Умершие на болотах

04-го августа Сегодня она брала меня прогуляться за несколькими недавно расцветшими видами трав. До сих пор не могу понять, как только я не увяз при первых же десяти шагах: дом весь окружен болотом! В той стороне, где на него падала тень, казалось, мутные болотные воды, словно хищный зверь, разлюбивший охоту, ожидали своей жертвы, изредка вздыхая от нетерпения и голода, готовые вырваться из засады в любой момент и увлечь неосторожного гостя на самое дно, где уж верно переплетениями водных растений сплетен ни один человеческий и звериный гроб. В местах же, освещенных теплыми и приветливыми лучами солнца, болото протягивало руки-ветви к путнику, будто желая заключить его в объятия и никогда более не отпускать от себя, не догадываясь, что это проявление одичавшей нежности задушит и убьёт несчастного. Так были они переменчивы, так необыкновенны и так же опасны. Мне не хотелось даже спросить, какие неведанные обстоятельства могли заставить молодую недурно выглядящую девушку переселиться в такое ужасное место, оставив или никогда не испробовав всех прелестей и мерзостей (без них было никуда) человеческого общества нашего времени. Впрочем, ландшафт был не так отвратителен: приноровившись перескакивать с кочки на кочку, запомнив, какие растения растут на сухом месте, а какие в самой гуще болотной трясины, я нашел наше занятие приятным. К тому же тело моё уже изрядно соскучилось по физическим нагрузкам, так что теперь эти прыжки хоть и давались чуть труднее обыкновенного, казались мне наградой. А какой вид открывался в этом далеком от человеческих глаз уголке мира: всевозможные оттенки природных цветов поначалу слепили мне глаза, а чуть погодя – не желали отпускать восхищенного взгляда; низкорослый кустарник постепенно заменялся величественными стволами старых как мир деревьев, а зелёное полотно под ногами пестрило всё новыми и новыми травами. Моя знахарка скакала по лону природы будто лесной зверек, родившийся только для того, чтобы вечно шнырять между деревьев, чаруя случайных прохожих своей красотой и утаскивая их в самую глубь лесной чащи, откуда уж никто из них никогда не возвращался. В этот момент и я, казалось, готов был поддаться этой очаровательной уловке и следовать за ней туда, куда уведет нас обоих запутанный клубок звериных тропинок. Да и что терять умершему на дуэли? Я шёл за ней. Болота вскоре кончились, и дорога стала гораздо проще, но я всё же с трудом поспевал за резвостью моей спутницы. Она останавливалась, подшучивала надо мной, говоря, что уж верно подобных прогулок во всех моих сказках она не услышит. Кстати заметить, в этом девица была права. По крайней мере, я действительно никогда прежде не оставался так близко с природой, лишь пользуясь ей или замечая по редким особенным случаям, как и любой другой увлеченный своими делами человек, тогда как теперь единственное дело окружало меня со всех сторон, и я и моя спутница были частью этого самого дела, даже скорее сказать, тела – частью чего-то огромного, живого, дышащего, необъяснимого. Подобное чувство было незнакомо мне, и потому интерес внутри меня подогревался с каждым шагом. Когда дорога окончательно перешла на лесную тропу, мне стало совсем легко; там мы смеялись, переговаривались ни о чём, почти по-детски играли и в общем представляли собой картину совершенно счастливую. Признаюсь, поминутно я, опьянённый свежестью лесной природы и ослеплённый многообразием её красок и образов, забывался совершенно и не думал уж ни о чем более, кроме как о красоте места и той, которая привела меня в него. В дальнейшем, размышляя над этим чувством, я понял, что оно-то и сыграло печальною роль в моей жизни, лишив меня окончательно всякой способности насыщаться тем, что давала мне судьба. Но на тот момент, можно сказать, я был счастлив. И моя спутница, кажется, не сильно уделяющая теперь внимание мне, а так же отдававшаяся моменту собственного удовольствия, была счастлива не меньше. Это выдавало и сияние её глаз, которые в этой лесной обстановке казались еще прекраснее, и искренняя непринужденная улыбка, и легкость движений - она буквально цвела вместе с теми неизвестными мне растениями, собрать которые в этот день нам так и не довелось.