Мёртвые карты

Пока Руслан и Рома пытались убить друг друга, нанося нешуточные удары, толпа скандировала их имена и болела каждый за своего фаворита. Протиснувшись в первые ряды, я начала искать взглядом Арарата или Дмитрия Анатольевича, чтобы они их разняли, но ни одного, ни второго по близости не находилось. Я уже была готова просить помощи у Шамиля, но и он куда-то испарился, а обстановка всё накалялась. Рома сел сверху на Руслана и бил кулаками прямо по лицу, и мне не оставалось ничего, кроме как решить эту проблему самостоятельно. Кровь отбивала чечётку на барабанных перепонках, адреналин дошёл до кончиков пальцев в считанные секунды, а страх заполз поглубже, уступая место решительности. Сейчас я очень пожалела, что не ношу с собой оружия, но делать нечего. Разбежавшись, я врезалась в владельца казино, пытаясь скинуть его с потерявшего на первый взгляд сознание соперника, но попала под горячую руку: Рома, не заметив приближающуюся угрозу сбоку в виде меня, замахнулся, и моя щека попала аккурат под его кулак. Тупая боль сконцентрировалась на скуле, а перед глазами заплясали звёздочки. Сознание помутилось, и все звуки стали доноситься как будто из-под толщи воды. В толпе, совсем рядом, мелькнуло рыжее пятно, а спустя пару секунд мои друзья уже сдерживали разбушевавшегося молодого человека. Когда зрение восстановилось, я заметила, что Руслан, к превеликой радости, был в сознании, но видок у него был, мягко говоря, не очень. Нос и губа разбиты, кровь сочилась из открытых ран и струилась по всему лицу, прикрывая маленькие ссадины. Кто-то склонился над ним, чтобы оказать первую помощь, и я спокойно отвернулась, пытаясь найти второго потерпевшего. Бублик и Кирилл держали под руки взбесившегося не на шутку Рому. Он пострадал не меньше своего соперника, но что-то в нём меня пугало. Его взгляд… Он был таким злым и одновременно пустым, устремлённым в никуда. Всё тело Маршалла билось в конвульсиях, а сам он выкрикивал нечленораздельные слова, понятные только ему. Я хотела подойти ближе, но услышала звук, заставивший замереть на месте. Сирены полицейских машин. Все зеваки, с интересом наблюдавшие за дракой, кинулись в рассыпную по парковке, запихиваясь в свои машины. Собрав всю волю в кулак, я побежала к Кириллу, вынула из кармана ключи и, открыв двери мерседеса, крикнула: — ТАЩИТЕ ЕГО СЮДА! Оставлять Рому в таком состоянии здесь было бы предательством, а это то немногое, чего я терпеть не могла в людях. Бублик и Рыжий, заломав руки владельцу казино, кинулись ко машине и принялись запихивать его внутрь, а я стояла на улице в поисках хоть кого-то, кто знает, где этот мудак, чёрт подери, живёт. Пробегающая мимо девушка остановилась, посмотрев на меня, и я решила испытать судьбу. — Эй, ты! — Когда шлюха убедилась, что я зову именно её, она подошла ближе, цокая своими шпильками. — Я видела, как ты тёрлась об него сегодня. Где он живёт? — Я с вами поеду. — Дамочка бесцеремонно оттолкнула меня и стала помогать моим мальчикам. — Заодно покажу, где он живёт и останусь с ним, присмотреть. — А ещё чего?! — Я схватила её за предплечье и силой дёрнула в сторону. — Чтоб ты его обокрала, пока он спал? Адрес говори, быстро. Синие огни и звуки сирены приближались, и вот в дали, на горизонте уже показалось пару машин, не сулящих нам ничего хорошего. Девушка, ломающаяся до этого, теперь быстро сказала мне адрес Ромы и, выдернув руку, убежала прочь к мотоциклистам, которые активно освистывали её. Немедля ни минуты, я прыгнула на задние места, и Кирилл дал по газам. Чёрный мерседес нёсся по улицам в противоположную сторону города. Дождь, копившийся в низких тяжёлых тучах весь день, в один момент вылился как из ведра, от чего дорогу было видно отвратительно. Кирилл то и дело ругался, привставая с водительского места и пытаясь разглядеть, что же лежит на асфальте, пакет или кошка. Бублик, сидящий на переднем сидении, уже третий раз звонил Оле, чтобы узнать, смогли ли они уехать, но всё безуспешно. Со злости бросив телефон, он повернулся к нам, чтобы проверить, все ли живы. Голова Ромы покоилась на моих коленях, дрожащих то ли от холода, то ли от тревоги. Оказывается, пока я мило беседовала с той проституткой, Кирилл пару раз ударил нашего пассажира по лицу, чтобы тот не буйствовал, и теперь он тихо сопел, пачкая соплями и кровью мои ноги. Тёмно-каштановые волосы, некогда лежащие в идеальной укладке, теперь спутались, а у висков и вовсе склеились, впитывая в себя бордовый цвет. Находясь без сознания, Маршалл казался таким беззащитным, спокойным и… красивым? Да, только любоваться избитым парнем в отключке мне не хватало. Отвернувшись, я уставилась в окно, за которым проносились спящие хрущёвки, и выискивала что-то (или кого-то) взглядом среди серых зданий. Когда до места назначения оставалось минут 5, телефон Бублика зазвонил, и он тут же схватил его, вслушиваясь в голос на том конце провода. Я, конечно, никогда чужие разговоры не подслушивала, но тут и пытаться не надо было: Оля кричала так, что и я, и Кирилл, и, возможно, даже Рома слышали содержание всех ругательств на великом русском матерном языке. Кое-как вставив свои извинения в бушующую лавину, Паша сбросил и откинулся назад. — Ну, никого в ментовке нет, уже хорошо. — Он повернулся к нам, смотря на спящего парня. — Затащим его, а потом поедем к нам в офис, наши все там. — Но его нельзя оставлять одного! — Я, которая то и дело прислушивалась, дышит ли Маршалл, разозлилась не на шутку. — А если он язык проглотит? А если себя поранит? Он же передоз чуть не словил! — И что ты предлагаешь?! — Бублику перспектива следить за не самым приятным человеком явно претила. — Ходить за ним с тазиком и два пальца в рот совать?! Не знаю, как вы, а я пас. — Да, тебе лишь бы съехать в нужный момент! — Злость вскипела во мне, как бульон, оставленный без присмотра. — Как деньги у него просить — это пожалуйста! А как человек умирает — так мы резко брезгливыми становимся! — ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ ОБА, БЛЯТЬ! — Кирилл крикнул так, что я подпрыгнула. — КАК ДВЕ БАБКИ СТАРЫЕ, ПОДЕЛИТЬ ПОМИДОРЫ НЕ МОЖЕТЕ! — убедившись, что мы молчим, он продолжил чуть менее громко. — Не хочешь оставлять его одного? Флаг в руки, останься с ним, сегодня всё равно дел больше нет. А ты… — Рыжик кинул гневный взгляд на вжавшегося в сидение друга. — Не потрудишься объяснить, о каких деньгах речь идёт? — Я понятия не имею, о чём она говорит. — Кать? Чтобы мои доводы не звучали безумно и неразборчиво, мне пришлось поведать ребятам всё с самого начала: и про погоню, и про мотоцикл, и про состоявшийся разговор за магазином. Когда рассказ был окончен, в машине повисла тишина, и лишь Рома тихонько застонал, извещая нас о скором пробуждении. — Ладно, разберёмся с этим позже. — Кирилл уже минута как припарковал машину в максимальной близости к подъезду. — А сейчас надо этого эвакуировать, пока он мне весь салон не изгадил. Бублик, обрадованный тем, что не надо оправдываться перед нами, выскочил из машины первым, не обращая внимания на стену из дождя. Я же покидать уютный теплый салон не спешила, и лишь когда Кирилл прикрикнул снаружи, чтобы я открыла им подъездную дверь, мне пришлось выбраться из машины. На улице бушевал северный ветер, из-за которого капли падали с неба под углом не меньше 40° и больно резали кожу. Поежившись, я осмотрелась, где же мне предстоит провести эту ночь. Рома жил в шикарном многоквартирном доме этажей в 40, уходящем куда-то к облакам. Повсюду были натыканы камеры, и я удивилась, как мы умудрились свободно проехать на территорию, обнесённую забором и охраняемую сторожем. Время клонилось к двенадцати, и большинство обитателей муравейника спало, за исключением тех немногих, кто сидел в своих апартаментах с включенным светом. Замёрзнув стоять на месте, я захлопнула дверь машины, и тут же из-под козырька подъезда на меня обрушились проклятья от её владельца. Усмехнувшись, я подбежала к ним, чтобы узнать дальнейший план действий. — И как дверь открывать будем? — Ночевать на крылечке я точно не хотела. — Тут какой-то домофон мудрёный… — Он… от отпечатка работает… — Рома заговорил впервые за последний час, и мы все как один подскочили от неожиданности. — Отойдите, что вцепились! Он попытался выбраться из цепких лап, но мальчики держали его мёртвой хваткой, не позволяя сделать лишний шаг. Тяжело вздохнув, Маршалл приложил указательный палец правой руки к датчику, и дверь магическим образом открылась. Придержав её, чтобы ребята смогли затащить пьяную и обдолбанную тушу внутрь, я юркнула следом, оглянувшись напоследок на непроглядную тьму. В подъезде тихо спала миленькая консьержка лет 60 с замысловатой причёской из седых локонов и в очках-полумесяцах. Услышав посторонний шум, она открыла глаза и, увидев три незнакомых лица и одно знакомое, но разбитое, подскочила к нам так шустро, как не смогла бы и я. — Молодые люди, что здесь происходит… Роман, что с вами?! — Упал с лестницы. — Воспользовавшись бессилием ребят в данной ситуации, он выпутался из крепких рук и поклонился бабульке, как принц в старинных фильмах. — Жить буду, Роза Кукуцаповна! Довольно больших усилий мне стоило, чтобы не рассмеяться с отчества этой прекрасной женщины, но я справилась. Она скептически окинула взглядом сопровождающих своего любимца, и Маршалл, подойдя ближе, спокойно сказал ей: — Вы не переживайте, они не ко мне. Эти двое, — он небрежно махнул испачканной в крови ладонью в сторону мальчиков, и Кириллу этот жест явно не понравился. — Помогут мне подняться и уйдут. А она… — Его рука неожиданно легла мне на талию, и он прижал меня к себе, не давая шансов на сопротивление. — Эта красавица останется. Консьержка посмотрела на меня так пристально, что я, не сдержавшись, отвернулась, пряча краснеющее лицо за копной обмокших волос. Не знаю, что больше её умилило: мои розовые щёки или скромная поза, но, удовлетворительно кивнув, она улыбнулась мне и пошла обратно на свой трон. Бублик уже нажал кнопку вызова лифта и стоял, недовольно оглядывая нас. Рома, бесцеремонно сплюнув на пол кровавые слюни, потянул меня к ребятам, словно я была его игрушкой. Оскорблённая таким поведением, я сбросила его руку со своей талии и, ускорив шаг, первая вбежала в приехавшую коробку на тросах. В лифте играла приятная музыка, то ли Бах, то ли Шопен. Никогда не различала их, хоть и проучилась в музыкальной школе все 5 лет. Кирилл прижался к прохладному зеркалу лбом, отрезав все попытки Бублика завести разговор, и тот недовольно уставился на сползшего по стеночке на пол Рому. Считая долгие минуты до последнего этажа, я рассматривала себя в зеркальном потолке и с огорчением отметила, что моей укладке пришёл конец. Чувствительные к влаге, мои волосы тут же приняли форму пружинок, топорщась в разные стороны, и я попыталась пригладить их, но, поняв, что всё тщетно, заправила самые непослушные локоны за уши. Дверь лифта, наконец, отворилась, и нашему взору предстал небольшой этаж с двумя дверьми. Рома сначала было пытался встать сам, но ему это не удалось, и тогда мои друзья, обречённо вздохнув, подняли его за руки и потащили. — Какая из них? — Кирилл сбросил тяжкий груз на пол пути, и Маршалл распластался на чёрном мраморе. — Левая. — Ребята дотащили его по полу до двери и остановились, ожидая дальнейших указаний. — Кать, достанешь ключ? — А где он? Увидев довольную ухмылку Ромы, я поняла, что зря задала этот вопрос. Он, в очередной раз освободив рот от накопившейся крови, подмигнул мне и сказал: — В переднем кармане. Я так вскипела, что от злости топнула ногой, как маленькая девочка, чем только развеселила этого мудака. Слабо рассмеявшись, он вызывающе уставился на меня, и я, скрестив руки на груди, отвернулась. Ну уж нет! Я не полезу этому дебилу в штаны, вот ещё! И зачем я только решила остаться… Слава Богу, на помощь мне пришёл Кирилл, который, легонько пнув Рому, нагнулся и достал заветный ключ-карту. — Ну, казанова, мои пальчики ловчее, чем у некоторых барышень. — Рыжий подмигнул ему и открыл дверь. — Может, мне с тобой остаться? — Прости, но я рыжих не люблю. Ребята затащили его в квартиру и остановились, шокированные размером помещения. Двухэтажный пентхауз с огромными окнами и шикарной кухней на первом этаже встретил нас автоматическими светильниками, включающимися при любом движении. Открыв рот, я смотрела по сторонам, не веря, что такое вообще бывает. Увидев мою реакцию, Рома улыбнулся, но не похабно, а горделиво, и сказал: — Спальня на втором этаже, но, думаю, я и сам до неё доползу. — Ладно. — Бублик, обрадованный, что не придётся тащить эту тушу наверх, отпустил его и направился к выходу. — Я пойду в машину, Оля уже обзвонилась. Рыжий, догоняй. Кирилл, следуя своему древнему обычаю, побежал к холодильнику, надеясь раздобыть себе вкусняшек в награду за проделанную работу, но, судя по его грустной мордашке, внутри было шаром покати. В конечном итоге он вытащил две бутылки пива и, откинув мокрые волосы назад, поставил Рому в известность: — Забираю как трофей. Ну, ребятки, веселитесь, а я поехал. — остановившись рядом с сидящим на полу Маршаллом, он подмигнул и саркастически сказал: — не грусти без меня, красавчик. — Постараюсь. — Рому веселило всё, что происходило вокруг. — Ну что, королева моей жизни, поможешь доковылять до кровати? В моей жизни, конечно, было много разного опыта с мужчинами, но такое — впервые. Скинув с себя ботинки и сняв с него кроссовки, я закинула массивную руку себе на плечо и, периодически сдувая с лица непослушные кудри, начала наше восхождение на стеклянную гору. Прозрачная лестница с такими же ограждениями не внушала мне доверия, но делать было нечего, и я кое-как донесла на себе Маршалла до просторной спальни в современном стиле. Вообще весь его дом был таким продуманным и красивым, что я сразу поняла, что без работы дизайнера здесь не обошлось. Скинув тело на гигантскую кровать, я выдохнула, и корсет больно впился в рёбра. «Если планирую остаться здесь на ночь, то нужно срочно избавиться от этой пытки», — подумала я и уже хотела было расстегнуть полупрозрачный кусок ткани, но вовремя остановилась. «Я что, просто разденусь прямо перед ним?! Ну уж нет!» — схватив подушку, я замахнулась, чтобы кинуть в обнаглевшего мудилу, но опустила руки. Рома, кажется, вновь заснул. Подойдя ближе, я нагнулась, чтобы всмотреться в бледное щетинистое лицо, и убедилась, что он меня не слышит. — Какой же ты мерзавец… — Возможность высказать всё ему я упускать не стала. — И в драку ввязался… Бедный Руслан, лучше б он тебя убил. — Маршалл продолжал молчать, и я, схватившись за волосы, вскинула свою голову. — Что мне с тобой делать?! Пойду в ванную, поищу перекись и вату. Лежи здесь. — уже у двери я обернулась на обездвиженное тело. — Ну да, как будто ты без меня далеко уйдёшь. Несмотря на шикарную отделку первого этажа, второй был не так хорош, из чего я сделала вывод, что ремонт ещё в процессе. Найти ванную в этом бесконечном доме было той ещё затеей, но я справилась. Эта комната выглядела именно так, как представляешь ещё в квартире холостяка: забрызганный кран, грязные шмотки на полу, мятое полотенце на сушилке. Первым порывом было убрать всё это, но я взяла себя в руки. Не хватало ещё у него убираться! Открыв шкаф за зеркалом, я обнаружила солидный запас разных баночек с таблетками, но, увидев перекись, зелёнку и вату, решила, что разберусь с этим позже. Схватив средства первой помощи, я поспешила обратно в комнату. Как только моя нога переступила порог спальни, я услышала странные звуки. Сердце заколотилось как бешенное, и я, бросив найденную аптечку, побежала к кровати. Рома бился в конвульсиях, закатив глаза и издавая странные гортанные звуки. Вскрикнув, я подлетела к нему и принялась бить по щекам. Страх обхватил меня, не давая думать, и первое, что я вспомнила, — его надо перевернуть на бок. Он может захлебнуться в собственной блевоте, или проглотить язык, или… Я была уверена, что не дам этому говнюку так просто умереть, и, навалившись всем телом, сдвинула его, заставив лечь на бок. Перегнувшись через него, я уже хотела было совать ему два пальца в рот, но услышала смех. Всё его тело тряслось, но не от судорог. Крепкие руки обхватили мои запястья и перекинули на другой конец кровати. Рома, прекратив гоготать, весело смотрел на моё непонимающее лицо. — Ты испугалась за меня? Ха-ха, да ты побледнела! — Ты идиот? — Я вскочила, как ошпаренная, и стала искать свою куртку. — Зря я решила остаться с тобой, лучше бы домой поехала! — Кать, ладно тебе. — Увидев, что я разозлилась не на шутку, он перестал смеяться и сел. — Прости, я не удержался. Останься, так хорошо лежали же… Я уже хотела было плюнуть ему в лицо десяток оскорблений, но тут мой взгляд пал на меховые наручники, и в голове созрел план. — И правда, мне понравилось. — Подняв их с пола, я, подобно кошке, грациозно двинулась к владельцу казино. — Слушай, может, поэкспериментируем? — О, так ты любишь пожёстче? — Он вскочил и, схватив меня за бёдра, повалил на кровать. — Конечно, я буду очень груб с беззащитной дамой. — Нет, ты не понял. — Приблизившись к нему так, что на губах ощущалось его алкогольное дыхание, я прошептала: — я хочу, чтобы я доминировала. — Как скажете, моя госпожа. — Рома поднял руки над головой и с нескрываемым желанием уставился на меня. — Сделаю всё, что прикажете… Продолжая играть свою роль, я села на него сверху и почувствовала, как что-то довольно крупное упирается мне между ног. Пытаясь не думать об этом, я потянулась к спинке кровати, чтобы поскорее закончить начатое. Перекинув небольшую цепь через железные прутья, я закрыла оба наручника и, убедившись в их прочности, вскочила. Рома непонимающе уставился на меня, и вот теперь настала моя очередь смеяться. — Ты правда думал, что я так просто с тобой пересплю? — отойдя от кровати, я накинула куртку на плечи. — Да, а я уж думала, ты поумнее. — Кать, ты что творишь?! — Он пытался выбраться активно выламывая руки, но быстро перестал, и теперь жалобно смотрел на меня. — Ты что, меня так оставишь?! А если я в туалет захочу? А если плохо будет? — Ну, если захочешь в туалет — потерпишь. А плохо станет — вызову скорую. — Кать, отцепи меня, поигрались и хватит… — Ладно, но при одном условии. — Всё что пожелаешь. — Я останусь с тобой, если ты не будешь ко мне приставать и не будешь шутить свои дебильные шуточки. — Хорошо, только отстегни. Ключ на столике. — А ещё ты дашь мне свою самую длинную майку, чтобы я смогла переодеться. — Да дам я тебе всё! Победно улыбнувшись, я как можно медленнее сняла косуху и пошла к столику. Рома наблюдал за мной, ерзая на кровати, от чего белоснежная простынь вся смялась. Наконец, когда наручники со звоном упали на пол, их хозяин вскочил, потягивая затёкшие руки. Я стояла у изголовья, наблюдая за ним с неподдельным интересом. Я, Шевченко Екатерина Александровна, только что поставила на место этого зазнавшегося мудака! Радость разлилась по моему телу, подобно вину, и я, не сдержавшись, затанцевала под несуществующую музыку. Маршалл, улыбаясь, наблюдал за мной, и в какой-то момент все пуговицы на его рубашке оказались расстёгнуты, обнажая накаченный торс. Застыв на месте, я сглотнула образовавшуюся из ниоткуда слюну и, не отрывая глаз от голых частей тела, сбиваясь, сказала: — Я… Я же говорила, что… — Что никаких приставаний и шуток про то, что ты в меня влюбляешься и о том, как нежно ты перебирала мои волосы в машине. — Подняв руки вверх, он подбадривающе улыбнулся. — Я помню. — Ну ты и мерзавец. Майку дашь? — Самую длинную и самую красивую. Рома ушёл в соседнюю комнату, но быстро вернулся оттуда с чёрной футболкой с группой AC/DC. Кинув её мне, он расстегнул ремень, но, увидев мой осуждающий взгляд, замер. — Ты же не собираешься при мне раздеваться? — Где-то в глубине души я верила, что нет, но мозг подсказывал, что именно это он и собрался делать. — Выйди, и не подглядывай за мной! Закатив глаза, он вышел, оставив как назло дверь приоткрытой, и я силой захлопнула её. Оставшись одна, я уселась на мятую кровать и принялась стягивать с себя кожаные штаны. Занятие это, прямо скажем, не из лёгких, но спустя 10 минут мои ноги свободно вдохнули, не стесняемые больше ничем. Очередь перешла к корсету, и через 5 минут я стояла перед большим зеркалом с подсветкой, осматривая свой вид. Из-за дождя тушь потекла, стрелки и тени размазались, а помада безнадёжно осталась руке. Волосы непослушно вились, норовя залезть в рот и в нос, и я, сделав из них высокий пучок, завязала резинкой. Выглядела я по-домашнему, и от этого хотелось то ли смеяться, то ли плакать. Решив, что мой товарищ начнёт переживать, если я скоро не выйду, я приоткрыла дверь. На втором этаже его не было, и я, ступая голыми ногами по холодной стеклянной лестнице, решила спуститься вниз. Рома, как я и думала, был на кухне. Он переоделся, и теперь из одежды на нём были только домашние короткие шортики. Парень стоял ко мне спиной и, нагнувшись, что-то делал. Подойдя ближе, я увидела, что. Маршалл чертил на переносном зеркале белые дорожки и ничуть не смутился моего присутствия. — Ты сдурел?! — Я выхватила зеркало и откинула в сторону. — Ты и так в нулину, захотел передоз словить? — Катя, я всё понимаю, но не надо бить мои зеркала. — Он сказал это строго, но я видела, как ему плевать. — Я за сегодня всего грамм снюхал, это даже не половина моей дневной нормы! — Да?! От чего же тебя так мазало тогда? — Таблетки палёные выпил, вот и всё. — Высыпав ещё порошка прямо на кухонную столешницу, он принялся с ещё большим усердием создавать новые дороги. — Что ты так взъелась? Я на двоих делаю, не переживай. — Да пошёл ты. Пнув разбитое зеркало, я уже хотела было уйти подальше, но что-то заставило меня обернуться. Я не наркоманка и никогда ей не была, но сейчас, смотря на горстки этого вещества, я почему-то не могла свести глаз. Если бы я захотела — я бы не стала этого делать, но я хотела… Кокаин так и манил, и я, плюнув на всё, вернулась к стойке. Рома понимающе улыбнулся и, притянув меня одной рукой к себе, передал свёрнутую пятитысячную купюру. — Не бойся, малышка, я не осуждаю. — Его голос раздавался прямо над моим ухом, и я ещё сильнее раззадорилась. — Давай по одной для начала? Ничего не ответив, я нагнулась и, примерившись, вдохнула в себя взлётную полосу. Слизистую носа тут же обожгло, и я вскинула голову, заглатывая ртом воздух. Как же ахуенно! Я совру, если скажу, что не помню, когда в последний раз было так хорошо, но сейчас память отказывалась работать. Кровь разносила наркотик по организму, даря блаженство и расслабление, и я, опустившись на барный стул, рассмеялась. Этот мир, несправедливый и жестокий, не заслуживал воздержания от таких маленьких радостей. Рома быстро управился со своей дозой и теперь стоял, облокотившись на кухонный гарнитур, и рассматривал меня. В его взгляде не было никаких эмоций, лишь пустота, такая знакомая, что мне захотелось слиться с ним в единое целое. Мы так похожи, и мы такие одинокие, стоим в этом шикарном пентхаузе и пожираем друг друга взглядами. Вспомнив о находке Кирилла, я хотела встать и достать из холодильника ещё пивка, но ноги, не слушаясь сигналов из мозга, подкосились, и я полетела вниз. Падение выдалось мягким, и я распласталась на полу, смеясь со своей глупости. Маршалл достал из морозильной камеры две бутылки и поставил на барную стойку. Потом он поднял меня, так легко, словно я тряпичная кукла, и усадил обратно, но отходить не спешил. Он нависал надо мной, и в его туманных глазах я разглядела потаённый мир. — У тебя в глазах единороги прыгают. — Мне не хотелось отторгаться, наоборот, хотелось быть ещё ближе, и я подалась вперёд. — Розовые такие. — Господи, ты прямо-таки банальная девочка из американских фильмов! — Его хриплый голос обволакивал, лапал за все возможные места и проникал под кожу. — Болит? — Его рука нежно погладила меня по щеке, и только сейчас я вспомнила о нанесённом мне ударе. — Я не специально… — Знаю. — Его прикосновения так возбуждали, что не слышала никого и ничего, кроме него. — Если бы специально, на твоей мордашке не осталось бы живого места. — Ой, какая грозная. — посмотрев мне в глаза, он прошептал: -– Разрешите мне отойти и найти закуску? Игриво улыбнувшись, я оттолкнула его и схватила холодную бутылку. Остатки льда на ней так обжигали кожу, что у меня появилось странное желание приложить её к соскам. Или, может, чуточку ниже? Весь мир заиграл новыми красками, и стеснению в нём не было места. Покопавшись в холодильнике, Рома достал оттуда две банки с чёрной и красной икрой и без труда открыл их. — Будем пировать как истинные бандиты! — он сделал незамысловатые бутерброды и уложил их на стеклянную тарелку. — Ну что, за нас, молодых и прекрасных? Звон от бутылок оглушил меня, и я опять рассмеялась. Мой смех был таким странным, надрывистым… Никогда раньше этого не замечала. Глотнув холодного нефильтрованного, я застонала от удовольствия. — Мне этого не хватало. — я взяла бутерброд и хотела встать, но, вскочив со стула, схватилась за стойку, чтобы не потерять сознание, и, когда перед глазами перестал танцевать полуголый Рома, подошла к колонке и попросила включить музыку. — Надеюсь, та милая старушка не будет ругаться за столь позднюю дискотеку? — Она привыкла. — Рома нагнулся и вдохнул ещё дорожку, от чего его ноздри стали белыми. — Ты понравилась ей, кстати. — Правда? — Танцуя несуществующий танец, я подошла к нему вплотную и обхватила голый торс своими руками. — Ещё поделишься? Игриво оттолкнув его бедром, я впустила в организм ещё волшебной пыли и чуть не упала. Маршалл, нисколько не испуганный, встал сзади и обхватил за талию, не давая очутиться на полу. Его руки, такие сильные, обжигали кожу даже через футболку, и я непроизвольно выгнулась, желая большего. Утром я, наверное, пожалею об этом, но не сейчас… Повернувшись, я хотела было прижать его к себе и утащить в страстном поцелуе на кровать, а оттуда в прекрасный мир страсти, но увидела, как из его ноздри вытекает красная струйка, и остановилась. Во мне проснулась заботливая мамочка, но не уснула укуренная львица, поэтому я потянулась к его лицу и, вытерев кровь, облизнула её с пальца. Рома рассмеялся и, шмыгнув носом, отступил назад. — Испугалась? — Нет, просто… — Что же «просто», я так и не смогла сформулировать. — Тебе надо обработать лицо. — Как скажешь, моя заботливая мамочка. Неожиданно он подхватил меня одной рукой и, закинув на плечо, побежал наверх, держа в другой руке бутылку пива. Её холодное горлышко прижималось к моему бедру в непозволительной близости к причинному месту, и от плохих мыслей я рассмеялась, желая ещё и ещё. На фоне играл трек Feduk′a и OG Буды «Откровения», и это была та самая строчка, въевшаяся в мозг на весь вечер: «Принимаю наркотики внутрь, попадаю в фиолетовый рай. Но этот образ жизни, все эти грехи тащат меня прямо в ад» Мы очень быстро очутились в спальне, и вот уже я сидела сверху на Роме и заливала его раны перекисью. Кровь шипела, сворачиваясь, и мне очень захотелось бекона. Маршалл смотрел на меня, ни разу не пискнув, лишь изредка убирал мои волосы за уши, не давая им залезть в глаза. — Как я люблю твои кудри… Неожиданно он подался вперёд и, уткнувшись в копну пушистых локонов, глубоко вдохнул. Мне показалось это забавным, и я уткнулась ему в голову, сделав тоже самое. Мы просидели так минут 15, а когда разомкнули объятия, продолжили медицинскую процедуру как ни в чём не бывало. Я заботливо дула на ранку, которую жгло зелёнкой, а Маршалл, как и подобает мужчине, терпел, чтобы женщина ни в коем случае не подумала, что ему бывает больно. Когда всё закончилось, я рухнула мягкую подушку рядом. Мы лежали так близко и в то же время так далеко, словно между нами была целая вселенная размером с иголку. Я утопала в его глазах, и они так блестели в темноте, что я захотела кольцо с ними. — Твои глаза похожи на аквамарины… — И они полностью твои. Сознание помутнялось с каждой секундой, и вот я уже летала в бесконечном пространстве, окружённая звёздами, и лишь тепло, исходящее от Ромы, позволяло чувствовать себя живой.