Мёртвые карты

Быстро накинув на плечи свой одиноко висящий в прихожей пиджак, я, приложив немалые усилия, всё-таки открыла массивные двери и вышла в основное помещение ресторана. Народ потихоньку подтягивался, и столиков, оставшихся свободными, уже можно было сосчитать по пальцам одной руки. Оглянувшись в поисках знакомых лиц, я увидела рыжее пятно у стойки бара. Кирилл перевесился через неё и что-то говорил краснеющей барменше, а сидящий рядом Бублик то и дело оглядывался, ища спасение. Прежде чем кто-то из них меня заметил, я подкралась сзади и напугала обоих, прервав обмен любезностями. — А ты слышала анекдот про двух клоуно…. АААААА! — звонкий визг рыжего бомбилы разлетелся по всему ресторану, приковав к своему хозяину недовольные взгляды. — Ты что творишь, жучка?! — Спасаю девушку от дешёвого анекдота и зря потраченного времени. — барменша, услышав это, тут же вежливо (даже слишком) извинилась и ушла в другой конец стойки, чтобы не мешать нашему разговору. — Поехали, герой-любовник. Попрощавшись с хозяином заведения, мы вышли на хмурую улицу и тут же пожалели об этом. Стихия разбушевалась не на шутку, и град размером с ноготь большого пальца падал с неба, причиняя боль прохожим и убыток владельцам машин. Кирилл, не взирая страдания и мгновенно промокшую рубашку, кинулся к своей ласточке и в порыве истерики попытался закрыть её руками, но, очевидно, безуспешно. — ЧТО ЗАСТЫЛИ?! САДИТЕСЬ ДАВАЙТЕ, БЕГОМ! Скептически взглянув на нашего друга, чья злость множилась с каждой бездумно потраченной секундой, мы, сцепившись локтями, побежали под градом к спасительной сухости и безопасности кожаного салона. Когда, наконец, бронированная дверь захлопнулась, отделяя меня от апокалипсиса, я обмякла, почувствовав, что последние силы стали меня покидать. Мозг отказывался обрабатывать происходящее, и, в то время как машина завелась под нелицеприятные слова Кирилла, я была готова провалиться в сладкий бред. Прикрыв глаза, я на неопределённое время потеряла контроль над сознанием, и оно тут же ускользнуло куда-то, где всё хорошо. Чёрный Мерседес 4Matic мчался по улицам с такой скоростью, что, если бы я высунула лицо из окна, нити дождя непременно рассекли бы мне кожу. Монотонный звук разбивающихся о стекло капель вводил в некий транс, выйти из которого оказалось намного сложнее, чем казалось. Цепляясь за голоса друзей как за тростинку в болоте, я пыталась прийти в себя, и даже смогла бессвязно пробормотать: «Завезите домой», прежде чем вновь проститься с серой повседневностью. Окончательно проснуться я смогла лишь когда ледяная рука Кирилла легла на мой лоб, после чего он слишком серьёзно сказал: — У неё жар. В этот момент меня будто вытолкнуло из пучины, и я, открыв глаза, потянулась, неожиданно обнаружив, что все мышцы затекли, а кости ломит так, будто их превратили в муку и сейчас по крупицам собирают обратно. Проморгавшись, я, приложив немалые усилия, сфокусировалась на испуганных лицах мальчиков. — Что вы на меня смотрите, как будто я налысо побрилась? — Тебе надо отдохнуть. — Бублик, вечно пекущийся о чужом здоровье, сейчас сидел с выражением на мордашке как у моей бабушки. — Ты себя совсем не жалеешь, и видишь, к чему это приводит?! — Хватит бубнить. — Терпеть не могу эту заботу, о которой я не просила. — Езжайте в офис, я переоденусь и приеду туда. — Нет. — Кирилл был серьёзным уже более минуты, поэтому я реально задумалась о том, что нахожусь в бреду. — Ты сейчас пойдёшь и ляжешь спать, а мы уедем и со всем разберёмся. Осознав, что сил препираться с ними у меня не осталось, я отвернулась, задирая нос, показывая всё своё осуждение и недовольство. Переглянувшись, парни усмехнулись и помогли мне выбраться из автомобиля. Проклиная отсутствие лифтов в пятиэтажках, я кое как доползла до последнего этажа и, когда обитая кожей внутренняя дверь захлопнулась, сползла по стенке вниз, теряя сознание. Не знаю, сколько я провалялась на пороге, но, вернувшись в себя, я заметила, как потемнело в квартире. Разрезающий сумерки свет дисплея телефона показывал 7 вечера, а отбивающий на окне барабанную дробь дождь означал, что дороги уже давно покрылись лужами, образовавшимися на месте глубоких ям. Потерев лоб, я, опираясь на обувницу, поднялась и неспешным шагом, цепляясь за стены, побрела в ванную. Огромное зеркало в деревянной витиеватой раме, в которое я так любила смотреться перед выходом, теперь походило на портрет, изображавший больную чумой. Не веря своим глазам, я подошла ближе и, облокотившись на раковину, стала всматриваться в «чужое» лицо. Под глазами залегли глубокие синяки, кожа нездорово бледного цвета просвечивала вены и сосуды и обтягивала выпирающие скулы, от чего я стала похожа на скелета, а пересохшие губы побелели и покрылись трещинками. Увидь я себя такой в любой другой день — закричала бы от страха, но сейчас внутри бурлило что-то, не позволяющее расклеиться. Невидимый стержень поддерживал моё ознобленное тело до тех пор, пока я не сделаю то, о чём думала. Тысячи фрагментов сегодняшнего дня закружились в голове, словно детали паззла, которые отпрыгивали от пальцев, как только я хотела их взять. Трезво осознавая, что сейчас у меня температура не меньше 38.5 градусов Цельсия, я стала быстро собираться, боясь, что свалюсь прежде, чем выйду из дома. Надев сухие джинсы, водолазку и кожаную куртку, я выбежала из квартиры, держа подмышкой красный шлем. Саид подарил мне его вместе с мотоциклом со словами: «Будешь падать — хоть целую голову в гроб положим», и я никогда не расставалась со своим «оберегом». Ноги путались, и, прежде чем выйти на свежий воздух, я пару раз навернулась в подъезде, от чего на ладонях появились красные ссадины. Но мне было плевать. Сейчас главное — успеть в офис до ухода Саши. Надев защиту, я с ходу запрыгнула на своего железного коня и, заведя его, помчалась по мокрой улице вниз, к гаражному кооперативу. Умея управлять мотоциклом даже будучи под градусом, я без труда добралась до нужного мне места, но, когда нога коснулась земли, в глазах заплясали огоньки, и я полетела в грязь вместе со своим транспортом. Не знаю, чем бы всё это закончилось, если бы в этот момент из входа в «офис» не вышел Бублик с сигаретой в зубах. Увидев мой «полёт бабочки», он тут же кинулся мне на помощь, удержав груду металла, и я абсолютно спокойно распласталась в луже. — Твою мать, ты что творишь?! — Он схватил меня за предплечье и поставил на ноги одним резким рывком. — Ты почему не дома?! — Мне нужно… — Из-за быстрой смены положения тела в пространстве разум помутился, и теперь я пыталась вспомнить, что же всё-таки мне нужно. — Ай, пошли внутрь. Не задавая лишних вопросов, Бублик повёл меня в наш «офис». Гаражный кооператив протяжённостью около 2 км для обычных смертных являлся пристанищем наркоманов и алкоголиков, но те, кто состоял в мафии, считали его вторым домом. Бесконечный лабиринт покосившихся построек из железных листов служил ничем иным, как базой, местом для собраний, принятия решений и хранения продажной продукции. Настоящими владельцами всех построек являлись Саид, его две жены и 9 детей, и Кудак. Приобретя их незадолго до переворота, они тем самым гарантировали себе безопасное место для отступления, которое в будущем стало нашим «офисом». Сапоги проваливались в грязь по самую щиколотку, и звук хлюпающих шагов раздавался в тихом коридоре мрачных сооружений, ведущем к «сердцу» нашего импровизированного города. Через пять минут перед глазами заплясали огоньки костра, вокруг которого сидели, словно воробушки на жёрдочке, несколько подростков, и моё сердце сжалось. — Почему вы их внутрь не пустите? — А то они пойдут. — недовольство моего спутника ощущалось физически. — Сами сели, как дураки, под дождём. Пусть теперь мокнут. Я хотела было возразить, но передо мной уже открыли дверь главного здания штаба, и происходящее внутри полностью поглотило меня. Оказавшись в сухом непродуваемом пространстве, я почувствовала волну жара, пробежавшуюся по телу от макушки до промокших пальцев ног. Самочувствие ухудшалось с каждой минутой, но я не обращала на это внимание, движимая одной единственной целью. Саша и Кирилл стояли по разные стороны круглого деревянного стола «переговоров» и спорили о чём-то, но, увидев меня, одновременно замолчали. Недоумённые взгляды скользили по стекающей с куртки грязи и спутавшимся волосам, пытаясь найти цель моего визита. Из-за повисшей тишины я стала слышать биение сердца, разгоняющего болезнь по телу, и вмиг мне стало не по себе. — Екатерина… — Саша испуганно смотрел на моё трупное лицо. — Как… Зачем ты приехала? Мальчики сказали, что тебе нехорош… — Саша. — Не дав ему договорить, я выпалила те слова, которые везла с собой всю дорогу. — Почему ты не сказал, что в тот день Кудак уехал на машине? Морщинки, залегшие вокруг век старого предателя, расправились из-за округлившихся глаз. Рот «помощника» открывался и закрывался, не выпуская из себя звуков, и по его ошарашенному лицу я поняла, что попала в цель. Не дав ему прийти в себя, я продолжила. — Почему когда я спрашивала, где гелик, ты сказал, что пацаны его в автосервисе чинят? Теперь глаза округлились не только у Саши. Кирилл и Бублик, не понимающие, что происходит, застыли не в самых удобных позах и теперь следили за нашим разговором. Седой советник, наконец, набрался смелости и заговорил максимально непринуждённо наигранным голосом: — А откуда ты… — Откуда я узнала? — ведомая непонятными ощущениями, я сделала несколько тяжёлых шагов к нему и облокотилась на стол, чтобы не упасть. — И ты смеешь спрашивать?! — Подойдя вплотную, я ударила кулаком в его грудь и затем раскрыла его. — Вот это мне сегодня дал Шамиль. Кто-нибудь мне объяснит, ЧТО ЧЁРТ ПОБЕРИ ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! Я до последнего терпела, но крик вырвался наружу так неожиданно, что я сама замолчала, смотря на реакцию окружающих. Гнев, что так долго скрывался где-то внутри, сейчас выходил наружу подобно цунами, сметая всё на своём пути. Глаза застлала красная пелена. — Я… Я не хотел тебя лишний раз тревожить. — Саша вертел в руках ключи Кудака, и его уверенность рассеивалась на глазах. — Ну уехал он на машине, что это меняет? — Что это меняет?! — издевательский смех разнёсся по округе. — Ты это серьёзно? — Схватив со стола бокал, наполненный чем-то спиртным, я швырнула его что есть мочи в стену, и переливающиеся осколки разлетелись во все стороны. — ТЫ, СТАРЫЙ ХЕР, ВЗДУМАЛ ОТ МЕНЯ ЧТО-ТО СКРЫВАТЬ?! По руке потекла горячая струя чего-то липкого, но я даже не поморщилась. Адреналин делал своё дело, и сейчас единственное, что я хотела — это растерзать лживую крысу. Кирилл аккуратно, не делая резких движений опустился в кресло, и его плечи прилипли к ушам. Бублик так и остался стоять в дверях, боясь попасть под горячую руку. — Катя, успокойся… — Саша выставил руки вперёд в защитном жесте. — На тебя и так многое взвалилось: сорванная сделка, правление… Вот я и решил, что расскажу позже. К тому же, машины нет нигде, я проверял… — Ах, он проверял. — самообладание покидало меня, и я чувствовала, как тело трясётся то ли от озноба, то ли от злости. — Какой молодец, я тебе за это медаль выдам! — Хватит, ты не в себе. — В голосе лысеющего мужчины послышались нотки стали. — Иди домой, мы решим всё завтра. — Нееет. — улыбка как у Джокера расплескалась на моём лице. — Ты меня не понял. — В руке завертелся мой любимый нож-бабочка, и Кирилл встал из своего «домика». — вы решите это сейчас. Мне плевать, кому ты будешь звонить, куда ты поедешь, но чтобы завтра утром я знала точное местоположение машины и её последний маршрут. — Ладно, как скажешь… — Саша, испуганный не на шутку, пятился за спину моего рыжего друга. — Прости, я не должен был… — Ты не должен был становиться крысой, но получилось именно так. Завтра я хочу знать, кто сорвал поставку. Приметы, внешность, одежда. Ты лично опросишь всех свидетелей. — Катя, опусти, пожалуйста, оружие. — Кирилл сосредоточенно смотрел на крутящееся лезвие. — Мы тебя поняли… В голове, словно рой больно жалящих ос, мельтешили разные кадры, и в глазах потемнело. Схватившись до боли в костяшках за стол, я стояла, пока тьма не спала, а когда она прошла, всё вокруг словно поменялось. Родные лица вдруг стали чужими, и подсознательно я в каждом видела предателя. Интересно, у Саида и Кудака было так же?.. Воспользовавшись моей слабостью, Кирилл подошёл ближе и хотел было выбить из рук нож, но я опередила его, уклоняясь от нападок. Ярость вскипала с новой силой, переливаясь через край. — Рыжий, а где ты сегодня был? — Я оказалась рядом в один прыжок и теперь стояла, приставив лезвие к горлу своего друга. — Когда ты должен был ждать меня в холле? — Катя… — Кирилл смотрел на меня так, будто видел впервые. — Катя, успокойся… — ГДЕ. ТЫ. БЫЛ? — Я… Я проводил время с девушкой из того кабинета… — То есть присунуть свой хер для тебя важнее моей безопасности? — Нет, конечно нет. — Рыжеволосый парень маленькими шажками отходил назад. — Катенька, Жучка, очнись… Последние слова были словно удар хлыстом по хребтине. Гнев и ярость, благодаря которым я держалась на ногах, резко исчезли, и теперь каждая клеточка моего тела кричала от боли. Испуганно озираясь по сторонам, я подмечала все детали, и от этого становилось всё хуже. Ноги подгибались, но дать слабину после такого представления я не могла. Убрав лезвие от замершего кадыка, я вонзила нож в стол так глубоко, что раздался звук разрезающейся подкладки, отрезвляющий как пощёчина. Кирилл, заметив перемену в моих глазах, облегчённо выдохнул и рухнул в кресло. Саша и Бублик всё ещё стояли с круглыми от ужаса глазами и не знали, куда себя деть. — Я… — слова путались, переплетались и забывались по пути к их озвучиванию, а язык словно онемел. — Саша, завтра я жду отчёт о машине и нападениях. Это всё. Развернувшись, я побрела к выходу, около которого стоял Бублик. Взглянув на него, я мысленно попросила прощения, и он, словно получив это сообщение, кивнул. Прохладный воздух отрезвлял, но из-за переизбытка кислорода голова закружилась, и весь мир будто сузился в один-единственный звук: биение моего сердца. Последнее, что я слышала, это слова Кирилла: «Оставь, она сама доберётся. Ей нужно отдохнуть». Не замечая промокших ног и посиневших губ, я взобралась на своего коня и пришпорила его. Не с первой попытки, конечно, но после где-то четвёртой рёв мотора разнёсся по округе, и я, покрепче ухватившись за ручки, стартанула вперёд, оставляя после себя вздымающуюся на два метра грязь. Несясь на бешенной скорости по мокрой дороге, я проворачивала в голове произошедшее, и тоска сжимала мне горло. Откуда во мне столько злости? Когда я успела стать такой бесчеловечной, когда утеряла совесть? Как я могла смотреть на Бублика и Кирилла, которые рядом со мной дольше, чем моя мать, как на предателей? Обжигающие горло слёзы полились по щекам, и я, не в силах больше сдерживаться, разрыдалась. Колёса угрожающе завиляли из стороны в сторону, вынуждая меня прийти в себя, и я попыталась сосредоточиться на окружающей действительности. Только сейчас я заметила, что чуть позади меня ехал другой мотоциклист, и это меня напрягло. Я знала все байки в округе, но этот видела впервые, и что-то мне подсказывало, что он — не местный. Если бы это был кто-то из наших, он бы уже давно обогнал меня, вынуждая принять гонку, но этот держался на расстоянии, не позволительном для «случайности». Кто-то преследовал меня. От осознания этого по телу пробежали мурашки, а слёзы быстро пересохли, уступая дорогу моему любимому адреналину. Виляя из одной полосы в другую, я следила за каждым движением преследователя. Куда бы я не свернула, он ехал за мной, и страх, взобравшись на плечи, стал тихонько сжимать свои пальцы вокруг шеи. Воздуха стало резко не хватать, и я взмолилась Богу, чтобы он уберёг меня. Но шпион не приближался. Он не пытался меня подрезать, скинуть с мотоцикла, причинить вред… Он лишь ехал следом, подобно тени, и это пугало ещё больше. Спустя минуту, казавшуюся из-за страха часом, я въехала в арку своего дома и по инерции проехалась до последнего подъезда, выжимая тормоз на максимум. Когда мой железный конь остановился, я спешилась, снимая на ходу шлем, и стала оглядываться. Неизвестный застыл на въезде в арку и теперь смотрел на меня, не слезая с мотоцикла. Увидев, что я иду к подъезду, он провернул правую рукоятку на себя и умчался, оставляя лишь след на земле. Резким жестом открыв входную дверь, я ворвалась в подъезд и из последних сил взобралась на пятый этаж. Еле найдя в кромешной темноте замочную скважину, я, наконец, зашла к себе в квартиру. Скинув с себя прямо на пороге всю одежду, я кое как добрела до кухни. Открыв шкафчик, достала таблетку парацетомола и разгрызла её, запивая водой. Как в тумане я доползла до кровати и, забравшись под тёплое одеяло, провалилась в липкий, мерзкий сон.