Мёртвые карты

Проведя всю ночь в полицейском участке, я поняла одно: я не хочу здесь находиться. Блеклые потрескавшиеся стены, холод решёток, нескончаемые допросы и давление со стороны правоохранительных органов, — всё это жгутом затягивалось вокруг горла, угрожая задушить меня, и потому я была очень рада, когда в 5 утра нас отпустили за неимением доказательств нашей вины. Вообще, вся эта ситуация меня очень насторожила: кто-то обчищает квартиру криминального авторитета, оставляя на местах деньги, драгоценности и т.д., но при этом забирая оружие, предназначенное для личного использования, и в этот же вечер туда врывается наряд, сворачивая нас по подозрению в нелегальном хранении этого самого оружия. Тяжёлое предчувствие легло мне на грудь, но обдумывать произошедшее не было сил, поэтому я, как Скарлетт О`Хара, решила, что займусь этим завтра. Представители власти были явно недовольны тем фактом, что им не удалось ни конфисковать «снаряжение» пропавшего Кудака, ни скрутить меня, но показывать своё разочарование они не стали, опасаясь за свои жизни и жизни родных. Сухо попрощавшись и попросив прощения за «ошибку», нас выпроводили на улицу, где нас уже ждали Саша и Бублик. Чёрная Волга 1998 года выпуска, не привыкшая к столь дальним поездкам, жалобно тарахтела, прося нас поскорее сесть в неё и уехать обратно в гараж. Старый сидел за рулём, что-то бормоча под нос, а Бублик дремал, облокотившись на трясущееся окно, но, завидев два силуэта, встрепенулся и, проморгавшись, вышел, чтобы помочь нам усесться. — Всё путём? — судя по голосу, спать он хотел не меньше меня. — А у нас бывает по-другому? — Выпитый накануне вечером алкоголь почти выветрился, и веселье Кирилла переходило в недовольство и злость. — Этим дебилам, видимо, жить надоело. — А ты что, великий каратель? — Саша тоже был не в духе. — Что вы там копошитесь, как будто мы отдыхать приехали?! Садитесь быстрее. Я предпочла не вступать в словесную перепалку, оставив это занятие мужчинам, и молча уселась на заднее сиденье за водителем, уставившись в украшенное узором дождя окно. Голова болела, тело ломило, температура поднималась, и я решила, что единственная моя забота на это утро — добраться до постели. Когда все уселись, Седой резко рванул вперёд, от чего старушка-волжанка затрещала и заскрипела, взывая к совести своего владельца. Заснуть при таком шуме было невозможно, и я лениво разглядывала пустынные улицы, тонущие в утреннем тумане. Сердце кольнуло, и я прижала руку к груди, пытаясь унять участившееся дыхание, но сознание подводило: в голове то и дело всплывали страшные картины, рисующие судьбу моего пропавшего товарища, и от их изобилия я уже хотела было закричать, но голос Бублика вывел меня из размышлений. — Кать, сегодня гонки, не забыла? Конечно. Конечно я забыла, потому что на меня взвалилось столько дел, что о развлечениях думать не приходилось. Раньше я обожала соревнования в скорости между районами, потому что подобные мероприятия были глотком свободы и веселья среди бушующего урагана жизни, но теперь, когда на моей тоненькой шейке висели судьбы сотни членов ОПГ и тысячи ни в чём не повинных людей, я как-то скептически относилась к подобным попыткам расслабиться. — Забыла, но ничего страшного. — Признать даже такую маленькую оплошность для меня было тяжело, но сил изворачиваться не оставалось. — Мы же выбрали, кто от нас будет участвовать? — Да, я уже распорядился. — Саша, как всегда, был впереди планеты всей. — Поедут Миша и Червонец, машины сегодня натирают до блеска. — Прекрасно. Миша и Червонец (В простонародии Ярик) были прекрасными водителями, так что я, услышав их имена, окончательно расслабилась. В грязь лицом они точно не ударят, но и мечтать о первом месте не приходилось. В последнее время на гонках побеждали люди Руслана, и, если честно, абсолютно заслужено, потому что и транспорт, и навыки этих участников были прокачены по максимуму. Мои же ребята любили не столько победу, сколько кайф от скорости и опасности, и уж кому-кому, а мне их осуждать не приходилось. Остаток дороги прошёл в воспоминаниях об экстремальных поездках на моём красно-чёрном коне, и потому, когда машина подъехала к моему дому, я не сразу поняла, что нужно уходить. Заметив мою растерянность, Саша смягчился и спокойно, снисходительно произнёс: — Совсем ты умоталась, бедолага. Иди спать, с остальными делами я сегодня, так и быть, управлюсь. — Нет. — Хоть я и очень хотела проваляться в постели весь день, я нашла в себе силы возразить. — Я отдохну, а потом мы с тобой поедем допрашивать ту старушку. — Ладно, но раньше 7 вечера это не будет. — Саша не удивился моему возражению и пожал плечами. — Так что отдохни хорошенько, а вечером мы сначала сгоняем к ней, а потом я отвезу тебя к старту. — Кирилл и Бублик с нами поедут. — Я приеду сразу туда, к парковке, с Олей. — Бублик сиял каждый раз, когда была возможность похвастаться невестой или хотя бы упомянуть её. — Ты же знаешь, как она долго собирается. — Ну вы прям с ней противоположности в критериях скорости. — Кирилл всю дорогу провалялся у меня на коленях и теперь был расстроен тем, что мне надо уходить. — А мне некого ждать, поэтому поеду с вами. — Он замолчал на несколько секунд, а потом, будто что-то вспомнив, продолжил. — И да, я подъеду к дому бабки, а оттуда на гонки поедем на моей машине. Не обижайся, старый. — Рыжик похлопал Сашу по плечу. — Но твоя развалюха только смех там поднимет. Мой недалёкий друг затронул седовласого помощника за живое, и тот принялся ругаться на него отборным матом, защищая честь своей «совершеннолетней» Волги, и я, попрощавшись с Бубликом, под шумок покинула машину, не дождавшись кульминации конфликта. На улице было ещё холоднее, чем ночью, и я, обхватив себя руками, быстро побежала в тёплый подъезд, боясь осложнений своей болезни. Раньше я была бы не против весь день проворочаться в постели, купаясь в заботе от двух суровых предводителей нашего района, но теперь, когда один из них пропал, а второй сидел в СИЗО, у меня не было времени на страдания. Поэтому я, шмыгнув носом, приказала себе не расклеиваться и, миновав лестничную клетку, завалилась в свою уютную однушку. Будучи бунтаркой с детства, я не стала ложиться сразу спать, противясь самой идее того, что кто-то может мне указывать, что делать, и, заварив крепкий травяной чай, улеглась смотреть телевизор. По началу я просто щёлкала каналы, натыкаясь то и дело на страшные новости, но с каждой сводкой последних событий в разных концах нашей необъятной мне становилось всё хуже, и я, боясь, что в очередном погибшем узнаю Кудака, переключила на какой-то старенький сериал. Надпись в углу гласила, что это был «Дикий ангел», и мой мозг тут же отключился, не желая обрабатывать аргентинские страсти. До 8 утра я с замиранием сердца следила за непростой жизнью главной героини, пока сон окончательно меня не вырубил, и очнуться удалось лишь в пятом часу вечера. «Подремала пару часиков», — с досадой подумала я, прикидывая сколько полезных дел могла бы сделать за это время. Ну кому нужен этот сон! Одни неприятности и упущенные возможности из-за этого состояния. Телефон разрывался от разношёрстных сообщений: реклама ювелирки, спам от разных магазинов, убеждающих, что такие скидки я только в раю смогу найти, пару пропущенных от Саши и Кирилла… В общем, ничего интересного или стоящего. Пролистав ленту в соц. сетях, я укуталась в шерстяное одеяло, мечтая так и провести остаток дня, но очередной звонок от седовласого помощника, извещающий, что он приедет в 7 вечера, заставил меня вылезти из зоны комфорта на встречу опасному и беспощадному миру. Ну, что поделать девушке-главарю банды. Надеясь, что на гонках я хоть немного смогу расслабиться и отдохнуть, я с азартом принялась собираться, предвкушая, скольких мужчин сражу наповал своим внешним видом. В голове ещё с утра созрел идеальный образ, и теперь я бегала как ошпаренная, не взирая на боль в мышцах, собирая по частицам свой лук. Боди с глубоким вырезом, мини-юбка в чёрно-белую клетку, кожаная куртка и тоненькие колготки, — из зеркала на меня смотрела героиня фильмов, не меньше. Завершив образ ботиночками на высоком массивном каблуке, отсвечивающем металлическим блеском, и дерзкими украшениями, я нанесла на свои пухлые губы помаду тёмно-алого цвета, пахнущую розами, и собралась уже звонить Саше, чтобы уведомить его в своей готовности, но пробежавшись взглядом по себе в зеркале, решила изменить одну деталь. — Ну наконец, думал, не дождусь. — Старый сидел в Ладе, по возрасту не уступающей Волге. — А с волосами что?! Удивлённый возглас моего помощника окончательно убедил меня в правильности своего решения. Перед выходом я сделала то, чего никогда ещё не делала, поэтому ожидала у всех реакцию не слабее, чем у Саши. Откинув в сторону выпрямленные волосы, я, не сказав ни слова, села в машину и таинственно улыбнулась. В голове проносились тысячи вариаций комплиментов за этот вечер, и лишь реакция одного человека для меня оставалась загадкой. «Рома… Интересно, что он скажет?», — пронеслось в голове, но я тут же одёрнула себя, недовольная такими мыслями. Какая разница, что скажет этот надутый индюк?! Лучше б его совсем не было сегодня, иначе его вечно маячащая где-то неподалёку самодовольная рожа выведет меня из себя. Нет, подобного допускать нельзя. Сжав кулаки так сильно, что ногти впились в нежную кожу ладоней, я попыталась сконцентрироваться на дороге, расстилающейся передо нами, и активное движение помогло мне расслабиться. Я всегда любила плотный трафик, и теперь вместе с моим водителем ругала мудаков, подрезающих нас, и обсуждала чужие машины. Путь к старухе пролетел незаметно, и вот мы подъехали к окраине наших владений, где стояли старые покосившиеся деревянные дома с высокими потолками и полусгнившими полами. Эти территории всегда вызывали у меня щемящую тоску и уныние, поэтому я очень редко брала дела в этой стороне, опасаясь заразиться серостью и безнадёжностью от местных жителей. В основном здесь обитали либо старики, либо спившиеся и снюхавшиеся наркоманы, не сумевшие спасти свою жизнь и ожидающие её заката. Атмосфера здесь царила такая же, как в пьесе Горького «На дне», и мне захотелось тут же уехать подальше, но рыжее пятно около подъезда одного из бараков замахало рукой, отрезая мне путь бегства. Тяжело вздохнув, я приняла свою участь и направилась к ожидавшему нас Кириллу. — Жучка, ты чего наделала? — Друг бесцеремонно схватил мои прямые волосы и непонимающе уставился на меня. — Это как… это что?! — Да что ж вы все так переживаете, будто это навсегда. — Игриво толкнув его бедром, я открыла деревянную дверь, выпустив запах плесени наружу. — Какой этаж? — Второй, квартира 4. Скрипящие ступеньки и шаткие перила привели меня к двери, обитой кож замом, и прежде, чем пройти внутрь, я замерла, не решаясь сделать следующий шаг. Мне вдруг показалось, что всё это -чушь, что ждавшая нас бабка — какая-то Баба-Яга, заманивающая в свою избушку на курьих ножках, чтобы убить. Как иначе объяснить эту разруху, эту многолетнюю паутину, покрывшуюся пылью и коконами с дохлыми мухами, этот запах мертвечины, пропитавший всё вокруг?! Как так можно жить, являясь обычным человеком? Но я, преодолев брезгливость, всё же нажала на засаленную кнопку звонка. Поняв, что она не работает, я ухмыльнулась и принялась колошматить в дверь. — КОГО ТАМ ЧЁРТ ЗАНЁС?! — дверь приоткрылась, и из проёма выглянула старуха со спутавшимися седыми волосами. — Если свидетели Иеговы — то убирайтесь, я вам ещё в прошлый раз сказала, что Бог ваш в аду гореть будет!!! — Луиза Марковна, мы — сотрудники полиции. — Саша ступил вперёд, показывая фальшивое удостоверение. — Нам нужно с вами поговорить. — Пшёл отсюдова, легавый! Это не я газ ворую, а Колька из второй. Женщина хотела было захлопнуть дверь, но Кирилл ловко подставил ногу, прикусив щеку от боли удара. Не ожидавшая подобного натиска, бабка отпрянула, и мы вошли внутрь. Квартира выглядела лучше подъезда, но ото всюду воняло кошачьей мочой, да так, что глаза резало, поэтому я поскорее захотела убраться отсюда. Из-за угла на меня смотрели два жёлтых глаза, и я поспешила пройти на кухню, чтобы чёрная кошка не дай Бог не перебежала мне дорогу. Выбор стоял небольшой, и я опустилась на простенькую табуретку с потрескавшейся голубой краской, призывая хозяйку обители сделать тоже самое. Схватив веник, она хотела было отлупить меня им, но Саша ловко выхватил орудие пыток и, нависнув над каргой, приказал ей сесть. Поняв, что сопротивление бесполезно, старуха скрестила руки на груди и одарила нас испепеляющим взглядом с прищуром. — Что вам надобно, варвары? — Она смерила мой образ презрительным взглядом. — Давно ли потаскух в менты берут? — Следите за языком. — Кирилл, похоже, тоже был не в восторге от нашего места пребывания. — Перед вами новая глава Криворожского района, Шевченко Екатерина Александровна. — Батюшки. — бабка схватилась за сердце, а после притворно продолжила. — А шо ж с Саидом да с Кудаком? Аль издохли? Туда им и дорога. — Недавно тут произошло преступление. — Я решила игнорировать бред сумасшедшей и перейти сразу к делу. — Вы видели что-либо подозрительное? — Преступление — это ваше существование. — Теперь её мерзкий взгляд скользил по идеальному костюму Саши. — Пируете, как короли, пока обычный люд гибнет. Подозрительное? Да вот, в квартиру ворвались трое мерзавцев, и угрожают мне! Женщина сорвалась на крик, и моё терпение начало истекать. Вскочив, я нависла над ней, заставляя смотреть прямо мне в глаза, а после очень тихо и медленно проговорила: — Старая карга, не моя вина, что тебя бросили родные умирать в этой дыре. Разве я пихаю в глотки наркоманам их дозы? Разве я им вяжу жгут? Это только ваш выбор, жить в этой дыре и в этой разрухе. Я пришла сюда не слушать оскорбления и не хвастаться новой машиной. Я пришла сюда с конкретной задачей: выяснить, что произошло на этой неделе. И если у тебя нет ответа на мой вопрос, то я уйду, а ты… — Я достала из кармана пятитысячную купюру. — Так и не получишь сбережения на свой тухлый гроб. Чистенькая купюра сработала как надо. Бабка тут же выпрямилась, округлила глаза и потянулась за банкнотой, но я выдернула её прямо из-под носа. — Сначала ты мне всё расскажешь. — Расскажу, милочка, расскажу, дорогая. — Её интонация тут же переменилась на услужливую. — Что ж вы сразу не сказали, шо пришли по делу? Видела я, ой видела. В среду давеча шла я с магазина, а тут бегут два парнишки. Да сумку в руках какую-то держат. Я ещё им в след давай кричать, мол: «Бессовестные, хоть бы старухе помогли!», а за ними следом-то — три бугая несутся. Здоровенные такие. Да не русские, приезжие. Меня как увидали, так шаг замедлили, обошли, да грозно так сказали: «Бабушка, ты нас не видела, не знаешь. Ребятки те украли у нас вещи, шобы заложить.» И побёгли дальше. Я ишь думаю, молодёжь обнаглела. Да и пошла к себе. Услышав такие подробности, я обрадовалась. Не всё потеряно! Старушка оказалась моим спасением, и я готова была её уже обнять, но она, увидев мою улыбку и светящиеся глаза, выставила руку вперёд и сказала: — Ну-с, я свою часть выполнила, твоя очередь. — Да, конечно. — Вложив ей в руку 5 тысяч, я продолжила. — А вы бы опознать их смогли, если бы встретили? — Смогла бы. — Бабка вертела в руках купюру, проверяя её подлинность. — От чего ж не смогла? Я их хорошенько запомнила. — Удостоверившись, что банкнота не из банка приколов, она тут же сунула её в грудь и, пожав мне руку, сказала: — Приятно иметь с вами дело. Если шо нужно — приходите, я тут всёё знаю. Вот Вовка из соседнего подъезда… — Спасибо, нам пора. — Кирилл схватил меня за запястье и повёл к выходу. — Вы бы дверь посторонним не открывали. — Да кому я нужна-то, милок. — Старуха проводила нас до лестницы. — Я и на замок-то не закрываюсь, все тут знают, что брать у меня нечего. Ну, до свиданья. И, поклонившись мне, она захлопнула дверь. Выбежав из душного подъезда с разбитыми окнами, я вдохнула поглубже, радуясь, что допрос подошёл к концу. Злополучная халупа осталась за спиной, и теперь мне предстояло самое сложное: найти тех троих и показать их старухе. И после этого дело в шляпе, долга нет, а Арарат вновь осуществляет поставки через нас! Только как мне уложиться в 10 дней, ведь до конца апреля было рукой подать… Увидев, что я поникла, Кирилл стал толкать меня в спину в сторону своей ласточки. — Нуууу, Жучка, давай. Ходить разучилась?! — затолкав меня на переднее сиденье, он развернулся к Саше. — Ну что, мы поехали. Будет ещё что-то — звони. — Хорошо. — Саша дымил Беломорканалом, и от едкого дыма я начала кашлять. — Кать, мне искать тех парней? — Попробуй. Я тоже займусь поисками. И, попрощавшись с прислужником, я быстро закрыла окно, отрезая вьющемуся яду возможность к распространению по кожаному салону. Кирилл не заставил себя ждать, и вот уже мы вдвоём мчались к старту гонок, боясь опоздать. — Кать, а почему ты вчера сказала Саше ехать на гелике в объезд? — Рыжий прекрасно знал о моём недоверии к седому подручному, и решил уточнить ход моих мыслей. — Я знаю охранников штрафстоянки. — Прихорашиваясь в зеркале, я медленно проговаривала то, что для меня казалось абсолютно понятным. — Я перед этим позвонила им и настоятельно попросила, чтобы они не говорили, кто забрал машину. Мол, не видели. — Увидев непонимающий взгляд, я продолжила более быстро. — Если Саша не попадёт ни на какие камеры, никто не будет знать, что именно он забрал машину. Она же вкруг тонированная. А если и охранники ничего не расскажут, то по факту Шамиль не будет представлять, что произошло. И если Шамиль мне всё же скажет или намекнёт, что это мы забрали гелик — значит, слить эту инфу мог только Саша. — Гениально… — Кирилл настолько был в шоке, что не тронулся, когда светофор загорелся зелёным, вызвав какофонию из автомобильных гудков. — Именно. — Гордая за свою задумку, я подняла подбородок. — Надеюсь, Кудак не… Продолжать эту мысль я не хотела. Пока не озвучишь — можно считать, что это неправда, а мне бы очень хотелось верить, что мой друг не угодил в лапы нашего врага. Машина подъехала к заброшенному на первый взгляд магазину, с парковки которого начиналась гонка, и я заметила, что практически все уже прибыли на место. Под навесом здания располагались кресла, диваны, кальяны и столики, — всё, что необходимо для приятного времяпровождения. Тут и там разносились громкие басистые гоготы и писклявые женские смешки, и я, взглянув на безвкусно одетых дам лёгкого поведения, поняла, что однозначно стану звездой этого вечера. Где-то там нас уже ждали Бублик с Олей, и я, не дождавшись, пока Кирилл припаркуется, выскочила из машины и хотела было походкой Наоми Кэмпбелл пройтись вдоль шикарно одетых мужчин, как моё внимание привлекло что-то сбоку. Волосы на затылке зашевелились, а глаза округлились в ужасе. В тени, почти в самом конце парковки, стоял мотоцикл. Тот самый, который вчера гнался за мной.

***

К старому покосившемуся дому подъехал чёрный тонированный автомобиль, из которого вышло трое огромных мужчин. Разбитый уличный фонарь не работал, и лица их были спрятаны во тьме. Бесшумно открыв скрипящую дверь подъезда, они поднялись на второй этаж и, дернув силой ручку двери, отворили её. Квартира, больше походившая на заброшенное помещение или сарай, встретила нежданных гостей запахом мочи и плесени. Пройдя в комнату, где мирно спала старушка, один из мужчин достал из кармана блеснувший в темноте нож. Подойдя ближе, он зажал рот пожилой женщине и приложил лезвие к морщинистому горлу. С ужасом открыв глаза в последний раз, она тихо простонала: — Хто вы? — Тебе же говорили держать язык за зубами. — Голос того, кто стоял в отдалении, напоминал рык льва. — Не умеешь молчать — будешь платить за это. Резкое движение руки оборвало жизнь бедной старухи. Убедившись, что дух покинул её тело, мужчины ушли. Машина отъехала от барака, не замеченная никем, кроме пары жёлтых кошачьих глаз.