14. Язык лжи: часть первая
28 ноября 2022 г., 03:00
Примечания:
Гермиона Грейнджер совершает важное открытие.
Гермиона не думает, что сможет пережить встречу с Ноэлем или Малфоем, поэтому приходит на завтрак пораньше, чтобы спокойно съесть штрудель и выпить чашку кофе.
Даже мадам Климптер не спускается к тому времени, когда Гермиона возвращается к работе. Она начинает утро в Нижней библиотеке — просматривает стопки книг, оставленные Бабблинг, и исправляет собственные ошибки минувшего дня. Она твёрдо намерена избежать повторения того фиаско или любого из последующих фиаско, таких как поцелуй с Ноэлем между полок или столкновение с Малфоем после поцелуя с Ноэлем между полок.
Гермиона берёт ещё несколько книг и аккуратно раскладывает их рядом с пергаментом. Она начинает составлять каталог дат и переводить руны.
Она думала, книга призовёт её. Думала, сможет почувствовать скрытую силу, заключённую в корешке, или увидеть какой-то проблеск истины, или услышать гул знания. Но до сих пор все книги, которые она трогала, видела и нюхала, были… обычными. Не в том смысле, что неинтересными — у Гермионы вышел целый список названий, к которым хотелось бы вернуться однажды, когда всё закончится, — но ничто не казалось подходящим.
По какой-то причине она думала, что просто увидит её и тут же узнает.
И Гермиона не может понять: она не видит книгу или просто не знает, на что смотрит. Есть ли у неё правильное видение необычного.
— Почему тебя не было на завтраке?
Гермиона подпрыгивает.
— О Мерлин, это ты, — она потирает лоб.
— Прости, я волновался, вдруг что-то не так, — извиняется Ноэль, садясь напротив. — Из-за прошлой ночи, знаешь.
— Нет-нет, всё в порядке. Просто решила начать пораньше.
— Так Малфой ничего тебе не сказал?
Перо замирает в воздухе.
— Он был там, когда ты уходил? — спрашивает она, осторожно опуская руку обратно на пергамент.
— Да, он вошёл, как раз когда я уходил. Я не смог придумать, как предупредить тебя, но не дать ему знать, что ты там.
Это объясняет, почему она не слышала, как открылась дверь, пока они с Ноэлем… ну. А ещё Гермиона может придумать тысячу способов, которыми Ноэль мог бы дать ей понять, что она остаётся в библиотеке не одна. Что-то вроде «О, привет, Малфой, заходи».
Но сейчас нет смысла придираться. Всё уже сделано.
— Ну, он, конечно, знает, что мы были там вместе.
— Он сказал, зачем пришёл?
— Нет, он…
Он не сказал, почему был там, а не в Формальной библиотеке, где проводил, кажется, каждый вечер с тех пор, как они прибыли в замок Климптеров. Гермиона видела его. Но она не каждый вечер бывала в Формальной библиотеке, поэтому, возможно, за последние недели он просто поменял свои планы.
— Он не сказал, — заканчивает она.
— Он… должен был быть в библиотеке?
— Бабблинг никогда не говорила, что это запрещено, — Гермиона не уверена, почему защищает его.
— Может, стоит запретить, — пожимает плечами Ноэль.
Гермиона встаёт за другой книгой, и как раз в этот момент в комнату врывается профессор.
— Всем доброе утро. Надеюсь, все хорошо отдохнули и готовы к продуктивному дню? — Бабблинг особенно пристально смотрит на Гермиону.
— Да, профессор Бабблинг, — бормочут они в ответ.
Семь долгих часов спустя Ноэль перекидывает сумку через плечо и выскальзывает на лестницу. Гермиона задерживается, медленно собирая вещи и раскладывая стопку на следующий день. Бабблинг смотрит на неё вопросительным взглядом.
— Профессор, могу я спросить вас кое о чём?
— Да, мисс Грейнджер?
— Мне интересно, почему библиотека не запирается на ночь.
— Есть ли причина, по которой она должна быть заперта?
Гермиона переминается с ноги на ногу.
— Ну, мы приложили столько усилий, чтобы сохранить нашу работу в тайне. Кажется странным ослаблять поводья сейчас, когда мы приближаемся к тексту. Разве мы не должны сделать всё возможное, чтобы никто другой не мог получить доступ к книге?
— Мисс Грейнджер, я ценю вашу заботу, — вздыхает Бабблинг. Ясно, что это не так. — Но мы же не можем запереть мадам Климптер в её собственной библиотеке.
— А Малфой? — выпаливает Гермиона.
— Мистер Малфой здесь, чтобы обезопасить нас, если появится кто-то или что-то неожиданное. Я уверена, вы заметили, что мы втроём проводим бóльшую часть времени в библиотеке. Это полная глупость — не пускать его в эту часть замка.
— Но он ведь не должен быть здесь без нас, верно?
— Достаточно, мисс Грейнджер. Мы не будем накладывать на библиотеку запирающие. Пожалуйста, приведите себя в порядок к ужину.
***
С протяжным вздохом Гермиона переворачивается на другой бок и взбивает подушку под головой. Всё это бессмысленно. Разговор с Бабблинг прошёл крайне неудачно. Почему Малфой был в библиотеке? А сейчас он там? Может, на этот раз он в Нижней библиотеке — листает те же тома, которые просматривают они, и ищет собственный путь, чтобы найти книгу Грин-де-Вальда? Гермиона вслух перечисляет всех директоров Хогвартса в алфавитном порядке. Когда доходит до Дамблдора, то думает о семнадцатилетнем Малфое, направляющем палочку на седобородого волшебника. Закончив декламировать, она откидывает одеяло и выползает из кровати. Она не уснёт, пока сама не увидит, что библиотека пуста. Гермиона сжимает палочку, заходя в библиотеку. Внутри тихо, если не считать этого проклятого тиканья часов. Она осторожно закрывает за собой дверь и на миг задумывается, а затем ставит перед дверью статуэтку — та должна издать достаточно громкий звук, если кто-то попытается войти. Не хочется быть застигнутой врасплох. Гермиона снимает обувь, оставаясь в носках. Красться между стеллажей лучше бесшумно. Слабый свет луны прорезает мрак. Гермиона не спеша идёт по проходам, прислушиваясь к приглушённым звукам, доносящимся за тиканьем часов. Никого нет в мягких креслах, никто не прячется в письменных залах, никто не ждёт её в следующем ряду книг, чтобы заколдовать. Главный этаж чист. Она колеблется у входа в Нижнюю библиотеку. Проход к лестнице широкий и тёмный, и Гермиона думает о василиске внизу, чьи широко раскрытые глаза весь день наблюдают за ней. За неделю она уже привыкла, но обычно рядом Ноэль и профессор Бабблинг, и что-то просто кажется более безопасным в дневное время. Гермиона переступает порог. Воздух становится холоднее, и по коже бегут мурашки. — Не веди себя так глупо, — шепчет она, вытягивая палочку. — Люмос. Она очень крепко держится за перила, пока спускается. Палочка почти не помогает раздвинуть густую пелену тьмы. Без бледного лунного света, струящегося из высоких окон, Нижняя библиотека всё больше напоминает подземелье, и Гермиона ловит себя на мысли, не служило ли это место раньше более гнусным целям, прежде чем Климптеры приобрели репутацию академических деятелей. Она различает глаза василиска, сверкающие в тёмной комнате. Она знает, это всего лишь отражение света, исходящего от палочки, но они всё равно тревожат её, и живот скручивает. Гермиона вздыхает с облегчением, когда прикасается палочкой к фонарю слева от двери и мягкое свечение заливает комнату — фонари загораются один за другим. За прошедшие восемь часов, с тех самых пор, как она была здесь в последний раз, василиск не шелохнулся, и Гермиона закатывает глаза, чтобы избавиться от смущения. Он мёртв, упрекает она себя, набит шерстью и опилками. Конечно, он не двигается. Странно бродить здесь одной. В какой-то момент она подумала, не является ли книга видимой и доступной только в определённое время суток, но ничего из исследований не указывало на какую-либо магическую скрываемость, завязанную на времени, поэтому Гермиона отказалась от этой идеи. Она на всякий случай ещё раз оглядывает проходы, но ни одна из книг не светится и не шепчется, и Гермиона возвращается к портретам. — Мужчины, — бормочет она, глядя на их ряд. Мюллерон Климптер сегодня, похоже, в особенно плохом настроении. На портрете он расхаживает по маленькой комнате, разбрасывая бумаги и книги, — настоящий спектакль. Обычно он спокоен и несколько надменен. Ноэль однажды спросил его, знает ли он, где книга, но тот только фыркнул и продолжил ворчать, что это труд всей его жизни и он никогда не поделится им с такими, как они. Скороспелые юнцы, проворчал он тогда. Слева — портрет Йонаса Климптера, отца Мюллерона. Йонас не часто всплывал в исследованиях Гермионы, но, когда всплывал, его обычно описывали как неприятного и властолюбивого волшебника, чья снисходительность подтолкнула сына к успешной академической карьере. Обычно он весь день спит в кресле, но сейчас сидит прямо, листает книгу и делает какие-то пометки на полях. Время от времени он смотрит в сторону Мюллерона и смеётся. — Ваш сын не очень-то нам помогает, — говорит ему Гермиона. Йонас окидывает её взглядом и, совсем как его сын, презрительно фыркает, отворачиваясь и перекладывая книгу на колено. Гермиона замечает василиска на корешке. Она делает шаг ближе. Ничего необычного. Многое… всё в замке Климптеров покрыто василисками. У этого конкретного василиска, на этой конкретной книге, изумрудные глаза, и видно, что один из изумрудов выпал. Гермиона заметила пропажу, когда увидела книгу на одной из полок Мюллерона. Ещё в первый день она изучила портреты, чтобы понять, есть ли там какие-нибудь подсказки, но в стольких кучах, стопках и полках невозможно было понять, какие из книг имеют значение, если имеют вообще. Она оглядывается на Мюллерона, который в истерике колотит в дверь, а следом делает ещё один шаг ближе к Йонасу. Он раздражённо смотрит на неё снизу вверх. — Это ваша книга, так? Вы её написали. Йонас смягчается в самодовольной улыбке. — Ваш сын отнял её у вас. Он сказал, что она его, — догадывается Гермиона. Его губы кривятся, и он усмехается в сторону Мюллерона. Вот оно. — Где она? Где книга? — задыхается она. Йонас прижимает книгу ближе к груди и хмуро смотрит на Гермиону, бормоча что-то на неизвестном языке. Она делает ещё шаг, а он только крепче сжимает книгу, отрицательно качая головой. — Нет, мне не нужна эта, — объясняет Гермиона, сжимая кулаки. — Мне нужна… книга, которая существует и на моей стороне тоже. Мне нужна та, которая на моей стороне. Он встаёт и поворачивает кресло, чтобы не смотреть на неё. — Ну что ж. Ты напыщенный кусок дерьма, и я рада, что сынок украл твою дурацкую книгу. Йонас Климптер не реагирует на её оскорбления. Проходит два часа, пока она не находит книгу в стопке, которую уже внесли в список для перестановки на полку. Когда Гермиона осторожно вынимает книгу, ей кажется странным, что она уже прикасалась к ней, просто не знала этого. Она ожидала чего-то мистического, но эта книга кажется такой же, как и все остальные, которые когда-либо были у неё в руках. В конце концов, за свою жизнь она взяла в руки тысячи книг. Только эта не похожа на все остальные. Гермиона открывает её с большой осторожностью. Она знает, что глупо, наверное, делать это в одиночку. На книге может быть сколько угодно защитных проклятий, отпугивающих нежелательные взгляды. Но пока комната отягощается молчаливым предвкушением, книга рун Грин-де-Вальда — это… Просто книга. Гермиона листает страницы, опасаясь размазать чернила или порвать пергамент. Просто книга с рунами, которые, кажется, ничего не значат. Однако там есть маленький рисунок Бузинной палочки, и Гермиона Грейнджер точно знает, что это не просто книга.***
Гермиона стучится к Бабблинг шесть раз, прежде чем дверь, наконец, открывается. Профессор с затуманенным взглядом выглядит слишком уставшей, чтобы удивляться. — Доброе утро! — Гермиона протискивается мимо Бабблинг в комнату и удивляется, как немудро было открывать дверь, не проверив, кто стоит с другой стороны. — Гермиона? — профессор со стоном протирает глаза. — Сейчас четыре утра. С какой стати вы не в постели? Гермиона резко поворачивается. — Я думаю, вам лучше запереть дверь. — Что? Неважно. Она накладывает заглушающее заклинание. — Я нашла её. — Нашли? — Я нашла книгу. Я нашла книгу рун Грин-де-Вальда. В мгновение Бабблинг просыпается. Наконец до неё доходит. — Вы нашли её, — шепчет она с благоговением. — Где она была? Где она? Гермиона достаёт из сумки свёрток и кладёт его на стол, разворачивая ткань. — Я не думала, что мне стоит оставлять её в библиотеке. Я боялась, что она снова потеряется, и это, конечно, суеверная чепуха, но уже довольно поздно, а в Нижней библиотеке по ночам довольно жутко. Бабблинг тут же оказывается рядом, проводя пальцами по обложке. — Как вы нашли её? — Портреты. — Портреты, — повторяет профессор, уставившись на неё. — Да, — невозмутимо отвечает Гермиона. — Портреты. Понимаете, её на самом деле написал Йонас Климптер. Он ужасно дорожил ей в своём портрете, а Мюллерон был в ярости оттого, что отец — Йонас, знаете, отец Мюллерона — забрал её, так что я решила, что это та самая книга. Никто из них не помог мне. Я не знаю, их больше расстроило, что я маглорождённая или что я женщина? Как только я узнала, как выглядит книга, то просто стала рыться в стопках, пока не нашла её. Она оказалась совсем не спрятанной, и это меня весьма удивило. Я думала, она наверняка проклята. Как выяснилось, мы уже пролистывали её. — Я полагаю… я думаю, это возможно. А я просто не поняла этого. — Как и я. Там было так много книг со всякими рунами, и, честно говоря, я ожидала, что в руках она будет казаться странной, но она такая же, как и любая другая. — А откуда вы знаете, что это та книга, которую мы искали? — Там набросок Бузинной палочки. Я вполне уверена. Может, нам вернуться в библиотеку? — Что? — Вернуться в библиотеку. Поработать над переводом. Как я уже упоминала, я не знакома с этими рунами. Может потребоваться некоторое время, чтобы определить, какой алфавит он использовал. — Мисс Грейнджер, сейчас четыре утра. — Да, я знаю. Я уже какое-то время не сплю. — Давайте договоримся встретиться в наше обычное время. И, пожалуйста, немного поспите. Вы… — Бабблинг машет рукой перед лицом Гермионы, — вы сейчас немного перебарщиваете. Я думаю, немного отдыха пойдёт нам обеим на пользу. Ей хочется нахмуриться и топнуть ногой, но Бабблинг не обязательно не права. Адреналин скоро иссякнет, и нет ничего плохого в том, чтобы поспать несколько часов сейчас, чтобы потом избежать катастрофы. — Да, профессор Бабблинг, — вздыхает Гермиона. Она хочет завернуть книгу, но Бабблинг останавливает её за руку. — Пожалуйста, оставьте книгу у меня, мисс Грейнджер. Я буду хранить её в безопасности, пока мы не встретимся в библиотеке. Гермиона колеблется. Она только что заполучила книгу, и вряд ли ей хочется упускать её из виду, оставлять даже Бабблинг — той, у кого книга, вероятно, и должна быть. — Да, профессор. Увидимся утром. — Гермиона. — Да? — Я бы… Очевидно, мистеру Харвичу нужно будет узнать о книге, так как завтра мы начнём перевод самих рун. Но я считаю, что было бы лучше, если бы факт нахождения книги остался между нами тремя. — Вы не думаете, что мадам Климптер или Малфой должны знать. — Значит, Бабблинг ему тоже не доверяет. Она согласилась с Макгонагалл доверить Малфою их безопасность, но она не доверяет ему настолько, чтобы рассказать о нахождении книги. — Не сейчас, нет. Мы можем сказать им, что продолжаем поиски. Завтра я свяжусь с профессором Макгонагалл и сообщу об успехах, но в остальном мы должны продолжать в том же духе и считать само существование книги строго охраняемой тайной. — Трое могут хранить тайну, только если двое из них мертвы. Бабблинг с отвращением морщит нос. — Прошу прощения? — О… — Мерлин, — это глупая магловская поговорка. — Может быть, ей всё-таки стоит поспать. — Ужасно, — ахает профессор. — И ещё кое-что, мисс Грейнджер. Больше никаких ночных блужданий по библиотеке. Нет никакой причины ходить по замку так поздно. — Да, профессор Бабблинг. Гермиона возвращается в спальню. Перед тем как забраться в постель, она трансфигурирует две книги на своих полках, чтобы они выглядели точно так же, как та, которая осталась у Бабблинг. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.
