Мёртвые карты

Бублик довёз меня до дома, высадил у подъезда и помчался вместе с моим рыжеволосым другом дальше. Абсолютно разбитая после небольшой вечерней дремоты, я, обхватив себя руками, поднялась в свою квартиру и первым делом отправилась на кухню. Нет, не кушать. Открыв угловой шкаф, я пошарила рукой по полке и, найдя тайник, достала оттуда неопознанную баночку с таблетками. Всю ночь я буду на виду, и потому, чтобы оставаться хоть мало-мальски адекватной, мне это было необходимо. Закинувшись успокоительными и психотропами, я облегчённо выдохнула из себя всю боль, накопившуюся за этот день. Руслан подставил меня? Что ж, мир жесток. Особенно наш мир. Взгляд упал на бархатную коробочку, подаренную мне вчера, и в голове созрел план. Если глава Болотного района и правда вставляет мне палки в колёса, я подберусь к нему как можно ближе и вырву его жалкое сердце. Он неровно дышит ко мне, и это значительно упростит мою задачу. Достаточно уделить ему хоть немного внимания, и он расплывётся лужей под моими ногами, а я просто пройдусь по ней. Никто не имеет право влезать в мои дела, и Руслан жёстко поплатится за совершённую им ошибку. Взглянув на часы, я обомлела. У меня оставалось всего 2 часа на сборы! К 8 вечера один из людей Кирилла приедет за мной и отвезёт в казино. Мой рыжик держал почти все сервисы такси в нашем городе и мог с лёгкостью выделять мне нового водилу хоть каждый день, но предпочитал исполнять эту ответственную работу сам, лишь изредка уступая своё место наёмникам. Но как бы хороши не были эти люди, они не заменят моего друга, и потому я, немного повесив нос, ушла в горячую ванную, выдыхающую в прохладную квартиру свой густой пар. Только когда всё моё тело погрузилось в воду, я почувствовала, как болят мышцы. Каждая конечность, каждый пальчик, каждый миллиметр кожи буквально кричал о том, что ему больно, плохо и тошно, и я всерьёз задумалась над тем, чтобы никуда не идти. На ладонях красовались красные мозоли и занозы размером с мизинец, выглядевшие нелицеприятно. Ноги дрожали, утомлённые стоянием на холодной земле, и я, закатив глаза, опустила голову в гору пены, жалобно заскулив. Господи, какое эффектное появление, мне хоть бы не упасть! Ну почему каждый раз, когда мне нужна вся моя соблазнительность и красота, Фортуна поворачивается ко мне задом? Заставив себя помыться, я завернулась, как шаурма на вокзале, в свой махровый розовый халат и направилась к гардеробной. В принципе, я уже знала, в чём пойду, а побитые руки только укрепляли мою уверенность. Ещё утром мой выбор пал на красное бархатное платье в пол с разрезом от бедра и открытыми плечами, на которые ниспадали полупрозрачные лоскуты. К этому произведению заморских модельеров прилагались перчатки по локоть того же цвета и чёрные классические туфли, которых не будет особо видно. Выложив весь комплект, я поразилась тому, как вписывается ожерелье Руслана в образ. Оно словно было создано под меня, под это божественное платье и образ дерзкой покорительницы сердец, и на душе сразу же потеплело. Какая разница, сколько мозолей на моих руках, если о них знаю только я? Макияж я решила сделать неяркий, с классическими стрелками и помадой в цвет выбранного лука. Собрав волосы в высокий объёмный пучок, как у графини со старинных картин, я выпустила пару вьющихся прядок у бледного, покрытого пудрой лица. До чего же я красива… Я всегда это знала, но сейчас будто увидела другую сторону себя: утончённую, меланхоличную, немного готическую… Во мне сочетались горячие кавказские черты отца и нежные, словно бутон пионов, штрихи матушки. Какими бы не были их отношения, они породили меня, и я была им благодарна. Кирилл написал, что такси подъедет через 10 минут, и я торопливо стала одеваться. Еле застегнув платье сзади, я впрыгнула в туфли и накинула на плечи чёрную шубу, но вовремя остановилась, вспомнив о самом главном. Ожерелье обвило мою тонкую шею, сверкая с неё кровавыми каплями, будто я — жертва палача, убитая пару мгновений назад. От такого сравнения мне стало не по себе, и я, подхватив миниатюрную чёрную сумочку из крокодильей кожи, упорхнула навстречу приключениям, не забыв наложить Полуночи, мирно спящей на моей подушке, поесть. Ожидавший водитель, увидев меня, приоткрыл рот и на мгновение замер, впечатлённый увиденным, но тут же натянул на лицо маску безразличия и помог мне усесться в прогретый салон BMW. Сочтя подобную реакцию за хороший знак, я загадочно улыбнулась, чувствуя, как начинают действовать лекарства. Мир за окном уже не казался таким чёрным и опасным, он скорее прятал в себе не самые приличные тайны, а мне очень хотелось окунуться в одну из них. Была какая-то романтика почувствовать себя той самой вампиршей, преследующей жертву в тёмном смердящем переулке, а после смотреть в испуганные глаза, вонзая клыки в пульсирующую артерию. А, может, лучше стать сбежавшей от отца-тирана принцессой, влюбившейся в пирата? И хотя я всегда была сторонником того, что из замка Фиону спас не Шрек, а она себя сама, приручив дракона и разоряя с ним деревни, примерить на себя роль слабой и беспомощной простолюдинки казалось мне чем-то новым, интересным и немного романтичным. Машина подъехала к главному входу, и я, ослеплённая даже сквозь затонированные стёкла, мотала головой от одной вывески к другой. За всего один год пребывания в нашем злачном городке Рома отстроил такую империю, которую не имели большинство бандитов высшего ранга. Сеть его казино тянулась по всем улочкам и районам, кроме нашего (чем Маршалл был крайне недоволен), высасывая из бедного населения последние гроши, а из богатого добрую часть кошелька. Но это здание, то, с которого всё начиналось, было порталом в мир роскоши, богатства, дорогого алкоголя и не менее дорогих эскортниц. Всё вокруг буквально кричало: «Приходите и испытайте удачу», и люди шли, ослеплённые успехом тех немногих, кого владелец подкупил для рекламы. Неоновые указатели, 4 этажа открытой похоти и вседозволенности, и, самое главное, красивый хозяин были рады всем, кто придёт сюда с подношением. Попрощавшись с водителем и оставив ему крупные чаевые, я запрокинула голову, смотря на небо и не решаясь зайти внутрь. Что меня там ждёт? Интриги, боль от утраты, нежеланные ухаживания? А, может, любовь, притаившаяся за углом? Я физически ощущала загадочность этого места, и она меня манила, соблазняла и укутывала в своих объятиях. Сегодня мне не хотелось быть Шевченко Екатериной Александровной, главой Криворожского района. Мне хотелось быть Катериной: девушкой, ради которой мужчины готовы спрыгнуть с крыши, лишь бы она одарила их своим теплом. Мне хотелось соблазнять, целовать, трогать и уходить, будоража сердца и вызывая желание обладать. Улыбнувшись в пустоту, я шагнула вперёд, открывая врата Содома и Гоморры. Внутри меня ждали лакеи в идеально сидящих на их шикарных телах смокингах и работницы женского пола, сияющие даже в своих чёрно-белых комплектах, закупленных будто в сексшопе. Отдав в гардероб свою любимую шубу, я, стрельнув глазками в помогающего мне мальчика, уверенно пошла вперёд, игриво виляя бёдрами. Хоть я и хотела отдохнуть, сначала нужно было забрать свои права у Ромы… Боже, как отвратительно это звучит. Будто я его собственность, его игрушка, с которой он может делать всё, что хочет. Но я… желала этого? Странное чувство родилось в моей душе и спустилось куда-то вниз, к животу, заставляя вздрогнуть. Мне хотелось чего-то настолько безумного и раскрепощённого, что мой нетрезвый мозг даже не смог толком сформулировать, что именно, оставив лишь предвкушение и ноющее желание. Никакого стыда не было, потому что я знала: если я что-то хочу — я получу это. Похвалив себя за эту мысль, я вошла в основной зал и остановилась, поражённая изменениями. Да, я всегда знала, что у Ромы есть вкус и много денег, но чтоб настолько… Пышная мраморная лестница, ведущая куда-то наверх, была покрыта ковровой дорожкой в цвет моего платья и украшена роскошными красными розами. Полы сверкали так, что в них можно было увидеть своё отражение, а цоканье моих каблуков привлекало внимание всех находящихся внутри. Большое количество света, льющееся с высокого потолка, украшенного золотыми люстрами, не резало глаза, а наоборот, создавало магическую атмосферу мрака и таинственности. Бильярдные столы, многочисленные рулетки, вип места для любителей покера и бар, доверху наполненный дорогим алкоголем, — всё это было круче, чем в Лас-Вегасе, о котором я знала только из фильмов. Народ уже стал подтягиваться, и в тёмном углу, закрытом для простых смертных, я увидела Арарата, медленно попивающего что-то из хрустального бокала, и Дмитрия Анатольевича, который оживлённо спорил о чём-то с Русланом. Сердце неприятно кольнуло при виде последнего… Идеальные чёрные усы, дорогущий смокинг и белоснежная, как снег в Альпах, рубашка, расстёгнутая на верхние пуговицы и оголяющая идеально гладкую, как у статуи Аполлона, чуть подкаченную грудь. Несмотря на высокий градус «конфликта», он смеялся и выдвигал в центр стола гору фишек, не замечая никого вокруг. Может, это и к лучшему? Только сейчас я поняла, как больно и обидно мне от его предательства, и, пока он не видит, решила незаметно ускользнуть. Спрятавшись за официантку в кожаной маске с заячьими ушами, я прошла в другой конец зала и, слившись с золотыми шторами, льющимися как реки со стен, ушла в тень, но в последний момент ощутила на себя взгляд. Обернувшись, я поняла, что Арарат меня узнал, но не спешил говорить остальным, наблюдая за моими действиями. Приложив палец к губам, я отступила в чёрную мглу служебных коридоров. Здесь было не так роскошно, как в комнатах, предназначенных для гостей. Сдержанные серые стены, старенький, но не менее дорогой мраморный пол, тусклое освещение… Пробегавший мимо крупье, заметив меня, остановился и, сдержанно поклонившись, спросил: — Мадам, это служебное помещение. Вы что-то искали? — Да. — решив не блуждать по этому лабиринту сама, я воспользовалась подвернувшейся возможностью. — Не подскажете, где кабинет Романа Игоревича? Я Ека… — Я знаю, кто вы. — Он учтиво прервал меня. — Идите прямо, затем налево до конца и там направо. Он говорил, что вы будете его искать. Парнишка исчез так же быстро, как и появился, оставив меня в тишине. Рома ждал меня? Ну конечно ждал. Он же должен отдать мне документы, что за глупое удивление. Проговорив про себя схему пути, я побрела по пустынным коридорам с мигающими лампочками, пока, в конечном итоге, не вышла в тупик с одной-единственной дверью. Здесь было так темно, что я сначала не заметила сидящего на кожаном кресле мужчину в шёлковой чёрной рубашке. Подойдя ближе, я поняла, что это тот самый сын губернатора. Слишком часто он стал попадаться на моём пути… Не обращая на заносчивого мальчишку внимание, я подошла к двери и что есть силы дёрнула за искусную ручку, но та не поддалась на мои уговоры. Из темного угла послышался гортанный смех. — Тебе не кажется, что я сижу здесь не просто так? В один миг он очутился прямо передо мной, нависая сверху, и я невольно отступила назад, что ещё больше раззадорило подлеца. Зажимая меня к стене, он проходился по моему декольте и открытой ногой недвусмысленным взглядом, будто оценивал только что купленный товар. — А ты ничего такая… я Павел, но для тебя можно просто хозяин. — Я вроде не собачка. — Обескураженная его наглостью, я нашла опору в виде стены сзади. — Отойди и не приближайся ко мне. — Дерзкая…– Его рука взметнулась вверх, и мне стоило больших усилий не вздрогнуть. — Люблю таких. — Он намотал на палец прядь моих волос. — Сходим как-нибудь на свидание? Это было последней каплей. Схватив его руку с массивными золотыми часами, я откинула её и, толкнув его в грудь, отошла. Гнев закипал во мне, как лава в вулкане, и я не собиралась его сдерживать. Кто он такой, чтобы так себя вести?! Когда он потянулся к моему запястью, я резким движением, рассекающим воздух, ударила его по лицу. Каменные скулы сжались, на щеках заиграли желваки, а в глазах заплясал демонический отблеск. — Слушай сюда, красотка. -Схватив меня за предплечье, он бросил меня на кресло и стал угрожающе надвигаться. — То, что ты скачешь на хую у какого-то бандита, не даёт тебе право так со мной разговаривать. Я знаю людей настолько влиятельных, что их величие не уместится в твоей маленькой глупенькой головке. Веди себя послушно и мило, и, быть может, я уделю тебе времени чуть больше, чем остальным. Но не зли меня… — Отошёл. Рома появился из ниоткуда, но мне было плевать. Воспользовавшись замешательством губернаторского отпрыска, я вскочила и юркнула за широкую спину своего спасителя, выглядывая оттуда на разгоравшееся пламя конфликта. Окинув взглядом Маршалла, Паша довольно кивнул и расплылся в улыбке. — Ты, должно быть, хозяин этой роскоши, Маршалл Роман? Я тебя уже долго жду. — Ты кто вообще? — в голосе владельца казино звучало удивление вперемешку с непониманием. — Исчезни, пока я тебя за дверь не выставил. — Не советую мне хамить. Ты знаешь, какая у меня фамилия? — Какая? Рука Маршалла скользнула назад и дотронулась до моих пальцев, спрятанных в перчатки. Этот жест был таким… интимным, что я не осмеливалась шелохнуться и лишь наблюдала, как наши фаланги переплетаются. — Романов. — В голосе Паши засквозило тщеславие. — Думаю, ты понимаешь, что это значит. — Ооо, Романов? Потомок царей? Если нет — пошёл нахуй. — Рома прошёл мимо него к своему кабинету и стал открывать его ключом. — А если да… — В этот момент он склонился в наигранном поклоне и, поднявшись произнёс: — то идите нахуй, ваше величество. Оскорблённый подобным обращением, пацан раздул ноздри, как бык, и, сжав кулаки, ушёл прочь, оставляя нас одних. Всё ещё не отпуская мою руку, Рома открыл дверь и пропустил меня вперёд. Внутри было точно так, как представляешь себе. Квадратный кабинет с книжными шкафами из красного дерева и огромным столом из того же материала, диван из коричневой кожи и стеклянный журнальный столик, на котором лежали какие-то книги. Единственным источником света служила лампа, стоявшая рядом с компьютером, от чего в комнате всё искажалось. Дверь с шумом захлопнулась, и Рома спокойно прошёл вперёд, оставляя меня на пороге. — Прежде чем ты что-то скажешь… — Его рука юркнула под стол и поставила на него серебряный поднос. — Угощайся. На отполированной до блеска поверхности красовались ровные полоски белого порошка, того же самого что мы нюхали пару ночей назад. В носу возникло неприятное чувство. Мне захотелось оторвать слизистую, выплюнуть гортань и выкинуть мозг, но всё это перекрывало одно. Желание. Желание расслабиться, почувствовать эту лёгкость, окунуться в экстаз собственных галлюцинаций и утонуть в мире грехов… Молча сделав шаг, а затем второй, я взяла со стола свёрнутую купюру и, наклонившись, вдохнула. Чёрт, Маршалл знает, как меня успокоить. Голова взметнулась назад в блаженном экстазе, а глаза заехали куда-то назад, ища опору для сделавшихся ватными ног. Завтра мне будет очень плохо, потому что мешать различную наркоту — дело неблагодарное, но это будет завтра, а сейчас… Может, завтра вообще не наступит, и я умру, захлебнувшись в собственной блевоте. Но это будет потом. Рука Ромы по-хозяйски легла на мою талию, удерживая меня в вертикальном положении. Второй рукой он помог себе догнать меня, и теперь мы стояли и смотрели друг на друга, обволакиваемые темнотой и искушением. Его глаза, такие родные и в то же время чужие, смотрели внутрь, обнажая меня, и мне это нравилось. Я хотела, чтобы он видел меня нагой. Чтобы восхищённо изучал моё тело, сжимал в своих объятиях и делал со мной то, что делал с другими, но вместо этого я спросила: — Откуда здесь столько эскортниц? Неужели ты им всем платишь? — Конечно нет. — Мой вопрос, казалось, нисколько его не удивил. — Мне их любезно предоставляет крупнейший и по совместительству единственный сутенёр в нашем городе. — Кто это? Рома рассмеялся, но, увидев мой искренний вопросительный взгляд, утих. Подойдя ближе, он навис надо мной и шёпотом спросил: — Ты правда не знаешь? — Нет. — Святая простота… Значит, и не должна знать. Между нами повисла тяжёлая пауза, сводящая с ума. Я чувствовала, как внутри всё ныло с каждым его приближением, и я решила покончить с этим, отбросив все сомнения. Подавшись вперёд, я хотела поцеловать его, но он меня остановил. Его пальцы обхватили мои запястья и, заведя их за спину, прижали меня к столу. Его тело было так близко, что я ощущала исходящий жар, и в голове стали вырисовываться ужасно неприличные кадры. Пухлые губы приблизились к моему лицу, и я уже приготовилась к французскому поцелую, но вместо этого они опустились за ухо, заставляя меня извиваться. Возбуждение, сидевшее во мне с момента приезда, взбушевалось как штормовое море, и я невольно застонала. Его это, кажется, только ещё сильнее возбудило, и он принялся ласкать мои плечи, заставляя чувствовать себя беспомощной. До него я и не знала, что на моём теле столько эрогенных точек, и теперь вместе с ним изучала свою сексуальность. И хотя он касался меня впервые, все его действия кричали о опыте и вселенском знании. Он будто ведал обо мне больше, чем я сама, и теперь показывал мне мои же способности. Отпустив мои запястья, он схватил меня за бёдра и, приподняв их, усадил на стол, раздвигая ноги. Не имея сил больше терпеть, я грубо схватила его за волосы и впилась в его губы, настойчиво и жадно пробуя его на вкус. Рома был нисколько не удивлён и подстроился под меня, очень быстро отбирая лидерство. Его левая рука принялась расстёгивать моё платье, а правая схватила меня за шею и немного сжалась, но этого хватило, чтобы я застонала громче. Чёрт, что же он делает со мной? Когда прохладная ткань спустилась вниз с моих плеч, он немного отстранился и стал рассматривать меня в свете тусклой лампы. Довольный, как кот, он расстегнул свою красную рубашку и медленно, дразня меня, стал гладить мою ногу, поднимаясь вверх. Вулканы удовольствия взрывались на коже, желая ещё и ещё, но я почему-то спросила: — Что ты хочешь? — Тебя. Его ответ был чётким, будто он всегда это знал. Впрочем, так и было. Ловкие пальцы отодвинули тонкие стринги и медленно, смакуя удовольствие, вошли внутрь. Глаза закатились от удовольствия, и я откинула голову, не в силах сдерживать её тяжесть. Как давно я этого хотела… Влажные губы примкнули к моей шее, оставляя следы любви на коже. — Тебе от меня нужен только секс? Чёрт, зачем я это сказала, ещё и таким жалобным голосом. Почему я всегда всё порчу? Остановившись, Маршалл задумчиво посмотрел на меня, будто искал подвох, но, не найдя его, пожал плечами. — Конкретно сейчас? Да. Его ответ, честный и спокойный, причинял мне неимоверную боль. Но почему? Потому что я поверила, что между нами может что-то зародиться? Какое-то чувство, отношения, а не просто секс? Рома продолжил свои ласки, но я оттолкнула его, натягивая на плечи непослушное платье. Я хотела убежать, как Золушка, и при этом не оставлять туфельку, чтобы он никогда больше меня не нашёл. Я дура, я просто дура! Ничего не понимающий, Рома опёрся о стол с двух сторон, не давая мне пройти, но я юркнула сбоку и кинулась к двери, как прокажённая. Слишком больно, слишком несправедливо, слишком… Всё это слишком! Я не хочу ещё больше падать, не хочу становится теми дешёвками, с которыми он развлекается, а потом выбрасывает, как мусор. Довольно унижений! Застегнув, наконец, платье, я нервно поправила перчатки и, мельком взглянув на себя в старинное зеркало в золотой оправе, стала дёргать ручку двери, но она никак не поддавалась. По щеке побежала предательская слеза, сияющая как жемчужина, и я, чтобы скрыть свою слабость, закричала хриплым голосом: — Не приближайся ко мне, никогда больше не подходи! — Ты в этом уверена? Он остался стоять на месте, а его глаза вмиг стали серьёзными. Чёрные угольки следили за каждым моим движением, как кот за мотыльком, бьющемся в агонии перед лампой и не замечавшем его. В горле зародилась истерика, которую я подавляла всеми силами. Кинув в него убийственный взгляд, я произнесла как можно жестче: — Ты не достоин меня. Я уверена в своих словах. Забудь обо мне! Дверь наконец-то открылась, и я выскочила в коридор, не оглядываясь назад, боясь, что наткнусь на его взгляд и передумаю. Как я могла такое допустить? Вытирая бесконечные слёзы, я бежала куда глаза глядят, желая скрыться ото всех. Неужели он мне правда нравится? Да, так и было. Как бы я не отрицала, этот мудак давно сидел в моём сердце, и от этого становилось лишь больней. Я ненавидела эти чувства, я хотела вырвать их, и я это сделаю. Я вырву свою любовь к Роме вместе со своим сердцем. Победители не любят, сильные люди не любят, Короли — продолжение вы знаете. Если мне придётся простится со своей человечностью и спрятать этот ненавистный орган в камень — что ж, я сделаю это. Я сделаю всё, лишь бы Маршалл не получил надо мной власть. Он никогда не будет обладать мной, никогда. Эти мысли заставили меня перемениться. Теперь слёзы не лились, а мысли не путались. Всё стало таким чётким и понятным. Я никогда не буду любить. Лишь позволять любить себя, не более. Никто не вызовет во мне больше этого урагана, отныне я — спокойная, холодная зима. Ни ветра, ни солнца, лишь тишина и убивающий мороз. Сердце? У меня его нет. Оно осталось там, в том кабинете, и я больше не увижу его, не позволю ему взять верх над разумом. Натянутая, как струна, и высокомерная, как Снежная Королева, я вошла в главный зал, где уже собрались практически все гости. Не видя и не слыша никого вокруг, я уверенным шагом прошла через центр, приковывая десятки взглядов. Мужчины стали тише говорить, женщины — оглядываться, но мне было всё равно. Я видела лишь тот самый вип стол, за которым собрались главы трёх районов в компании Паши. Руслан, увидев меня, приоткрыл рот и встал, поправляя ворот рубашки. Дмитрий Анатольевич, до этого говоривший что-то «тому самому Романову», замолчал и, повернувшись ко мне, вскочил на ноги. — Ах, вот вы где, mon étoile la plus brillante1! — Нежно подняв мою руку, он поцеловал её. — Павел, познакомьтесь: глава Криворожского района, Шевченко Екатерина Александровна! Глаза мажора округлились в испуге, а рука, держащая бокал, затряслась. Он выглядел так, словно увидел призрака, и все, кроме меня, списали это на то, что он просто был поражён моей красотой. Лишь я знала истинную причину перемен в лице, и меня это забавляло. О, как я люблю власть, опьяняющую и вселяющую ужас в людей! Мon étoile la plus brillante1 (с французского) — моя ярчайшая звезда.