Мой Бэмби

      Вечером, вернувшись домой, я действительно перезвонил Алексею. На домашний, ведь мобильный он мне так и не дал. Обиделся? Вполне возможно. Я на самом деле вёл себя с ним, как собака на сене: и сам не брал, и по мозгам ездил, чтобы другим не давал. Но не позвонить я не мог. Отношения Александра и Андрея, которые раскрывались перед моими глазами даже после такого траха, как с Рыжим лисом, заставляли меня жаждать найти свою пару. Человека, который будет только моим, о котором я буду заботиться с такой же нежностью, как эти двое друг о друге. А ведь этот человек уже был в моей жизни, но был ли я в его? Мне необходимо было это выяснить. И я позвонил. И назначил встречу в парке.       Он пришёл, а я словно испытал дежавю. Только одет пацан был не как тогда весной: вместо джинс — те же длинные шорты из денима, что были на нём вчера, вместо куртки — футболка. Его кожа уже обветрилась и не была такой светлой, как когда он пришёл на медосмотр в марте, и от этого серые глаза казались ещё ярче. Длинная чёлка периодически падала на лицо, и тогда Бэмби нервно убирал её назад. Он стоял недалеко от ворот, закусив губу и не обращая внимания ни на кого вокруг. Я хотел знать, о чём он думает. Или о ком. Может обо мне?       Я подходил ближе и понимал, что дождаться его совершеннолетия мне будет ой как непросто. Уже сейчас при одном взгляде на Алёшу у меня сладко тянуло внутри. Что же со мной станет, как только препятствие, установленное буквой закона, исчезнет? Я же его украду. Украду и выебу. Отлюблю за все последние месяцы. Отцелую за каждый день в разлуке. Отсосу за каждую пролитую без него каплю спермы. — Привет. Давно ждёшь? Я немного опоздал, извини. — Нет, — он протянул тихим голосом, а у меня сердце оборвалось и ухнуло вниз. — Я пришёл пару минут назад. — Тогда пойдём.       Я хотел взять его за руку, но ловить на нас осуждающие взгляды было мерзко. Моя любовь к этому мальчику ничуть не хуже, не грязнее, чем чувства мужчины к молоденькой девушке. Может быть даже чище, чем у некоторых из них. Потому что как бы сильно я не хотел затащить Бэмби в постель, как бы крепко у меня не стояло на него, но я всё же держал член в штанах.        Ноги сами вели вглубь парка, подальше от посторонних взглядов. — Зачем ты хотел встретиться? — Мы перешли на ты? — Я подумал, что глупо выкать мужчине, который отсосал и отдрочил мне. Фальшиво, не находишь? — Нахожу и не возражаю. Тем более, что я за этим тебя сюда и позвал. — Хочешь снова подрочить?       Вот как с ним разговаривать? — Я хочу с тобой встречаться. — Зачем? — Ну зачем люди встречаются? Чтобы строить отношения, чтобы узнать друга. Ты мне нравишься. С первого взгляда. Нет, даже ещё раньше понравился. — Ещё раньше это как? — Я услышал твою перепалку с Барановым на крыльце поликлиники, и мне понравилось, что ты смог дать ему отпор. А потом я увидел тебя и… Всё. Думаю о тебе постоянно. Так как, дашь мне шанс? — На что? — Узнать тебя ближе. Рассказать о себе.       Я пытался придать голосу уверенность, даже прикрыться лёгким сарказмом, но я отчаянно боялся быть отвергнутым. Смешно, мне двадцать восемь, я взрослый самостоятельный человек, а жду ответа от пацана, вчерашнего школьника, со страхом. — И что мы будем делать? — А что делают все пары? Встречаться, гулять, ходить в кино. — Целоваться? Трахаться? А как же мой возраст? Уже не боишься сесть за педофилию? — Господи, Алексей, неужели ты не понимаешь? Я — врач. Я не имею права подвергать свою репутацию риску. Но ты мне нравишься, и я готов ждать. Тем более, что осталось недолго.       Его следующий вопрос словно ударил обухом по голове. — Это правда, что ты трахнул Баранова? — Чтооо?       Я просто задохнулся от возмущения! — Что за бред ты несёшь? Кто тебе сказал эту чушь? — Сам Баранов и сказал. — Я не трахал его. — А вот он так не думает. Что ты тогда сделал?       Вообще-то, я хотел тогда просто наказать Баранова за длинный язык, заставить его испытать смущение от моих пальцев в его заднице и дать почувствовать удовольствие от прикосновений к простате. А ещё я думал, что он будет молчать об этом. А того, значит, понесло? — Трепло твой Баранов. Я просто проверил его задницу на предмет геморроя. А он уже вообразил, что я пытался его трахнуть? Он не в моём вкусе. — Значит ты всё-таки его трогал… Там… Как меня?       Ревнует? Злится? — Трогал. Но не как тебя. Тебе я хотел доставить удовольствие, а в случае с ним это был обычный осмотр. Он занимается в качалке, я решил, что могут быть проблемы. Вот и всё. Почему это тебя так волнует? — Потому, что он теперь как с цепи сорвался. — Он пристаёт к тебе? Я могу с ним поговорить.       Алексей покачал головой и пошёл по аллее дальше. — Алёша, чем вы занимались с Барановым у него дома? — Режим контроля включён? — Нннет. Но я бы хотел знать. — А что я получу в замен? — А что ты хочешь, маленький вымогатель? — Поцелуй принца? — Искуситель. Хорошо, я согласен. Так чем? — Он… Короче, он попросил сделать ему… Черт, как же стыдно…       Мне как-то стало не по себе. Я представил себе картину, в которой этот бугай заставляет заниматься моего Бэмби каким-нибудь непотребством. Он заставил Бэмби дрочить ему? Сделать минет? Я начал злиться. Этот цветочек только мой, и сорвать его должен я. И только я могу приобщать своего мальчика к сексу в любом его виде. — Алёша, ты можешь мне сказать абсолютно всё. Вряд ли твой Баранов придумал что-то неизвестное мне. Так что он заставил тебя делать?       Я старался быть терпеливым, но силы были на исходе. Найти этого мудака и вытрясти из него всё дерьмо?       Алексей опустил голову и не смотрел мне в лицо. Судя по тому, как покраснели его уши, ему было очень стыдно. — Я даю тебе слово, что не упрекну тебя, ведь это же он тебя заставил.       Ещё неизвестно какими методами. Кулаки зачесались разбить их о морду качка. — Он… Он попросил потрогать его… Там… Внутри… И я сделал это.       Я вспомнил эту волосатую задницу, и мне стало гадко. И он заставил моего мальчика ковыряться в ней? Меня чуть не стошнило.       Я провёл пальцами по щеке Бэмби. Если он получил из-за этого урода травму, я его, блядь, урою. — И… Как? — Немного странно. Парень, который всю дорогу троллил меня, что я педик, сам подставил мне задницу и попросил загнать туда палец. — Ты не педик. Ты гей, может быть би. — Да не в этом суть. Какая разница как назвать? Я просто был ошарашен, понимаешь?       Ещё бы я его не понимал! Но ещё больше меня удивила простота, с которой Бэмби говорил о своей ориентации. Давно он понял? И вот так просто смирился? Похоже, что Алексея совершенно не заботил сам факт его возможного, да что там, практически состоявшегося каминг-аута. — Но знаешь, что ещё удивительнее? Мне понравилось! То, как он сжимал мои пальцы, как он стонал. Я даже почувствовал азарт. Мне хотелось, чтобы он кончил только от этого. Это ужасно?       Я рассмеялся и прижал мальчишку к себе. — Это нормально. Абсолютно нормально. Ты узнал, что тебе нравится быть активом, и это здорово. Может быть ты универсал, как и я. — Это что значит? — То, что нам будет весело в постели.       Я притянул Бэмби к себе и почувствовал, как тяжелеет в паху. Прижался к его ушку, вдыхая запах юной кожи — меня тащило от всего этого. Он почувствовал мою эрекцию, ведь я прижимался к нему достаточно сильно. Его ладошка скользнула между нами и легла на мою ширинку. Огладила, оценила размер. — Я хочу его увидеть.       Смелость города берёт. Что уж говорить обо мне? Я был давно повержен и завоёван. — С ума сошёл? На улице? — Здесь никого нет. Зайдём в кусты, если так боишься. Ты видел меня, я хочу увидеть тебя. Это справедливо. — Слушай, может всё же не здесь? Вдруг кто увидит? — Я. Хочу. Здесь.       У меня появился доминант? Очень интересно. А Алексей уже тащил меня за руку в какие-то кусты. Хорошо, что сейчас лето и буйство зелени. Хорошо, что мы живём в средней полосе, а не в высоких широтах с их белыми ночами. Хорошо, что Бэмби такой смелый в своих порывах.       Не знаю заросли чего нас спрятали. Не до ботаники было. Не колючки и ладно.       Алёша расстегнул ремень на моих джинсах, молнию и потянул штаны вниз. Он не стал спускать их до земли, только до колен, но когда я смотрел на него кровь ударила в голову. Его взгляд на меня снизу вверх… Это было так эротично, что мой и без того привставший член окреп ещё сильнее. Бэмби положил ладошку на выступ в боксёрах и огладил его, продолжая пристально смотреть мне в глаза. Я наливался кровью под этим бесстыдным взглядом огромных глаз. Кажется, я застонал и закусил губу, чтобы не позориться ещё больше. Мальчишка хитро улыбнулся и потянул трусы вниз.       Член распрямился с упругостью пружины, словно только этого и ждал. Алексей прикоснулся пальчиком к уретре — она уже была влажная, потом сомкнул пальцы в кольцо и резко сдвинул крайнюю плоть. Боже! Из уретры сочилась смазка, а этот мальчишка стал размазывать её по головке, задевая уздечку и дразня венчик. Мелкий садист. Я хотел только одного — натянуть его ртом на мой член и опробовать его глотку на совместимость. От этих мыслей по спине стекла струйка пота. — Нравится?       Мой голос сорвался на хрип. — Очень. Такой большой.       Да, у меня был хороший размер. Не монстр, заставляющий партнёра в страхе сматываться бегством, не мелкое недоразумение, которое может только взрастить комплекс неполноценности, а нормальный член, который сейчас набух под пальцами моего мальчика от прилившей к нему крови. Он просил ласки и сочился соком, вынуждая меня отбросить принципы. — Алёша… Потрогай его, приласкай… Пожалуйста.       Бэмби обхватил мой ствол руками и провёл ладонью вверх и вниз. Из горла вылетел свист. Господи, какой же это кайф! Мальчишка как сорвался. Он измерял мою длину ладошкой, обхватывал его кулаком и скользил кольцом из пальцев. Он щекотал уздечку и отрывисто надрачивал мне. И это несовершеннолетний? Если и так, то он провёл за подобным занятием не один час, чтобы так напрактиковаться. Я толкался в его кулак с тихим рыком, а в голове были сплошь картинки из порно, как я трахаю эту мелкую бестию во всех позах. — Яйца… Сожми их… И потяни…       Пальцы крепко обхватили мошонку у основания и потянули вниз. Ещё немного, ещё, и я выстрелил тугой струёй спермы на зелёные листья. Тяжёлые капли заставили их качаться, или это меня штормило, как пьяного, от того, что мне отдрочил Бэмби?       Я вцепился в его плечо и заставил подняться. Прижал к себе, вдыхая запах и целуя в ушко. — Спасибо. Это было божественно. — Поменьше пафоса.       Гадёныш. Мелкий, язвительный сучонок. Но, блядь, какой же любимый. — Я задолжал тебе поцелуй. — Ты задолжал не только поцелуй. — Да, а что ещё? — Ты задолжал полноценный секс. Может теперь уже прекратишь ломаться? — Глупый. Я не ломаюсь. Я тебя берегу. — Что изменится за полтора-два месяца? Мы просто теряем время. — Я готов сделать всё для тебя. Хочешь — подрочу. Хочешь — отсосу. Но возьму я тебя только после твоего дня рождения, не обижайся пожалуйста. Может быть позже ты поймёшь меня. И простишь. — Ты просто меня не хочешь.       Я собрал пальцем застывающую на листьях каплю спермы и поднёс к его лицу. — Не хочу? А это что?       Бэмби посмотрел мне в глаза, схватил за запястье и сунул испачканый палец в рот. Я чуть не рухнул на землю от его поступка, а этот засранец начал обсасывать и вылизывать языком то, что не всегда и не каждый готов принять в рот. Похоже, мальчишка действительно созрел для большего. Если его не возьму я, то это может сделать кто-нибудь другой. Нужно хоть немного сбить его настрой. Вот только как? — Хочу тебя, сил нет. Чёрт с тобой, приходи ко мне завтра домой. — Почему не сегодня? — Потому что уже поздно, и я не хочу, чтобы твои родители волновались.       Я застегнул джинсы и привёл себя в порядок. — Пошли. Теперь ты не будешь возражать, чтобы я проводил тебя? — Нет. Но ты должен мне поцелуй. — Иди сюда.       Я обхватил его лицо руками и накрыл губами губы. Мягкие, нежные, невинные. От которых у меня сносило крышу. Влажная глубина, в которую врывался мой язык, встречая на пути преграду из зубов и другого языка, на котором ещё оставался вкус моей собственной спермы. Бэмби отвечал мне со всей импульсивностью юности. Со всей открытостью, искренностью. Такую отдачу было сложно предположить в юноше, смотревшем на мир огромными чистыми глазами. Тихий омут и его черти. Я хочу узнать их всех поимённо. Подружить с ними своих чертей.       Как мне до завтра не сойти с ума?