Мой Бэмби

      Я не верил своим ушам. Меня действительно готовы были взять на работу в поликлинику, более того — мне дали время на решение моих проблем с переездом. Ян, похоже, волшебник. Или ангел. Или просто светлый человек, которому невозможно отказать в просьбе о помощи. И я теперь его должник.       Выйдя на улицу, первым делом я набрал его номер и поблагодарил. — Я рад, бро. Давай, переезжай быстрее. Увидимся!       Я снова зашёл в телефонную книгу. Теперь я мог лучше сориентировать риэлтора по тому району, в котором мне нужно жильё.       А ещё нужно срочно вернуться обратно в свой город и решить вопрос с увольнением. И переездом. Дел по горло, расслабляться некогда.       Как я и предполагал, разговор с Гройзманом вышел тяжёлый. Он не хотел подписывать моё заявление на увольнение, кричал и стучал кулаком по столу. Весь его лоск слетел в одно мгновение, но я был непоколебим. — Ольшанский, я испорчу тебе жизнь. Ты никуда не сможешь устроиться в этом городе. Ни одно учреждение не возьмёт тебя на работу. Понял?       Я молча подвинул к нему листок бумаги. — Чего тебе не хватало? Зарплата нормальная, премии тоже. Не часто, но бывают. Я готов помочь с категорией. Объясни мне, Влад, почему ты уходишь? Ведь нам было хорошо вместе. — Тебе. Хорошо было только тебе. А меня ты изнасиловал, и насиловал каждый раз на этом столе. Если не подпишешь, я тоже найду куда обратиться.       Мы смотрели друг другу в глаза, и я поразился как сильно человек может измениться. — Ты не посмеешь. Ты угробишь сам себя. — Гройзман, хорёк отгрызает себе лапу, попадая в капкан. Я тоже хочу свободы, поэтому рискну. Но если ты начнёшь мне вредить, я в долгу не останусь. Я терпел пока не было шанса, но сейчас я его не упущу. — У тебя ничего нет на меня. — Ты так в этом уверен? Гройзман, давай не будем портить друг другу жизнь. Отпусти меня, найди себе кого-нибудь для утех, лучше всего бабу. И давай забудем друг о друге, как о страшном сне. — Я не хочу бабу. — А как же это?       Я ткнул пальцем в кольцо на его пальце. — У тебя есть жена. Неужели тебе не стыдно перед ней? — Мои отношения с женой не твоё дело! — Да я и не лезу. Мне вообще посрать. Заявление моё подпиши. Я даже не буду просить отпустить без отработки, отработаю две недели честно, как положено.       Он сидел за столом, спрятав лицо в ладони. Было ли мне его жаль? Вряд ли. Я не мог забыть те ощущения, которые возникали каждый раз после нашего секса, словно меня измазали в дерьме. И сейчас я не хотел мстить, я всего лишь хотел свободы. — Влад, я люблю тебя. Не бросай меня. Пожалуйста.       А вот это уже подло. — Гройзман. Я не люблю тебя, даже не буду врать и юлить. Отпусти. — Почему, ну почему ты никогда не зовёшь меня по имени?       Он вцепился в мои брюки пальцами, и я с трудом подавил в себе желание вырвать ткань из его рук. Он вызывал во мне какую-то брезгливость пополам с гадливостью. Почему я вообще позволял ему себя трахать? Почему не разбил ему морду ещё тогда, после первого раза? Как можно было опуститься до отношений подобного рода?       Гройзман устало вздохнул и размашисто написал свою резолюцию. — Будь ты проклят, Ольшанский. Будь ты проклят. Убирайся.       Я даже не стал ёрничать или огрызаться на его высказывание. Схватив подписанную бумагу я рванул в отдел кадров, словно за мной гнался сам дьявол.       Эти две недели я жил, словно на пороховой бочке. Новость о моём увольнении разлетелась по медцентру уже на следующий день, и буквально каждый задавал мне одни и те же вопросы. Почему? Куда? Сколько? Одна Лариса никак не комментировала моё предстоящее увольнение, прекрасно понимая почему я ухожу. Мы не обсуждали с ней ни побудившие меня на этот шаг причины, ни мои планы на будущее.       Я был благодарен этой женщине за всё то время, что она была рядом. За её помощь и поддержку. За её молчание.       Тогда зимой она видела, кто вышел из дверей моего кабинета. Она помогла мне выполнить первую обработку. Она сделала те фотографии, которые я хранил в скрытой папке, даже если и понимал их бесполезность. И всё же… Лариса оказалась единственным невольным свидетелем моего позора. Она никогда не пыталась заставить меня что-либо сказать по этому поводу. Правда, когда она поняла зачем Гройзман вызывает меня каждую неделю в свой кабинет, её чуть было не прорвало. Мне стоило больших усилий уговорить Ларису не поднимать скандал. В случае чего она точно вылетела бы с работы с какой-нибудь поганой записью в трудовой книжке.       Но даже этой замечательной женщине я не сказал правду о том, что уезжаю из города. Может быть потом я найду в себе силы позвонить ей, чтобы сообщить куда смылся, но не сейчас.       Теперь, возвращаясь домой, я разбирал свои вещи, упаковывал их, выкидывал ненужный хлам.       Я договорился с парнями, что оставлю часть вещей у них, а они позже отправят их мне с какими-нибудь «Деловыми линиями». Квартиру я решил продать вместе с мебелью, потому что вряд ли бы она пережила нормально переезд в другой город. Проще будет купить что-то на месте, тем более я ещё не имел толком представления о размерах моего будущего жилья.       Я не стал говорить родителям о переезде. С отцом отношения были разорваны окончательно, а мама… Наверно было подло не сообщить ей о таких важных изменениях в моей жизни. Но в настоящий момент у меня не было ни сил, ни желания выслушивать её опасения про то, что переезд в другой город это страшно. Мне вполне хватало своих триггеров, чтобы ещё разбираться с чужими загонами.       В день моего увольнения, придя домой я с удивлением обнаружил у подъезда машину Гройзмана. Неужели он приехал ко мне? Я не был готов к его визиту и хотел проскользнуть в дом незаметно, но звук захлопнувшейся двери развеял мои надежды. — Влад, удели мне пару минут.       Я сел в машину. Если бы мы были в какой-нибудь сопливой мелодраме, Гройзман заблокировал бы дверь и увёз меня в закат, но он сел на своё водительское сиденье и даже не завёл машину. Неужели действительно просто поговорить? — Влад, я хочу предложить тебе отношения. Сейчас ты уже не мой подчинённый, никто не обвинит тебя в карьеризме, если ты этого боялся. Теперь мы можем просто быть вместе.       Блядь, он что серьезно? Он на самом деле думал, что я весь такой порядочный, и единственное, что мне мешало, это пресловутая этика отношений начальник-подчинённый? А так я очень даже хочу, готов и только и ждал его предложения? Блевать тянет. — Гройзман, что в моих словах о том, что я не люблю тебя было тебе не понятно? Я не хочу тебя, не хочу этих отношений. Я, блядь, даже сексом заниматься больше не хочу, ты понимаешь это? Я не пассив в чистом виде. Я, блядь, тоже трахать люблю. А по твоей милости я последние полгода только раком стою. У меня уже не задница, а, блядь, дупло.       Я преувеличил про дупло для красного словца, в жизни бы не позволил так растянуть свою дырку, уж не этому бегемоту точно. Но в основном мои претензии были честны. — Найди себе кого-нибудь. Какого-нибудь молоденького интерна, который остро нуждается в протекции. Или может тебе повезёт и ты встретишь неземную любовь. Да в конце концов жену свою в жопу жарь! Только меня больше не еби. — Это твоё последнее слово? — Да.       Конечно найти партнёра в нашем городе с нужной ориентацией, да ещё и такого, чтобы умел держать язык за зубами, было достаточно сложно. Но, блядь, а я-то тут причём? Я-то с каких херов должен входить в его положение, подставлять свою задницу, если у меня даже чувств к этому мудаку нет? Это же моя жизнь! Я вообще о другом мальчике мечтаю, но ведь смирился. И этот смирится, чай не барыня. — Прощай, Гройзман. Я искренне желаю тебе удачи, но обо мне забудь. — Ты пожалеешь ещё, Влад. И приползёшь ко мне на коленях. И будешь умолять меня трахать тебя. А я подумаю.       Я хлопнул дверцей и зашёл в подъезд. На душе было погано. Нужно было побыстрее решить вопрос с переездом и валить из этого города.       Я позвонил риэлтору и попросил максимально ускорить процесс продажи квартиры. А после него набрал Яна. Наверное я не должен был эксплуатировать нового знакомого, но с другой стороны у меня не было выхода. И потом, я ничего невозможного не собирался просить. — Привет, Ян. Это Влад. — Хай, бро! Ну как оно? Скоро к нам? Я уже соскучился. — Надеюсь, что скоро. Сегодня получил расчёт и трудовую. Дело за малым, продать жильё здесь и купить там. А так, всё уже готово. Я даже вещи разобрал и собрал. — Бро, ты крут! — Я стараюсь. Не хочу подводить тебя, ведь ты помог найти место. — Да не вопрос. Слушай, а давай ты уже приедешь сюда и начнёшь искать хату? — А жить я где буду, Ян? На вокзале? Меня на гостиницу жаба душит — сейчас каждый рубль на счету. — Так живи у меня! Делов на рыбью ногу! — Ты серьёзно? Ты приглашаешь к себе жить парня, которого видел один раз? А вдруг я маньяк, вор или гей? — Чудак-человек, у меня воровать нечего, а если ты гей, то мне пох. У меня полно друзей-фриков, одним больше, одним меньше. А хочешь, я тебя познакомлю с кем-нибудь? Тебе кто нравится? Блондины, брюнеты? А может рыжие?       Я сам не заметил, как моё поганое настроение улетучилось, и я уже улыбался во все тридцать два. Ян просто заражал своим оптимизмом. — Я серьезно, бро. Приезжай уже. — Спасибо, Ян. Может быть я действительно так и сделаю. Я позвоню тебе, ок? — Ок. Бывай.       Он отключился, а я осмотрел квартиру. Из всей мебели я собирался забрать только холодильник, стиралку, книги и личные вещи. Везти бытовую технику в виде микроволновки я ещё раздумывал, а вот шкаф, кровать и телек продам вместе с квартирой.       Следующим, кому я позвонил, был Саша. Я нагло напросился в гости к парням. Мы давно не виделись, но теперь я мог подстроиться под их график работы и приехать в любое удобное им время.       Когда я лёг спать, в голову снова полез последний разговор с Гройзманом. Что он имел в виду, говоря, что я пожалею о своём отказе? Он собрался мстить? Пакостить? Откровенно вредить?       Я ворочался с боку на бок, но сон не шёл. В конце концов я плюнул на свои жалкие попытки и включил ноут. Зашёл в соцсеть и заглянул на страничку своего мальчика. Новостей на стене было мало, похоже он был занят учёбой. Новых фото тоже было мизерное количество. Я рассматривал каждое из них с жадностью. Изменился, повзрослел. Кажется даже подрос. Сколько ему уже? В августе будет двадцать. Постепенно уходила подростковая угловатость, глаза смотрели по-другому, немного жёстче, увереннее. Последнее фото было сделано на набережной, ветер разметал его волосы. Если бы я мог быть рядом с ним. Если бы это я сделал это фото и все последующие. Я провёл пальцем по экрану там, где было лицо Алексея, коснулся губ. Картинка стала расплывчатой. Я закусил губу и вышел из сети. Не могу его забыть. И не мог заставить себя написать ему. Я чувствовал свою ненужность, лишнесть. Он уже давно забыл о враче-извращенце, который отсасывал ему в своём кабинете и кончал от его пальцев в парковых кустах. Который чуть было не лишил его девственности и снимал это на телефон.       Пусть. Лишь бы он был счастлив. Лишь бы нашёл себя.       А я… Да чёрт со мной! Я его недостоин. Не после Гройзмана. Что же он всё-таки имел в виду?       Всё прояснилось уже на следующий день, когда я возвращался домой из магазина. Я решил проставиться парням за своё увольнение и попросить их о помощи с отправкой вещей. Не успел я войти в подъезд, как мне накинули на голову какой-то мешок. Били сильно, но не долго — где-то наверху скрипнула дверь, вызвали лифт, и мои обидчики рванули на улицу, оставив меня на грязном полу.       Собрав рассыпавшиеся упаковки, я быстро поднялся на свой этаж. Кем бы ни был мой спаситель, так вовремя вызвавший лифт, я не собирался пугать этого человека своим видом.       Зайдя в квартиру, я бросил пакет в коридоре и отправился в ванную.       Удивительно, но мне ни разу не прилетело по лицу. А может быть это было особое указание нанимателя? Зато по груди и животу ярко расцветали кровоподтёки. Неужели Гройзман решил добиться своего таким образом? «Я в великой любви изобью тебя, но ты будешь моим и станешь этому радоваться» — типа такого дерьма? Во рту стало кисло и горько, словно я сожрал лимон вместе с цедрой.       Что ж, нужно рвать когти пока я ещё могу.       Я быстро набрал Александра. — Привет. Я могу пожить у вас с Андрюхой какое-то время? — Влад, что случилось? — Один мудак привет передал. Теперь болит. — Не вопрос. Может помощь нужна? — Нет, я сам. — Тогда двигай, Андрей сегодня дома. Я его предупрежу.       Я вызвал такси, а пока оно ехало, быстро собрал сумку со всеми подобранными документами и вещами на несколько дней, подхватил пакет с купленными продуктами и спустился вниз. На всякий случай я не стал светить своей рожей у подъезда, а предпочёл дождаться смски внутри дома.       В чём прелесть небольших городов, так это в отсутствии круглосуточных пробок. Но в этом и минус — маловато людей, трудно спрятаться, особенно если ты не имеешь соответствующего опыта или криминальных знакомств.       Мне повезло — я не заметил рядом с домом никого подозрительного. Хотя, сиди на лавке у двери кто-то из тех, что отвесили мне люлей, я бы всё равно никого не узнал. И тем не менее я радовался.       Андрей открыл дверь, стоило только лифту остановиться на этаже. Внимательно осмотрев моё лицо, он всё же попросил снять одежду и присвистнул. — Хорошо, что меня не возбуждают синяки, иначе, Влад, я оттрахал бы тебя сейчас по самое не могу.       Он достал аптечку и начал смазывать чем-то мою спину, а затем грудь. Через несколько минут смазанные места словно огнём горели. — Ты чем намазал меня, а? — Горит? — Не то слово. — Так и должно быть. Зато синяки быстрее пройдут. Кто это тебя так?       Я собирался рассказать парням всё, ничего не утаивая. И про Гройзмана, и про причины, побудившие меня искать работу в другом городе. Мне всё равно была нужна помощь, а кроме Саши с Андреем у меня друзей не было. — Давай Сашку дождёмся? И я всё расскажу.