Блуждающие огни

Ей удалось крепко заснуть только под утро. С момента, как ее голова коснулась подушки, и до рассвета Гермиону изводили самые нелепые сны: сначала она истошно вопила посреди глухой чащи и до слез вглядывалась в темноту вокруг, потом пыталась догнать Болотного фонарника, который своей единственной ногой умудрился оседлать метлу и заигрывающим тоном стал вещать ей о распивающих огневиски Филче, Стебль и Хагриде, а дальше уже она сама пыталась убежать от дьявольски злой Лаванды в кровавом свадебном платье. По ощущениям Гермионы не прошло и нескольких минут долгожданного забвения, как ее тут же грубо разбудила Парвати, посланная мальчишками любыми способами вытащить подругу из постели. Оказалось, что она проспала все их договоренности о встрече, пропустила завтрак и уже опаздывала на отборочную игру. Когда Гермиона наконец нашла в себе силы отбросить приятную тяжесть одеяла и проковылять к ванной комнате, выяснилось, что ее голова просто раскалывалась от боли, а горло стянуло подозрительно знакомой сухостью. Кроме того, желудок был явно обижен пренебрежением к завтраку и каждое ее движение сопровождал громким урчанием, что никак не добавляло радости этому утру. Угрюмо взглянув на часы, показывавшие опоздание уже совсем чудовищных масштабов, Гермиона наскоро очистила шарф от грязи и сухих листьев, отпила из банки с бодроперцовой настойкой и нехотя потащилась к стадиону. Там, разумеется, уже вовсю кипел процесс отбора игроков: на то, как самый успешный за последние шесть лет ловец будет формировать новую команду, пришла посмотреть минимум половина факультета, а остальная его часть принимала во всем этом непосредственное участие. Сам Гарри кружил над полем, что-то горячо втолковывая Кэти Белл, и появления еще одного зеваки на шумных трибунах, конечно, не заметил. Потому Гермиона легко прокралась к лавкам, где уже сидели Демельза Робинс и Джинни, очевидно прошедшие отбор. — Где ты была? — подруга осуждающе посмотрела на нее и приглашающе похлопала по месту рядом с собой. — Уже почти все закончилось! — Простите, — Гермиона с тяжелым вздохом плюхнулась на лавку и вытащила из мантии прихваченную с собой настойку. — Кажется, я немного приболела… Возмущение на лице Джинни тут же сменилось обеспокоенностью, но через секунду она вновь воскликнула: — Тогда зачем же ты встала! От ее громкого голоса голова Гермионы загудела пуще прежнего. — Подумала, что должна успеть поддержать хоть кого-нибудь, — она поморщилась от очередного обжигающего глотка зелья и почувствовала, как из ушей повалил пар. — Я так понимаю, ты уже в команде? — Да, она блестяще справилась, — вклинилась в разговор Демельза, восхищенно поглядывая на Джинни. — Забила семнадцать голов! — Ого… — только и смогла протянуть Гермиона, на самом деле нисколько не удивленная успехом подруги, которая с детства тайком от старших братьев таскала их метлы. — А как там Рон? — Вратарей сейчас только начнут пробовать, — ответила Демельза. — Но мне кажется, с Маклаггеном ему будет нелегко тягаться… Гермиона посмотрела на Кормака, уже зависшего в воздухе, и мысленно согласилась с девушкой: шириной плеч тот мог заслонить все три кольца, даже не двигаясь, и его самодовольная усмешка говорила о том, что парень прекрасно это знал. Взглядом она постаралась найти Рона, желая ободряюще помахать ему, но заметила только его напряженную спину, то и дело мелькавшую среди прочих претендентов на роль вратаря команды. Гермиона была уверена, что друг мог с легкостью пройти это испытание, но переживала, что его подведут лишние сомнения в самом себе — давняя проблема Рона. В тот момент она даже пожалела, что не могла поделиться с ним «Феликсом». Когда Гарри дал свисток, знаменующий начало серии пенальти, с которой предстояло справиться Маклаггену, Гермиона уже все решила. Прокручивая в голове недавние слова Слизнорта о страшной силе любви, она мрачно кивнула воображаемому профессору и сжала палочку под теплым рукавом мантии. Да простит ее Годрик. Легкий взмах руки — и улыбка на лице Кормака исчезла, оставив вместо себя озадаченность вперемешку с легким испугом; последний мяч он закономерно упустил, когда вдруг увел метлу совершенно в противоположную сторону. Будучи по природе своей довольно сострадательным человеком, Гермиона поначалу пришла в ужас от собственной жестокости. Но несколькими минутами позднее, когда она вместе со всеми неслась к счастливому Рону с поздравлениями, а Маклагген в это время пытался закатить Поттеру скандал, решила, что с него все-таки не убудет. Она крепко обняла обоих друзей, разрешив себе лишь на секунду задержаться у щеки Рона, и отошла в сторону, чтобы позволить другим перекинуться парой слов с новоиспеченными членами команды. В это время Гарри приблизился к ней и, внимательно оценив ее замученный вид, спросил: — Ты в порядке? Ей по-прежнему хотелось вернуться в постель и проспать по меньшей мере двадцать часов, но настойка уже начала действовать, поэтому Гермиона уверенно кивнула. — Утром нездоровилось, но сейчас получше. Он с озорной улыбкой оглянулся на галдящую толпу позади них, чтобы убедиться в отсутствии лишних ушей, и перешел на шепот. — Что ты, черт возьми, сделала с Маклаггеном? Видит Мерлин, она собиралась отпираться до последнего, но щеки сами собой предательски покраснели, а Гарри слишком хорошо ее знал, чтобы поверить в обычный румянец еще не прошедшей лихорадки. Он с пониманием улыбнулся и взял ее ладонь для рукопожатия. — Я тебя сегодня очень люблю. Они одновременно рассмеялись, и к ним тут же подошли оба Уизли. — О чем шепчетесь? — Рон с довольным видом чавкал яблоком, принесенным Лавандой, и картинно поигрывал своей метлой в руке. В последний раз Гермиона видела его таким счастливым в прошлом году, когда благодаря ему они выиграли Кубок школы по квиддичу. Джинни заметила его потуги и усмехнулась: — Я бы на твоем месте была поосторожнее, — кивком она указала на «Комету-260». — Чарли на тебя всех драконов спустит за малейшую царапину. Он закатил глаза, но оставил метлу в покое. Внезапно к ним подошел Тео, легким кивком поздоровавшийся сразу со всей компанией, и к неудовольствию обоих ее друзей нежно поцеловал Джинни в лоб. Она мгновенно расцвела той улыбкой, которую Гермиона видела на подруге совсем редко — каждая черточка ее лица расслабилась, перестав выражать привычное ехидство, а под скулами проступил едва заметный румянец. Джинни обняла Тео за талию и с притворным недовольством произнесла: — Я уже думала, ты не соберешься меня поздравить. Он закатил глаза и, поддразнивая, ответил: — Мы ждали, пока толпа фанатов рассосется. Гермиона с опаской перевела взгляд на Гарри, ожидая увидеть на нем уже привычное выражение вселенской тоски, но оказалось, что тот с глупой полуулыбкой вдруг принялся внимательно разглядывать свои перчатки. Она уже решила, что друг окончательно тронулся умом от своих сердечных дел, но потом заметила Пэнси, с точно таким же лицом стоящую неподалеку от Нотта. Да уж. Выходит, Паркинсон воспользовалась ее советом посетить игру. «Советом «Феликса», — недовольно поправила себя Гермиона, с толикой раздражения подметив, что вредное зелье могло устроить чью угодно личную жизнь, но только не ее. Когда Джинни удалилась в компании обоих слизеринцев, Гарри и Рон тут же накинулись на подругу с расспросами о ее вчерашних похождениях. — Мы тебя сорок минут прождали сегодня в гостиной! — Знаю, простите, я правда не специально, — оправдывалась Гермиона, пока они быстро шли по тропе от стадиона к гравию Хогвартса, стараясь держаться подальше от других студентов. Темнота туч снова расползлась по небу, предвещая скорый дождь, и все торопились вернуться школу, чтобы оттуда по еще сухой погоде отправиться в Хогсмид. — Я сразу понял, что ты не в себе! — рассмеялся Гарри. — Выходишь вся такая радостная… — В полном обмундировании, — добавил Рон, движением руки указав на шарф и мантию. — К комендантскому часу… У меня глаза на лоб полезли! — Рон, глаза у тебя на лоб полезли от кое-чего другого, — сурово заметила Гермиона, припомнив его «легкое» опьянение. Он тут же покраснел под хихиканье Поттера. — Я подумал, ты пришла снять с нас всех очки за шум и огневиски, а ты — «В библиотеку, конечно!», и умчалась… Они остановились у развилки, и Гермиона торжественно положила руки им обоим на плечи. — Вы просто не представляете, что я вам сегодня расскажу… — Ну! — Не тяни! — Сначала нужно сходить к Хагриду и задобрить его из-за всей этой ситуации с «Уходом», — она взволнованно посмотрела вниз, на хижину, окруженную огромными тыквами, и задумалась, подсчитывая часы, оставшиеся до ужина. — Но я с вами пойти не смогу. Мне нужно… — В библиотеку, — раздраженно протянули они. — Пока действует бодроперцовое, мне нужно успеть закончить уйму дел, потому что через пару часов я буду уже не в состоянии… Но сразу после ужина я все вам расскажу, клянусь! Парни с негодованием переглянулись, но припоминая ее внезапную простуду, все-таки решили не спорить и обреченно развернулись к каменным ступеням. Они попрощались, и Гермиона со всех ног бросилась к замку.

***

Сидя в кресле за своим любимым угловым столиком, девушка с мрачной решимостью буравила взглядом внушительные стопки книг, которые она собирала по всей библиотеке около часа. Казалось, ее желудок от голода скоро перейдет на ультразвук, а перед этим начнет переваривать соседние органы, но Гермиона твердо решила, что обед для нее сегодня — очередная непозволительная роскошь. Дождь за окном уже давно поливал окрестности, и монотонный стук капель о старые каменные карнизы постепенно убаюкивал ее; в субботний день библиотека была предсказуемо пуста, потому она даже не стала накладывать на свое место отводящие чары — как она делала всякий раз, когда предмет ее исследований был слишком личным для чужих глаз. Мадам Пинс иногда проходилась вдоль соседних стеллажей, тревожа потрескивающее пламя светильников, но в остальном секция была погружена в полную тишину. Гермиона то и дело поддавалась этой сонливости, прикрывая глаза, но затем каждый раз вздрагивала и со злостью листала очередную книгу. Несмотря на плохое самочувствие, она ощущала себя так, словно поиск информации о вчерашних огнях теперь должен был стать целью ее жизни. Пусть все пошло совсем не так, как предполагала Гермиона, «Феликс» зачем-то привел ее к этим существам — значит, в их разгадке крылось нечто невероятно важное для самой девушки. На всякий случай отработав версию с болотными фонарниками, она со скукой пролистала «Основы защиты от Темных искусств», заученные ею еще несколько лет назад, и принялась за старые, донельзя истрепавшиеся книги с пересказами всяких легенд, краткими описаниями зловредных существ и способами борьбы с ними. Малфой назвал их «блуждающими огнями», и Гермиона, обошедшая все доступные студентам стеллажи, вскоре убедилась, что он, вероятнее всего, прав. Конечно, еще оставалась Запретная секция, которую она обязательно посетит при первой же возможности, но все же… Шансов на то, что она найдет там нечто схожее с ее вчерашним приключением больше, чем эти пресловутые блуждающие огни, почти не было. Гермиона с интересом просмотрела все главы, где так или иначе упоминались эти существа, но чем дальше она заходила, тем яснее становилось, что подробно их никогда никто не изучал — по крайне мере, ни в одной из книг не было точного определения блуждающих огней, только догадки и предположения авторов. В британском и шотландском фольклоре они упоминались довольно часто, но девушка с удивлением обнаружила, что куда объемнее знания об огнях были у маглов. Они уже успели найти им свое научное обоснование, в то время как маги даже не были полностью уверены в том, стоит ли относить это явление к классу призраков, или они имеют совсем иную природу. Зачастую блуждающие огни, как и фонарники, водились в болотистой местности, но их могли видеть на совершенно разных территориях — в зависимости от этого они даже получали разные названия, и уже через полчаса чтения Гермиона выписала целую вереницу прозвищ. К причинам появления света относили магию фей и стихийников, и даже гоблинов, а кое-где верили, что это обычные неупокоенные души. Единственное, в чем магловские поверья были согласны друг с другом — в восприятии блуждающих огней как трикстерской силы, посреди ночи заманивающей одиноких путников в глушь, непроходимые болота или к краю пропасти только ради злой шутки. Неудивительно, что Малфой решил, будто ее нужно немедленно спасать. С другой стороны, сама Гермиона тоже не могла найти ни одной приличной причины, по которой требовалось бы завести одинокую девушку в старый волшебный лес посреди ночи… Но ведь «Феликс» привел ее туда. Она отказывалась верить в безусловность вреда огней. Что-то внутри Гермионы изнывало от желания вновь увидеть их, найти то, к чему они хотели привести ее. В конце концов, ей пришлось признаться самой себе, что дело было не только в зелье удачи: со вчерашнего вечера ее не покидало странное ощущение потери, похожее на ту вязкую спутанность, возникающую в голове при попытке вспомнить что-то хорошо знакомое. Будто слово, вертящееся прямо на кончике языка, но не желающее быть произнесенным. За окном уже начинало темнеть, и Гермиона с сожалением оглядела книги, которые придется забрать с собой в башню. Казалось, что с ее прихода прошло совсем мало времени, но стрелки стоящих напротив часов неумолимо близились к ужину. Она с раздражением дочитала совершеннейшую нелепицу под названием «Победа над привидением» из-под пера какого-то идиота Локонса и едва удержалась от того, чтобы не сжечь ее на месте. Еще одна пустая трата времени. Правда, затем ее порадовала находка из книги «Маглы, которые умеют видеть», где рассказывалось о восприятии блуждающих огней в славянских странах — там верили, что этот свет зажигают мертвецы, охраняющие подземные сокровища. Не то, чтобы Гермиона обзавелась целью немедленно разбогатеть, но по крайней мере, в такой трактовке огни не пытались стать причиной чьей-то смерти. С тяжелым вздохом она помассировала виски и принялась выводить на пергаменте еще одно название — словацкое «Блудички», когда за ее спиной внезапно раздалось преувеличенно громкое фырканье. — Я так и знал, Грейнджер, что ты превратишь все это в очередную научную работу. Девушка вздрогнула и тут же потянулась к лежащей напротив книге, но движение оказалось быстро перехвачено. Малфой склонился над ней, прижав ее пальцы к столу, и выхватил пергамент, на котором она делала пометки. Гермиона попробовала ударить его затылком, но он увернулся и начал зачитывать ее записи вслух. — Головокружительное пламя, Китти-свечка, Хобби-с-фонариком, Джил-Жженый-Хвост… Святой Салазар, что ты затеяла? — Не твое дело! — она все же выдернула руку из его хватки и потянулась к палочке. — Вот только не надо очередных сцен, — он бросил пергамент на стол и вдруг уселся рядом, лениво оглядывая корешки разбросанных перед ней книг и учебников. — Ну? Гермиона в шоке уставилась на него. — Что «ну»? — Не говори мне, что собралась их искать, — Малфой высокомерно задрал голову, будто вынужден был объяснять ей дважды два. Его лицо выражало вежливую скуку, и лишь тонкие пальцы, прерывисто барабанившие по темному дереву столешницы, выдавали в нем беспокойность. — Тебе-то какое дело? — Просто любопытно, каким нынче способом убиваются гриффиндорцы. Она закатила глаза, наконец оторвав взгляд от зеленого блеска его фамильного перстня, и принялась быстро складывать нужные ей книги в сумку. — Серьезно, Грейнджер, я не понимаю, у вас там совсем никакого инстинкта самосохранения нет? — А я не понимаю, почему тебя это волнует, — девушка с затаенной яростью посмотрела на его слизеринский галстук. — Не ты ли вчера сказал, что мы не друзья? — Но это правда, мы не друзья, — он равнодушно пожал плечами, завертев в пальцах ее любимое розовое перо. — Просто то, что ты видела, вряд ли имеет какое-то отношение к тебе. Гермиона чуть не задохнулась от такой наглости. — Неужели к тебе имеет? — она грубо выдернула из рук парня перо и убрала его вместе с чернильницей в сумку. — И хватит трогать мои вещи! Малфой притворно вздохнул, но кончик его губ уже дернулся в улыбке: — Симпатичное перо. Где купила? — Ты совсем дурак? — Слышал, ты вчера спугнула Пэнси… — Возможно. — Ну и зачем? Ты как-то узнала, куда мы идем? — Ты же сказал, что в теплицы! — Так и было. — Тогда зачем мне за вами следить? — Не знаю, а зачем нас разлучать? — Так я сорвала свидание? На этот раз он вздохнул вовсе не притворно, и в глубине его серебряной радужки зажглась уже не прикрытая скукой злость. — Грейнджер, — выплюнув ее фамилию как оскорбление, Малфой скривился. — Как же с тобой тяжело… Оставь эти огни, они являлись не тебе. — Я так не думаю, — она поднялась с места, перекинув сумку через плечо, и пошла в сторону выхода. Разумеется, Малфой не смог бы стерпеть последнее слово, оставшееся за ней, и уже через секунду Гермиона услышала позади его торопливые шаги. Он нагнал ее у стойки библиотекаря, небрежно кивнув мадам Пинс, когда девушка остановилась там, чтобы указать в учетном журнале названия взятых с собой книг. Малфой с усмешкой наблюдал за ней; Гермиона специально писала как можно медленнее, надеясь, что он все-таки не выдержит и уйдет, но тот, вероятно, понял ее намерения и не издал ни звука ровно до тех пор, пока она не тронулась с места. — Давно хотел сказать: у тебя ужасный почерк, — он шагнул вперед, чтобы придержать перед ней дверь, на что она только фыркнула, и затем вновь поравнялся с ней. — Я весь первый курс не мог понять, что там за фамилия вечно стоит напротив «Истории Хогвартса». У Гермионы заискрилось в глазах от желания засунуть ему палочку с Непростительным в нос. — Неужели ты не могла во время каникул записаться на каллиграфию? Хотя бы на магловскую? Они уже свернули в основной коридор, где студенты толпами спешили на ужин. Малфой наверняка тоже собирался в Большой зал, и она даже подумала, что ей стоит прямо сейчас рвануть в противоположную сторону, к гриффиндорской башне, но от перспективы пропустить уже третий прием пищи за день Гермиона чуть не взвыла. — Тебе, кстати, баллы не снижают за эти микроскопические буквы? По-моему, Макгонагалл уже не в том возрасте, чтобы такое читать… Она не выдержала и, повернувшись к нему, гаркнула: — Малфой! Он посмотрел на нее с таким удивлением, будто ожидал, что девушка действительно начнет поддерживать беседу. Гермиона остановилась неподалеку у дверей в Большой зал. — Либо скажи мне, что знаешь об этих огнях и почему я должна держаться от них подальше… Либо отвали от меня. Парень снова скривился. — Не понимаю, зачем я вообще отговариваю тебя от этого самоубийства… — Я тоже. Скорее всего, они хотят показать мне что-то ценное, иначе ты бы там рядом не крутился. — Злишься, что я подсмотрел за тобой на Зельях? — он понимающе ухмыльнулся. — Нет, просто напоминаю себе о том, какой ты скользкий тип. — Грейнджер, к твоему сведению я и без тебя понял, что с бобовым соком что-то не так… — Да, но ты не понял, как это исправить… — Да, но я понял, у кого это можно узнать. В отличие от всех остальных. — Это что, комплимент? — она скопировала его самодовольную ухмылку, надеясь уколоть, но он только пожал плечами. — Зачем ты пошла к озеру вчера? Ты уже видела огни раньше? — Нет, — сварливо ответила Гермиона, отходя в сторону, чтобы пропустить группу пуффендуек. Из приоткрытых ими дверей потянуло великолепным ароматом жареного мяса, от которого у нее мгновенно закружилась голова. — Я просто вышла на прогулку. — Под начало комендантского часа? — съехидничал Малфой. — Как ты вообще выбралась из замка? — Дезиллюминационные чары, — с деланной небрежностью сказала она, с удовольствием подмечая, как вытянулось обычно безмятежное лицо парня. — Ты умеешь накладывать дезиллюминационные чары? — Гермиона была уверена, что услышала в его голосе восхищение. Впрочем, Малфой сразу взял себя в руки и сделал незаинтересованный вид. Мимо прошел Блейз Забини в компании сестер Гринграсс, и все трое с удивлением посмотрели на шепчущуюся парочку. Гермиона тут же смутилась и почувствовала, как давно копившаяся злость на Малфоя вдруг заострилась, подбираясь к самому сердцу. — Не боишься, что тебя застанут в компании поганой грязнокровки? — она так много раз проговаривала про себя это его давнее оскорбление, что даже не удивилась тому, с какой с легкостью оно слетело с языка. На втором курсе казалось, будто само это слово отравлено, но сейчас она поняла, что на вкус оно было самым обыкновенным, пресным ругательством. Со времен Грин-де-Вальда в волшебном мире оскорбления подобного рода порицались, а уничижительное отношение к маглорожденным считалось очередным пороком Темных веков, заслуживающим остаться на задворках истории. Никто и никогда не ставил под сомнение ее способности из-за чистоты крови. Никто кроме него. Стыд того жалящего унижения, в которое поверг ее Малфой, давал о себе знать до сих пор, и порой Гермиону охватывало ощущение, словно она не имеет права быть в чем-то не лучшей — иначе все его слова окажутся правдой. Но сейчас она с удивлением осознала, что не хочет никому ничего доказывать. Сейчас она не чувствовала ничего, кроме жуткой усталости. Вопреки ее ожиданиям, Малфой не ответил, только до невозможности побледнел и отвел взгляд. Ремень набитой под завязку сумки больно сдавил плечо, а живот от вынужденного голодания уже крутило легкой судорогой, потому девушка решила, что дожидаться ответа от него — дело неблагодарное, и двинулась ко входу в зал. Гермиона коснулась тяжелой кованой ручки двери и потянула ту на себя, когда он окликнул ее, вновь подходя ближе. Она недовольно обернулась и увидела, что Малфой, нависая над ней, протягивает ее собственный шарф, очевидно забытый в библиотеке. Девушка взяла из его рук скомканную ткань и застыла с открытым ртом, решая, что должна сказать. Но он даже не взглянул на нее и просто прошел мимо, чересчур быстро пересекая проход к слизеринскому столу.

***

— Поверить не могу, что ты не позвала нас! — Рон, говорю же, это была не я… То есть я, но… В общем, это «Феликс» не позвал вас! Пристроившись за крайним столиком в глубине гриффиндорской гостиной, они вполголоса обсуждали рассказ Гермионы. Разумеется, свое отсутствие в ее вчерашнем похождении друзья принимали за личное оскорбление, и каждые две минуты повествования ей приходилось останавливаться, чтобы унять их обиду. — Интересно, почему «Феликс» привел туда еще и Малфоя… — задумчиво постучал по оправе очков Гарри. — На самом деле… я не совсем уверена, что он тоже был под зельем, — она с сомнением пожала плечами и потянулась к своей сумке. — Это и неважно! Посмотрите, что мне удалось узнать про огни… Гарри и Рон с интересом склонились над записями, силясь разобрать ее почерк. Это немедленно напомнило ей о подколках Малфоя, и она с раздражением закатила глаза. У нее был самый обыкновенный почерк. Обыкновенный для человека, который не располагал временем на красивые закорючки во время спешной лекции Макгонагалл. Разозлившись на себя за то, что вообще всерьез задумалась о словах этого слизняка, она тряхнула головой и вновь обратила взгляд на друзей. Рон уже оторвался от ее конспекта и с любопытством просматривал книгу с магловскими сказками о волшебных существах. — Знаешь, Миона, — он вдруг нахмурился. — Никогда не думал, конечно, что скажу это… Но я думаю, Малфой прав. Она вздрогнула как от удара. Неожиданно его поддержал и Гарри: — Если честно, мне тоже не нравится вся эта затея с поиском огней… — Но почему? Они синхронно вздохнули. — Даже маглы опасаются их… — Но ведь они опасаются и фей, и гномов, и всей магии вообще… — Да, и правильно делают, любое волшебное существо опасно. Даже для нас, — он с опаской подвинул обратно к ней исписанные листки бумаги. — В моей семье вообще призраков терпеть не могут, — добавил Рон и вернул книгу на место. — Иногда они предвещают… Зло. — Ты тоже думаешь, что это призраки? — с любопытством покосился на него Гарри. — По описанию действительно похожи на неупокоенные души. Только откуда они здесь в таком количестве? — А мне кажется, это могут быть проделки пикси. — У пикси вообще другая магия, — запротивилась Гермиона. — И больше было похоже на то, что они… живые. — В любом случае это не к добру, — отмахнулся от нее Рон. Она снова упрямо покачала головой. — Но о том, как ведут себя огни, почти нет достоверных сведений… — Не то чтобы это говорило в их пользу. — И меня привел к ним «Феликс»! — Ты уверена, что он не выдохся к моменту, когда они появились? — Гарри откинулся на спинку стула и с деланым интересом начал рассматривать мелкие натюрморты, висящие под потолком. Она знала это выражение лица — недоверчивое и чуть виноватое. Каждый раз, когда друг пытался не согласиться с какой-то идеей, он избегал ее взгляда, не решаясь начать спорить в открытую. — Конечно, я уверена! Рон, судя по всему, решив не влезать в намечающуюся распрю, с робким видом молчал. Так между ними на несколько минут повисла неловкая пауза, прерываемая лишь громким смехом Симуса, который на другом конце комнаты пытался снять заклинание слоновьих ушей с Невилла. Она понимала, что друзья вполне справедливо переживают за нее, но уверенность, поселившаяся в ней с вечера, не желала уступать тревоге. — Послушайте, — тяжело вздохнула Гермиона, решив бороться с их сомнением до последнего. — Я чувствую, что должна последовать за ними. Они словно ждали меня, а я ждала их, и… Не могу объяснить это ощущение. Как будто это то, что нужно. — Но что, если это влияние их магии? — подал голос Рон. — Ты же сама говорила: огни заводят одинокого путника в глушь. И почему то, что тебе нужно, вдруг оказалось в Запретном лесу? Как-то подозрительно, не находишь? — Не знаю, Рон, — уныло ответила она. — Но «Феликс» знал. — Может, выпьешь его снова? — Гарри занялся протиранием очков, по-прежнему избегая смотреть на нее. — Его нельзя принимать так часто, придется подождать, да и… Я хочу разобраться со своей судьбой сама. — Гермиона, — раздраженно протянул Рон и, не сдержавшись, закатил глаза. — Ну с чего ты взяла, что дело было в «судьбе»? В лучшем случае, они могли тебе показать какой-нибудь седой волос давно сдохшего единорога, застрявшего черт-те где! Гарри приглушенно хмыкнул: — Ну, тоже хорошее приобретение… — А в худшем мы бы даже не узнали, что с тобой стало! — Ясно! Я поняла вас, — Гермиона постаралась стереть с лица обиду за их недоверие и начала с демонстративным спокойствием собирать в сумку свои книги и пергаменты. — Но?.. — хмуро посмотрел на нее Рон. — Что? — Ты все равно продолжишь их искать? — Пока нет, — она недовольно поджала губы и повернулась к Гарри, готовясь озвучить дано задуманную просьбу. — Сначала мне нужна информация. И я подумала, что с этим могла бы помочь твоя мама. — Мама? — все же посмотрел на нее Гарри. — Ну да. Она же этнолог, мифолог и кто там еще?.. — Э-э… А как мы ей это объясним? — Да никак, просто скажи, что я пишу какую-нибудь работу для Бинса… В общем, придумай что-то, не мне тебя учить! — Ладно-ладно, — примирительно поднял руки он. — Я напишу ей завтра днем. Только пообещай, что не пойдешь в Запретный лес одна. — Снова! — обиженно ввернул Рон. — Хорошо, — согласно закивала Гермиона и вдруг, встрепенувшись, ударила ладонью по столу. — Я совсем забыла! Что там с Хагридом? Парни со смешком переглянулись. — Да нормально, — Гарри весело махнул рукой и снова развалился в кресле. — Ему вообще не до нас было, — поддакнул Рон. — Он, оказывается, где-то наквасился ночью. — Мы к нему заходим, а там воняет… — Я подумал, соплохвосты наконец-то сдохли… Гермиона не сдержала ухмылки и, удобнее устроившись на диване, принялась слушать горестный рассказ Рона о том, какими усилиями им пришлось умасливать Хагрида.