Мёртвые карты

Я промучилась всю ночь от не самых приятных снов, содержание каждого из которых можно было бы легко выдать за проходной ужастик, и в 5 утра, когда заря только-только надрывала девственную плевру ночи, я сидела на подоконнике, завернувшись в одеяло и смотря бразильский сериал «Клон». Турка с высококачественным кофе из той же страны бурлила на тихом газу, пока я следила за несостоявшейся любовью Лукаса и Жади. «Идиотский сериал», — пронеслось в голове, когда на пути к счастью этих обоих встал муж марокканки. Слушая очередные нравоучения от старого дяди Али, я провалилась в свои мысли, из которых меня вывел звук убегающей пены. — Чёрт-чёрт-чёрт… Коричневая корочка из пузырьков воздуха моментально засохла на стеклокерамической поверхности электронной плитки, и я, выключив убежавшее снадобье, обессиленно опустилась на пол и принялась долбить его кулаками. Когда первая волна ярости была выплеснута, я встала на ноги и, убрав выбивающиеся локоны за уши, стала отмывать кормилицу этого дома. Закончив ненавистную мне работу, я, наконец, налила в большую чёрную кружку ароматный кофе и, сыпанув туда от души сахара, уселась обратно на свой «трон», отдавая всё внимание событиям сериала. Подобные шедевры кинематографа действуют на меня как медитация, и потому я очень удивилась, когда валяющийся где-то в соседней комнате телефон заулюлюкал, извещая о наступившем утре. Не распутываясь, я так и пошла в свою спальню, укутанная одеялом из лебединого пуха, чтобы отключить будильник. Когда противная айфоновская мелодия замолчала, я медленно потянулась, подставляя обнажённую грудь солнечным лучам. В квартире по-прежнему было тихо, не считая играющей из телевизора мелодии «Любви», и я, обхватив себя руками, побрела в ванную. Нет, я и прежде оставалась в этой квартире в одиночестве, но сейчас оно было каким-то… неправильным, что ли. Хотя в завещании Кудака единственным лицом, унаследовавшим бы в случае его погибели всё его имущество, была я, я всё ещё не могла смириться, что это — моя собственность. Потому что верила… Нет, знала, что он жив. Здоров ли? Уже другой вопрос. Но женская интуиция, никогда не обманывающая меня, подсказывала, что за этого человека ещё можно побороться. Струи горячей воды приятно обжигала закоченевшее тело, стекая вниз по бёдрам, которых давно никто не касался. Не сказать, что любовные взаимодействия были главной целью моей жизни, но без всех этих ласок и прикосновений было хуже, чем с ними. Последние отношения закончились бегством моего избранника из города и, как я догадывалась, не без помощи моих товарищей, но факт оставался фактом: меня бросили, а я терпеть не могла это чувство ненужности, возникшее у меня после отъезда мамы. Решив, что только соплей от «нелёгкой женской участи» мне не хватало, я выключила душ и, укутав копну волос в махровое одеяло, вышла из ванной комнаты совсем нагишом. На пути в комнату я услышала раздававшийся по всей лестничной клетке стук в дверь, и чувство страха невольно подкралось сзади, хватая за шею. Тихо, на цыпочках, чтобы не привлечь внимание ненужным шумом, я прокралась в свою комнату, где быстро накинула на себя шёлковый бордовый халат, и также тихо, касаясь пола словно пёрышко, прошла в комнату Кудака, к прикроватному столику. Открыв скрипучий ящик, я достала оттуда заготовленный для подобных случаев револьвер и, прокрутив барабан, положила палец на спусковой крючок. Незваные гости стали долбиться в железную дверь ещё сильнее, от чего пульс учащался, разгоняя по крови адреналин. Подойдя ко входу в квартиру, я, встав на цыпочки, взглянула в глазок, но находившийся по ту сторону закрыл его, отрезая мне возможность понять его личность. Нащупав в кармане телефон, я открыла экстренный вызов и набрала Кириллу. Связь долго не хотела ловить, и, когда в трубке послышались долгожданные гудки, по ту сторону стен на весь подъезд заиграло «Братва на связи». Чуть не подпрыгнув то ли от страха, то ли от злости, я переложила револьвер в левую руку и открыла дверь, представ перед своими гостями как птица из мема «так блэт». На пороге стояли Бублик и Кирилл. — Мать, ты что, глохнешь?! — Рыжеволосый парень бесцеремонно прошёл внутрь, отталкивая меня. — Мы тебя обыскались. — Всё нормально? — Бублик, по обыкновению более чувствительный к моему настроению, бегал взглядом то по синякам под глазами, то по напряжённой позе, и, наконец, достиг заряженного револьвера в руке. — А вот это не надо. — Медленно, без резких движений подойдя ближе, он накрыл своей огромной ладонью сжатую до посинения костяшек кисть и аккуратно разжал её, забирая смертоносное оружие. — Отдай его мне. Вот так, молодец. Когда мой неравнодушный друг отвернулся, чтобы закрыть дверь, я неожиданно для себя съехала по стеночке вниз, обхватывая тонкими пальцами пульсирующие виски. Третья подряд бессонная ночь давала о себе знать расшатанными донельзя нервами, готовыми взорваться в любой момент. Кирилл, активно шарящий в чужом холодильнике, вышел в коридор с надкусанной куриной ножкой в руках, чтобы спросить, можно ли ему её съесть, но, увидев моё состояние, тут же отложил добычу и в одно мгновение оказался рядом. Присев на корточки передо мной, он попытался отцепить мои трясущиеся кисти от лица, но, поняв, что это безуспешно, опустил руки на мои вздрагивающие плечи, пытаясь их стабилизировать. Бублик последовал его примеру и опустился по близости, благоразумно откладывая револьвер Кудака подальше. — Жучка, ну ты чего? — Больше всего на свете Кирилл не любил красную помаду и моменты, когда я расстраивалась. — Это ты чего! — Злость вскипала во мне не хуже, чем убежавший с утра кофе. — Вы чем думаете, когда стучитесь в дверь и закрываете глазок?! Вы знаете, как я испугалась? — Да ладно тебе, это же шутка… — Искренне не понимая, что он сделал не так, рыжий мафиози округлил глаза, от чего стал походить на кота в сапогах. — Да и к тому же, кто бы стал ломиться в квартиру Кудака? Только самоубийцы. — Только Кудака здесь, как и Саида, нет! — Ярость реализовала себя дрожащим криком, срывающимся на визг. — Так, ну-ка, вставай. — Бублик аккуратно взял меня под руку и рывком поставил на ноги. — Так дело не пойдёт. Нам сегодня по стольким местам съездить и сходить нужно, а ты уже на ногах не держишься. — Выводя меня из тесной прихожей, он остановился напротив ванной. — Иди, умойся, похлопай по щекам, приведи себя в порядок и не вынуждай нас делать это самим. Спокойный голос черноглазого молодого человека отрезвлял не хуже пощёчины, и, мысленно благодаря Бублика за его самообладание и сдержанность, я побрела к огромному зеркалу с подсветкой, отражающим все события. Кирилл вернулся к опустошению холодной камеры хранения, напевая себе под нос «Прекрасное далёко», от чего меня передёрнуло, как от удара током. Я терпеть не могла эту песню из-за её напущенной жизнерадостности, обещающей юным умам хорошее будущее. В голове тут же замелькали тысячи воспоминаний: игры во дворе, шалаш на дереве, служивший нашей троице генштабом, тот самый желанный глоток воды после беготни, чёрные от пыли и грязи ноги, которые мама безуспешно пыталась отмыть… Куда это делось? В какой момент я свернула с той счастливой беззаботной тропы на тропу взросления, разочарования и чувства опустошённости внутри? В сознании сразу заиграла версия этой песни от пирокинезиса, казавшаяся мне более логичной, и я, не желая дальше тонуть в собственной боли, окунула голову в набравшуюся в раковине ледяную воду. Быстро успокоившись, я вернулась к своим друзьям, терпеливо ждавшим меня на кухне. Бублик с умным видом читал свежую газету, принесённую им же, а Кирилл, облокотившись на барную стойку, внимательно смотрел «Клон». — Господи, какой же Лукас размазня. — полностью поглощённый закрученным сюжетом, он даже не повернулся в мою сторону. — И как его можно полюбить? — Ну, тебя же как-то любят. — отложив в сторону своё чтиво, друг взглянул на меня, недовольно качая головой. — Ты опять не спала? — Спала. — Нет, ну, чисто теоретически, я же правда спала. — Ну, рассказывайте мне моё расписание на сегодня. — А, может, ну его нахер? — Кирилл таки соизволил взглянуть на меня. — Давайте лучше весь день смотреть сериал. — Ага, а остальные сами разберутся. — Бублик взял пульт и отключил страдания Жади. — Ну, нам надо заглянуть в «офис», затем съездить в СИЗО, так как Саиду одобрили свидания, ну, а вечером ты и сама знаешь, съезд «Большой четырки». Съездом «Большой четырки» именовали еженедельное собрание представителей всех четырнадцати районов нашего города, задействованных в преступной деятельности. И, конечно, главным развлечением сегодняшнего заседания была я, новоиспечённая управленница Криворожского района, поэтому проигнорировать его было бы равным выказать неуважение всем дядькам в костюмах. К тому же, мне всё ещё было необходимо разобраться с возникшим долгом, поэтому подобная поездка играла мне только на руку. — Тогда не буду медлить, пойду собираться. — А пока у нас есть время… — Кирилл, как пантера, подкрался к Бублику. — Включаем сериал! — И, выхватив из крепкой хватки друга пульт, включил телевизор. Хотя квартиру Кудака я и считала вторым домом, перевозить сюда вещи не спешила, не забывая о собственной квартире, подарке матери, поэтому выбор одежды был невелик. Пошарив по беднеющим полкам, я кинула в доедающего мои стратегические запасы рыжика его пиджак, любезно одолженный мне вчера, и, печально вздохнув, наметила три комбинации из имеющегося шмотья. — А на чём мы поедем? — От этого вопроса зависело многое. Не жизни людей, конечно, но, как минимум, мой комфорт. — На моей ласточке, а что? — недовольный тем, что его прервали, Кирилл погремел ключами. — Поняла, спасибо. Я была немного разочарована. Поездки на дорогих машинах, конечно, были очень даже удобными, но сковывали меня. Я слишком любила свободу, чтобы быть запертой в перемещающейся по городу коробке, и, конечно, надеялась пригнать на предстоящий саммит на своём железном коне. Чёрно-красный, всегда начищенный до блеска Харлей Дэвидсон был подарком Саида и Кудака на моё восемнадцатилетие, поэтому это была не просто «бесполезная ржавеющая железяка», как часто говорил Саша, а частичка моей души. Развивающиеся на ветру волосы, звон в ушах, разгон до 100 км/ч за считанные секунды, — всё это приносило мне эйфорию, подобную которой можно было отдалённо достичь лишь смешивая 3 вида наркотических веществ. Но, делать нечего, подумала я и принялась наряжаться, не забывая «легкомысленно кружиться перед зеркалом». Остановившись на кожаных брюках в обтяжку, подчёркивающих мои округлости, и классическом чёрном боди с длинным рукавом, я решила дополнить свой образ пиджаком с окраской зебры, придававшем некоторой строгости моему наряду. На ноги я нацепила вчерашние лабутены, предварительно заклеив мозоли пластырем. Закончив с подбором костюма, я перешла к макияжу, и когда губ коснулась тёмная помада цвета красного азербайджанского вина, мне позвонили. Бублик, наученный жизнью, тут же поднял трубку и, выслушав человека на том конце провода, сбросил, крича мне: — Планы изменились, есть возможность попасть в тюрьму до 12. — Какой оптимистичный настрой. — Кирилл был удивлён не меньше моего. — Давно ты в блатные податься решил? — Поедем сразу к Саиду. — проигнорировав колкость рыжего, Бублик принялся докладывать мне наш план действий. — Кать, ты только это… Не пугайся его виду, если что. — У него отпал нос и вывалились глаза? — Я вышла в коридор и принялась сушить непослушные волосы. — Если нет, то не так уж страшно. Тонированный в круг чёрный мерседес нёсся по улицам злачного города, нарушая всевозможные правила дорожного движения. Имея стабильный легальный и огромный нелегальный заработок, Кирилл считал, что вождение должно приносить, прежде всего, удовольствие и адреналин, поэтому не скупался на взятки местным ДПСникам и выплату постоянных штрафов. Бублик, педантичный во всём, сидел на переднем сидении, пристёгнутый на все ремни, вцепившись в дверь и подлокотник, и материл нашего друга за очередной выезд на встречку. Я, по обыкновению, сидела сзади, чуть ли не лежа на комфортных кожаных сиденьях, и залипала в телефон, листая ленту в инстаграме. Рыжий, решив, что мы слишком заскучали, врубил музыку ещё громче, и мощные сабвуферы ударили мне в спину, имитируя режим массажа. — Господи, ну и говно ты слушаешь. — Бледный Бублик пытался разглядеть хоть что-то в тёмном окне. — Это для тебя говно, а для девушек — музыка для секса. Завидев двух красоток, стоявших на переходе, Кирилл «законопослушно» притормозил и, открыв своё окно, обольстительно улыбнулся девушкам. Те захихикали, изображая скромность, и наш товарищ, включая трек ЛСП, Федука и Егора Крида ещё громче, стал подпевать трём музыкантам. — ХОЛО-ХОЛОСТЯК, ПАРЕНЬ МОЛОДОЙ… КУДА ТАКИЕ КРАСИВЫЕ, И БЕЗ ОХРАНЫ?! — ГОСПОДИ, ДА НЕ ПОЗОРЬ ТЫ МЕНЯ! — Бублик было потянулся к кнопке закрытия окна, но Кирилл без труда перехватил его руку, продолжая заглядывать под юбки. — БЫСТРО ПРЕКРАТИ, ЕСЛИ ЖЕНА УЗНАЕТ… Оля — невеста Бублика, которой пару месяцев назад он сделал предложение, была девушкой, мягко говоря, с железной хваткой. Поймав нашего дворового волка за загривок, она быстро одомашнила его, превращая всё больше в «вечно хрюкающего мопса», как любил говорить казанова. Уступив под натиском друга, Кирилл на прощание подмигнул расплавившимся барышням и закрыл окно, скрывая нас от посторонних глаз. — Господи, какой ты нудный. Ты ещё даже не женат. — и, сделав музыку до компромиссной громкости, пропел: — НО ОБЕЩАТЬ НЕ ЗНАЧИТ ЖЕНИИТЬСЯЯЯЯ. Остаток дороги прошёл в извечных философских спорах о смысле жизни, и я, зная, что моё мнение не понравится ни одному, ни второму, тактично молчала, рассматривая мелькающие здания. Может, где-то среди них стоит он?.. Нет, глупость. Отмахиваясь от мыслей как от надоедливых мух, я вышла из машины, принимая элегантно протянутую мне руку рыжеволосого бомбилы, и, кутаясь в лёгкий пиджак, поспешила в главное здание УФСИНа по нашей области. Идеально ровные и чистые бежевые стены холла не излучали опасности, и, если бы я не знала о всех ужасах, происходящих за закрытыми дверьми, заходила бы сюда почаще. Пройдя через металлоискатель и не очень сдержанные ощупывания местного охранника, я подошла к одному из бюрократических кабинетов, ожидая своей очереди. Будь я хоть королевской особой на сносях, обед у легавых был по расписанию. Когда приятного вида женщина, наконец, соизволила явиться на свой рабочий пост, я, не спрашивая дозволения, вошла вслед за ней в уютный закуток, походивший на подсобку, изобилующий разномастными растениями. — Девушка, я вас слушаю. — У меня назначено свидание с Манчи Саидом. — не ожидая очередного вопроса, я быстро проговорила: — Шевченко Екатерина Александровна, 7 января 1999 года рождения. — Да, вы есть в списках. — Нажав на кнопку на рации, она сказала какому-то соратнику встретить меня и отвести в комнату для допросов, где подсудимый уже ожидал моего появления. Сопровождающий оказался не шибко разговорчивым, чему я была несказанно рада, потому что обычно эти наглые морды непременно суют свой нос в не касающиеся их дела. Поднявшись на четвёртый этаж, мы прошли две решётки и 5 смотрящих, прежде чем свернули в нужный тупик с железной дверцей. Провернув ключ в скрипящем механизме, мужчина открыл дверь и галантно пропустил меня внутрь, оставаясь снаружи. Когда 120 кг железа захлопнулись, я осталась наедине с одним из самых близких мне людей. Саид сидел за столом, на который из дальнего угла глядел объектив камеры, и руки его были закованы в облезшие наручники. Увидев меня, цыган искренне улыбнулся одной стороной лица. Вторая половина была покрыта синяками и кровоподтёками, а левый глаз и вовсе превратился в красное пятно. Так вот о чём говорил Бублик с утра… «Ну, ладно, и похлеще видели», — подумала я и приземлилась на стул, стоявший напротив заключённого. — Привет, малышка. — хрипловатый голос отдавал теплотой и отеческой лаской. — Как выборы? — Ну, вроде как, теперь я — глава нашего района. — В этом я и не сомневался. — скованные руки потянулись к моим, и я с радостью подалась вперёд. — Расскажи мне о делах. — Саид резко перешёл на шёпот, и я последовала его примеру. — Что мне говорить… Кудак пропал, ни следа, ни зацепки. Все на ушах, ко мне относятся скептически. Сегодня съезд, помчу туда после тебя… Что ещё сказать? Саня достал своей заботой. Я закатила глаза и отвернулась как бы невзначай. О проваленной сделке хотела умолчать, но от прожжённого опытом цыгана нельзя было ничего скрыть. — Говори, лиса, что таишь. Вижу же, что-то гложет. — Пончики сгорели. — Я, может, и не смогла скрыть от своего покровителя проблему, но и говорить прямо в гнилых стенах не собиралась. — Позавчера пошла на Змеючку, скормила птицам. — Сколько? — 2… — от упоминания необходимой суммы внутри всё сжалось, угрожая вывернуть желудок наизнанку. — Нехило… Что придумала? — Ничего. — Я опять отвернулась, но Саид сжал руки сильнее, вынуждая меня смотреть в глаза. Чёрт, я могла врать кому угодно, только не ему. — Не важно, я разберусь… — Я бы одобрил это решение? — Как всегда, смотрел в самую суть. — Нет. — Больше лгать не было смысла. — и Кудак тоже. Кирилл и Бублик ничего не знают, иначе заперли бы дома. — Я это улажу. — Чёрные глаза пронзали насквозь, вынуждая чувствовать вину и стыд. Рядом с Саидом мне всегда было 10 лет… — Иди ко мне, обнимемся хоть. Привстав и сделав из рук колодец, цыган смиренно ждал, пока я подойду. Соскучившаяся по его отеческой заботе, я мигом вскочила и поднырнула в крепкие объятия, утыкаясь макушкой в сильную грудь. Как бы я не бравилась, почувствовать себя вновь маленькой девочкой было одно из самых приятных ощущений за последние дни. Саид поцеловал меня в копну чёрных волос и, сделав вид, что хочет оставить поцелуй в щёку, остановился аккурат рядом с ухом и заговорил так, что мне сначала показалось, будто он просто дышит. — Слушай меня, хитрая. Я постараюсь это замять, но на всякий случай подстрахуй. Разумно, без глупостей. Не продавайся, ни телом, ни душой. Если всё погорит — иди к моей первой жене, расскажи и скажи, что я велел «открыть вино». Она поймёт. — Выпрямившись, он продолжил громче. — Ну всё, иди, спасибо, что навестила. Люблю тебя, радость очей моих. Как бы мне не хотелось, пришлось выбраться из защищающих от всего света объятий под суровым взглядом моего сопровождающего. Напоследок взглянув в бездонные глаза, я горько улыбнулась и покинула комнату допроса. Обратный путь прошёл так же гладко, и вот, когда я уже готова была ступить на пол первого этажа, знакомый голос заставил меня застыть, как вкопанную. В здание вошло двое мужчин с выпирающими из-под маек пистолетами, а их предводителем был тот, кого я хотела видеть в этой жизни меньше всего. Шамиль Ахмадов, руководитель Залесского района, стоял в холле местного УФСИНа и нагло, по-хозяйски осматривался, будто всё это, вместе с душами работников, принадлежало ему. Ледяной взгляд дьявола скользнул в сторону лестницы, и я прижалась к стене, желая слиться с ней раз и навсегда. Не заметив моего присутствия, он облокотился на стойку регистрации и, улыбнувшись своей бандитской мордой перепуганной секретарше, проговорил своим утробным рыком: — Ну что, Саид ещё не выдал все свои тайны взамен на жизнь Кудака? Сердце пропустило один удар. Не заметив конца ступеньки, я оступилась и вывалилась из своего укрытия, рухнув, как мешок картошки, на мраморный пол. Если бы была награда за неуклюжесть, я непременно уронила бы её.