Наши истории

Наверное с каждым бывало такое, что горевший внутри огонёк свечи начинал уменьшатся, а потом потухал. Иногда везёт, и окружающие заметят, что огонёк становится меньше. А иногда они не замечают этого до последнего. Шиничиро Сано привык быть опорой в семье. Он и Майки рано лишились отца, а потом и матери. Дедушка в силу возраста не мог дать всего что надо Майки. Тому нужен был взрослый, который будет хорошим примером. А потом в доме появилась Эмма и проблем прибавилось. Шиничиро любил своих брата и сестру так сильно как только мог. Потом появились Драконы и Изана, и Шиничиро отдавал всего себя им. И получалось, что на себя не оставалось почти времени. Со временем появилась работа, которую Шиничииро очень любил и гордился. Только все это было не то. Хотелось найти человека, который отвечал бы ему той же любовью и нет, речь шла не о семье. Хотелось найти девушку, которая будет любить тебя таким какой ты есть. Однако было не просто. Многих отталкивали младшие, к которым Шиничиро был очень привязан, кого-то пугало прошлое с Драконами, а кто-то не принимал его характера. Отдельным грузом было странное чувство, которое Сано испытывал рядом с одним светловолосым юношей. Имауши Вакаса был способен одним своим появлением перевернуть с ног на голову мир Шиничиро. И именно с ним было хорошо как ни с кем другим. Шиничиро безумно устал бежать в этом замкнутом колесе, думая обо всех, стараясь для всех. Он просто устал. Пожалуй он с уверенностью скажет, что последней каплей была битва чёрных Драконов, когда один из ребят закрыл его собой и получил ножевое. Благо не смертельное. Его вскоре выписали, но именно в тот вечер первый и не глубокий порез появился на бедре Сано. Он не трогал руки, зная что их первые увидят. Другое дело ноги, скрытые под брюками и ведь мало кому придёт в голову снимать с него брюки и проверять. Так он сможет вымещать боль на себе, чтобы не тревожить других. Шиничиро стоял в ванной в мастерской, обрабатывая перекисью свежие порезы. На душе было легче, чем пол часа назад. – Шин!- из рабочей зоны донёсся голос Вакасы, который не должен быть тут. Вообще не должен быть кто либо. Думать надо быстро. Шиничиро сгребает лезвие, ватные диски в мусорное ведро и прикидывает сверху салфетками. Через боль, с шипением натягивает брюки, так же как и улыбку на лицо. – Вака, привет.- Сано подходит м дружелюбно хлопает друга по плечу. Он должен быть естественен, все как всегда. – Чего довольный такой?- Имауши щуриться с усмешкой.- Неужели девушка не отказала? Да быть не может! – В самое сердце!- Шин хватается за сердце, играючи закатывая глаза. – Не драматизируй.- Вакаса фыркнул, сжав зубами палочку.- Не хочешь сегодня в бар с парнями сходить? – Можно. Только закончу.- Сано кивнул в сторону мотоцикла и присел перед ним, начиная работу. Вакаса тем временем угукнул и стал ходить по мастерской. Провел тонкими, изящными пальцами по гитаре, висящий не стене, взглядом ухватился за множество фотографий на стене, среди которых были и его. Шиничиро упрямо работал, оставив гостя самому себе, так что Вакаса решил поискать ещё что-то интересное. Обойдя помещение, он остановился перед ванной, и не долго думая зашёл туда, попутно проклиная себя за лишний пакетик мангового сока, перед которым он не мог устоять. Уже после всего он мыл руки, осматривая беспорядок среди флакончиков в ванной. Вакаса бы может и не обратил внимания на то злосчастное мусорное ведро, если бы он не мешало пройти. Не заметить кусочек лезвия, торчащий из-под бумаги было сложно. Убрав куски бумаги, светловолосый уставился на лезвие и окровавленные диски. Он отлично помнил, что Шиничиро давно ни кто не бил во время битв. Выводы напрашивались сами. Наверное впервые Вакаса радовался, что Шиничиро такой растяпа. Быстрым шагом Имауши покинул ванную, выходя в зал, где работал ничего не подозревающий Сано. Взгляд первым делом метнулся к рукам, которые были открытыми и чистыми. Оставалось два варианта: рёбра и ноги. Вакаса сглотнул вязкую от страха слюну, он боялся что мог не успеть. Это ведь он прервал сейчас Шиничиро…а если бы пришел позже. Однако очень быстро пришел и гнев, что Сано предпочёл резаться, а не поговорить с друзьями. – Шиничиро Сано!- Вакаса дёрнул его за шиворот, роняя на спину и оттаскивая к дивану дезориентированного Сано. – Вака, ты что творишь?- Шиничиро хотел встать, но был мгновенно придавлен чужим весом: Вакаса уселся у него на талии, сурово смотря в глаза. – Это я тебя должен спросить. Что в ванной делают лезвие и ватные диски? И они все в крови!- Имауши всплеснул руками, а потом бесцеремонно задрал фудброку, осматривая чистые рёбра. Значит не они. – Вакаса, стой!- Сано упорно отталкивался от светловолосого, который сел ему на колени и расправлялся с ремнём.- Вакаса! Вака! Голос надломимся, от осознания своей беспомощности. Он не хотел чтобы кто-то, особенно такой близкий как Вакаса, видел его слабым. Шиничиро прикрыл руками глаза, когда почувствовал как штаны стягивают. Нет, он не вынесет осуждения в этих прекрасных лиловых глазах. Только не в них. Кожи и порезов коснулся неприятный прохладный воздух, и Шин не вольно зашипел. Он зажмурился, ожидая когда Вакаса встанет и уйдёт. Однако вес все ещё был на нем и ничего не происходило. Шиничиро только хотел убрать руки, когда почувствовал прикосновение к старым и ещё свежим шрамам. Сначала это были пальцы, а потом губы. Они осторожно прижались, боясь причинить боль. Шиничиро почувствовал, как краснеют его уши и щёки. – В-вакаса!- голос все ещё был надломленный. Сано резко убрал руки, смотря на Имауши. Тот сидел у него на ногах, осторожно прикоснувшись губами к чужим шрамам. – М?- Имауши из-под ресниц посмотрел на Сано, поднимая голову. Он плавно слез с ног Сано, позволяя тому сесть и поджать под себя ноги. Шиничиро выглядел как загнанный в угол зверь и не походил на себя. Шиничиро тем временем выравнивал дыхание и собирался с мыслями. – Вакаса…если хочешь уйти…уходи. Не будь со мной из жалости…не на- Речь Сано была перебита чужой рукой, которая закрыла рот. – Просто. Помолчи.- Вакаса смотрит в чёрные глаза и медленно убирает руку, переводя взгляд на чужие губы, которые немного приоткрыты из-за частого дыхания. Светловолосый тянется вперёд, не разрывая зрительного контакта, рукой мягко поглаживая чужую щеку, и касается губ. Он быстро отстраняется, от Шиничиро, который тянется за ним, но останавливается, поджимая губы как обиженный ребёнок: хочет большего. И Вакаса даёт ему. Он обкатывает чужое лицо, утягивая Шиничиро в поцелуй и сминая его губы. Они целуются как в последний раз. Шиничиро улыбается и кажется солёная слеза катится по его щеке. – Все, все,- Вакаса отстраняется, беря чужое лицо в ладони.- Шиничиро…больше ни когда, ни когда, не причиняй себе боль. Ты можешь мне все рассказать, но прошу тебя… – Угу,- Шиничиро кивает и его прорывает. Он говорит долго, захлебываясь слезами, прижимаясь к Вакасе, который такой родной и нужный, рядом и гладит по спине. Он успокаивающе целует шею и подбадривает. Под конец своеобразной исповеди у Шиничиро хрипит горло и глаза опухли. – На сегодня магазин закрыт.- Вакаса осторожно встаёт и идёт быстро закрыть магазин. На обратном пути берет большой плед и идёт к Сано. Он кутает того словно ребёнка и прижимает к себе, целуя в лоб. – Прости, что я такой…- Шиничиро дрожащей рукой коснулся чужой щеки, но был перехвачен. Вакаса осторожно поцеловал его в запястье, качая головой. – Ты прекрасен по своему. И именно за все это я тебя люблю.- Успокаивающе погладил Шиничиро по щеке.- Я конечно не умею петь как ты, и играть на гитаре, но попробую. Шиничиро удивлённо раскрыл глаза, когда Вакаса стал напевать одну из тех песен, что любил играть Сано по вечерам. Он ни когда раньше не слышал как поёт Вакаса, но ему определённо нравится. Шиничиро сам находит чужую ладонь и переплетает пальцы. Очень важно во время заметить, что свеча начинает тухнуть. Надо не дать ей погаснуть, ведь если она погаснет, может не быть возможности зажечь ее вновь.