Свита из одного

      В их время, если быть точным — в 21 веке, уже никто не пишет бумажные письма. Для оповещений на работе используют служебную электронную почту, для неформальных (коими Коля почти не пользовался, отдавая предпочтения кратковременным и неутомительным переписками по работе) писали в мессенджеры. Бумажные письма с сердечком можно встретить разве что в фильмах, которые Коля, кстати говоря, тоже не смотрит.       Но сейчас, пока размышлял о недавнем казусе в его кабинете, писал что-то на листике, вымещая на бумаге все, что ощущает. Это действительно помогало привести мысли в порядок. Среди всех записей подозрительно часто мелькало имя Иркутска, то тут, то там, но всплывет несколько кучерявых завитков, которые на Колином языке означали имя его «телохранителя». Сибиряков оторвал ручку от листа и внимательно перечитал написанное. Ересь получилась несусветная. Но из всего Коля сделал вывод, что ему следовало бы объясниться с Дугаром, точнее, поговорить на эту тему, обсудить где кто был неправ, построить вполне адекватную полемику между двумя взрослыми (?) людьми.       Сказано — сделано.       Коля схватил со стола другой листок, уже чистый, и принялся писать:       «Дорогой Дугар Уважаемый Дугар Якович! Я весьма озадачен инцидентом, который недавно произошел в моем кабинете. Мне бы хотелось обсудить это, если вы не возражаете. Думаю, будет лучше, если мы проведем этот диалог в неформальной обстановке…»       Коля остановился. Он вовсе не собирался писать что-то про неформальную обстановку, но слова как-то сами собой появились на листе. Но с иной стороны, а почему нет? Если он побеседует с Дугаром в более расслабленной ситуации, то это создаст более доверительные отношения между ними, которые, разумеется, необходимы в дальнейшем сотрудничестве. Очень даже здраво. Последнюю строчку Коля зачеркивать не стал, а только принялся думать, куда он может предложить своего коллегу на неформальную беседу. Он был явно не ходок по разнообразным заведениям, поэтому даже не понимал, куда можно пойти. Спустя минут пять раздумий, Сибиряков продолжил писать: «Я предлагаю вам встретиться у меня дома. Я вышлю вам адрес, только, прошу, обозначьте, готовы вы ли к этой беседе. Мы выберем время, когда всем будет удобно и увидимся. Жду вашего ответа Сибиряков Николай»       Оставив последний косой завиток, юноша вздохнул. У него взмокла вся спина, пока он писал. Да и сам Коля уже начал думать, что все это — дурная затея и что такой порыв вряд ли оценит кто-либо, тем более Дугар. Но пока эти мысли не взяли над ним контроль, Сибиряков запихал письмо в первый попавшийся конверт, запечатал, подписал и откинул на стол. Дело было сделано.       Написать — полбеды, а вот отдать его — та еще задача. После собрания Коля выждал, когда все уйдут (кроме, как всегда, Дугара) и, сминая в руках конверт, окликнул Ангарского.       — Да, Николай, я вас слушаю. — зевнул Иркутск, повернувшись к Новосибирску.       — Я хотел вам отдать кое-что, только не читайте сразу. Потом. — опасливо пробубнил Коля. — А свой ответ можете сообщить позже… — в кои-то веки договорив, Сибиряков протянул мужчине письмо, которое тот с такой же осторожностью принял.       Только вот беда — рядом с дверьми конференц-зала шастал еще кое-кто, а в частности Кару, от чьих глаз не ускользнул момент передачи письма.       А как со стороны стороннего наблюдателя может выглядеть эта сцена? Смущенный Коля протягивает конверт Дугару… Кару решил: либо любовное послание, либо взятка. Но какой им резон давать друг другу взятки, тем более Коле? Вывод прост как две копейки: Сибиряков передавал Ангарскому любовное послание.       Белоярский гадено улыбнулся, уже предвкушая, какими подробностями обрастет новая сплетня и оперативно ретировался от дверей зала, когда Николай как раз смущенно выходил оттуда, все еще оставив Дугара в некотором замешательстве. И что, черт побери, в этом конверте, что требует такой конфиденциальности?       «Ребячество.» — хмыкнув, решил Иркутск и убрал письмо в карман пиджака.       — Киря, Киря, Киря! — запыхавшийся Кару наконец оставался рядом с Кузбассовым. — Ты не поверишь что я только что видел!       Кирилл вопросительно поднял бровь, кивнув головой.       — Коля… уф… Коля Дугару любовное письмо передавал!       Белоярский будто бы светился от счастья, хоть он все еще тяжело дышал, но это не мешало ему оживленно рассказывать об увиденном. Кузбассов в ответ только цокнул, приобнял Кару за талию и повел на улицу.       — Кару, бельчонок, тебе ей богу пора перестать сплетничать, это к добру не приведет.       — Зануда ты… Ничего, я найду кому рассказать!