Мёртвые карты

«Предбанник» Вип зоны, предназначенный для хранения верхней одежды, был наполнен едким дымом табака с некоторыми не самыми легальными примесями. Остановившись, чтобы снять пиджак, я незаметно для моего спутника нащупала под штанами в области живота свой нож-бабочку и, убедившись, что он на месте, облегчённо выдохнула. Кирилл и Бублик остались там, за тяжёлой дубовой дверью, и теперь, находясь один на один с Ромой, я почувствовала некое напряжение, возникающее каждый раз, когда двое малознакомых людей молчат. Маршалл оставался внешне абсолютно невозмутимым, что бесило меня ещё сильнее. Заигрывающий взгляд голубых глаз абсолютно бесцеремонно скользил по моему телу, словно отмечая невидимыми флажками территории, которые он захватит первыми, и в этот момент я очень огорчилась, что не могу просто вмазать по этой смазливой мордашке. Две сильные руки взялись за ворот моего пиджака, и от этого движения стало не по себе. — Ты вздрагиваешь от моих прикосновений? Бархатистый шёпот обволакивал, притуплял мою сосредоточенность и атмосфера уединённости всё больше раздражала меня. Не сказать, что я не привыкла мужскому вниманию. Наоборот, в моей жизни его было столько, что я порой не придавала шикарным букетам и украшениям никакого значения, ставя первые на кухне и в туалете, а вторые бросая в бездонную шкатулку с остальными побрякушками. Но Рома… Каждый неловко оброненный комплимент, кинутый в мою сторону как бы невзначай взгляд, прикосновение… Всё как будто кричало о небрежности и незначительности этих движений, что неимоверно доставало. Я знала, что нравлюсь ему, но он, в отличие от всех остальных представителей противоположного пола, не страдал от невзаимности, и это цепляло. Мне непременно хотелось бы, чтобы он, как и остальные ухажёры, валялся у подножья моего «трона», и я лишь изредка смотрела бы на него с презрением и допускала бы до себя только тогда, когда все остальные наскучили, но наш неисправный Маршалл никогда бы не согласился на такое. — Ага, непривычно, что такой плебей как ты касается меня. Желая поскорее отделаться от граничащих с пошлостью ухаживаний, я, не сказав спасибо и не взглянув на него, пошла вперёд, ощущая, как каждая клеточка моего тела напрягается и сжимается. Наверное, если бы я заходила одна, было бы лучше, поэтому, обернувшись к своему спутнику, я тихо сказала: — Никак не могу понять, почему тебя допускают на съезды. Ты не являешься управленцем какого-либо района или представителем Арарата, на чьей территории обитаешь. — И всё же я имею вес в принятии решений. — Мой вопрос нисколько не задел его, и я мысленно выругалась, проклиная его непробиваемость. — К чему же вы клоните, ваше Превосходительство? Даже стоя к нему спиной я почувствовала эту насмешку, застывшую на его губах, и вариант подправить слишком идеальный нос уже не казался таким неправильным. — Сначала зайду я, потом ты. — Никаких компромиссов, никаких вопросов. Я умею быть жёсткой, когда это нужно. — Мой уровень не позволяет появляться на подобных мероприятиях с такими, как ты. — Как скажешь. — В приятном голосе не было ни капли обиды, лишь радость и немного издёвки. — Скоро я припомню тебе эти слова, когда ты проснёшься в моей кровати. — Скорее весь мир сгорит, чем я пересплю с тобой. Не желая больше продолжать этот бессмысленный флирт в одну сторону, я шагнула вперёд и, проходя через звенящие бусинки шторы, служившей неким порталом из мира богатства в мир роскоши и власти, вошла в зал, предназначенный для собраний тех, кто вершил судьбы людей нашего города. Большинство управленцев уже сидели внутри, кто на диванах, кто на креслах, и коротали мгновения ожидания остальных светскими беседами о том, у кого дом выше и дети счастливее. Главный Болотного района, Краснов Руслан Георгиевич, 28-летний парень с жидкими усиками и крупными глазами, доброжелательно улыбнулся мне, подзывая к их компании. Искренне улыбнувшись в ответ, я невзначай окинула взглядом помещение в поисках моей цели. Арарат уже был здесь, как обычно, в чёрной вельветовой рубашке, расстёгнутой на три верхние пуговицы и оголяющей волосатую грудь, и, активно жестикулируя, спорил с одним из самых пожилых «Королей», главой Подлесского блока, не замечая ничего вокруг. Отвлекать его было бы наглостью, поэтому я, поправив вечно выбивающуюся прядь непослушных волос, элегантно прошла к ожидающим меня мужчинам. Руслан встал и, кивая головой словно болванчик, стал энергично жать мне руку. — Ах, Катерина, я так рад видеть вас, тем более в таком звании. Присаживайтесь… — отпустив, наконец, моё запястье, он отодвинул обитый шёлком деревянный стул и затем, когда я, подобно пёрышку, опустилась, задвинул его. — Как ваши дела? Какие ощущения в новой должности? За столом сидели ещё двое, явно заинтересованные моим вниманием к их компании, и три пары изучающих глаз рассматривали моё чуть бледнее обычного вытянутое лицо. Прежде чем начать говорить, я краем глаза заметила, как Рома вальяжно вошёл внутрь и, заметив мою компанию, издевательски усмехнулся. — Всё прекрасно, не стоит беспокоиться. — Вести любой разговор для меня не представляло большой трудности, и я мысленно благодарила Кудака и Саида, заставляющих меня учить психологию общения. — С приобретением новой должности особо ничего не поменялось, лишь груз ответственности стал на несколько грамм больше. Одобрительно рассмеявшись, собеседники продолжили прерванную моим появлением беседу, в которой моя роль сводилась к одобрительным кивкам и парочке умных фраз, не требующих тотального контроля за ситуацией. В свободное от поддержания разговора время я окидывала присутствующих взглядом и про себя благодарила хозяина ресторана за идею повесить на всю стену зеркала, благодаря которым пристальное рассматривание кого-то переставало быть проблемой. «Господи, да когда старик уже угомонится», — пронеслось у меня в голове, когда спустя 15 минут прибывания в вип зале и выпитого бокала армянского коньяка я разочарованно смотрела на двух ссорящихся людей. Казалось, что Арарат даже не заметил, что за это время в помещении прибавилось людей, и мысль о том, что я ему стала безразлична, больно ужалила меня. Пытаясь скрыть волнение и переживания, я по привычке потянулась за телефоном, но тут же вспомнила, что все гаджеты оставались за пределами роскошной комнаты, и, прикрыв глаза, втянула в себя воздух, пропитанный едким ароматом каннабиса. Затылок неприятно кольнуло, и я, обернувшись в попытке понять причину дискомфорта, наткнулась на дерзкий взгляд владельца казино. Рома сидел в углу, отделившись от всех и будто презирая их существование, и потягивал из звенящего хрусталя виски, пожирая меня взглядом. Атмосфера давила на меня своей размеренностью и неспешностью, и, осознав, что дальше так продолжаться не может, я встала, извинившись перед «коллегами», и походкой кошки двинулась в сторону мраморного столика. Арарат и Дмитрий Анатольевич, кажется, устали спорить и теперь сидели, травя бессмысленные шутки, поэтому моё появление не только не расстроило их, но и наоборот, скрасило коротание времени. — Mon cher1, как я рад вас видеть! — увидев меня, старик вскочил со своего стула энергичнее некоторых молодых и крепко обнял меня. — Ну, что за красавица? Да, нам безусловно не хватало молодой крови и крепкой хватки. — Разжав капкан, он сел на свой диван и похлопал по нему, приглашая присоединиться к их компании. — Ну, с твоим приходом к власти мы войдём в новую эпоху! Неловко улыбнувшись революционным словам старого вояки, я опустилась рядом и взглянула из-под густых ресниц на его собеседника. Арарат смотрел на меня как раньше, а, может, и даже с большим обожанием, и радость разлилась по телу. Конечно, даже если он не любил бы меня, я смогла бы найти способ уладить возникшую ситуацию, но имя такой божий дар, как нежные чувства ко мне этого огромного армянина, предстоящее дело облегчалось донельзя. Карие глаза излучали трепет, но вместе с привычными мне восторгом и гордостью во взгляде сквозило что-то ещё, от чего мне захотелось обернуться лисой и убежать подальше. Что-то тёмное, непонятное мне сидело внутри Арарата, и я, если честно, не очень-то и хотела бы знать природу этого существа. Нежно улыбнувшись, я поинтересовалась здоровьем Дмитрия Анатольевича и его супруги, я получила тираду об уровне государственного здравоохранения и военным методам лечения. — Ma fleur des champs2, нынешние врачи — посланники дьявола! Чему их учат в этих институтах? Представляешь, пришёл я к неврологу, проверить, от чего глаз дёргается, а он мне заявляет: вы, мол, нервничайте поменьше, и пить бросайте. Да где это видано!.. Пока глава Подлесского района жаловался нам на всё на свете, я осмелилась ещё раз взглянуть на свой «Последний билет» и наткнулась на взгляд чёрных глаз. Старый вояка, выросший в Афганскую и прошедший две Чеченские войны, вспоминал времена Союза и употреблял понятные только ему обороты французской речи, а я мысленно продумывала каждое слово, которое должна была сказать сидящему напротив, и так замечталась, что не заметила прихода последнего члена нашей четырки. Обернувшись на тяжёлые шаги, я увидела Шамиля, улыбающегося мне той самой бандитской улыбкой-оскалом, и рука, держащая бокал, затряслась. Воровато оглянувшись, я поняла, что никто, кроме Ромы, не заметил моего волнения и страха, и облегчённо выдохнула. С этим троглодитом разберусь позже, а сейчас, пока собрание не началось, мне нужно было закинуть удочку своему собеседнику на приватный разговор. Обернувшись к нему, я, моля Бога о помощи, открыла было рот, но Арарат прервал меня, не дав даже начать. — После собрания поговорим, не переживай. Толстая рука с короткими пальцами, напоминающими сардельки, легла на моё свободное запястье, и я, благодарно кивнув, отпустила все волнения, возвращая внимание и сознание в комнату. — Семеро одного не ждут. — Руслан, явно недовольный задержкой Ахмадова, с вызовом смотрел на главу Залесского района. — Или чувство такта вам не знакомо? — Я извиняюсь за ваше бесцельно потраченное время… — Пожалуй, Оскар за самые неискренние извинения должен быть отдан этому дагестанцу. — Но, поверьте, на то есть самая что ни на есть уважительная причина. — Окинув взглядом всех присутствующих, он остановился на мне. — Екатерина, я очень рад, что вы здесь. И прежде чем я назову свою причину, давайте поприветствуем новую Королеву Криворожского района! Шамиль, обжигая меня суровым взглядом, прижал руку к сердцу и, поклонившись, стал аплодировать мне, вынуждая остальных присоединиться к нему. Кто-то с большим, кто-то с меньшим энтузиазмом повторил его движение, и теперь четырнадцать человек рукоплескали мне, стоявшей в углу. Дмитрий Анатольевич одобрительно похлопал меня по спине, Арарат по-отцовски кивнул, Руслан вместе с собеседниками радостнее всех дарил мне овации, и даже Рома, презирающий чуть ли не всех находящихся здесь, встал и хлопал мне, и в глазах его читалось одобрение и… гордость? «Этого мне ещё не хватало», — подумала я и, поклонившись главам тринадцати районов, остановила, наконец, этот театр абсурда вскинутой вверх рукой. Тут же замолчав, все уставились на Шамиля, стоявшего в центре зала. Убедившись в стопроцентном внимании, Ахмадов продолжил: — Итак, причина, по которой я опоздал, не самая радужная. Екатерина… — его голос наполнился угрозой и строгостью. — Вчера вы были избраны главой своего района и, я уверен, уже стараетесь на благо людей. Позволите ли вы нескромный вопрос? — Конечно. — его любезность раздражала сильнее гордыни Ромы, и желание вмазать дагестанцу росло в геометрической прогрессии. — Что вас интересует? — Помните ли вы о «Неделе тишины»? Конечно я помнила. «Неделя тишины» — так назывался один из законов бандитского кодекса, гласящий, что после избрания новой главы представители мафиозных структур данного района, кроме самого носителя власти и его свиты, не имели право появляться в течение недели на территории других районов, дабы избежать провокаций и подстав. Этот закон оберегал новоиспечённых Королей от наговоров, и в случае, если в городе что-то произойдёт, никто не сможет обвинить именно его в организации возникшей ситуации. Зная кодекс как «Отче наш», я беспрекословно следовала всем заветам, и теперь не понимала, к чему клонит Шамиль. — Конечно помню. Что-то не так? Улыбнувшись моей храбрости, глава Залесского района заглянул за шторку, что-то прошептал и вернулся на своё место. — Видите ли… — строя из себя саму невинность, Шамиль аккуратно подкрадывался ближе. — Направляясь сюда, я заприметил двух мальчишек, которые странно себя вели. Остановив их, я обнаружил татуировки вашей группировки на их теле. Из разных углов послышались охи и ахи, не верящие в подлинность слов Ахмадова. Будто почувствовав это, он, поклонившись, ретировался, и через минуту вошёл в помещение вместе с людьми, ведущими двух мальчуганов лет 16 под дулами пистолетов. Узнав перепуганные лица, я еле сдержалась, чтобы не выругаться на всю комнату, но в итоге лишь одарила своих подопечных испепеляющим взглядом. Парни ещё ниже опустили головы, принимая любой исход. — Екатерина, мы все, конечно, уважаем вас, но подобное может быть расценено как неуважение и, более того, оскорбление всем нам. — Шамиль говорил это, а на его лице всё больше удлинялась наглая самодовольная ухмылка. — Можем ли мы считать, что вы… — Ну, во-первых, где именно ты их нашёл? — Арарат, как истинный джентльмен, пришёл на помощь именно тогда, когда больше всего был мне нужен. — На чьей территории? — На твоей, брат. — напряжение между двумя сильными мужчинами ощущалось в воздухе. — Значит, это оскорбление нанесено мне. — Тон армянина не допускал возражений. — И разбираться с этим буду я. — Но как же… — Ахмадов, прожигая взглядом то меня, то Арарата, терял самообладание. — Мы все должны быть свидетелями… — В кодексе нет об обязательности сторонних свидетелей ни слова. — встав со своего места, Ованнисян неспешной походкой приблизился к оппоненту. — Зато там есть закон, запрещающий лезть в дела другого района без надобности. — встав напротив, он буквально навис над беззащитным Шамилем, что доставило мне колоссальное удовольствие. — Надобности лезть в мои или в её дела у тебя нет, поэтому, думаю никто не будет возражать, если этот инцидент мы решим сами. Все остальные, доселе молча наблюдавшие за разворачивающейся перепалкой, согласно закивали, радуясь, что их мнение в данном случае не требуется, и уселись обратно на свои места, продолжая плавно текущие разговоры. Рома, с интересом ожидавший драки, расстроился и безразлично ушёл в свой угол, подливая себе из бутылки обжигающий напиток. Я, всё ещё не веря, что подобное нарушение осталось без показательной порки, подбежала к своим подросткам и, забирая их у дагестанских наёмников, повела к выходу, шипя на красные от стыда уши: — Если вы думаете, что вас пронесло — ошибаетесь. Идите к Кириллу и Бублику, скажите, что я потребовала отвезти вас в «офис» и вернуться за мной. Если подумаете сбежать или не послушаться — сброшу на дно реки. Поняли?! —Поняли, Екатерина Александровна. — только что сломавшиеся голоса слились в один жалобный писк. — Простите нас… — Дома поговорим. Подтолкнув их за двери, я вернулась в душное помещение. Больше проблем за неделю не набралось, и теперь все сидели, разбившись на кучки, и обсуждали свои дела, периодически забивая колпаки. Сев к своим мужчинам, я растеклась по дивану, словно мороженное. Силы покидали меня с каждым часом всё сильнее, и, казалось, ещё немного и я отключусь, улетая в страну сновидений. Стараясь не допустить этого, я залпом допила коньяк из своего бокала и, глубоко вздохнув, принялась вслушиваться в разные беседы. Уже очень давно стало ясно, что собираться каждую неделю нет необходимости, ведь проблем и правда не было, но 14 из 14 глав районов проголосовали за сохранение традиции. Видимо, в их жизни не хватало праздника и отдыха, а подобные съезды давали возможность пообщаться с давними товарищами и поесть в приятной компании, от чего откажется только дурак. Не будь у меня дела, я бы уже уехала, сославшись на неотложные проблемы, но разговор с Араратом был решающим в судьбе моего квартала, поэтому ретироваться раньше, чем он, не представлялось возможным. Гуляя где-то в саду своих мыслей, я невольно вздрогнула, услышав обращение 50-летнего вояки к себе: — Ma perle rare3, Роман не спускает с тебя глаз. — Проследив траекторию взгляда старика, я наткнулась на девятый вал голубого моря в яблоках Маршалла. — И так каждый раз… Между вами что-то есть? — Нет. — Мой ответ выдался слишком резким, и, чтобы ненароком не обидеть Дмитрия Анатольевича, я добавила: — между нами пропасть, не думаю, что он сможет через неё перебраться ко мне. А сама этого делать я не буду. — Какая гордая. — Одобрительно кивнув, он продолжил. — Зная нашего Романа, он ради тебя перепрыгнет любой обрыв. — Он перепрыгнет любой обрыв чтобы с кем-то переспать. — Не в силах сдерживать росшее недовольство, я поспешила закончить этот разговор. — Дмитрий Анатольевич, между нами с ним никогда ничего не будет. — Ну, никогда не говори никогда, моя булочка. — Повертев пальцами седые усы, вояка закончил. — Кто знает, когда Бог подсунет нам любовь. Оставшаяся часть вечера прошла в скучных разговорах о семье и быте обычного бандита, и когда народ стал рассасываться, силы вернулись ко мне, открывая второе дыхание. В течение часа все уходили, сетуя на «неждущие дела мира сего», и даже Рома, нашедший себе компанию в виде Руслана и иронично посмеивающийся с его серьёзнейших заявлений, в итоге ушёл, не удостоив меня своим вниманием. Но мне настолько было не до какой-либо войны, что я даже не обратила внимания на Шамиля, прощавшегося с Дмитрием Анатольевичем. Спустя ещё 15 минут старик, кряхтя и бурча что-то про спину в окопах, ушёл, и я, наконец, осталась наедине с Араратом. Страх появился из ниоткуда и теперь я сидела, накручивая на палец локон и пытаясь собраться с духом. Ованнисян молча подлил мне коньяка, позволяя набраться храбрости, но спустя 5 минут тишины взял инициативу в свои руки. — Ты же пришла на счёт сорванной поставки? — Да… — Я, наконец, подняла на него глаза. — Я хотела узнать… Он остановил меня на полуслове, поднимая руку вверх. Отпив из прозрачного хрусталя, Арарат заговорил. — Об этом, пока что, не знает никто кроме нас с тобой и наших людей. Надеюсь, так и останется. — получив мой кивок, он продолжил. — Итак, сейчас вы должны мне примерно 2 миллиона. Судя по твоему виду, у тебя их нет. Так? — Так. — заламывая руки, я сгорала от стыда. — У тебя есть какие-то варианты, предложения? — Красавица, ты мне нравишься. — от его искренности глаза полезли на лоб, но я вовремя остановила их. — Так что у меня к тебе вопрос: знаешь ли ты, кто сорвал поставку? — Нет… — Тогда вот моё предложение: если до конца месяца ты выяснишь, кто это сделал, и приведёшь их ко мне — долг будет уплачен. — А если нет? — Если нет — придумаем. — Карие глаза потеплели, и толстая рука вновь легла на мою. — В любом случае, проценты я начислять не буду. Но и поставки пока что будут приостановлены. — Спасибо тебе… Что ж, сегодняшний день стоит отметить в календаре как день, когда я впервые улыбнулась Арарату искренне, без издёвки и флирта. У этого человека такое большое сердце, что я не могу себе больше позволять играть с его чувствами. Пересев к нему, я обняла необъятную спину и положила свою голову ему на плечо. Поражённый такой нежностью, Ованнисян приобнял меня в ответ и неподвижно сидел в ожидании моих дальнейших действий. Спустя пару минут я встала и хотела было прощаться, но, вспомнив про своих детей, остановилась, повиснув над главой Центрального района. — Арарат, а мальчики… — Забей. — махнув рукой, он достал из золотого портсигара косяк и прикурил его. — Если узнаешь, что их сподвигло на это, расскажи. Сердце подсказывает мне, что там презамечательная история. — Как скажешь. — В очередной раз благодарственно поклонившись, я решила, что мне пора уходить. — Я пойду, наверное. До свидания. — До свидания. –грустно улыбнувшись, он вдруг произнёс: — надо же… Когда Кудак и Саид подали в «отставку», я огорчился, но сейчас вижу: ушли львы, а пришёл их львёнок. Ничего не ответив, я ушла, прокручивая в голове эту фразу снова и снова. Mon cher1 (с французского) — моя дорогая. Ma fleur des champs2 (с французского) — мой полевой цветочек. Ma perle rare3 (с французского) — моя редкая жемчужина.