Реквием "Принцессе Марии"

      Странное время... Мне кажется, что всё это сон - нескончаемый, болезненный… Как будто я – это и не я вовсе, и всё это происходит не со мной, а с кем-то ещё. А иногда кажется, что меня всё носит по темным волнам штормового моря, на дне которого лежит погибший корабль... Со всеми, кто там. С моим папой. И что сам я лишь по какому-то недоразумению остался барахтаться в ледяном, бушующем море. И что сейчас на меня обрушится новая темная волна, накроет с головой, и я всё-таки пойду ко дну.       Нет, я не поддаюсь депрессняку. Хотя уже на грани. Регулярно ловлю себя на мысли, что хорошо бы нажраться, чтобы хоть немного забыться. Но нет. Мне достаточно мамы. Ненавижу водку, ненавижу алкашей! Я вырос среди алкашей. Моя мать пьёт, да и половина родного посёлка, если не две трети, бухает, не просыхая. Сколько себя помню, столько это и вижу. Да лучше я утоплюсь, чем сопьюсь!       Но я и топиться не пойду. Я уже не утоп. Так что: не дождетесь!       Я должен разыскать ту паскуду, которая устроила всё это! А потом... Не знаю, что будет потом. Когда наступит потом, тогда и посмотрим.       "Не заботься о дне завтрашнем, достаточно для каждого дня своей заботы". Так ведь в Евангелии сказано, да? Вот эти слова мне сейчас очень помогают. Нет, я в церковь не хожу... Да и вообще, после всего, что случилось, верить в Бога как-то странно. Если Он есть, то почему допустил такое? Но в глубине души я всё-таки верю. Потому что не могу смириться с мыслью, что мой папа просто погиб, и я с ним больше не встречусь. Потому что не могу смириться с мыслью, что все те люди, которые пытались выбраться из тонущего корабля, но так и не смогли, люди, которые погибали, крича от ужаса, задыхаясь в трюмах, захлебываясь ледяной водой, что все они тоже ушли в небытие. Не может такого быть! Просто не может! Потому что если так, то всё - вообще бессмысленно! Все наши радости, горести, слёзы, страдания - вот зачем они тогда, а? Должен же быть в них смысл! А значит, он есть. А значит, есть и то, что лежит за пределами нашей жизни.       А моя жизнь... если это вообще жизнь - она проходит как бы вхолостую. Я живу, что-то делаю. Но всё это меня не трогает. Как будто внутри меня - мертвая вода. И на дне - корабль, полный мертвецов. Нет, они не зовут меня к себе. Наоборот, они просят меня жить. Просит мой папа. И я пытаюсь жить. Делаю то, что должен делать. Но внутри меня всё мертво. И кто сумеет меня оживить? И сумеет ли? Не знаю. Не знаю.       Я уже какое-то время живу в Лондоне... Нет, не живу, делаю вид, что живу. Существую. Пытаюсь жить. Я всё-таки оптимист по природе. Был бы я пессимистом, то сейчас бухал бы, не просыхая, на Полевой. Но так я предал бы себя. И предал бы папу, который в меня всегда верил!       И потому я пытаюсь, пытаюсь, пытаюсь жить. Завожу знакомства с британскими парнями, заодно улучшаю свой английский... Шляюсь по гей-клубам, прочим тусовочным местам. Стреляю глазками, клеюсь. И ко мне клеятся. Болтаю о том, о сём. Трахаюсь. Прямо в клубах. Или дома у какого-нибудь очередного знакомца. Тут народ куда более доверчивый и открытый, чем в Москве. Домой к себе ведут запросто. И плевать им, что я не англичанин, а русский. Пару-тройку раз я даже участвовал в оргиях. Но оргии - они всё-таки только в порнухе красивые, постановочные. На деле же - так себе. Не то чтоб мне это не нравилось, но всё-таки не моё это. Мне хочется любви, ласки, нежности... Отношений, в конце концов. Вот, как у Лёшки-маркиза с его Энди. Они вроде и собачатся постоянно, подкалывают друг друга, а то и плюхи друг другу отвешивают, но видно же, что друг друга любят, жить друг без друга не могут! Просто соулмейт какой-то.       На самом деле они очень мне помогают. Нет, даже не столько материально, хотя я теперь, благодаря им, катаюсь как сыр в масле. Живу, считай, в хоромах, лопаю деликатесы. Прикидов стильных у меня теперь вагон. Лёшка, который поначалу показался мне таким высокомерным, просто-таки ледяным принцем-недотрогой, на самом деле классным парнем оказался. И, главное, с судьбой просто фантастической: вроде был простым парнем из Москвы... ну, не таким простым как я, конечно... А в итоге превратился в британского маркиза. Правда, через что ему пришлось пройти - это и врагу не пожелаешь... Энди, который Андрей, на самом деле, тоже нормальный парень. Они мне не дали пропасть в одиночестве. Нет, секса у меня с ними не было. Я, по правде говоря, не отказался бы с ними тройничок замутить (ну а чё такого?), только зачем? Они - пара, влюбленная, красивая. Зачем к ним лезть? Секс в Лондоне найти не проблема. И этот секс не спасает. Не спасает...       Да, понимаю, надо ждать. Потому что слишком всё сложно. Потому что не так просто подобраться к той твари, которая этот корабль утопила. И, может быть, еще не один год пройдет, прежде чем это свершится.       Домой я летал несколько раз. Мама моя... Ах, мама... Да всё по-прежнему у нее. Так же бухает. И так же в дурку регулярно отправляется. И я знаю, что это уже не изменить. Нет, я оптимист, просто понимаю, что есть вещи, которых изменить уже нельзя. Я ее уговаривал лечиться, зашиться... Она ни в какую. Хорошо хоть, что нашелся мужик - Андреич, тоже алкаш, но ответственный такой. Он проникся к моей маме чувствами и вроде как её опекает. Это не то чтобы меня радует, но немного успокаивает.       Странно, всё чаще вспоминаю я о встрече на причале в Риге. Вспоминаю того красавчика - Шёнборна. Жениха Мари. Вот странно: вроде и помню его, а только лицо по-прежнему никак вспомнить не могу. Как волной смыло из памяти. Почему - не знаю. Говорят, есть такое свойство у психики: воспоминания, связанные с экстремальной ситуацией, стираются. Типа психика таким образом защищается от травмы. Но ведь я помню лица других - тех, кто был на корабле. Лица Мари, баронессы, той девчушки Марты, прочих... А Шёнборна даже на корабле не было! Но не могу я вспомнить его лица. Вот не могу и всё! И при этом всё время о нём думаю. Ну, как всё время... Да всё время! И даже когда дрочу, то представляю себе именно его! Хотя лица не помню: вот бред, да? Конечно, можно нагуглить. Но... я не хочу этого делать. Почему? А хрен знает. Вот как будто боюсь, что если увижу его лицо, то потеряю Шёнборна - моего, который... которого я едва ли не люблю! Типа корабль мечты налетит на рифы реальности... Стоп, Владила, нефиг о кораблях вспоминать. Вот не надо. Не надо! Мечтать не вредно, но всё равно спустись уже на грешную землю...       В Москве в универе мне пока академ оформили, но, похоже, туда я уже не вернусь. Лешка предлагает здесь, в Лондоне учиться. И типа всё оплатит. Хм, круто, конечно. Когда ещё такое счастье с неба свалится? Но мне почему-то хочется в Сорбонне учиться... Почему? Хм, а я знаю? Вот хочется, и всё тут. Просто всегда мечтал учиться в Париже! Френч мой, конечно, пардон муа, но все ж таки ничё так... Время есть, можно подтянуть. И чтоб тоже на географический поступить! Кстати, а в Сорбонне есть географический? Или что-нибудь в этом роде? Эх, Владила, какая ж ты дебила! Хотя бы посмотрел для начала!                                                 ***       - Мы сумели установить местонахождение Воронцова-младшего. Он в Лондоне, живет под охраной в особняке Алверта, - говорил фон Пален.       Человек с серебристыми волосами смотрел в окно на ухоженную вязовую аллею.         - А это значит, что капсулы у Алверта, - не поворачиваясь, сквозь зубы произнёс он. - И это значит крушение всех наших планов.       - Нет! - выступил вперед Крамер. - Мы получили сведения, что люди Алверта готовят экспедицию водолазов, которые должны спуститься на "Принцессу Марию".       Смотревший в окно человек резко повернулся. В его глазах сверкнула молния.       - Вот как? - проговорил он. - Это меняет дело. Алверту и его шайке нечего искать на затонувшем корабле, кроме капсул. Или капсулы. Значит, у нас есть шанс. Фон Пален!       Тот наклонил голову в знак того, что внимательно слушает.       - Вы говорили, что у вас есть люди в службе госбезопасности Швеции?       - Есть.       - Необходимо следить за этой подводной экспедицией. Пусть водолазы спустятся к кораблю. И пусть заберут эти капсулы. Но эти капсулы ни при каких обстоятельствах не должны попасть в руки Алверта. Ни при каких! Вы меня поняли? Ступайте.                                                 ***       А ведь он ищет меня. Ищет! Причем упорно так ищет! Мне и бабки наши, с Полевой говорили, что, мол, приезжал иностранец, тобой интересовался. Дескать, молодой, но представительный такой. Я поначалу перепугался, думал, что меня выслеживают те твари, что корабль ко дну пустили. Но потом с Ингой связался, она объяснила, что меня Крис ищет. Тот самый, моя мечта с рижской пристани! Ни фига себе! У меня аж дыхание спёрло. Правда, Инга меня тут же с небес на землю спустила, сказала, что он просто хотел о своей Мари хоть что-то узнать. Я сразу сник. Потому что... Ну, а что я могу ему о Мари рассказать? Да ничего не могу. Только то, что видел её в последний раз на палубе, перед тем как меня смыло. И всё. Правду сказать не могу - не имею права. А врать... не смогу я, наверное, ему соврать. Нет, не то чтобы я никогда в жизни не врал. Врал и еще как! Но вот когда мне смотрят в глаза, то врать очень трудно. А он ведь наверняка будет смотреть мне в глаза. Будет! И... что я тогда буду делать? Нет, нельзя мне с ним встречаться. Нельзя. А хочется...       Ах, дорогой мсье, ну почему вы такой долбоёб? Это я к себе, любимому, обращаюсь. Выдумал себе человека и паришься с этим образом уже год. Нет, даже дольше. Влюбился в кого-то несуществующего! Потому что в реальности этот Шёнборн - совсем другой. Какой - не знаю, но уж точно не такой, каким его воображаю. Нет, не только внешне... Хотя и внешне ты по-прежнему не могу вспомнить его лица. А может, всё же погуглить? Наверняка ведь найду фотки! Тем более, он вроде как дипломат, значит, точно засвечивается где-то публично. Посмотри уже, убедись, что он - совсем другой, плюнь, да и забудь!       Нет. Нет. Вот не буду смотреть. Именно потому что боюсь, что увижу совсем другого... И накроется тогда моя голубая мечта медным тазом.       Ну так, туда ей и дорога, этой твоей мечте! Она же по определению несбыточная!       Ну и пусть несбыточная. Зато моя!       Блин, ты сам с собой диалог ведешь как Горлум из "Властелина колец!" "Моя преллесссть!" Владила-мудила.       Нет, я понимаю, всё понимаю. И я пытаюсь заводить дружбу с парнями. Теперь я живу уже не в Лондоне, а в Париже. Поступил в Сорбонну, как и хотел. Лёшка обучение моё оплатил. Сказал с усмешкой, что потом отработаю. Ну и отработаю, а почему нет?       И с сексом здесь, в Париже, у меня всё в порядке... Хотя французы почему-то мне кажутся не такими сексуальными, как я думал. Бритиши - те были покруче. Ага, вот и еще одна твоя мечта навернулась! Да, я всегда думал, что французы в постели они - ну, не знаю даже, как сказать. Все такие изысканные, изощренные, шампанское там, фуагра, пардон муа, сильвупле, короче все дела. Ага, блин, фуагра! Обычные они. Ну, разные, конечно, есть такие что просто супер. Но супер-парни есть везде. И вообще, я понял, что всё это мифы: типа холодные скандинавы, горячие арабы, испанские мачо и всё такое. Ты еще про русских медведей вспомни, ага! С медведями у тебя секс тоже был, ещё в Москве. Ну, что сказать: бородатые, волосатые, пузатые - они по-своему очень даже ничего. Но на любителя. А я точно не любитель. Мне нравятся стройные, молодые. Ну или немного постарше. Как вот Шёнборн... Блять, опять ты об этом Шёнборне! Нет его! Нет. Не су-щес-тву-ет!       А кто же тогда существует? Не знаю. Я пытался заводить романы. И в Лондоне, и здесь, в Париже. Ну да, были у меня классные парни. И не только в постели классные, но и по жизни. И всё равно. Отношения, если их можно так назвать, умирали. Дольше трех месяцев я ни с кем не выдерживал. Странно. Всякий раз одно и то же. Вот вроде и парень красивый, в моем вкусе, и в постели классный, да и по жизни интересный, а все равно - не выходит каменный цветок. Всё вроде зашибись, а как подумаешь: хотел бы ты с этим парнем жить долго и счастливо и умереть в один день? И сразу передо мной как будто тёмная волна поднимается, накрывает с головой... И тащит на дно. Всякий раз! И я понимаю: нет. Не то. Может быть, для других - это нормально, а для меня это не жизнь. Её имитация. Самообман. Потому что моя подлинная жизнь - в том парне, которого я встретил на причале в Риге. И лица которого не помню. И боюсь увидеть. И с которым мне вообще видеться нельзя - по страшным причинам, никак от меня не зависящим. Да и тот реально существующий Шёнборн - он же вовсе не тот парень, которого я люблю! Ну, вот опять на колу мочало, начинай сказку сначала.       Где-то я вычитал: если не можешь жить так, как хочешь, то живи как можешь. Жестоко, но правда. Надо жить. Как можешь, но жить.                                                 ***       Олаф Свенссон стоял на палубе небольшого судна. Оно полным ходом шло к стокгольмскому порту, но Свенссону казалось, что берег приближается медленно, очень медленно. В левой руке он сжимал небольшой пакет, с виду очень похожий на те, что выдают в супермаркетах, но на самом деле изготовленный из сверхпрочного материала. В правой руке Свенссона был мобильный телефон, и он напряженно смотрел на экран, ожидая, когда, наконец, появится значок, что телефон поймал сеть. На море было сильное волнение, суденышко то взлетало на гребень волны, то проваливалось в яму. Свенссон еле стоял на ногах, но упорно не держался за перила, сжимая в руках пакет и мобильный телефон. Проще было бы спуститься в крохотную каюту, где сейчас отдыхали водолазы, побывавшие на затонувшей "Принцессе Марии" и обследовавшие каюту Воронцовых. Но Свенссон хотел, чтобы телефон поймал сеть мобильной связи как можно скорее.       Наконец, вожделенный значок появился. Свенссон тут же набрал нужный номер.       - Все в порядке. Капсула у нас, - проговорил Свенссон. - Водолазы достали её. Что? Да, полностью герметична. Беспокоиться не о чем...       Это были его последние слова.       Появившийся из-за рубки человек в форме матроса стремительно выхватил пистолет с глушителем. Пуля ударила Свенссону в грудь. Он вскрикнул, выронил пакет и телефон схватился за грудь, а убийца подскочил к нему, схватил и в одно мгновение выбросил за борт. Туда же, за борт, отправился и телефон Свенссона, в котором кто-то с тревогой спрашивал:       - Алло, Свенсон, что у вас происходит? Алло? Алло?       - Ничего не происходит, - с издевкой пробормотал себе под нос убийца. - Упал человек за борт из-за сильной качки. Бывает.       Он подхватил пакет с капсулой и, не спеша, направился к рубке, чтобы в каюте продолжить болтовню с усталыми водолазами, рассказывавшими о жутковатой экспедиции в чрево погибшего корабля.