Мёртвые карты

Сердце ушло в пятки, но почему-то очень громко стучало в ушах. Мамин голос становился тревожнее с каждым пропущенным ответом с моей стороны, и когда я услышала всхлипы — поняла, что пора это прекращать. Взяв все силы в кулак и намотав на него же сопли, я подняла телефон и как можно спокойнее сказала: — Алло? Мамуль, всё хорошо, у меня телефон под кровать укатился. — услышав облегчённый вздох на том конце провода, я продолжила: — А о чём ты… Болтала с Кудаком? — Да как будто и ни о чём. Он что-то говорил про отдых, про Шамиля… Связь была очень плохая, как будто он в лесу… Сдержав очередной истерический порыв, я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Нужно было узнать как можно больше, потому что даже факт существования иголки в стоге сена уже упрощал мои поиски. Мама рассказывала что-то про жизнь, про младшую сестрёнку, которая скоро пойдёт в первый класс, а как будто вчера только села, но я не слышала её. В голове кружилась одна-единственная мысль, имеющая чёткий облик. — Мам… А что конкретно Кудак говорил, вспомнить не можешь? — Ох… — Она явно обиделась на то, что я так грубо прервала её «розовый» рассказ, но как человек, который по натуре своей не может обижаться, быстро спохватилась и стала вспоминать: — Ну, он говорил, что от вас уехал по делам, в другой город. Ещё подтвердил, что ты трубки не берёшь, мол, и он до тебя дозвониться не может. Ох и перепугалась же я! Что там дальше… Сказал, чтоб ты у Шамиля из его дома какую-то вещь забрала. Я не расслышала, в этот момент связь и оборвалась, а номер потом недоступен был. Как-то так. А вы что, поссорились? Мама считала, что обладает величайшим материнским чутьём, и я даже была рада, что она слишком сильно в это верит. Объяснять ей истинное положение дел было бесполезно, да и опасно для её психического здоровья, потому я всегда сглаживала углы и делала вид, что она «попала в цель». Вот и сейчас, напустив на себя тон грусти, я томно вздохнула и как бы нехотя произнесла: — Да, там ничего особенного… Ты же нас знаешь, скоро помиримся. — А я как чувствовала, что что-то не так! Пирожочек мой, не переживай главное. Вы же как Роза и Джек из Титаника. От перспективы жить до глубокой старости одной, потому что Кудак утонет в океане, мне стало дурно, и я, взглянув на часы, с ужасом осознала, что времени осталось впритык. Попрощавшись с мамой, я сунула телефон в карман куртки и, не взглянув в зеркало, выбежала сломя голову. На пол пути мне пришлось развернуться и вернуться, чтобы закрыть квартиру, и, выполнив эту важнейшую задачу, я, наконец, спустилась к своему другу. Кирилл болтал с кем-то по видеосвязи, но, завидев меня, тут же сбросил и вышел встретить. Увидев мой наряд, он закатил глаза и открыв дверь, скомандовал: — Марш в машину, пока пять ангин и сем гриппов не подхватила. — Усадив меня, он захлопнул дверь и, опустившись через несколько секунд на водительское место, озадаченно посмотрел на меня: — Ты чего такая бледная? — Кудак маме звонил. Вчера. Лицо Кирилла осунулось и стало слишком серьёзным, а в глазах мелькало непонимание вперемешку с испугом. Желания рассказывать обо всём этом у меня не было, но я, вдохнув поглубже, коротко поведала своему другу о своём разговоре с матушкой и, закончив, уставилась в лобовое стекло. Солнце, которое разбудило меня с утра, тут и там выглядывало из своего грозового убежища, как бы дразня жителей города. Лучи пробивались даже сквозь дымовые завесы заводов, окруживших Богом забытые Земли нашего «населённого пункта». Рыжий молчал минут 5, гоня машину к точке назначения, и, почесав лоб, наконец заговорил: — Странно это всё. Не знаю, что и сказать. — А ты не говори. — желая соскочить с данной темы, я нарочито серьёзно спросила: — Надеюсь, без меня вчера никто не умер? — Ну, как сказать… — Кирилл резко развернулся и поехал по другой дороге под недовольные гудки остальных участников дорожного движения. — Сегодня ту бабку, у которой мы вчера были, нашли мёртвой. Кто-то зарезал ночью. Холодный пот сконцентрировался за спиной, из-за чего платье начало неприятно липнуть к телу. Та, на которую я так надеялась, теперь мертва, а у меня осталось всего… 6 дней?! Осознав, что с сегодняшним утром пришла последняя неделя апреля, я заёрзала ещё больше. Кто-то нарочно вставляет мне палки в колёса, и этот кто-то очень хорошо осведомлён о каждом моём шаге. В этот момент в моей душе сформировалось чёткое ощущение, что кто-то невидимый бесшумно наблюдает за мной из тени, и это чувство, видимо, не покинет меня больше никогда. Рыжик достал из подлокотника свой айкос и принялся курить. Запах протухших носков расползся по всему кожаному салону, и мне в миг стало дурно. Кашель, сбежавший глубоко внутрь сегодня утром, вырвался наружу новой волной, и я, будучи не в силах это сдерживать, стала громко кашлять. Воздуха не хватало, и, открыв окно, я высунула голову на улицу, где кислорода было ещё меньше. Зажав рот рукой, я пыталась успокоиться, и у меня это даже получилось, но когда ладонь оторвалась от лица, я еле сдержалась, чтоб не вскрикнуть: на розовой коже небольшим озерцом расположилась кровь. Незаметно для своего водителя я достала из бардачка салфетки и вытерла это безобразие. Со мной происходило что-то страшное, и я не хотела, чтобы об этом знал кто-то, даже самые близкие. Они непременно начнут жалеть меня и отправят ко врачу, а я этого не хочу. Кровь? Может, это от вчерашнего кокаина?.. Да, скорее всего так и было. Ведь у Маршалла вечером красная струйка лилась из носа, а у меня, видимо, на фоне болезни разодралось горло, вот и результат. Мои аргументы звучали правдоподобно, и всю оставшуюся дорогу я посвятила убеждению самой себя в своей правоте. Когда чёрный мерседес подъехал к нужному ресторану, я занервничала. Из опущенного зеркальца на меня смотрела девушка, подходящая под описание Белоснежки: чёрные, как смоль, волосы, белая, как снег, кожа, и алая, как розы, кровь в уголке рта. Последнее превращало меня скорее в чумную, и я быстро вытерла следы своего недуга. Кирилл уже стоял на улице, открывая мне дверь машины, и я, гордо задрав подбородок, вышла навстречу опасностям. Ресторан «Кинза» не принадлежал какому-то криминальному авторитету или человеку, хоть как-то замешанному в тёмных делах, а потому служил одной из «безопасных» зон для встреч. Здесь тебя никто, кроме милых официанток, не станет подслушивать, да и эти девушки, услышав обрывки фраз, поспешат исчезнуть с глаз долой, лишь бы не словить пулю в лоб. Заведение располагалось на стыке двух районов, — Центрального и Зимнего, — и выделялось среди серых улиц своей яркостью. Насыщенная зелень кричала из высоких деревянных окон в стиле средневековой Англии, а столики на веранде покоились под тенью вечного плюща, не вянущего даже в холодное время года. В целом, ресторан напоминал волшебную хижину, дом доброй волшебницы посреди непроходимого леса, и это привлекало достаточно много посетителей. Вот и сейчас, помимо Руслана, скучающего за дальним столиком в углу, в помещении находилось как минимум 20 человек, обсуждающих какие-то бытовые проблемы. Трудяги из офиса, заскочившие на перерыв, молодёжь после универа и три пожилых женщины, выглядевшие словно графини в своих вельветовых платьях, — все они были, по моему мнению, абсолютно счастливыми людьми. Их проблемы настолько ничтожны и легки, что я отдала бы всё, лишь бы сейчас думать не о долге в один миллион, сорванных поставках, пропажи Кудака и заключении Саида, а о тройке за сессию или невыданной премии. Глава Болотного района, заметив моё появление, расплылся в искренней улыбке и встал в ожидании. Когда я подошла, он, не сказав ни слова, взял мою руку и поцеловал её с такой нежностью, что я непременно растаяла бы, если бы это было обычное свидание. Руслан всегда обходился со мной так вежливо, так учтиво, и в то же время на равных, что это не могло не цеплять. Обняв своего коллегу, я опустилась на отодвинутое для меня бархатное кресло цвета тёмной фуксии и ожидающе уставилась на спутника. Когда бандит хотел что-то сказать, к нам подлетела красивая миниатюрная девушка с пепельно-белыми волосами, и я подумала, что ей нужно сниматься в каких-нибудь фильмах про эльфов и бегать по лесу, но никак не подавать харчи в нашем городке. Я, пролистав меню, заказала лёгкий салат и бокал вина. Плотная еда не вызывала у меня ничего, кроме рвотного рефлекса, и потому я заметно расслабилась, когда Руслан закала что-то не сильно жаренное и копчёное. Официантка быстро приняла наш заказ и упорхнула, оставив нас, наконец, наедине. — И так, Руслан Георгиевич, что-то произошло? — Решив оставить все проблемы за дверью, я стала флиртовать, пытаясь забыться. — Буду честна, я была очень удивлена этому предложению. — Екатерина Александровна, а я думал, что мы с вами на «ты». — Краснов был в хорошем настроении, а потому решил поддержать мой фарс. — Или я этого не заслужил? — О нет, вы как раз заслужили. — эльфийка принесла моё вино и бренди для молодого человека. — Так какова цель приглашения? — Ну, если честно, я просто хотел тебя увидеть. — его губы дёрнулись в скромной улыбке, но тут же опустились, и мне в глаза сразу бросились еле заметные жёлтые синяки по всему его лицу. — Вчера нам не удалось попрощаться как следует… — Да, вчерашний день был просто каким-то сумасшедшим. — моя рука потянулась к его разбитой губе, но я тут же её одёрнула и виновато посмотрела на спутника исподлобья. — Прости… Сильно же тебе досталось. — Ну, моему сопернику не меньше. — Разговор о Роме явно не приносил ему удовольствия, и брови его стали хмуриться. — Надеюсь, он вчерашнюю ночь провёл где-нибудь в ментовке. Прости, Катя, за такие грубые слова. Лучше расскажи, ты вчера успела скрыться до приезда доблестных сотрудников правоохранительных органов? Осознав, что Руслан понятия не имеет, где я сегодня ночевала, я почувствовала облегчение. Было бы неловко говорить о том, что я приехала на такую прекрасную встречу из постели Маршалла, потому я соврала, что уехала вместе со своими ребятами домой. Беседа с лёгкостью лилась подобно тихой реке: неспешно и в то же время не прекращаясь. Когда наши блюда принесли, я с жадностью накинулась на перемешанную в глубокой каменной тарелке зелень. Голод будто овладел мной, что не удивительно: последний раз нормально я ела… Дня два назад? Удовольствие от еды разнеслось по телу, расслабляя каждую клеточку, и вот, спустя 15 минут, я довольная и сытая томно потягивала своё красное полусладкое, привезённое откуда-то с гор. Когда с момента моего прибытия прошло около часа, входная дверь открылась, наполняя внутренние убранства переливами золотого колокольчика. Лениво повернув голову в сторону источника звука, я наткнулась взглядом на вошедшего молодого человека. Дорогая белая рубашка с закатанными рукавами и расстёгнутыми на пол груди пуговицами, массивные золотые часы, чёрные брюки с идеально отглаженными стрелками и блестящие лакированные туфли, отражающие потолок, — весь его внешний вид буквально кричал о роскоши и богатстве своего обладателя, и я заинтересованно проследила за ним. Опустившись в мягкое кресло, он нагло подозвал нашу официантку небрежным махом, и та подскочила к нему, готовая выполнять свою работу. Окинув её взглядом, он удовлетворительно кивнул и что-то сказал. Когда эльфийка собралась уходить, он шлёпнул её по попе и, самодовольно ухмыляясь, стал оглядываться по сторонам. Бедная девушка убежала на кухню, и мне показалось, что с её фарфоровых щёк упало пару слезинок. — Вот мерзавец. — я не могла проигнорировать такое поведение. — Кто это вообще такой?! — Сынок губернатора. — Руслан почти допил второй бокал и теперь смотрел на пришельца с нескрываемой неприязнью. — Явился не запылился. — А, так это про него все говорят? — Я вновь обернулась и принялась нагло рассматривать этого мерзавца. — Что он себе позволяет?! — Считает, что весь город принадлежит ему. — Разочаруем его сейчас? — Пусть хоть денёк помечтает. — Бандит вдруг засуетился и принялся искать что-то в карманах. — Кстати, Катя. Ты вчера одержала победу на гонках, а я даже тебя не поздравил! С этими словами Руслан достал из пиджака бархатную коробку и, положив на стол, придвинул её ко мне. Моему удивлению не было придела, и я, робко поглядывая на коллегу, взяла её в руки и открыла. На вышитой подушке тёмно-бордового цвета лежало ожерелье неописуемой красоты: крупные рубины, оправленные бриллиантами разных размеров, выглядели как спелые гранаты на ветках несуществующих деревьев. В голове тут же возник счётчик стоимости этой прелести, сломавшийся где-то после 500 тысяч рублей, и я восхищённо вздохнула. Удовлетворённый моей реакцией, Руслан махом выпил остатки дорогого алкоголя и аккуратно, но требовательно взял меня за руку. От его прикосновения по телу пробежался электрический ток, и я подняла полные радости и восторга глаза на него, ожидая, что же он скажет. — Понимаю, оно не передаст всей твоей красоты, и, может, даже не достойно тебя, но мне было бы очень приятно, если бы ты приняла этот подарок. — Конечно. — Не в силах долго отрывать взгляд от ожерелья, я вновь опустила глаза и стала всматриваться в отблески драгоценных камней. — Воистину шикарное украшение… Спасибо. Переплетя наши пальцы, мы сидели так некоторое время. Сердце волнительно стучало, разгоняя по организму кровь такого же цвета, как и эти рубины, и голова приятно закружилась. Конечно, за мою недлинную жизнь мне дарили множество украшений, но это выглядело так чарующе и утончённо, что я захотела посмотреть, как оно будет выглядеть на моей белоснежной коже. Наши взгляды на мгновение пересеклись, и в тёмных глазах Руслана я увидела что-то светлое, направленное на меня, и улыбка сама появилась на лице. Мне не хотелось уезжать, не хотелось возвращаться в этот полный разочарований мир, и я бы так и просидела здесь, с ним, вечность, но в этот интимный момент у моего спутника зазвонил телефон, и он, извинившись, отлучился. Оставшись одна, я впервые за всё время посмотрела в окно, и солнечные лучи приветливо выглянули мне в ответ. Казалось, сама погода благословляет этот день и эту встречу, и я мечтательно откинулась на спинку кресла. Руслан не так уж и плох… Он чуткий, внимательный, отзывчивый и, кажется, любит меня… Наверное, я бы могла влюбиться в него в ответ. В этот момент я ощутила чей-то взгляд на себе, и мне стало неуютно, будто кто-то мог прочитать мои мысли. Озираясь по сторонам, я наткнулась на оценивающий взгляд сына губернатора. Малец лет 22 разглядывал меня так нагло, словно я уже была его собственностью. Он скользил по моему телу сверху вниз и снизу вверх, будто выискивая слабую точку. Когда он заметил, что я смотрю на него, он улыбнулся как хищник и, облизнув губы, поднял свой бокал в воздухе. Недовольно фыркнув, я отвернулась, и в этот момент Руслан вернулся на своё место. — Екатерина, я бы сидел здесь с вами целую вечность, но дела не ждут. — Подозвав официантку, он попросил счёт. — Надеюсь, ты не обидишься на меня? — Нет, как я могу обижаться. — Погладив его по руке, я медленно встала. — Мне, по правде говоря, тоже уже пора. Была очень рада нашей встрече и… — наклонившись к его щеке, я оставила на ней еле ощутимый поцелуй. — Спасибо. Шокированный таким жестом, Руслан так и остался сидеть на своём месте, следя за моей удаляющейся фигурой. Вильнув бёдрами, я прошла мимо сына губернатора и той самой официантки, и, сказав ей спасибо, вышла на улицу, где моросил мелкий дождь. Кирилл всё это время ждал меня в машине, тихонько дремля. Когда дверь мерседеса открылась, он испуганно вздрогнул, но, увидев моё счастливое лицо, облегчённо откинулся назад. — Ты порозовела. Неужто Руслан оказался прекрасным принцем, спавшим Белоснежку от смерти? — Нет, просто я покушала. Положив ожерелье в бардачок, я взъерошила волосы своего друга и рассмеялась. Радость переполняла меня, и я, приказав поручику трогать, взяла телефон и набрала бабушке. В это время она должна была быть дома, и я с ожиданием уставилась в окно, слушая гудки на громкой связи. Наконец, на той стороне провода послышалось недовольное бурчание: — Вот она, бесстыдница, звонит наконец! Что, бабку до смерти довести хотела?! Бессовестная, ай бессовестная! — И я рада тебя слышать, ба. — закатив глаза, я пихнула в бок Кирилла, который тихонько хихикал. — Всего день не разговаривали, а ты уже панику подняла. — Конечно, подняла! Где ж мне тебя искать-то потом, в какой канаве?! Вся в делах, в гулянках, а про бабку забыла! Никто меня не любит, все вы только и ждёте, пока я умру. — Неправда. — привыкшая к подобным манипуляциям, я лишь беззвучно рассмеялась. — Как твоё здоровье? Я скоро зайду к тебе, не переживай. А если продукты нужны — скажи, Кирилл привезёт. ДА, КИРИЛЛ? — Конечно привезу, Велира Ильинична! — Ущипнув меня за бок в отместку за это, он продолжил. — Хотите, хоть ананас вам привезу! — На кой чёрт мне твой ананас сдался, рыжий?! — бабушка, услышав голос Кирилла, стала говорить ещё громче. — ТЫ, БЕССОВЕТСНЫЙ, ПОЧЕМУ С КЛАВДИЕЙ ИВАНОВНОЙ ИЗ ПЯТОГО ДОМА ВЧЕРА НЕ ПОЗДОРОВАЛСЯ? ОНА МНЕ ГОВОРИТ: «ИДЁТ, ФЕРЗЬ ТАКОЙ, ПАКЛАМИ СВОИМИ ТРЯСЁТ, ДА НИ СЛОВА НИ СКАЗАЛ». — Простите, я её не заметил. — Рыжик принялся оправдываться, и, чтобы бабушка не стала ещё сильнее его отчитывать, перевёл тему. — Какие продукты вам нужны, вы скажите, я сегодня же привезу! — Продукты, продукты. Денег аль много?! Вам бы, молодёжь, лишь бы не делать ничего да кушать вкусно. Картошку когда сажать придёте, а?! — Бабуль, какая картошка! — Я взмолилась Богу, чтобы это оказалось шуткой. — На дворе апрель месяц, земля — хоть буром бури, ледяная же! — А вам бы лишь бы бабке не помогать! Правильно, упахивайся, Велира Ильинична, до полусмерти, чтобы эти негодники потом кушали картошечку! Тёть Люда то, соседка через дом, уже посадила, и ничего, внуки всё отрыли! Так что и слушать ничего не хочу, чтоб завтра пришли и пол огорода засадили! Спорить не было смысла, поэтому мы быстро согласились со всеми условиями и, попрощавшись, сбросили трубку. Машина въехала на родные территории, и на грудь вновь легла тяжесть ответственности. Кирилл, заметивший моё помрачнение, решил, видимо, меня добить, и завёл неприятный разговор: — Бабку ту вчера убил кто-то Land Rover′е, камеры засняли. Саша теперь ищет, у кого машина такая есть. — Я бы Саше не доверяла это дело. — Что-то внутри подсказывало, что старый замешан в чём-то очень тёмном, и мне это было не по душе. — Не нравится он мне в последние дни. — А мне он и до этого не особо был. Сойдясь во мнениях, мы уже подъехали к входу в гаражный кооператив, когда мой телефон зазвонил. На мгновение я подумала, что это Кудак, но когда на телефоне высветился номер, я обречённо вздохнула. Это был Шамиль. Пока Кирилл парковал машину, я выскочила на улицу и, подняв телефон, хладнокровно произнесла: — Шевченко Екатерина Александровна, я слушаю вас. — Я знаю, что у тебя записан мой номер. — хищный голос на том конце трубки вызвал бурю мурашек. — Я звонил с утра, но какое же досадное совпадение, ты спала. — Что? — Мозг отказывался принимать эту информацию, и я, как дебильная фигурка-болванчик, закачала головой. — У меня нет пропущенного. — Знаю. — Шамиль почему-то рассмеялся, и мне стало страшно. — Не переживай, я не отниму много времени. Просто хотел тебя предупредить… — О чём? — Не все, кто относится к тебе хорошо, желают тебе добра. С этими словами бандит сбросил, оставив меня наедине с тревогой, съедающей изнутри. Его слова звучали так непонятно, что я всю дорогу к центральному зданию пыталась их хоть как-то расшифровать, но выходило из ряда вон плохо. Я не понимала, почему у меня не было пропущенного, почему Шамиль так великодушно предупреждает меня о чём-то… Масла в огонь подбавили мамины слова о просьбе Кудака, и я в конец потерялась. Что бы это не значило, это должно иметь хоть какое-то объяснение! Когда мы подошли к гаражу, служившему нам офисом, его дверь вдруг резко отварилась, и оттуда выбежала заплаканная Лера. Увидев нас, она кинулась к Кириллу и, обхватив его руками, разрыдалась ещё сильнее. Нагнувшись к ней, чтобы узнать, что произошло, я оцепенела. На лице у девочки красовался красный отпечаток ладони.