Мёртвые карты

Проснулась я от того, что мне в глаза светил луч солнца, и очень удивилась. Погода последний месяц была отвратительная, и такой яркий свет с утра пораньше — событие из ряда вон выходящее. Зажмурившись, я перекатилась на другой бок, чтобы спрятаться подальше от раздражителя, но сон обратно не шёл. Мысли в голове блуждали, как мотыльки, то и дело натыкаясь на невидимые стены, и я решила, что пора вставать. Сладко потянувшись, я открыла глаза и обнаружила себя в чужой постели. Первые секунды паника охватила меня полностью, но спустя какое-то время события вчерашнего дня потихоньку выстраивались в не радужную картину. «Чёрт, я спала с ним в одной кровати?!» — не знаю, почему, но эта мысль вызывала не отвращение, а скорее волнение. В подтверждение этому в сознании тут же всплыло воспоминание, как я сижу сверху на Роме и обрабатываю его раны. Если бы он был здесь, то точно бы рассмеялся с моих горящих щёк, но, слава Богу, его здесь не было. Обнаружив на своём теле трусы и майку, я спокойно выдохнула и встала, но тут же полетела обратно в объятия мягкой кровати. В глазах потемнело, а ноги подкосило так, словно их отрубили. Всё это дополняло неприятное жжение где-то глубоко в груди, словно под рёбрами закрыли непослушную и испуганную кошку. Что бы это не было, мне это не нравилось, и времени у меня на это тоже не было. Когда пелена спала, я попробовала подняться снова, но на этот раз медленно. Вторая попытка оказалась успешной, и я, обхватив себя руками, побрела искать своего вчерашнего «собутыльника». Рому я нашла как только ступила на ледяную лестницу босыми ногами. Он стоял на кухне, напевая мелодию, исходящую из колонки «Алиса», и что-то готовил. По всему первому этажу разносился приятный аромат жаренных тостов, и я облизнулась. Обычно я по утрам на ем, но после подобных куражей истощённый организм не спрашивает, хочу я чего-то или нет. Заметив, что Маршалл о моём пробуждении не знает, я решила незаметно подкрасться сзади и напугать его, но нога предательски заскользила по стеклянной поверхности, и я, цепляясь за перила, полетела вниз. Конечно, такой шум, как от слона, привлёк внимание Ромы, но он не спешил бежать на помощь. Совершенно равнодушные глаза наблюдали за моими жалкими попытками восстановить равновесие, и мне стало как-то даже обидно. Я могла шею свернуть, а он и не шелохнулся! Справившись сама с создавшейся проблемой, я, не отцепляясь от прочных перил, как коала от дерева, аккуратно спустилась на первый этаж и облегчённо выдохнула; подвернуться на ровной поверхности было сложной задачей даже для такого человека, как я. — Проснулась, соня? — на его лице не дёрнулся ни один мускул. — Завтрак почти готов. — Лучше бы помог. — Я скрестила руки и надула губы, как ребёнок, зная, что это безотказный способ для привлечения внимания. — А если бы я не поднялась?! — Ну, поднялась же. — Рома пожал плечами и, уперевшись руками в столешницу позади него, повернулся ко мне. — Если тебя это утешит, то твоё появление — самое эффектное в стенах моей скромной обители. — Ха-ха, очень смешно. — Я хотела сказать что-то ещё, но заметила, как много продуктов стоит на кухне. — А откуда еда? У нас вчера, вроде, только бутеры с икрой были. — Которые пойдут на корм птицам. — вернувшись к своим блюдам, он равнодушно бросил: — Домработница с утра принесла. — У тебя есть домработница?! — От такого факта глаза полезли на лоб. Неудивительно, потому что я, драившая обе квартиры, находящиеся в моём распоряжении, никогда и не думала скинуть эту работу на другого. — И сколько ей… лет? — 56, а что? — Голубые глаза скользнули по моему лицу, от чего мне стало неловко. — Конечно она у меня есть, я же не буду сам убирать эту махину. Что застыла, садись давай. Его приказной тон в купе с серьёзным лицом не принимал отказов, и я, чувствуя себя маленьким ребёнком, опустилась на барный стул. Рома, одетый во все те же спортивные шорты, ходил по кухне, то подсаливая что-то, то переворачивая, и его сосредоточенный вид придавал ему некого шарма. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что нагло рассматриваю его татуировки, и, раскрасневшись, отвернулась. Ещё не хватало, чтобы он подумал, будто я его сексуальным считаю! А я его таковым считаю?.. Противоречивые высказывания кружились в голове, как дети на карусели, и мне стало тошно. В груди всё ещё сидело неприятное ощущение, и мне захотелось выбить его из себя ударом, но я, как обычно, сделала всё не так и попала в солнечное сплетение. Воздуха резко стало не хватать, и я открывала рот подобно рыбе, пытаясь хоть немного отдышаться. Сухой кашель, разрывающий горло, выбился наружу, и я вскочила, не зная, что делать. Рома оторвался от своего занятия и теперь смотрел на меня, хмуря брови. Приступ закончился так же быстро, как и начался, и теперь я стояла, дрожа, не зная, что говорить. — Успокоилась? — его голос был так холоден, что ощущался, как пощёчина. — Сядь и жди завтрака. — Маршалл хотел было вернуться к плите, но задумался, а после сказал: — Кирилл с утра звонил, он заедет за тобой в час. — А сколько сейчас времени? — наверное, мой вопрос был очень глупым, поэтому я, не дожидаясь ответа, нашла глазами электрические часы и обречённо вздохнула. — Я проспала до 12, а ты меня и не разбудил? — Ты всю ночь ворочалась с кошмарами, было бы преступлением с моей стороны будить тебя в 10. — Увидев, как я выискивающе осматриваюсь, он добавил: — Если телефон ищешь, он там, на столе. Проследив за траекторией движения мускулистой руки, я увидела свой гаджет на стеклянном кругу в зале и, благодарно кивнув, побрела туда. Зарядки почти не осталось, но это меня беспокоило меньше всего. На тусклом дисплее значилось 4 пропущенных: 2 от бабушки и 2 от мамы, и неприятное ощущение грузом легло на сердце. Звонить бабуле в это время было бесполезно, потому что она сейчас либо на рынке дерётся за последние 10 килограммов овсянки и гречки, либо сплетничает с подружками в поликлинике, потому телефон не услышит даже если захочет. Разговаривать с мамой из чужого дома мне не хотелось, поэтому я решила отложить этот звонок часа на 2. Ничего же страшного не случится за это время, да?.. Когда я хотела было вернуться на мягкий стул и вдыхать ароматы творений Ромы, моё внимание привлекло сообщение. Разблокировав телефон, я обнаружила, что оно от Руслана, и внутри всё сжалось. «Доброе утро, Катя. Как проснёшься, позвони мне в свободную минутку». Непреодолимая тяга услышать его голос после вчерашнего сама передвигала мои ноги, и вот я уже стояла у стеклянной двери, ведущей на огромную веранду. Голос Ромы прозвучал как будто издали, но всё равно завладел мной на мгновение. — Если хочешь поговорить — обуй кроксы или что там найдёшь. И накинь на себя что-нибудь, там почти как на улице. Ничего не ответив, я схватила аккуратно сложенный плед с кресла и, перекинув его через себя, всунула ноги в красные резиновые тапки. На веранде, не защищённой от порывов ветра, было холодно и сыро, но меня это не волновало. Отсюда открывался такой вид на город, что у меня перехватило дыхание: все дома были как на ладони, и в то же время так далеко, что голова закружилась. Не решаясь подойти ближе, я остановилась где-то посередине и принялась искать в списке номеров нужный. Когда на экране высветились знакомые цифры, я немного помедлила. Что он от меня хочет? Готовясь к обороне, я нажала на вызов, и потянулись длинные гудки, разрезающие тишину на веранде. После двух звуковых сигналов на мгновение всё затихло, а после раздался знакомый голос: — Привет. Рад, что ты позвонила. — Его спокойный голос внушал доверие, и я немного расслабилась. — Ты только проснулась? — Да, минут 10 назад. — Я почувствовала себя абсолютной дурочкой, потому что не поздоровалась, но решила не подавать вида. — Ты что-то хотел? — Да. Хотел пригласить тебя на обед, если у тебя, конечно, будет для меня время. — Даже не видя, я слышала улыбку на его лице. — Завтрак ты уже пропустила, но если что, у нас есть ещё и ужин. — Я с удовольствием. — Предложение расслабиться и наконец-то нормально поесть в приятной компании казалось заманчивым. — Во сколько будем обедать? — В 14:30 тебе удобно? — Да, конечно. — Буду ждать в «Кинзе». — Руслан на мгновение притих, но в конце добавил: — До встречи, Катя. Не дождавшись моего ответа, он сбросил, и я осталась одна. На такой высоте даже карканье ворон доносилось откуда-то снизу, и я, пересилив свои страхи, шагнула к пропасти. Стеклянные ограждения, хоть и были сделаны на совесть, не вызывали у меня доверия, поэтому я не стала облокачиваться на них, довольствуясь вертикальным положением. Сделав глубокий вдох, я впустила в лёгкие свежий воздух, и голова вновь закружилась. Меня уже не на шутку стали пугать эти симптомы, но я, махнув рукой, закрыла на них глаза. У меня нет времени гоняться по больницам, чтобы в конечном итоге мне сказали, что я мало ем и мало сплю. Проморгавшись, я поспешила обратно в тёплое помещение, пока ледяной ветер не задул мне под майку цистит. — Что, Руслан на свидание позвал? Заданный в лоб Ромой вопрос застал меня врасплох, и я так и осталась стоять в красных кроксах на пороге веранды. Когда шок отступил, я почувствовала раздражение. — Ты что, подслушивал мой разговор?! — Окно было открыто. — Он небрежно махнул в сторону форточки, и я стыдливо спрятала глаза. — И ты согласилась, как я понимаю? — Да, а тебе-то что?! — недовольство росло с каждой секундой, и я физически чувствовала, что этот разговор ничем хорошим не закончится. — Ревнуешь меня что ли? — Милочка… — Рома выключил плиту и приблизился ко мне так, что я ощущала его дыхание на лице. — Мне абсолютно плевать, с кем ты и как проводишь время. Хоть потрахайтесь — это не моё дело. — Всё равно, говоришь?! — Я не хотела выходить из этой перепалки проигравшей, и выпалила первое, что пришло на ум. — А из-за кого вы тогда вчера подрались, а? В глазах Маршалла мелькнуло непонимание, но спустя секунду на его губах заиграла издевательская ухмылка. Он смотрел на меня так, будто я сказала великую глупость, и я уже сама усомнилась в трезвости своих умозаключений. — Кать, я не хочу тебя обижать, но планета вертится не вокруг тебя. — Его голос звучал так грубо, что мне почему-то захотелось заплакать. — Кудака и Саида больше нет рядом, пора взрослеть и принимать жестокий мир таким, какой он есть. — Да как ты… — обида сжала горло, и к глазам подступили предательские слёзы. Не желая показывать никому, а тем более ему свою слабость, я вздёрнула голову и шмыгнула носом, приказывая всем этим «соплям» отступать. Когда истерика внутри осела, я посмотрела в спокойные голубые глаза и сквозь зубы произнесла: — Не тебе меня учить, наркоман хренов. Я хотя бы не упарываюсь каждый день в сопли. Я выясню сама причину вашей склоки, хочешь ты этого или нет. — Валяй. — Рома отошёл обратно и, вытащив подгорелые тосты, уложил на тарелку и принялся украшать авокадо и чем-то ещё. — Хотя Руслан тебе об этом не расскажет, он же у нас «джентльмен». — О чём ты? — Подойдя к барной стойке, я принялась буравить собеседника взглядом. — Да, он очень вежлив, но врать он не станет. — Тебе правда интересно? Ладно, слушай. — Достав из холодильника зелень, он стал посыпать ею яичницу и попутно кидать мне в лицо неприятные слова. — От того, что ты, милая моя, заключила пари с Араратом и захотела выиграть, у меня сорвались ставки. Руслан должен был первым прийти к финишу, а на вас, уж извините, почти никто не ставил. Но это благороднейший из бандитов молодой человек так расчувствовался перед «бедной и несчастной» Катенькой, строившей ему глазки, что решил подыграть ей и помочь милой барышне победить. И вот, победа у тебя в кармане, а я остался в минусе! — Он опять подошёл вплотную, прижав меня к стойке, и, смотря сверху вниз, прошептал: — не пойми неправильно, я не виню тебя. Ты сделала всё, чтобы прийти к своей цели, и я в какой-то мере тобой даже восхищён, но в следующий раз, когда ты решишь сорвать мои планы, предупреждай, пожалуйста. — Смерив меня суровым взглядом, он отошёл, и, как ни в чём не бывало, спокойно сказал: — Завтрак будет готов минут через 7. У тебя есть время переодеться и принять душ, потому что потом, боюсь, не успеешь. Я хотела сказать ему что-то ещё, что-то такое обидное, что вспороло бы ему душу, но, сглотнув образовавшийся в горле ком, побежала на второй этаж, лишь бы не чувствовать больше этого равнодушия. Оставаться здесь не было ни малейшего желания, поэтому я по пути в ванную написала Кириллу, чтобы он приезжал пораньше, и, закрывшись в небольшой комнате, встала под горячие струйки. Вода обжигала замёрзшую кожу, унося с собой всю грязь, и речь идёт далеко не о пыли на теле. Мысли потихоньку приходили в себя, и думать больше 5 минут было уже не так больно. Смыв с лица остатки косметики, я обнажила глубокие синяки под глазами и потрескавшиеся губы, и от осознания того, что этот урод увидит меня такой, стало почему-то грустно. Причесав непослушные волосы, я собрала их в хвост, из которого выбивалось слишком много петухов, и, натянув на себя вчерашние шмотки и захватив из спальни кожанку, пошла вниз. Рома как раз закончил приготовление пищи и теперь стоял, ожидая меня. Смерив мой вид тяжёлым взглядом, он, не сказав ни слова, отодвинул стул, чтобы я смогла на него сесть, а затем приземлился рядом. Вилки и ножи застучали по тарелкам, но аппетит, ведущий меня сюда с утра, теперь пропал, уступив место отвращению. Один взгляд на эту ароматную еду подвергал опасности выпустить наружу содержимое желудка, и в подтверждение этому живот неприятно заныл. Отодвинув от себя тарелку, я встала и, набрав холодной воды из-под крана, осушила стакан одним махом. — Что, у маленькой принцессы сушняк после вчерашнего? — Рома смёл содержимое своей тарелки за считанные минуты, и теперь вытирал рот белоснежным полотенцем. — не думал, что ты такая хлипенькая. — Почему ты такой мерзкий? — этот вопрос вырвался сам по себе, и мне даже не было стыдно. — Ты можешь говорить о чём-то ещё, или тебе по кайфу меня оскорблять? — Ну уж извините, ваше недотрожайство, что я не лезу вам в душу. — Встав со стула, Рома направился к помойке и выкинул туда всё, что было в моей тарелке. — Хочешь поговорить о другом? Пожалуйста. Давай-ка я спрошу, почему ты дохаешь, как предсмертный курильщик, или, может, разузнаю о том, куда пропал твой горячо любимый друг? Или, наверное, мне стоит услышать о том, почему ты на Шамиля смотришь так, будто он тебе нож к горлу приставлял? Ну и в завершении нашего «прекрасного» разговора я должен выяснить: сколько ты должна Арарату за сорванную поставку? — Откуда ты… — испуг окутал меня в своё одеяло, под которым очень хорошо ощущалась резкая боль, пронзающая меня насквозь. — Да что ты… — Откуда я знаю? — Рома выглядел таким раздражённым, что мне стало страшно и обидно (а, может, и страшно обидно). — Видишь ли, Катя, у стен есть уши, особенно, если эти стены из гипсокартона. — В любом случае, это не твоё дело. Не суй свой нос куда не просят! Я так разозлилась, что не знала, куда себя деть. На телефон пришло сообщение от Кирилла, что он будет через 2 минуты, и я, развернувшись на 180°, хотела было пойти к двери, но тяжёлая рука крепкой хваткой легла на моё запястье. — Мы, кажется, не договорили. — Одним резким движением он притянул меня к себе, и вот я уже стояла в его объятьях. — Сколько ты должна Арарату? Я узнаю это, хочешь ты того или нет, поэтому лучше скажи по-хорошему. — Отвали, идиот! — Ударив его в грудь, я хотела вырваться из медвежьих лап, но они меня не отпускали. — Хорошо, я скажу: я должна ему 1 миллион! И что теперь, выплатишь мой долг? Мне не нужны твои подачки, не строй из себя рыцаря! — Ох, нет, конечно я не буду делать это просто так. — Он наклонился ко мне и, приподняв мой подбородок, заставил смотреть прямо ему в глаза. — У меня к тебе предложение: я уплачу это небольшое недоразумение взамен на маленькую услугу… Его пальцы убрали за ухо выбившуюся из хвоста прядь и скользнули ниже, от виска по скуле, а затем мне на губы оставляя на коже огненный след. Похабный взгляд уже раздевал меня, и вулкан злости и отвращения взорвался внутри. Дав ему звонкую пощёчину, я отлетела и, подхватив свои ботинки, трясущимися руками открыла дверной замок. Уходя, я слышала издевательский смех, ранивший не хуже ножа в спину. Уже в лифте я застегнула куртку и обулась, гонимая неприятными чувствами. Как только двери отворились, а приятный женский голос известил меня о прибытии на первый этаж, я пулей выскочила из шикарного подъезда, не оглядываясь. На крыльце стояла вчерашняя консьержка и медленно курила из мундштука, оглядывая серые окрестности. Моё появление удивило её, и она, широко раскрыв большие глаза цвета полной луны, вскликнула: — Oh mon Dieu1, что-то случилось?! Поняв, что я слишком резко открыла несчастную дверь подъезда, я опустила глаза вниз от стыда, но затем собралась и спокойно улыбнулась. — Доброе утро, Роза Кукуцаповна. Нет, всё в порядке, надеюсь, я не задела вас? — Нет, милочка, не задела, не беспокойся. — Внимательные глаза скользили по мне, подмечая каждую деталь. — Куда ты так спешишь, неужто Роман обидел такую прелестную куколку? — Нет-нет, не переживайте. — Одно упоминание этого мерзавца заставляло мои поджилки трястись, но я взяла верх над своими чувствами. — Просто у меня срочные дела, вот и тороплюсь. — И ты собралась по делам в таком виде?! — Недовольный взгляд этой прекрасной женщины заставлял меня чувствовать себя провинившимся ребёнком. — Нет, так не пойдёт. Давай я хоть волосы твои поправлю, а то на это гнездо без слёз не взглянешь. — Ах, нет, что вы. — Увидев подъехавшего Кирилла, я поспешила отделаться от забот. — Я заеду домой перед делами, так что выглядеть буду на все 100. За мной приехали… Спасибо вам, и хорошего дня. — Хорошего дня, моя птичка. Роза Кукуцаповна пристально следила за тем, как я сажусь в чёрный мерседес, и лишь когда мы отъехали, я смогла выдохнуть, но моё внимание привлекло такси, подъехавшее к подъезду. Из него вышла девушка, и, приглядевшись, я охнула: это была та самая шлюха, которая сказала нам вчера адрес Ромы. Жгучая ненависть вперемешку с обидой овладели мной, и я, желая хоть как-то отвлечься, посмотрела на своего друга. Кирилл выглядел так, будто я вырвала его с какого-то спортивного соревнования: обтягивающие спортивные штаны Адидас, майка того же бренда и собранные в крысиный хвостик на затылке волосы, — всё это было настолько не в его стиле, что я надрывисто рассмеялась. — Чего смеёшься, Жучка? — Рыжему моё настроение было непонятно. — Сама-то не лучше выглядишь. — Не поспорю. — нежно улыбнувшись товарищу, я откинулась на спинку сиденья. — Завезёшь меня домой, мне переодеться и собраться нужно, а потом в «Кинзу». — Зачем тебе туда? — Руслан пообедать пригласил. Кирилл не стал расспрашивать, лишь недоверчиво посмотрел на моё бледное лицо. Я же, обрадованная, что не надо отчитываться хотя бы перед ним за свои действия, отвернулась к тонированному окну и стала рассматривать проезжающие мимо машины. Когда чёрный мерседес ехал по улочкам центра города, я заметила на другой стороне полицейский кортеж. Подобное в нашем болоте увидишь нечасто, потому что все депутаты и важные политики наоборот старались привлекать к себе как можно меньше внимания. Машины с мигалками промчались мимо нас, сопровождая Rolls-Royce Ghost красного цвета, и я непонимающе повернулась к своему водителю. — Это что за представление? — Сынок губернатора приехал. — Кирилл говорил это равнодушно, словно это было незначительным происшествием (в прочем, так и было). — Всю жизнь в Европе жил, но из-за событий в Незалежной его папаша сюда дёрнул. — М-да, ещё одна малолетка, которой всё дозволено. Остаток дороги прошёл в тишине, и когда наша машина въехала на родные просторы, я вспомнила про пропущенные от мамы. Попросив Кирилла подождать меня в машине, я взбежала на 5 этаж и, отворив дверь, первым делом кинулась к зарядке. Хотя до встречи с Русланом оставалось ещё больше часа, я решила собраться как можно быстрее. Надев разлетающееся белое платье в горошек и тоненькие колготки, я достала из коробки туфли-лодочки. Бабуля, увидев подобный наряд в такую холодрыгу, уже 5 раз бы обругала меня и запретила бы выходить, но я решила выглядеть максимально мило. Придав кудрям божеский вид, я сделала лёгкий макияж и дополнила образ розовым блеском для губ. Когда мои сборы подошли к концу, я сняла телефон с зарядки и набрала маме по ватсапу. Соединение наладилось очень быстро, и вот я уже слушала в трубке самый родной голос. — Доченька, ты как? Всё хорошо? — Да, мам. — Улыбка расплылась по моему лицу, словно пятна бензина по морю. — Надеюсь, бабушка морги не обзванивала? Я просто не слышала звонков, заснула крепко. — Ох, как же мы перепугались! — мамин голос дрожал, словно она сейчас вот-вот заплачет, и моё сердце сжалось, хоть мама и часто плакала. — И до Кирилла с Бубликом не дозвонились, все вы телефоны поотключали! До Кудака проще дозвониться, хотя он всегда сам звонит… — Подожди, что ты говоришь? — А? Да, с Кудаком вчера болтала, сам позвонил, только с номера незнакомого… Пальцы разжались, как у марионетки, и телефон полетел вниз. Ноги подкосились, и я, прижавшись к стене, сползла на пол, обхватывая голову руками. Мамин голос звучал где-то далеко, но истерика душила меня так, что я не могла и двинуться с места. Кудак жив… Oh mon Dieu1 (с французского) — О боже мой.