Мёртвые карты

Лера рыдала тихо, лишь иногда всхлипывая, и от того было ещё страшнее. Обычно дети и подростки орут, надрываясь, чтобы все услышали их боль, но этот маленький комочек с белокурыми волосами прятал заплаканное лицо в майку Кирилла, на которой оставались следы от туши. Присев рядом, я аккуратно, стараясь не напугать, убрала локоны с щёк и, установив зрительный контакт, почти шёпотом спросила: — Куколка, что случилось, кто это сделал? — Саша… Там Бублик и… Лерины слова путались и обрывались, но в подтверждение моим догадкам из гаража послышались крики и маты, а также звук битой посуды. Немедля ни секунды, я ворвалась внутрь, подобно урагану, готовая разорвать на части того, кто ударил ребёнка, но застыла на пороге, шокированная ситуацией. Бублик прижал к стене Сашу и поднял его в воздух, держа за ворот пальто, а второй, вместо того, чтобы молить о пощаде, плевал в лицо соперника различные оскорбления. Паша грозился задушить старика, и я уверенно двинулась к ним по разбросанному по всей комнате стеклу от разбитой вазы с цветами. Розы безмолвно умирали, увядая на глазах, и злость моя подпитывалась их смертью. Схватив за шкирку Бублика, я рывком оттянула его от Саши и, убедившись, что оба они не возьмутся за старое, грозно спросила: — ВЫ ЧТО ТУТ УСТРОИЛИ?! Старый кинул уничижительный взгляд на противника, но тот не испугался подобных угроз и ответил: — Эта мразь ударила Леру. Ярость вскипала во мне, как молоко: быстро и бесконтрольно, поэтому не накинуться на виновника сразу стоило мне больших усилий. Я в этой жизни могу простить многое, но друзья, семья и дети были и будут неприкосновенными колоннами, подпирающими фундамент моей жизни. Ударить Леру означало ударить меня, а на подобное решатся только самоубийцы. Набрав в лёгкие побольше воздуха, я на одном дыхании проговорила: — Либо ты сейчас же объясняешь свой поступок, либо вылетаешь отсюда. — Ты, Катя, время весело проводишь, а мне все ваши косяки разгребать. — Саша был злым, как собака, загнанная в угол. — Раз ты такой крутой руководитель, то, может, знаешь, с кем Эта шляется?! Не знаешь? А я тебя скажу! Она встречается с одним из пиздюков Шамиля! — Да хоть с самим Шамилем, ты кто, чтоб её трогать?! — Пламя внутри Бублика разгорелось с новой силой и мерцало в его глазах. — Ты пёс, задача которого сидеть у ноги и слушаться! — КИРИЛЛ, ЛЕРА?! Я не могла делать никаких выводов без главной виновницы торжества, потому окликнула их двоих, зная, что рядом с Рыжим девочке будет спокойнее. Спустя пару секунд внутри появились Лера и мой друг, который был чернее тучи. Увидев Сашу, он инстинктивно завёл подростка за свою спину и приготовился к защите. — Лера, скажи… — Я старалась говорить ласково, но при этом уверенно. — Это правда, что ты встречаешься с человеком Шамиля? — Ну, встречаемся — громко сказано. — Она уже не плакала, лишь хлюпала то и дело носом и прятала глаза в пол. — Просто мы с ними общаемся… Мы гуляем вместе, они нас со школы сегодня забрали и подвезли. Я с ним только целовалась, честно! В её искренности я не сомневалась, слух резануло другое: сколько же лет этим парням, что они четырнадцатилетних девочек подвозят на машине? Ухудшало всё то, что это были люди Шамиля. И хотя у Леры в силы возраста ещё год не могло быть официального звания участника нашей банды и подтверждающей татуировки, о многих делах она знала, а некоторые из них и проворачивала, а потому могла быть ценным источником информации обо всём. — Катя, ты не злишься на меня? — Огромные золотисто-карие глаза уставились на меня в мольбе. — Он мне нравится, но если ты так захочешь — я разорву с ним все связи, для меня вы важнее! — Крупные слезинки размером с град покатились по розовым румяным щекам, а голос дрогнул и стал ещё выше. — Ведь вы… Вы моя семья! После этих слов девочка выбежала на улицу, хлопнув дверью и оставив нас в напряжённой атмосфере. Бублик и Кирилл разговаривали о чём-то взглядами, а Саша откинулся на стену и, скрестив руки на груди, смотрел в след убежавшей Лере. Губы его искривила насмешка, а глаза были полны агрессии. — Молодец, Катя, добрая душа. — Он оторвался от своего места и подошёл ближе. — Давай, разрешай им общаться, пусть они будут встречаться, потом переспят, ты будешь ей лечить букет заболеваний или, того хуже, поведёшь на аборт, потом он её бросит от скуки, Лера наложит на себя руки, а в конце мы узнаем, что через неё сливали все наши шаги! Так ты хочешь, чтобы было?! Чтобы нас в итоге засадили лет на 50 или сбросили в реку?! Кудак и Саид такого не допустили бы. — Пошёл. Вон. — Последние слова этого пресмыкающегося ранили так сильно, что я, выхватив из шкафа пистолет, направила на него. — Ты — жалкое ничтожество, которое не достойно всего, что у него есть. — Мне хотелось ранить его не столько физически, сколько морально. — Все твои товарищи мертвы, и умерли они от руки Саида и Кудака, а что в это время делал ты?! Отсиживался в своём доме с семьёй, укладывал спать дочурок, пока дети твоих друзей рыдали над окровавленным трупом матери и отца или лежали рядом?! Ты должен был лечь с ними в ту ночь, но ты — ЖАЛКАЯ КРЫСА, СПОСОБНАЯ ТОЛЬКО НА БЕГСТВО И ПРЕДАТЕЛЬСТВО!!! Последнюю фразу я выкрикнула так громко, что горло запершило. Палец, сам того не желая, нажал на спусковой крючок, и смертельная пуля вылетела в сторону Саши. Мир вокруг будто остановился, и я с ужасом наблюдала, как кусок железа пролетает в нескольких сантиметрах от своей цели. Но старый не шелохнулся. Он так и продолжил стоять, смотря на меня, и в глазах его читалась нескрываемая, необъятная боль. Своими словами я нанесла ранение более глубокое, чем что бы то ни было материальное, и сама уже жалела об этом. Не сказав ни слова, Саша вышел на улицу и тихо, аккуратно прикрыл дверь, не нарушая повисшей тишины. Кирилл и Бублик, с ужасом наблюдавшие за покушением, смотрели на меня со страхом и настороженностью, и немного потеплели лишь тогда, когда я отложила оружие подальше. Попросив ребят выйти и позвать ко мне Леру, я села на диван и уткнула голову в руки, желая спрятаться подальше от всех проблем. Вот бы было такое средство, которое убирало бы все беды из твоей жизни… Я бы спокойно сидела где-то в горах или на берегу моря, попивала коктейль из кокоса и жила бы припеваючи. Но такого у меня, видимо, никогда не будет. Я создана чтобы страдать и приносить боль другим, и от этой ноши уже не отделаешься. Лера вошла беззвучно, потому я подскочила, когда рядом со мной кто-то сел. Её заплаканное опухшее лицо и красные глаза вызывали такое чувство стыда и жалости, что я, не сдерживая порыва, крепко обняла её и прижала к груди. В её возрасте я часто плакала, и единственное, чего мне хотелось — чтобы мама сделала то, что сейчас делаю я. Но моей маме было не до меня, а Лерина неделями жила в героиновом притоне, оставляя дочь с отчимом-алкашом, поэтому я взяла на себя эту ношу. Чтобы не случилось, я готова убить за эту малявку, и пару мгновений назад все в этом убедились. Когда телячьи нежности прервались, я встала и стала неспеша собирать осколки вазы с пола. Лера шарилась по полкам и шкафам в поисках новой тары для растений, и в процессе работы я завязала этот необходимый разговор. — Сколько лет твоему парню? — 18. Ты, конечно, скажешь, что 4 года в нашем возрасте колоссальный отрыв, но ведь у тебя бывало и больше! — Дело не в этом. — Я не хотела её обижать, но донести правду было моим долгом. — Как ты думаешь, что ему от тебя нужно? — Клонишь к сексу? — Лера не нашла другой вазы и просто положила мёртвые цветы на стол. — Ну, а даже если так, то что? Я готова, как презервативами пользоваться знаю. Это «взрослое» заявление от маленькой куколки заставило меня рассмеяться. Она полностью повторяла мою судьбу: в 14 я тоже считала себя самой умной, красивой и зрелой. И если бы не Саид, который приставил нож к горлу моего ухажёра и тем самым не заставил выдать реальные мысли этого ублюдка по поводу меня, я бы уже давно лежала в сырой земле. Когда ты в подростковом возрасте, от чужих ты замечаешь хорошее, а от близких — плохое, и, зная это, я не спешила запрещать им общаться. Ну, а толку от моих «нельзя»? Они будут гулять тайком, а потом заголовки газет будут пестрить фразами «Ромео и Джульетта наших времён: чем закончилась сага?», а я возненавижу Шамиля ещё больше. Пораскинув мозгами, я сказала как есть: — Принцесса, давай так. Я не запрещаю вам общаться и видеться, но у меня будет несколько условий. Они направлены не на контроль твоей жизни, а на твою безопасность, которую, согласись, обеспечиваем мы. — Хорошо, я только «за». — Она села на кресло и уставилась на меня. — Говори, я слушаю и запоминаю. — Условие первое — ты всегда берёшь трубки, если я звоню, и всегда говоришь мне о ваших планах. Можешь быть уверена, я никогда не скажу «сегодня ты к нему не пойдёшь» и не буду смотреть недовольном взглядом. Убедившись в согласии, я продолжила. — Условие второе — вы не спешите с сексом. По законам Российской Федерации возраст согласия — 16 лет, а всё, что раньше — изнасилование. Если не хочешь, чтобы твой милый сидел за решёткой лет 8 — думай головой. Лера закатила глаза, но в итоге кивнула, и я приступила к самому важному. — Условие третье. Тебе в июне 15, и в следующем году ты официально сможешь стать членом нашего ОПГ, но, будем честны, ты и так его составляющая. И хоть на твоём плече не красуется отличительная тату, ты несёшь ответственность за все свои слова и действия. Отношения — это прекрасно, но если твой партнёр не наш человек, а, тем более, участник враждующей группировки, ты ни при каких условиях не должна рассказывать ему ничего, что связанно с нами. Ни сегодняшний инцидент, ни то, где находится наш офис, ни поведение кого-то из нас. Все мы — запретная тема для разговоров. И если он даже невзначай спросит, а почему тебя сегодня не смог со школы забрать Кирилл — ты не говоришь, где он, а отвечаешь: «так получилось». Ты меня поняла? — Поняла. — Лера серьёзно кивнула, почти как взрослая, а затем повеселела и, вскочив с места, кинулась мне на шею. — Спасибо-спасибо-спасибо, ты лучшая! Я обещаю, я вас познакомлю. Мне кажется, он тебе понравится! — Смотри, а то так понравится, что уведу. — Подняв её в воздух, я закружила её вокруг себя, и комната наполнилась радостными визгами. — Хотя, я люблю больше ровесников или постарше. — Как Рома, например? — её глазки загорелись, и теперь мы поменялись местами. — Колись, у вас сегодня ночью всё было? — Ничего у нас не было. — Вспоминать сегодняшнюю ночь не хотелось, и я недовольно сморщилась. — Он неотёсанный, грубый, наглый и глупый человек! — Уууу, а говоришь, что я ребёнок. — Лера, наконец, отцепилась от меня и направилась к выходу. — Бублик хотел съездить к той бабке, посмотреть место преступления. Я скажу им, что ты скоро придёшь. Когда Лера ушла, я подняла последний осколок с пола и неожиданно порезала запястье. Алая кровь выступила быстрее, чем я ощутила боль, и теперь я стояла посреди гаража и смотрела, как на тёмный пол падают красные гроздья. Схватив полотенце, я перетянула руку, и, как на зло, в этот момент в помещение постучались. Спрятав обмотанную руку в нижней части белоснежного платья, я приказала войти. На пороге стояли два пацанёнка, — те самые, которых в прошлый раз привёл на собрание Шамиль, — и жались друг к другу, как котята в мороз. Увидев мой злой взгляд, причиной которого была сильная боль в запястье, они сделали пару шагов назад и уже готовы были убежать, но один, собравшись с силами, выпалил: — Екатерина, мы пришли извиниться перед вами за тот косяк. Мы все выходные думали и решили, что должны это сказать. Вот. Две пары глаз уставились на меня в ожидании реакции. Рука ныла, и в глазах всё начало плыть, но я, запретив себе показывать слабость при подчинённых, зажмурилась и тихо спросила: — Вы мне скажите, какого чёрта вы забыли в Центральном районе в пятницу? — Ну мы это… — Переглянувшись, они что-то увидели во взглядах друг друга и, кивнув, продолжили: — мы, в общем, с девчонками двумя познакомились, и ездили к ним погулять. Мы не думали, что Этот нас выцепит, мы уже домой тогда собирались. — У вас у всех что, весеннее обострение? Мартовские коты? — откинув голову назад, я уставилась на железный потолок. — Не поздновато ли? — Так у нас и весна опаздывает. — Увидев, что я не злюсь, мальчики успокоились и повеселели. — Вы нас прощаете? — Ладно, прощаю. — сказав это голосом из советского мультфильма, я заставила себя посмотреть на ребят и улыбнуться. — Вы там только аккуратнее в следующий раз, а то из ментовки вас забирать лень. Посмеявшись и поблагодарив меня, они ушли, и я, наконец, смогла завершить перевязку. В офисе у нас всегда лежала куча бинтов разных размеров, потому что, как показывал опыт, они были самым необходимым в 99% случаев. Когда все задачи были выполнены, я вышла на улицу и пошла к машине. Пока я делала дела, погода опять испортилась, и в небе повисли уже ставшие мне родными тяжёлые тучи. Над головой летали вороны, каркающие свои проклятья всем, кому не лень, и в груди защемило. Надвигалось что-то нехорошее, что-то тёмное, и я, предвкушая беды, тяжело вздохнула. Голые деревья качались в такт завывающего ветра, и вода в Змеючке, виднеющейся вдали, бурлила, обрушиваясь на пустынный берег ледяной волной. Сжавшись в комок, я побежала к ждавшим меня друзьям, и птицы кричали мне вслед всю дорогу. Кожаный салон встретил меня теплом и запахом сигарет, и я даже была рада, что, наконец, находилась не одна. Кирилл, немедля ни секунды, дёрнулся с места в сторону трущоб и завёл какую-то странную тему о приметах и знаках, но Бублик бесцеремонно перебил его. — Ты лучше скажи, ты почему выглядишь так, будто на пилатес ходил? — Не буду спрашивать, откуда ты знаешь, как мужчины выглядят на пилатесе. — Съязвив в ответ, рыжик некоторое время молчал, а после заговорил, и голос его был полон серьёзности и нежности: — Да я с девушкой одной общаюсь… Она у меня сегодня оставалась, а на утро будит меня и говорит: «пошли бегать, солнце встало». Я сначала подумал, что она шутит или головой ударилась, но нет! Ну, я дал ей одёжку, сам нарядился, и мы отправились бегать. Видели бы вы, как на меня наши местные смотрели! А потом она сказала, что на работу опаздывает, ну я её и повёз. Домой потом приехал и так и завалился спать, пока не пришло время за Катей ехать. — Она тебе нравится? — Бублик будто пропустил мимо ушей всю мишуру и добрался до самого главного. — Не нравилась бы — я б с ней не спал. — Я не про это. Пока между мальчиками строилась дискуссия об истинных чувствах моего рыжеволосого товарища, я размышляла о своём. Откуда Шамиль знал, что он записан у меня, и почему у меня нет пропущенного? Всё ещё крутя в голове слова своего дагестанского коллеги, я спросила: — Кирилл, а откуда у тебя номер Ромы? — увидев непонимающий взгляд нашего водителя, я уточнила. — Как ты ему позвонил и сказал, что в час за мной заедешь? — Так я не ему, а тебе позвонил. Он просто трубку взял. В черепной коробке после этих слов сложился паззл, разбросанный по отдалённым участкам. Схватив телефон, я открыла список вызовов, и увидела подтверждение своих догадок: в 8 утра был входящий звонок от Шамиля, длящийся 2 минуты, а выше — вызов от Кирилла. Рома ответил на оба звонка без моего ведома и ничего мне не сказал? О чём он мог разговаривать с этим 2 минуты? Я чувствовала себя преданной, и от этого было тошно. Благо наша машина уже подъехала к нужному дому, и я выскочила на улицу прежде, чем кто-то успел мне что-то сказать. Наркоман, спящий на лавке, не вызывал у меня доверия, и я подождала, пока ребята припаркуются, прежде чем входить в подъезд. Уже знакомая квартира встретила нас привычным запахом мочи, но к нему примешался запах железа. Глаза резанула эта амброзия, и я, не видя, куда иду, врезалась в сотрудника правоохранительных органов, составляющего протокол. Он оказался здесь один и сильно испугался нашего появления. — Кать, ты меня чуть до смерти не довела! — Лёша был тайным участником нашей банды, служившим в структурах. — Тело увезли уже, вы опоздали. — Что ещё приметного? — Я бросила взгляд на забрызганный кровью диван и тут же отвернулась. — Будем честны, самой искать лазейки не хочется, так что рассказывай как есть. — Ну, на полу следы от трёх пар обуви, потому могу сделать вывод, что их было трое. — Да вы — Шерлок, господин Подтрунин. — Кирилл был более вынослив к местам убийств, и потому принялся осматривать зал. — Что ещё? — Кроме записей с камер на дороге в 7 минутах езды отсюда — ничего. Дело прикроют, скорее всего. Бабку бы похоронить, у неё не было никого. — Устроим. — Бублик стоял на пороге и пренебрежительно оглядывался, скривив губы. — А тот нарик у подъезда? Мне кажется, он там с ночи лежит. Может, видал чего? — Бесполезно. Он себе пару дней назад во время бэд трипа язык отрезал, с тех пор немой. Атмосфера окраины давила на меня, как косметолог на прыщ. Все эти наркоманы, старые бабки, убийства, передозы вызывали лишь отвращение и рвотный рефлекс, и я хотела было уже уходить, но, сделав шаг, наткнулась на что-то мягкое. Снизу на меня смотрели два жёлтых глаза, слишком осознанные для животного. Абсолютно чёрная кошка, как будто облитая мазутом, не давала мне уйти, и каждый раз, когда я делала шаг вперёд, бросалась под ноги. Сбитая с толку, я нагнулась и подняла её на руки, и она, вцепившись в мои волосы, не хотела спускаться вниз. — Смотрю, вы подружились. — Лёша закончил со своими формальностями и собрался уходить. — Забирай её себе, всё равно на улице окажется. После этих слов кошка притихла и уставилась на меня. Сердце сжалось, и я почувствовала вину перед этим существом. Я не смогла защитить её хозяйку, но, быть может, смогу защитить её? Я, никогда не желавшая заводить кого-то из животинок, почему-то не захотела отпускать это недоразумение. Почувствовав это, она довольно замурчала и принялась тереться об меня, периодически облизывая еле заметный синяк на щеке. Прижав кошку к себе, я вышла из квартиры, ощущая взвалившийся на меня груз ответственности. — Кать, ты уверена? — Бублик недоверчиво смотрел на чёрный шерстяной комок. — Они же неудачу приносят. — Как и я. — Сев в машину, я принялась гладить новую подружку и заметила у неё блох. — Рыжий, давай купим ей всякой всячины, а потом ты меня в церковь отвезёшь. — А последнее обязательно? — Кирилл гнал машину к дому Бублика. — Туда с такими животными не пускают. — А вы в машине посидите, я быстро. Недовольно вздохнув, он согласился. Мерседес летел по улицам, внушая местным жителям страх и ужас, и я подумала, кто ещё приносит больше неудач. Когда наш друг был доставлен под крыло будущей супруги, мы направились в зоомагазин. Ходя мимо прилавков с кошкой на руках, я покупала всё, к чему она тянулась своими мягкими лапками, и на выход мы направились с тремя пакетами еды, вкусняшек, игрушек, лотка и тарелочек. Погрузив всё добро в машину, мы направились в храм. Дорога проходила мягко, но уже на подъезде телефон Кирилла зазвонил, и я заметила, что это был Саша. Быстро выслушав его, Рыжий сбросил и, изменившись в лице, сказал: — Саша выяснил, кому принадлежала та машина. — Не томи. — Единственный человек из криминального мира, у кого в гараже был такой Land Rover, это Руслан. Нож воткнулся мне в сердце со спины. Сорванные поставки — дело рук Руслана?..