How Fair the Vine | Как чудна лоза

      Первое, что замечает Гермиона, начиная просыпаться, — это жаркие одеяла. Драко Малфой, лежавший рядом, поднимается с пола — она слышит лёгкий шорох одежды и чувствует, как его рука касается её волос. Солнце светит сквозь ветви, являя первое безоблачное утро со времён прибытия в замок Климптеров, и она прячет лицо в самодельную подушку, чтобы укрыться от ярких лучей. Воспоминания о приятном сне проплывают перед глазами, но Гермиона не может ухватиться за него — одно только нежное прикосновение и ощущение, будто она наконец-то что-то поняла, но уже не может вспомнить, что именно. Неприятно чувствовать, как обрывки сна превращаются в пар между цепкими пальцами, но она напоминает себе, что это был всего лишь сон, плод воображения, в то время как реальность прошлой ночи была кошмаром — кровавым, грязным и изломанным, — и этот кошмар нужно прекратить, с ним нужно встретиться сегодня.       Гермиона поворачивается к Малфою. Он стоит к ней спиной, тщательно упаковывает немногочисленные вещи усталыми, отрывистыми движениями. Широкие плечи, обычно сильные и гордые, напряжены и сгорблены. Ночь, которую он провёл прислонённым к неровной стене их лачуги, явно его вымотала.       Малфой задирает подол запятнанной кровью рубашки и осторожно проводит рукой по ране на торсе. Сквозь стиснутые зубы вырывается тихое шипение. Порез от проклятия Селвина выглядит уже гораздо лучше, но он всё ещё уродливо обрамлён синяками и наверняка болит. Малфой снимает рубашку через голову, вздыхая, когда кожа вокруг раны натягивается. Его мускулистая спина покрыта шрамами, и Гермиона успевает заметить россыпь светлых веснушек на плечах прежде, чем он надевает чистую чёрную рубашку. Она никогда не представляла, что у него могут быть веснушки.       Гермиона вдруг думает, что слишком долго наблюдает за ним. Она садится и тянется за сумкой, прочищая горло, чтобы дать знать, что она тоже проснулась.       Малфой не реагирует.       — Доброе утро, — хрипит она. А вот её голос, очевидно, ещё не проснулся.       — До точки трансгрессии недалеко, — не оборачиваясь, говорит он. — Рядом с городом есть гостиница, там мы будем в безопасности, пока я не получу новости от Ордена.       — Ты нормально себя чувствуешь, чтобы трансгрессировать? — Гермиона кивает на то место, куда попал Селвин.       — Нормально. — Малфой набрасывает рюкзак на плечи, поворачивается к ней с неопределённым, незаинтересованным выражением, а затем складывает руки на груди и уставляется себе под ноги.       Она не может понять, раздражён ли он, и это незнание заставляет её нервничать.       Гермиона бросает попытки аккуратно сложить одежду и начинает без разбора пихать вещи в сумку. Она уверена, что Малфой постукивает ногой, но каждый раз, когда смотрит на него, он твёрдо стоит на месте. Облегчение разливается по венам, стоит ему взмахом палочки открыть проём. Малфой бормочет, что будет ждать её снаружи, и она испускает вздох, который и не подозревала, что сдерживала.       Лачуга без него кажется странно пустой, и это расстраивает Гермиону даже больше, чем помятые свитера в сумке.       Она быстро запихивает оставшиеся вещи и выходит на свежий утренний воздух. И на мгновение, видя Малфоя, впадает в шок. Гермиона никогда не видела его таким… неопрятным. Платиновые волосы взъерошены и завиты, а под глазами тёмные круги, подчёркивающие, как мало он спал. Не успевает она разглядеть, не покраснели ли его глаза, как он отворачивается и, дёрнув головой, жестом показывает ей идти дальше.       Всего двадцать минут уходит на то, чтобы выйти за пределы антитрансгрессионного барьера замка Климптеров, и Гермиона задумывается, всегда они простираются так далеко или кто-то — мадам Климптер или Малфой — расширил эти границы на время их пребывания.       Пребывания, которое внезапно закончилось.       Она оглядывается через плечо на долину, где среди деревьев прячутся тёмные каменные стены замка.       — Готова? — спрашивает Малфой, протягивая ладонь.       Гермиона не может объяснить, почему делает это. Она уже сто раз трансгрессировала с кем-то и знает, как всё работает — нужно только держаться за кого-то, — но вместо того, чтобы схватить Малфоя за запястье, она проскальзывает под его руку и льнёт к нему, обнимая за талию. Лишь немного поколебавшись, он обнимает её в ответ. Она чувствует каждый его палец, впивающийся в её плечо, и секунду спустя, после громкого хлопка, крепко прижимается к нему на несколько долгих секунд, прежде чем давление ослабевает. Они оказываются на краю леса, в пределах видимости маленького трактира, одиноко стоящего на узкой дороге.       Магловского трактира, судя по всему.       Гермиона отстраняется от Малфоя.       — Почему ты выбрал магловскую гостиницу? — недоверчиво спрашивает она. — У тебя вообще есть магловские деньги?       — Единственная волшебная гостиница в округе сейчас даёт стае Пожирателей пользоваться своим камином, — строго отвечает Малфой, стряхивая невидимую пылинку с рукава. — Если ты не против, я не думаю, что оставаться там — это хорошая идея.       Гермиона замечает, что на второй вопрос он не ответил.       — И у тебя есть магловские деньги?       Малфой пожимает плечами.       — Грюм дал мне карточку.       Грюм. Карточку. Гермиона сдерживает стон и сильное желание спрятать лицо в ладонях.       — Дай мне, — говорит она, протягивая руку.       Малфой смотрит на неё поверх ладони, игнорируя просьбу.       — Я знаю, что делаю, Грейнджер.       — Я в этом очень сомневаюсь, — настаивает она. — Дай. Мне. Карточку.       Он смягчается, закатывая глаза, лезет в карман брюк и протягивает кредитку. Гермиона внимательно осматривает её — выглядит реалистично, карта на имя Чедвика Грэнтэма, — но сам факт, что это дело рук Грюма, вызывает у неё сильное беспокойство. Может быть, Грозный Глаз и видел раньше кредитную карту, но знает ли он, как ей расплачиваться?       По крайней мере, спереди указано верное количество цифр.       — Мерлин.       Малфой немного напрягается и неуверенно проводит рукой по взъерошенным волосам.       — Она правильно выглядит?       — Выглядит нормально, но… боги, забудь. — Гермиона возвращает ему карту. — А гостиница? Ты же наложил защитные чары?       Он выхватывает карту.       — Конечно да. Это тебе тоже нужно проверить?       Её глаза сужаются.       — Малфой, я стараюсь быть внимательной.       — Я внимателен, — огрызается он и направляется к трактиру.       Ради всего святого… Гермиона прикусывает язык от возмущения и следует за Малфоем вниз по склону.       В трактире всё тусклое, коричневое, жёлтое и затхлое. Такое ощущение, что он стоит здесь так же долго, как и замок Климптеров. Возможно, это его начали перестраивать в конце семидесятых, но быстро забросили. Трактирщик, молодой человек с густой чёрной бородой и тёплыми глазами, глубоко увлечён газетой — он едва поднимает взгляд, когда дверь за ними с грохотом захлопывается.       — Бронь? — спрашивает он с сильным местным акцентом.       — Нет. Нам комнату на сегодня, пожалуйста, — решительно говорит Малфой, направляясь к стойке. Он протягивает карточку со всей уверенностью в мире. Мужчина смотрит на него сверху вниз, приподняв бровь.       Боже, спаси их.       Гермиона закатывает глаза и перехватывает руку Малфоя, одаривая трактирщика очень, как она надеется, вежливой улыбкой.       — Что вы можете нам предложить?       — Двуспальная кровать наверху, — отвечает он, поворачиваясь к ней.       Гермиона внезапно начинает нервничать, и Малфой рядом с ней замирает.       — Две двуспальные кровати? — спрашивает она. Дружелюбная улыбка. Самая дружелюбная улыбка.       Трактирщик — Лукас — улыбается в ответ и качает головой.       — Одна двуспальная кровать. В городе есть и другие варианты с номерами побольше, если хотите.       Она не смотрит на Малфоя, когда он прочищает горло и отвечает:       — Нет, всё отлично.       — Уверены? У нас есть машина, мы бы с радостью подве…       — Всё отлично, — пищит Гермиона. Она чувствует, как лицо начинает гореть от натянутой улыбки.       Малфой протягивает кредитную карту, и Лукас что-то набирает на компьютере. Возникает какая-то путаница, он просит удостоверение личности, но в конце концов всё разрешается.       — Вы можете зарегистрироваться только через, — Лукас смотрит на часы, — шесть часов, но приходите около полудня, и я посмотрю, что можно сделать.       До них доносится запах чего-то тёплого и сладкого, и у Гермионы урчит в животе.       — Завтрак ещё подают?       Трактирщик сомневается, оглядывая их с ног до головы. Они, наверное, выглядят ужасно из-за того, что спали на улице — или не спали, в случае Малфоя. Гермиона подносит ладонь к щеке и вытирает там, где Лукас, вероятно, заметил пятно грязи.       — Не положено, пока не заселитесь, но вы двое… — он вздыхает и пожимает плечами, махнув рукой, — вы плохо выглядите. Ещё двадцать минут.       Его оскорбление — каким бы оправданным оно ни было — смягчается предложением позавтракать.       — Спасибо, — выдыхает Гермиона. Малфой слегка надавливает пальцами ей на поясницу, посылая мурашки по спине, и подталкивает к столовой.       Вдоль дальней стены стоит фуршетный столик. Кажется, что большинство гостей уже положили себе еду, но осталось ещё блюдо с чёрствой на вид выпечкой и два горячих подноса с яичницей, сосисками и оладьями. Всё это выглядит не слишком аппетитно, но стресс от прошлой ночи в сочетании с усталостью после похода по лесу подталкивают Гермиону к оладьям. Она кладёт их на тарелку и поливает густым сиропом.       Тогда она замечает отсутствие Малфоя рядом. Гермиона оглядывается через плечо и видит, что он сидит за столом, положив голову на сцепленные руки, а напротив него стоят две чашки кофе и между ними — кувшинчик со сливками.       Она смотрит на поднос с выпечкой и заворачивает в салфетку тыквенный кекс. Малфой захочет есть, когда проснётся, думает Гермиона, а завтрак, вероятно, уже закончится.       

***

      Лукас даёт им немного больше времени, чтобы позавтракать, но вскоре прогоняет их, советуя, какие небольшие кафе посетить в городе и где прогуляться. Гермионе не хотелось бы больше никуда ходить как минимум несколько месяцев, и когда Лукас понимает это по выражению её лица, то морщится, но предлагает им посидеть в небольшом кабинете в задней части трактира.       — Никто туда особо не ходит, — пожимает он плечами. — Вы никому не помешаете.       Малфой открывает затуманенные глаза, чувствуя прикосновение. Гермиона задерживает руку на его плече, пока не убеждается, что он осознаёт, где они находятся и почему он облокачивается на липкий стол.       В кабинете очень скудно. Книжные полки в основном пусты; большинство книг, похоже, были оставлены другими путешественниками, которые не увлеклись прочитанным. Малфой тут же опускается в кресло, прислоняя голову к подлокотнику.       — Когда ты в последний раз спал? — Гермиона вглядывается в его круги под глазами. Точно не прошлой ночью, да, но Малфой выглядит слишком измотанным. Он заболел?       Он не открывает глаза.       — Когда ты солгала мне, что не нашла книгу, — отвечает резким тоном.       Как…       Его признание заставляет её поникнуть, опустив плечи. Она как маленькая и глупая думала, что он тогда не понял, но…       Гермиона открывает рот, чтобы защититься — настоять на том, что это Бабблинг велела ей не рассказывать, потому что это она не была уверена в Малфое…       Но в этом и кроется суть.       Гермиона сама не верила, что он был на её — их — стороне.       И к ней приходит жгучее чувство вины. Лучше бы она не поддавалась нашёптываниям Ноэля. Но Гермиона не признается в этом. Ни себе, ни, конечно, ему. И она не хочет думать, откуда он узнал, что она солгала той ночью в Формальной библиотеке. Как бы Малфой ни догадался, ему незачем переживать. Его работа в замке заключалась в том, чтобы обеспечивать безопасность, а не в том, чтобы знать всё об их успехах. Гермиона напоминает себе, что этим она ему не обязана.       Поэтому она поджимает губы, складывает руки на груди и откидывается на спинку стула, пялясь на книги до тех пор, пока не подозревает, что он спит.       Минуты идут, а в трактире по-прежнему тихо. Гермиона представляет, что все гости проводят солнечный день на улице, наслаждаясь местными достопримечательностями и видами.       Если вокруг правда никого нет, то здесь должно быть безопасно, верно?       Она неуверенно тянется к сумке.       Параноидальная потребность в секретности не даёт ей покоя, но они в магловском трактире. Даже если вокруг будет бродить несколько гостей, они не узнают, что это за книга. Они её не ищут. Всегда можно положить её обратно в сумку, и никто ничего не узнает.       Кроме того, ей не терпится продолжить разгадку головоломки.       Гермиона кладёт книгу на колени и открывает её. Они с Бабблинг уже прочитали первые несколько глав, поэтому она осторожно переворачивает страницы одну за другой, бережно обращаясь с хрупким пергаментом.       Она снова бросает взгляд на дверь, но там никого нет. Хватит, упрекает себя Гермиона.       Переворачивая следующую страницу, она чувствует, как палец пронзает острая боль.       — Ай, — шипит Гермиона, тряся рукой. На кончике пальца — тонкая красная полоса. Она засовывает его в рот и сосёт, прижимая к нему язык. — Чёрт возьми.       Слава богу, на книге крови нет.       — Ты в порядке?       Гермиона с удивлением смотрит на Малфоя — он бодрствует, а его серебристые глаза тёмные, бурные и пристально смотрят на её рот.       Он выглядит голодным.       Она медленно вытаскивает палец изо рта и показывает ему тонкую струйку крови.       — Бумагой порезалась, — хрипло отвечает Гермиона.       Ей кажется, что она с другого конца кабинета слышит, как Малфой сглатывает. Через мгновение его глаза снова встречаются с её, и он кивает, ёрзая на месте.       Проходит несколько минут, прежде чем дыхание успокаивается. Небольшой порез на пальце, однако, кажется знаком, что книгу лучше не доставать. Гермиона смиряется с ветрами судьбы и меняет книгу рун на пыльный приключенческий роман.       Возможно, она ощущает на себе взгляд Малфоя, пока читает, но когда несколько минут спустя Гермиона осмеливается украдкой взглянуть на него, то он уже крепко спит.       

***

      К счастью, трактирщик Лукас возвращается за ними до назначенного времени. Гермиона выражает свою глубокую благодарность за то, что он позволил им поселиться в номере пораньше, и бросает на Малфоя хмурый взгляд, потому что его короткие, отрывистые ответы не выражают такую же любезность.       Малфой, как обычно, игнорирует её.       Как и было обещано, в их комнате ровно одна двуспальная кровать, втиснутая в угол. По обе стороны от камина, который, похоже, не работает, стоят два жёстких кресла с откидными спинками, и шкаф, который, как думает Гермиона, им не понадобится. Они вдвоём осматривают комнату, пока Малфой не подходит к одному из кресел и не бросает на него рюкзак.       — Нужно связаться с Макгонагалл, — говорит он, поворачиваясь к двери.       Что-то застревает у неё в горле.       — Ты уходишь?       — Я сейчас вернусь. — Он косится на кровать и переступает с ноги на ногу. — Ты должна наложить защитные чары, пока меня не будет.       Гермиона крутится на месте.       — У тебя что, есть сова? Куда ты идёшь?       Малфой приподнимает бровь.       — Тут недалеко спрятана Волшебная волновая сеть. Через день-два Макгонагалл должна будет отправить нам портключ обратно в Хогвартс.       Недалеко. В лесу? В городе? В городе рядом с гостиницей, где Пожиратели смерти свободно пользуются камином?       — А если ты столкнёшься там с Сивым?       — Тогда, надеюсь, ты отлично справишься с защитными чарами. И, пожалуйста, Грейнджер, ради Мерлина, сиди в комнате. Тебя ужасно трудно оставить в живых.       Гермиона хмурится и скрещивает руки на груди, подавляя бурлящую панику при мысли о том, что она останется одна и без защиты. Малфой вернётся, как и обещал.       Тридцать минут она накладывает на комнату чары, пока не остаётся довольна, но Малфоя до сих пор нет. Гермиона чувствует себя грязной, поэтому забирается в крошечный душ и не спеша смотрит, как пыль и кровь — какая-то смесь её крови, Малфоя и Ноэля, она уверена — смывается горячей водой в канализацию.       В уединённой распаренной ванной комнате она даёт волю четырём ужасным, надрывным всхлипам, чтобы сбросить с себя давящий груз потери. Бабблинг уже никогда не сможет прочесть перевод рун. Если бы она не солгала Малфою, если бы она что-то сказала, мог бы он?..       Гермиона чувствует, что Малфой проходит через барьер, до того как через тонкие стены слышит открывающуюся дверь. Она сжимает губы, подносит руку ко рту, пока дыхание не восстанавливается, и выключает душ. Затем переодевается в чистые брюки и рубашку, заворачивает волосы в полотенце и возвращается в комнату.       — Макгонагалл пришлёт портключ завтра. — Глаза Малфоя сосредоточены на открытой книге, лежащей у него на коленях.       Быстро. Мысль о Хогвартсе — о доме — согревает Гермиону больше, чем душ, и её накрывает волна благодарности Малфою за его предусмотрительность. Похоже, он продумал все возможные варианты развития событий, что могло пойти не так, поэтому и подготовил Волшебную волновую сеть. Да, Гермиона предпочла бы построить стену толщиной в три метра и высотой в шесть или пробить дорогу силой, но Малфой использует более… что ж, слизеринские тактики. Он осторожен и хитёр, наблюдает и ждёт, умело использует возможности, а не лезет куда попало. Как бы ни дул ветер, Малфой готов. Подготовлен.       — Не хочешь принять душ? — предлагает она. — Вода горячая.       Его челюсть болезненно напрягается, и он сжимает книгу на коленях.       — Я пойду позже, спасибо.       Гермиона закатывает глаза и принимается распутывать кудри.       

***

      После неловкого и тихого ужина, на котором Малфой уделяет больше времени бокалу эля, чем бефстроганову, они стоят в дверях комнаты, уставившись на единственную кровать.       Гермиона, кажется, не знает, с чего начать, поэтому подходит к одному из кресел у искусственного камина и достаёт книгу, чтобы почитать. Малфой делает то же самое, но вытаскивает из рюкзака бутылку огневиски.       — Откуда? — выпаливает Гермиона.       Малфой, не глядя на неё, откупоривает бутылку и наливает немного в бокал.       — Мадам Климптер подарила.       — А.       Он делает глоток.       — Где Климптер? — Гермиона открывает книгу, даже не взглянув на название. — Ты не говорил.       Малфой переворачивает страницу.       — С Теодором Ноттом.       — Где Нотт?       Он смотрит на неё со скучающим видом.       — С Луной Лавгуд.       — А… А. — Так вот куда она бегала.       — И прежде чем ты спросишь, я не могу сказать тебе, где Лавгуд.       — Понятно.       В сознании начинает вырисовываться связь. Все те недели, когда Луна приходила и уходила, именно она работала с Теодором Ноттом, пытаясь увести его от Пожирателей смерти, пока никто не догадался, что он знает, где находится руническая книга Грин-де-Вальда. Пока никто не узнал, что Нотт рассказал Малфою, как отчаянно Волан-де-Морт пытается её найти.       Солнце за окном постепенно садится, и Гермионе становится всё труднее и труднее концентрироваться, а кровать в углу кажется всё ближе и ближе. Когда часы бьют половину десятого, она резко отодвигает кресло и встаёт.       — Я, пожалуй, пойду освежусь.       Она закрывает дверь ванной и смотрит на себя в зеркало.       Мерлин. Возьми себя в руки.       Гермиона яростно чистит зубы, неутешительно осматривая себя в старом зеркале, но толку от этого мало. Она со вздохом выключает воду и возвращается в комнату.       Малфой сидит в кресле уже с одеялом и подушкой.       — Ты можешь спать на кровати. Мне и здесь хорошо, — хрипло говорит он, устраиваясь. Выглядит ужасно неудобно — его ноги слишком длинные. Это смешно, особенно учитывая, что он не спал последние две ночи — возможно, по её вине — и почти не спал днём.       Гермиона хочет возразить, но ничего не выходит, поэтому она прикусывает губу и забирается в постель, натягивая одеяло до подбородка.       Малфой выключает свет взмахом палочки.       Уличные фонари заливают комнату флуоресцентным сиянием. После нескольких минут ворочания с боку на бок и причитаний, что всё в порядке, ничего страшного, Гермиона понимает: ничто не злит её больше, чем эти проклятые огни и их неравномерное мерцание. Она садится и теребит занавески рядом с кроватью. Это не сильно меняет дело, поэтому она накладывает заклинание, чтобы затемнить окна.       Гермиона ложится обратно с глубоким вздохом облегчения и смотрит в потолок.       Малфой нарушает молчание.       — Я сожалею о Харвиче.       О Ноэле?       Гермиона поворачивается к нему лицом, но ничего не видит в темноте.       — Ты сожалеешь о том, что убил его?       Возможно, Малфой впервые отнял у кого-то жизнь.       — Мне жаль, что он оказался не тем, за кого ты его принимала.       Она краснеет, радуясь, что он не может видеть её лицо в темноте, и снова переворачивается на спину.       — Что он пытался убить меня? Да. Довольно грустно. — Ей интересно, думает ли Малфой о библиотеке. О том, как ей неловко, что кто-то однажды полапал её, а на следующий день чуть не убил.       Раздаётся шуршащий звук, как будто Малфой ёрзает в кресле.       — Не очень приятно, когда кто-то выставляет тебя дураком.       Гермиона подскакивает на кровати и бросает острый взгляд через всю комнату.       — Меня никто дурой не выставлял, — огрызается она. — Нет ничего глупого в том, чтобы испытывать симпатию к человеку, который относится к тебе с добротой, вниманием и уважением. Я ведь сдерживала эту симпатию и была осторожна, пока не узнала его лучше. Если бы он сделал из меня дуру, я бы лежала полумёртвая.       — Я не называл тебя дурой, — его голос такой же сердитый и разочарованный, как и у неё. — Я просто…       — Хорошо. Потому что я не дура. — Гермиона падает обратно на кровать и отворачивается от Малфоя.       Он раздражённо вздыхает, на что она предпочитает не обращать внимания.       Они лежат в тишине, в разных концах комнаты, и Гермиона слышит, как Малфой снова ёрзает, пытаясь устроиться на жёстких подушках.       Гермиона опять вспоминает прошлую ночь, когда она спала, а он сидел рядом с ней, чтобы убедиться, что Сивый к ним и близко не подойдёт. Чувство вины медленно настигает её.       — Малфой?       — Мм?       — Можешь лечь со мной. Я не против.       Гермиона напрягает слух, чтобы услышать что-нибудь, что угодно с другого конца комнаты, но кругом полная тишина, и она уверена, что опозорила себя, предложив ему лечь рядом.       — Ты уверена?       Тишина.       — Да.       Она слышит скрип кресла, а затем тихое шлёпанье ног по полу и задерживает дыхание, когда кровать рядом с ней прогибается.       Его тело тёплое и живое. Гермиона и не представляла, как приятно слушать его ровное дыхание и знать, что он здесь, между ней и дверью, между ней и тем, что находится в лесу. Надёжный, сильный человек, который предусмотрел все опасности, который посмотрел в глаза каждому её страху, чтобы ей самой этого делать не пришлось.       Она плотнее укутывается одеялом и отворачивается лицом к стене.       Гермиона засыпает под звук его дыхания и стойкий запах сосны и пергамента.       

***

      Тяжкий стон затуманивает сознание. Проходит всего мгновение, прежде чем Гермиона вспоминает, что спит в одной постели с Малфоем в маленьком трактире за пределами городка сельской Австрии. Всего мгновение, прежде чем рот Малфоя широко раскрывается в мучительном крике, вибрирующем в ночи.