How Fair the Vine | Как чудна лоза

      Ноэль Харвич бледнеет, когда следующим утром Бабблинг объявляет, что книга рун Грин-де-Вальда найдена. Гермиона замечает, как в тот же миг он перестаёт слушать профессора и переводит взгляд на неё, молча спрашивая, известно ли ей больше, чем ему.       Ответ — да, известно, но не намного. Она знает только, когда была найдена книга (примерно без четверти четыре), где была найдена книга (в высокой стопке у входа) и кем (Гермионой Грейнджер, умнейшей ведьмой своего возраста).       Профессор Бабблинг не сообщает эти подробности, а только кратко излагает дальнейшие планы по переводу, но Гермиона и не чувствует, что нуждается в признательности. Всё равно это было больше похоже на удачу, вызванную бессонницей и паранойей, чем на гениальный ход, как в случае с дневниками Агаты Браггот.       Часть утра они изучают оглавление, пытаясь понять, что именно таит в себе книга, помимо главы о Бузинной палочке. Некоторые символы им знакомы, но никто не может точно определить использованный рунический алфавит, из-за чего перевод кажется невозможным.       Рисунок, лежащий перед Гермионой, пробирает до мурашек. Набросок мужчины, старика с порезами по всему телу, стоящего рядом с мешком мёртвых лягушек. Это выглядит странно, но она не может прочесть руны, чтобы понять смысл. Хотя она не уверена, что хочет этого.       Гермиона отходит от стола, собирая кудри в пучок, и хмуро смотрит на книгу.       — Профессор, нам вообще нужно переводить её? — она переворачивает страницу с ещё бóльшим количеством бессмысленных символов. — Мы знаем, что она нужна Волан-де-Морту. Так ли нужно понимать содержание, если наша главная цель — не дать ей попасть в его руки?       Бабблинг пристально смотрит на неё.       — Разумеется, нужно. Крайне важно понимать, что он ищет, и к тому же здесь могут содержаться всевозможные открытия, которые таились веками.       — Я понимаю, полезно понимать, что пытается сделать Волан-де-Морт, но вдруг мы только пробудим тёмную магию, если переведём работу Климптера? Если и Грин-де-Вальд, и Волан-де-Морт видят в ней ценность, то в чужих руках она может быть невероятно опасной.              — Да, мисс Грейнджер, но наши руки — не чужие. Мы здесь не сжигаем книги. Если наткнёмся на какие-нибудь особенно ценные или тёмные материалы, я разберусь с этим сама, а вас и мистера Харвича отстраню.              — Я не предлагаю сжигать её! Просто, возможно, нам следует вести себя осторожнее.       — Мадам Пинс прекрасно позаботится о книге в Запретной секции Хогвартса.       Гермиона прикусывает губу. Она хорошо знакома с защитными чарами Запретной секции, ведь они с Гарри и Роном бесчисленное количество раз пробирались туда, будучи учениками.       — Интересно, а может ли Запретная секция быть недостаточно… запретной? Может, нам следует спрятать книгу где-нибудь в замке Климптеров. Вы сказали, книги обладают естественным стремлением возвращаться домой, так?       — Да, но она не может сама улететь, — ворчит Бабблинг. — Это стало бы проблемой, только если бы кто-то потерял книгу в Хогвартсе, а мадам Пинс никогда не допустит, чтобы её книги пропали.       За исключением той пропавшей книги Томфинка. Однако Бабблинг явно не желает рассматривать никакие другие варианты, кроме успешного перевода, поэтому Гермиона поджимает губы и садится обратно за стол.

***

      После ужина Гермиона приходит в Формальную библиотеку, а Малфой уже там. Ей не терпится продолжить работу над переводом, но профессор Бабблинг, которая после прошлой ночи теперь хорошо осведомлена о её режиме сна, категорически запретила Гермионе засиживаться допоздна.       На самом деле, стоило бы отправиться в постель, чтобы отдохнуть перед завтрашним днём, но несколько ночей назад она заметила книгу, которую хотела бы просмотреть, пока не занята рунами. Гермиона задумывается, почему на этой неделе они провели так много вечеров… рядом. Не совсем рядом друг с другом, но в одной комнате, хотя после той первой ночи они обменялись всего парой слов. Малфой, конечно, не может быть рад её присутствию. Во-первых, никогда за все восемь лет, что она его знает, он не был рад её видеть. Во-вторых — она слегка морщится, — она и сама может быть колючкой, но эту мысль Гермиона быстро прогоняет.       Да, Малфой теперь сражается на их стороне, но это ничего не меняет. Правда в том, говорит она себе, что, несмотря на уверения Макгонагалл о его сменившихся взглядах, Гермиона всегда будет помнить, как однажды подумала, будто он изменился — тогда что-то в его серьёзных серебряных глазах с другого конца комнаты сказало ей, что он становится другим человеком, а потом он впустил Пожирателей смерти в Хогвартс. Наставил палочку на Альбуса Дамблдора. Потом свысока посмотрел на неё, Рона и Гарри в поместье Малфоев, и рассказал им…       Положив руку на дверь, Гермиона снова думает, что ей следует просто пойти к себе в комнату. Она должна отказаться от любой точки зрения, которую пытается доказать, от любой подсказки, которую пытается получить, сидя в этой комнате рядом… не рядом… просто с Малфоем. Это глупо. Это нелепо, но она не может удержаться и толкает дверь.              Его светлые волосы взъерошены, он удобно устроился в том же кресле и с книгой на коленях.       Гермиона хочет поздороваться, но приветствие замирает на губах, потому что Малфой не поднимает на неё глаз. Она молча опускается в одно из уютных кресел и открывает книгу. Проходит пятнадцать, двадцать минут, и её туфли уже каким-то образом разбросаны по полу, а ноги поджаты под себя.       Покашливание прерывает тишину.       — Как продвигаются поиски?              Гермиона смотрит на него. Книга теперь закрыта, лежит на колене, а взгляд направлен на неё. Выражение лица нейтральное, как будто Малфой спрашивает об общем друге или о рабочем дне.       А не так, будто спрашивает об информации, которой Бабблинг строго запретила делиться.       — Всё ещё ищем.       Он наклоняет голову.       — Всё ещё?       — Найти книгу не так просто, как ты думаешь, Малфой.       — Я думал, Гермиона Грейнджер знает толк в библиотеках.       Её имя, слетающее с его губ, скручивает что-то в груди, и Гермиона вздрагивает от ощущения, растекающегося внизу живота. Так не пойдёт, так не пойдёт, так не пойдёт.

***

      Гермиона стискивает зубы, когда натыкается на ещё одну комбинацию рун. Йонас Климптер, безусловно, был гением, но она думает, каких успехов он мог бы достичь, если бы уделял больше времени своим открытиям, а не запутывал их в лабиринте зашифрованных рун.       Лёгкая боль звенит в виске, и Гермиона жмурится, пытаясь прогнать её. Это не голод и не жажда: ей удалось стащить с кухни несколько бутербродов, она весь вечер ими перекусывала. Возможно, дело в свете ламп и мелком шрифте.       Всего лишь нужно пройтись по комнате, освежить мысли и расслабить глаза. Может быть, посмотреть на что-то вдали, чтобы снять напряжение.       Гермиона встаёт из-за стола и подходит к большому окну, выходящему на лес.       Ночью здесь так тихо. Под светом луны деревья становятся почти чёрными, и туман стелется сквозь них, как плывущие призраки. Красиво, но будоражаще.       За стеной замка мелькает движение.       Грудь замирает в панике.       Можно ли разглядеть фигуру в тумане? Глаза перенапряжены, конечно же. Никто не может знать, что они здесь. Мадам Климптер не планирует встречать гостей.       Фенрир Сивый. Может ли он быть здесь? Может, он всё-таки учуял её и вернулся…       Там кто-то есть. Кто-то движется в тумане, прямо вдоль линии деревьев, по направлению к воротам замка.       Она шарит рукой по столу, нащупывая палочку и не отрывая глаз от фигуры. Если они здесь ради битвы за книгу, то, чёрт возьми, они получат эту битву. Гермиона работала слишком усердно, слишком долго, и книгу не украдут, а её саму не убьют и не отнимут у неё…       Очертания фигуры проясняются — из леса выходит Малфой.       Её тело дрожит от гнева, пальцы сжимают палочку.       Он останавливается у стен замка и смотрит на окно. Как будто знает, что она там, как будто чувствует, что она наблюдает за ним, даже когда Гермиона снова погружается в тень комнаты.       Как будто знает, что это её окно.       Эта мысль, нечто сокрытое в ней — трудно понять что — царапает по коже, по шее и шепчет что-то опасное на ухо.       Уже поздно, решает Гермиона и позволяет лесу, книге и этому месту овладеть собой. Сон поможет ей во всём разобраться.

***

      Гермиону будит стук, и она вскакивает с кровати — ноги на полу, палочка в руке, — не теряя ни секунды.       — Кто там? — громко спрашивает она, глядя на дверь.       — Гермиона, открой, — настойчиво просит голос.       — Ноэль? — Почему он не в постели? Гермиона смотрит на часы. Уже далеко за полночь. Она подбегает к двери и распахивает её.       В одной руке Ноэль сжимает наполовину собранный рюкзак, в другой — палочку. Свет от зажжённого кончика отбрасывает длинные тени на лицо, а глаза его горят адреналином.       Это неправильно. Что-то случилось. Гермиона отступает, и по её спине бежит дрожь.       — Пожиратели, — выдыхает он, сжимая её предплечье. — Собери вещи.       Она смотрит на него широко раскрытыми глазами.       — Здесь нет Пожирателей. Они не могут быть здесь. — Они не могут быть здесь.       Вой раскалывает ночную тишину.       Сивый.       Ноэль протискивается в комнату, хватает сумку и бросает её Гермионе в грудь.       — Ну, они могут, и они здесь, я видел, как они проходили через главные ворота, так что, пожалуйста, соберись.       Нет. Вспышки Малфоя в лесу, появляющегося из тумана.       Гермиона приходит в себя. Она проносится мимо Ноэля, хватает со стола таблицы переводов и достаёт из шкафа куртку. Ещё свитер — на улице холодно…       — Как они попали внутрь? Я думала, замок надёжно защищён!       Кто мог их предать? Кто-то из Хогвартса? Кто-то здесь? Климптер? Кто-то…              — Проклятье, да если б я знал! Я бы с удовольствием выяснил это позже, когда мы будем уже далеко. Собирай вещи, пошли отсюда!       К чёрту всё это, где целебный набор? Снаружи раздаются крики и смех. Ползут по её коже. Сколько их? Похоже, десять, а может, больше или меньше? Она не слышит, не может разобрать.       — Где Бабблинг? Климптер? Малфой?       — Понятия не имею, где Климптер. Бабблинг уже в лесу. Мы должны встретиться с ней в лагере.       Гермиона тянется к задней стенке шкафа. Ничего. Неужели засунула на книжную полку? Мерлин. Но как же?.. Она поворачивается к Ноэлю.       — А Малфой, Ноэль? — Гермиона прикусывает язык.       Ноэль стискивает челюсти и медленно качает головой.       — Я не знаю, Гермиона. Не знаю. Но нам нужно идти.       Боги. Снова. Она не может… не может… она видела его в библиотеке, в лесу, задавалась вопросами… она не может вдохнуть…       Она опускается перед шкафом на колени. Целебный набор, где он, где…       — Да где он, чёрт возьми? — хрипит Гермиона, отчаянно пытаясь дотянуться до глубины.       Взрыв сотрясает комнату. Чёрт, чёрт, чёрт. Она вздрагивает, замечает коробку за платьем Чжоу и засовывает её в сумку.       — Нет времени, Гермиона, идём! — молит Ноэль, проверяя коридор. — Чёрт, нам нужно забрать книгу? Я не знаю, брала её Бабблинг или…       — Нет, она у меня.       Книга. Они проделали такой путь — Гермиона не уйдет без неё. Она тянется к книжной полке, но вдруг тусклая знакомая мысль когтями вонзается в сознание, и Гермиона замирает.       Раплывчатые фрагменты прошлых недель — что-то лёгкое и бесформенное — твердеют.       Она протягивает руку чуть дальше, чем собиралась. Две книги слева. Вытаскивает зелёный томик египетской поэзии, который она трансфигурировала в книгу рун, и запихивает его в сумку так быстро, как это только возможно, а затем снова смотрит на Ноэля.       — Пожалуйста, нам нужно идти, — его лицо искажено паникой. — Пойдём, в Нижней библиотеке есть тоннель.       — Ноэль, — спокойно говорит она.       — Гермиона.       Снаружи раздаётся ещё один взрыв.       — Ты недостаточно хорош в рунологии для должности помощника профессора.       На краткий миг Гермиона задумывается, не ошиблась ли она, не солгал ли он, но она всегда была ужасно умной. Умнейшей ведьмой своего возраста, можно сказать.       Сжатая челюсть Ноэля расслабляется в улыбку, и он поднимает палочку.