Мой Бэмби

      Меня хватает ровно на сутки. За это время я успеваю проесть себе плешь и нафантазировать дохрена вариантов о том, как сломал парню жизнь и что меня уже идут брать менты.       На работе ещё можно как-то отвлечься, но когда я остаюсь один кошмар произошедшего начинает рвать когтями мою душу. И вместе с этими воспоминаниями приходят другие. Я вспоминаю его глаза, огромные и серые, как осеннее небо, его тонкую талию и курчавость лобковых волос. Я хочу узнать вкус его губ и вспоминаю аромат головки. Всё, приплыли, спермотоксикоз в наличии и с осложнениями.       Я хватаю трубку и набираю номер его домашнего телефона, который записал себе. Нет, не на всякий случай. Только такой уёбок, как я, может специально сохранить номер несовершеннолетнего парня, которого увидел один раз в жизни. Но я не могу иначе. Мне нужно услышать его голос и понять, что он не злится на меня, что я не опротивел и не сломал его.       Слушаю гудки в трубке, словно подсудимый выносимый ему приговор. Один, второй, третий. Уже хочу разорвать звонок, но слышу щелчок и голос на другом конце провода говорит: — Алло. — Добрый вечер. Я могу услышать Алексея? — А его нет дома, он на занятиях. Кто вы и что передать? — Это его знакомый. Нет, ничего передавать не нужно. — Тогда позвоните позже.       Короткие гудки, а я стою с трубкой у уха, как последний дурак. Голос говорившей был спокоен. Это его мама? Сестра? Что бы она кинула мне в лицо, если бы узнала о моём поступке? Даже кирпича будет мало.       Господи, ну что я так завёлся? Ну отсосал парню, делов-то? Это же я ему отсосал, а не наоборот. Да какой пацан в его возрасте не мечтает о минете? Но ведь не от мужика, да? И наверно не тот, которого пару лет назад чуть было не… Но ведь не… Что ж ему теперь, в монахи податься? Да нет, на твоём члене ему самое место, да, Ольшанский? Но ведь он сказал, что ему понравилось. Бляяяя…       Господи, как же я устал от самого себя. Всё, в выходные надо встретиться с Сашей и Андреем. Мне нужен хороший и качественный трах, чтобы прочистить мозги и сбросить излишек гормонов и спермы.        Я написал в наш общий чат, что хотел бы встретиться в выходные и как парни на это смотрят.              В тот самый первый раз, когда Александр трахнул меня, а Андрей поддерживал, я осознал свою ориентацию окончательно. Но именно парни помогли мне понять, что я являюсь универсалом. Мне нравилось трахать самому и нравилось, когда берут меня. Вот такая я развратная скотина.       Я трахнул Андрея в тот же самый день, как только мы немного отдохнули. Он не возражал, Саша тоже. Его дырка была хорошо разработана, мне не пришлось прикладывать больших усилий, чтобы подготовить его. Сразу стало понятно, что парни практикуют уже давно, и их позиции тоже были ясны.       Когда я смотрел как мой член, обтянутый латексом, входит в Андрея, у меня чуть не сорвало крышу. Это был такой кайф, когда он сжимался вокруг меня, обволакивая теплом и влагой. Я вбивался в него так сильно, словно хотел загнать внутрь не только член, но и яйца. Это был полный отвал башки, но ещё круче стало, когда смотрящий на это порно Александр подошёл и взял меня сзади снова. Вот это я вам скажу ощущения. Сашин член распирал меня и наполнял собой, а я втрахивал его парня в кровать и залипал на его подёрнутые влагой и похотью глаза и красные губы. Иногда Андрей фокусировался на нас обоих, иногда на ком-то одном. Его член влажно шлёпался о кожу живота, и меня возбуждал один этот звук. Хотя и его постанывания добавляли азарта.       Я словно сорвался с цепи. Словно все мои нерастраченные силы я решил отдать им. Всё тело стало влажным от пота, стекавшему струйкой по позвоночнику, собиравшемуся в капли на груди. Член Александра задевал простату, выбивая из моего горла рык, а подо мной стонал Андрей. Я целовался с одним, обсасывая его язык, а вокруг моего члена пульсировал анус второго. Мы кончили друг за другом, и вид спермы Андрея на его животе понравился мне до невозможности. Жаль только, что и мне самому и Александру пришлось использовать презервативы. Но когда ты трахаешься с кем-то в первый раз, то лучше не забывать о безопасности. Вообще-то было чудом, что они решились затащить в постель третьего.       Я потом спросил как-то, почему я? Оказалось, что Саша ещё в день знакомства заметил мой заинтересованный взгляд на задницу Андрея, которую сжала Сашина ладонь. Они обсудили это между собой, а потом решили мне помочь, видя, что у меня никого нет.       Их доброта была очень даже кстати, ведь эта парочка стала моими надёжными партнёрами.       Я не лез в их отношения. То, что эти двое любят друг друга мне было очевидно и без комментариев. Я просто приходил к ним сбросить напряжение и излишек спермы в яйцах. Ничего личного. Актив, пассив и универсал — неплохое трио сложилось. Я был благодарен. Наш город не так чтобы маленький, но и не миллионник. Такие столичные изыски, как гей-клубы, у нас может и есть, но я туда не хожу. Я — будущий врач. И поэтому светить своей рожей в подобных злачных местах не вариант. А что тогда? Найти успокоение в дрочке? Искать себе компанию в парках? Или через интернет? А благодаря Александру и Андрею мне был гарантирован качественный, даже крышесносный секс. Со временем мы стали настолько доверять друг другу, что даже стали обходиться без резинки. Я сдавал анализы раз в полгода, как положено, ребята тоже. А раз мы чисты, так зачем лишать друг друга удовольствия? Чувствовать, что из ануса выливается сперма, наполнять задницу другого своей — это кайфово, я так скажу.       И вот сейчас я решил прибегнуть к компании проверенных друзей, чтобы избавиться от своего наваждения. Поэтому с нетерпением ждал их ответа в чате — всегда лучше договариваться заранее.       Вот только рука уже тянулась к телефонному аппарату, и номер на повторе набирался уже самостоятельно. — Алло.       Я не спутал бы его ни с кем другим. — Алёша… Это Владислав Андреевич, андролог…       Я боялся, что он бросит трубку или пошлёт меня прямым текстом. Хотя лучше бы он так и сделал, послал меня туда, где мне самое место в любом варианте, чем это его напряжённое молчание в трубке. — Я просто хотел убедиться… У тебя всё в порядке?       Мазохист. Чёртов мазохист. Мучаю себя и не даю покоя парню. А может он уже забыл? — Да. У меня всё хорошо.       И через пару мгновений спросил: — Мы можем увидеться?       Вот это я попал. Он хочет увидеться, вот только зачем? — Конечно, мы можем встретиться. Но завтра я смогу только утром. У меня вечерний приём. Или ты хочешь приехать в медцентр? — Нет, лучше в городе. Давайте в парке? Во сколько вам будет удобно?       Мы договорились встретиться в одиннадцать часов у входа в парк. Я ломал голову, что ему нужно, но ответа не находил. Меня колбасило в диапазоне от мысли, что он хочет написать на меня заяву, до признания во внезапной симпатии. Я реально боялся, как какой-то семиклассник перед первым свиданием! Стоит ли говорить, что половину ночи я провёл без сна? И всё же я был рад, что увижу своего Бэмби ещё раз. Кто знает, может этот раз будет последним?       Парни молчали, сообщение висело непрочитанным. Трахаются, наверно, кролики ебучие.       Следующим утром я разрывался между пальто классического кроя с английским воротником и обычной спортивной курткой и джинсами. Пальто подчеркнёт нашу разницу в статусе. Я — взрослый, он — школьник. Куртка с джинсами наоборот поможет сбросить если не десяток, то лет пять точно. Что выбрать? Мы будем на людях, я не мог сбросить этот факт со счетов. Привлечь внимание окружающих тем, что подросток прогуливается в парке со взрослым мужчиной, но при этом сохранить дистанцию с самим подростком? Или лучше сгладить очевидную разницу в возрасте, а с Алёшей решать уже самому?       Я выбрал второй вариант. Смалодушничал. Пока я добирался до парка раз сто перенервничал. Как перед первым свиданием. Впрочем, ведь так и было. В школе у меня не было отношений, а следовательно и свиданий. В институте тоже мимо, а когда в моей жизни появились Саша с Андреем необходимости в свиданиях просто не было. Чисто секс, чисто по дружбе.       Его фигурку я заметил издалека. Похоже, мальчишка тоже нервничал, вот и пришёл раньше времени. Как, впрочем, и я. — Привет.       Я подошёл к нему со спины, и когда он резко обернулся, то снова утонул в его широко распахнутых глазах. — Ты хотел поговорить. Весь внимание.       Да, лучше сразу быка за рога, хотя гораздо приятнее было бы парня за член. Но нельзя. Всю дорогу я уговаривал себя не нарываться на неприятности. Мне совершенно не нужны проблемы с законом. Сесть за педофилию? Спасибо, но без меня. — Привет.       Глупо ждать официального общения, если перед тобой стоит пацан, у которого ты отсосал. — Прогуляемся?       Мы шли по аллее рядом и на бесконечном расстоянии друг от друга. Весеннее солнце уже вовсю пригревало, всё-таки средняя полоса России это вам не север. — Алёша, о чём ты хотел поговорить?       Я не мог сдержать участия и теплоты в своём голосе. Я безумно хотел обнять мальчишку, прижать к себе и вдохнуть запах его волос, его шеи. Пришлось убрать руки в карманы, чтобы не схватить его за запястье, не сплести пальцы, не обнять за плечи. — Я хотел поговорить о том, что произошло. — Тебя это беспокоит?       Я напомнил себе, что я врач, допустивший ошибку в отношении своего пациента. Если я могу исправить её разговором, то я буду с ним разговаривать. — Я не знаю… Мне понравилось то, что вы сделали. И теперь я думаю… Я гей?       Я остановился, он тоже. Алексей смотрел на меня своими глазами Бэмби, и я не мог дышать. — Давай присядем.       Он молча опустился на скамейку рядом со мной. — Скажи, Алёша, ты когда-нибудь засматривался на парней? Ну вот так, что тебе нравится на них смотреть. Тебе нравятся их тела? Запах? Сама атмосфера, когда ты находишься в мужском коллективе? Вряд ли ты можешь делать вывод о своей ориентации только на основании того, что тебе понравился мой минет. Это просто физиология. Тебе не стоит заморачиваться на этот счёт. — А вы, Владислав Андреевич, вы гей?       Вопрос не в бровь, а в глаз. — Я бы не хотел обсуждать с тобой эту тему. Это слишком личный вопрос. Тебе не кажется? — Если бы вы им не были, вы бы просто сказали: «Нет.» — Моя ориентация тебя не касается. — Очень даже касается! — Да? И каким же местом она тебя касается? — Я хочу… Хочу, чтобы вы меня поцеловали.       Я вскочил со скамейки и уставился на этого идиота. — Ты… Ты вообще соображаешь кому и что говоришь?!       Он весь сгорбился, уткнулся лбом в сложенные руки, но упрямо твердил. — Я хочу попробовать. Проверить. Вы обещали помочь.       Я устало шлёпнулся рядом. Ну за что мне это наказание? — Алёша, я обещал выслушать тебя. Помочь советом. Но то, чего просишь ты… Это статья, ты понимаешь это? Ты несовершеннолетний, меня посадят как педофила. Ты так хочешь сломать мне жизнь? За что? За проклятый минет? Ну прости меня, я не сдержался. Ты настолько привлёк меня, что я потерял голову. Но разве за это можно вот так? — Я видел, у вас стояло на меня.       Я взорвался. Этот чёртов максимализм юности, когда не хочешь ничего понимать. Не хочешь видеть, что жизнь это не праздник каждый день. Что есть правила. — Да, я гей. Ты это хотел услышать? Вот тебе правда. Да, ты мне понравился. Но ты не сможешь заставить меня перейти черту. Я готов быть рядом, готов стать поддержкой, помогать тебе. Но подводить себя под статью я не стану.       Я снова вскочил с этой чёртовой скамейки. У меня чесались руки, так хотелось что-нибудь ударить. Нужен был выход эмоциям, но я не знал, что мне сделать. — Так помоги мне. Я хочу понять себя. — Так иди к своим одноклассникам, почему я должен быть в ответе? — Потому что ты уже перешёл черту… И ты мне нравишься. А они… Они просто затравят меня. Я и так выслушиваю дохрена всего.       Это я помнил. Смешки Баранова наверняка были не единственными. При внешности Алёши подозрения в гомосексуальности просились сами собой. — А девочки? Может тебе лучше начать отсюда? Это более традиционно. Все поймут, если ты заведёшь подружку. И вдруг тебе понравится? Поверь мне, девочка станет отличным вариантом.       Я говорил правильные слова, но в душе бушевал ураган. Я хотел этого мальчика себе. Только себе и для себя. Хотел научить его всему сам, показать небо в алмазах, любить и нежить. Доводить его до оргазмов, чтобы глаза закатывал. Чтобы губы искусывал. Чтобы стонал и проваливался в сон, похожий на обморок. Чтобы, блядь, сидеть утром не мог! Я хотел его дико. Хотел метить собой, как зверь свою территорию. А вместо этого предлагал завязать отношения с девочкой или другим мальчиком. У меня сносило крышу от тех эмоций, которые рвались наружу, но я не имел права показывать их ему. Нельзя давать поводок в его руки. Если он поймёт, какую власть имеет надо мной, он будет плести из меня макраме на раз-два. — Я хотел, чтобы ты всего лишь поцеловал меня. — Всего лишь? А потом? Всего лишь трахнул?       Я резко обернулся и по его растерянному виду понял, что попал в точку. — Я угадал, да? Ты хочешь, чтобы я затащил тебя в койку? А ты обо мне подумал? Или у тебя тестостерон из каждой щели брызжет?! Так иди подрочи, проще и безопасней. — Раз так, я пойду и лягу под первого встречного!       Сучонок! Он мне словно под дых дал своими словами. Я даже не думал, что когда-нибудь приду в такое бешенство, до которого он довёл меня одной-единственной фразой. — Под первого встречного, говоришь?       Я схватил его за руку и потащил за собой. Слава богу, сейчас утро и будний день. В парке мало посетителей. Но я тащил его за собой туда, вглубь парка, где людей ещё меньше. Там нет детских площадок и скамеек, на которых так любят посидеть и погреть косточки старики. Эта часть парка была необжитой и мало ухоженной.       Алексей еле успевал за мной, но мне было плевать. Если бы он споткнулся и упал, я бы просто потащил его за собой по земле.       Что там говорят про добрые намерения? Никому нельзя помогать. Вот чтобы потом какой-нибудь маленький говнюк не взял тебя за яйца и не выкрутил их.       Почему, ну почему я запал на него? Провёл бы осмотр формально, в первый раз что ли? Так нет, полез со своей эмпатией! Выслушал, отсосал, дал понять, что могу и умею. А теперь что?       Я притащил его к какому-то огромному дубу, которому было, наверно лет триста. По крайней мере, чтобы обхватить его ствол понадобилось бы человека четыре. Развернул пацана и прижал спиной к стволу. — Поиграть захотел, мальчик? Думал, разведёшь на спор врача-гея? Проверить себя хочешь? Получи.       Он молчал, не сопротивлялся, просто смотрел на меня. А я… Я взял его лицо в ладони, думал шею сверну, но это же Бэмби. Бэмби, мать его. Я не мог сделать ему больно. Вся моя злость на него, на себя осыпалась трухой, стоило мне лишь заглянуть в его глазищи.       Я целовал его медленно и нежно. Я растягивал поцелуй, как патоку по его губам. Облизывал, дразнил и потягивал его губы. Я вкладывал в этот наш первый поцелуй всю свою нежность и изо всех сил пытался удержать себя хотя бы в этих рамках. А когда он приоткрыл губы, когда позволил мне проникнуть внутрь языком, когда я почувствовал его ладошки сначала на своих бёдрах, потом на спине… Господи, прости меня, но я всего лишь человек. Я оторвался от его губ только за тем, чтобы припасть к его шее. Такой тонкой и нежной, я пил его пульс, который херачил по моим мозгам, выметая из них все остальные мысли кроме одной — мой, только мой. Мой Бэмби.       Вот только что же нам теперь с ним делать?