеми силами сдерживая его, — за кого ты меня принимаешь? Я приехал в Питер, привез тебя сюда. Ради чего по-твоему? — Это ты мне скажи, — Арс как-то горько усмехается и поворачивается обратно к камину, руками обвивая свои колени, — ведь не я ушел, когда мне перепихон обломали. — Ну нет, даже не пытайся, — Антон все-таки заводится, раздражаясь от такого притворно отрешенного вида Попова вкупе с его ядовитыми словами, — не скидывай все на меня. Это ты меня оттолкнул, когда я пытался доказать тебе свои намерения. Это ты не хочешь сближаться, потому что в твоей голове творится черти что. Скажи мне честно, ты ко мне что-то чувствуешь? Или у тебя уже есть кто-то? Антон сейчас не выдержит положительного ответа на свой последний вопрос, но все равно уперто его ждет. Если у Арса в голове кто-то другой, значит, им не по пути. Как бы больно это ни было, Антон готов его отпустить. Но жрать пустые обещания он не готов. Слепо надеяться, что его полюбят, что забудут о другом и начнут отвечать взаимностью — нет. Это не для него. По крайней мере так он считает. А внутри разрывает от страха, что, возможно, он готов терпеть. — Антон, мы с тобой это уже обсуждали, — устало вздыхает Арсений, хотя в его голосе чувствуется сочащаяся злость, — ты мне не безразличен. Но спать с тобой просто потому, что у тебя встал на мужика и тебе хочется попробовать, я не буду. Арс сильнее прижимает коленки к груди, будто отгораживается от Антона в этом жесте. Это лишь ощутимее накаляет и до того напряженную обстановку. — Ты не ответил на второй вопрос, — Антон не знает, как его голос еще не дрогнул и как хватает сил сдерживать рвущуюся наружу ревность, — мне важно знать. — Нет. Есть, с кем я общаюсь, но никого серьезного в моей жизни нет, Шаст. Нервозность постепенно отступает, и Антон наконец выдыхает внутреннее напряжение. Если Арсений ответил правду, а по его словам, он того же анонима всерьез не воспринимает, то у Антона зеленый свет. Так почему же горит желтый? — Тогда я тебя не понимаю, — Антон говорит уже тихо и опускает взгляд, наконец позволяя пьяному телу расслабиться, — ты отталкиваешь меня из-за того, что не веришь в мои чувства? — Из-за того, что я уже не раз наступал на эти грабли, Антон. Может, ты и правда сейчас на эндорфиновой игле, уверен, что я тебе нравлюсь, но потом, когда ты попробуешь, когда начнутся малейшие проблемы, ты вернешься к ней. — К кому? — Антон вскидывает голову, непонимающе глядя на Арса, будто пытаясь прочесть его мысли по мимике. — Что ты вообще несешь? — К Ире, Шаст, — вновь поворачивает голову Арсений и только сейчас Антон замечает, что голубые глаза его буквально стеклянные от тонкого слоя влаги, — я не хочу страдать. Не хочу тебя прощать и вновь заставлять себя верить, что ты меня не променяешь на вариант «попроще». — Боже, Арс, ты что такое несешь? — Антон тут же кидается к Попову, ладонями хватая того за лицо, притягивая к себе ближе. — Ну какая Ира? Я же говорил тебе, что у нас с ней давно ничего нет. Арсений лишь чаще моргает, пока его лицо полыхает от накатывающих чувств. Он медленно втягивает воздух через нос, успокаиваясь, находя в себе силы продолжить этот диалог, который для него, видимо, слишком болезненный. — Нет, — Арс качает головой, нервно облизывая губы, опуская взгляд, — ты не понимаешь. Она — твоя ширма для шоу-бизнеса, ты не бросишь ее. Тот же Стас не позволит. — Да плевать я на него хотел, — Антон хмурится, ладонями сползая к чужому подбородку, приподнимая лицо Арса, чтобы вновь заглянуть тому в глаза, — я сам решаю, с кем мне быть. А пресса пусть хоть зоофилом меня называет, мне поебать. — Если бы ты знал, сколько раз я это слышал, — горько усмехается Попов, грустно глядя в глаза напротив, — они найдут, как тебя заткнуть, если надо, отыщут пункт в контракте и привяжут к ней. Ты устанешь сопротивляться, а потом подумаешь, что твои усилия того не стоят. — Не стоят чего? Моей свободы? — Меня, Шаст. — Какой же ты дурак, — морщится Антон и тут же подается вперед, чтобы прижаться к чужим губам, потому что не в силах сдержаться. Оставляет мимолетный поцелуй, а затем такой же на кончике носа. На каждую щеку. Вновь возвращается к губам, чтобы поцеловать чуть дольше, прикрыв веки. Арсений отвечает так же медленно и чувственно, полностью позволяя себе раствориться в заботе, в которую его окутывают. Антон еле отрывается, чтобы посмотреть в любимые глубокие глаза, в которых сейчас отражается столько боли и нежности одновременно, что сердце физически щемит. — Если ты правда дашь нам шанс, если у нас с тобой все получится, я буду счастлив, — Антон говорит это в жалких сантиметрах от лица Арсения, не отрывая свой взгляд, будто пытается им впихнуть эти слова в его голову. — Я знаю, что ни у кого не бывает идеально. Я понимаю, что ты не доверишься мне по щелчку. Но я готов над этим работать, если я буду знать, что тебе это тоже нужно. Арсений глубоко вздыхает, накрывая чужие ладони у себя на лице своими, чтоб пальцами аккуратно сжать в благодарном жесте. Он кивает пару раз, поджимая губы, собираясь с мыслями, что сейчас вертятся в голове неустанным вихрем по вине то ли алкоголя, то ли близости с Антоном. — Мне это нужно, — говорит он тихо, глазами нервно шаря по чужому лицу, — я просто… Уже был кое с кем, у кого были фиктивные отношения. Он часто бросал меня, чтобы вернуться к ней, и… — Арсений делает вдох, чтобы найти силы продолжить: — И изменял. А меня использовал, когда хотелось разнообразия в постели, вешая мне лапшу на уши о любви и привязанности. А я… Пойми, Антон, я не хочу проходить через это снова. Эти тихо сказанные слова очень громко непрекращающимся эхом раздаются в голове у Антона. Он и представить не мог, что Арсения использовали. Что такого, как Арсений, вообще кому-то придет в голову использовать чисто для секса. — Я… Я не… — у Антона на лице за секунду, кажется, меняется миллион эмоций от отвращения до искреннего сожаления, — блять, Арс… Мне очень жаль, что тебе пришлось через такое пройти. Я не знал. Прости. До пьяного разума Шастуна постепенно начало доходить сказанное. Теперь многое и вправду вставало на свои места, складываясь в один большой пазл. Это объясняло и поведение Арса, и его ярое недоверие к чувствам Антона. И то, почему для него было так важно убедиться, что Антон действительно хочет быть с ним, а не просто пытается разобраться в своей ориентации. — Тебе не за что извиняться, Шаст. Это мои загоны, — Арс закусывает губу, а затем мягко улыбается. — Просто пообещай мне, что будешь честным со мной. Это все, что мне нужно. Антон смотрит на такого беззащитного Арсения в своих ладонях, глаза которого так и поблескивают в тусклом свете камина, призывая крепко сжать его в объятиях и не отпускать. Не наносить ему раны, не приносить страдания. Быть честным. Но честен ли Антон сам с собой? — Обещаю, — произносит Шастун раньше, чем успевает обдумать сказанное. Видит искры в голубых глазах, теплую улыбку, что расплывается шире. Видит, как Арсений тянется вперед и целует сам, аккуратно касаясь чужих обветренных губ, мягко сминая их своими. И Антон должен сейчас отдаться этому моменту, позволить себе раствориться в нежности, а не чувствовать тошнотворный комок в горле от собственной лжи. Не должен прокручивать в голове, считается ли это ложью, если вся история с анонимом была лишь розыгрышем. Арсений жмется ближе к теплому телу, пока внутри Антона все сжимается от едкого презрения к себе. Дышит через нос глубже, перехватывает инициативу в поцелуе, чтобы занять голову тем, что сейчас действительно важно. Важны лишь сладкие губы, горячий язык, спертое дыхание и родные руки, что так правильно зарываются в волосы. Важен Арсений, который льнет к нему, доверяясь и позволяя довериться себе. А то что Антон — лживый мудак, сейчас не важно. Эти мысли он оставит на потом.

***

Они проводят оставшееся время так, как и хотели изначально: много гуляют, много общаются, но не меньше этого обнимаются и столько же целуются. У Антона до сих пор трепещут все внутренности от каждого прикосновения, а разум плывет, как от алкоголя. Хоть тот и присутствует в их рационе, он уверен, что это из-за той нежности и теплоты, которую дарит ему Арсений одним своим присутствием. Отсроченное и пугающее «потом» наступает слишком быстро. То ли потому что с Арсением выходные пролетели незаметно, то ли потому что, оставшись наедине с собой, его совесть решает поиграть в Иисуса со своим воскрешением и рьяно колотит изнутри. Антон готов поклясться, что он был отдохнувшим, когда садился в сапсан, перед этим минут десять целуясь на прощание с Арсом. Но сейчас он почему-то чувствует, как все его тело постепенно настигает дикая усталость, и все, чего ему хочется — завалиться на диван и лежать до потери сознания. Он еле доезжает на такси до дома в своих съедающих мыслях, заваливается внутрь и с порога слышит звуки готовки на кухне. Ира. Разговаривать сейчас хочется в последнюю очередь, но девушка вроде и не из тех, кто любит поболтать по утрам. Он аккуратно проходит в комнату, чтобы бросить сумку на пол и направиться в ванную. — Привет, — невзрачно кидает Антон, проходя мимо девушки по намеченному маршруту. Неторопливо моет руки, а после совершенно расслабленно проходит обратно в комнату, залипая в телефон и не замечая сверлящий спину взгляд. — Хорошо отдохнул? Антон отрывается от своего занятия и наконец оборачивается: Ира стоит с недовольным прищуром и выжидает ответ. — Да, а ты? — А я не отдыхала. Мне Стас сказал, что мой парень решил взять себе отпуск. А я ему сказала, что мы вроде билеты никуда не покупали. Интересно вышло, правда? — Да, я забыл тебя предупредить, извини. Мне нужно было срочно отъехать, — Антон неосознанно чешет затылок, опуская виноватый взгляд в пол. Почему-то за эти несколько дней ему и мысли в голову не пришло, что Иру надо было предупредить. Подумал, что записки, оставленной на тумбочке в прихожей, будет достаточно. — Мне плевать, с кем и куда тебе срочно нужно было отъехать, Антон, — как-то нетипично для себя и холодно отрезает Ира, приковывая к себе внимание удивленного парня, — но будь добр, предупреждай заранее. Узнавать от третьих лиц, что мой парень не в городе, тем самым ставя под сомнения наши отношения, это не очень, не считаешь? — У нас их нет. — Что? — Отношений, Ир, нет. И я бы хотел, чтобы ты съехала, чтобы мы с тобой наконец могли поставить точку. Лицо Иры тут же меняется и становится натурально красного цвета. Арсений бы назвал это «уберите красную рыбу», но Арсения тут нет, поэтому Антон лишь закусывает нижнюю губу, чтобы сдержать смешок от тупой шутки. — С квартирой я помогу, — тут же добавляет Антон, подходя ближе к девушке, — да и со всем остальным тоже. Извини, что вываливаю это так на тебя, просто… — Просто захотелось поебаться с кем-то, а ездить в другой город затратно, да? — перебивает его заведенная не на шутку Кузнецова, одним своим выжигающим взглядом осаждая парня. Антон смиренно затыкается, позволяя выпустить девушке свои эмоции, которые она в себе мариновала, видимо, весь последний год. Он, может, и не понимает, но примерно представляет, что сейчас чувствует Ира, и единственное правильно решение — дать ей выговориться. Он слушает долгий монолог о том, какой он эгоист, как по-скотски он с ней поступает, как он ее не ценит. Она высказывает ему все, пока наспех одевается, видимо, настолько сильно раздражаясь от присутствия Антона в одной с ней комнате. — Ты не понимаешь, что ты не можешь от меня уйти? Как и я от тебя. Я думала, ты знаешь, почему мы до сих пор живем под одной крышей. Явно не от большой любви. — О чем ты? — Контракт читать научись, Антош, перед тем, как подписывать, — бросает ядовито девушка перед тем, как схватить пальто и обуться, чтобы в следующую же секунду выскочить из квартиры, оставляя после себя лишь шлейф шанелевских духов и полного шока от вываленной на парня информации. Антон тут же достает телефон, нервно выискивая в диалоге со Стасом нужный документ, пока сердце в груди готовится вырваться наружу от усиленного сердцебиения. Он листает долго и упорно, пока не натыкается на нужный файл. Открывает, наспех вчитываясь в каждую строчку. — Блять. Ира оказалась права: Антону стоит научиться читать то, что ему подсовывают на подпись.