Махновецъ

Я закрыл глаза, и уже приготовился умереть. Как вдруг, взрыв. Палатка была завалена, взрыв был как раз недалеко от неё. Мы с отцом тоже упали от звуковой волны. Меня, не удержал даже стул, к которому я был привязан. Нас накрыла ткань. Меня сильно оглушило, я уж подумал, что навсегда, чего греха таить. Но затем, ко мне вернулся былой слух, и я слышал звуки боя, свист картечи и стуки копыт. На лагерь отца напали. И я попытался выбраться из пут, что не очень выходило, тугой узел не хотел поддаваться. А отец, тем временем, тоже стал приходить в себя. Только он понял, что происходит он тут же начал выползать из заваленной палатки. Я же тоже не седел сложа руки, я давай ползти, что слизняк. Выходило не очень, но лучше, чем ничего. Ну а отец, уже выбрался из плена ткани и кинулся к своим солдатам. Видимо моя казнь откладывается. У меня тоже, спустя минут так с десяток, вышло вылезти из-под палатки. И я смог увидеть то, что там происходило. Теперь казаков рубали махновцы. Они напали на лагерь, кто на коне, кто пешим боем. Видно, неожиданно вдарили, так как часть палаток были уже завалены, а некоторые даже подожгли. И кидали мохновцы гранаты. Видимо одна из таких к нам и прилетела. А ощущения было, будто землю, артиллерия утюжит. Ну это все неважно, сейчас хотя бы путы снять. А то ещё свои же и затопчут И стоило только об этом подумать, как я увидел, что в мою сторону несутся двое. Один казак, второй анархист. Анархист, с трехлинейкой быстро пристрелил казачка. Ведь тот только и мог что клинком отмахиваться. Но даже после смерти казачка конь продолжил скакать в мою сторону и прямо на меня. Я со всей силы стал раскачивать в бок, не хотелось умереть от копыт. Рывок в бок. И стук копыт в паре сантиметров от моего затылка — «Кулак», ты что ли? — вдруг задали мне вопрос Я взглянул вверх и увидел анархиста, того самого что только что пристрелил казачка. — Да, развяжи меня, а то помру тут. На это махновец ничего не ответил, а лишь спустился с коня и перерезал веревки. Наконец-то Свобода. Встав, я пожал ему руку, и двинулся к лагерю казаков. Там должен быть мой пистолет. Другого оружия то у меня и не было. Я, вооружившись клинком казачка, что был пристрелян. И двинулся в лагерь. Тот уже во всю полыхал. Кое-где даже валялись обгоревшие трупы солдат. Что вы говорите? Было ли мне жаль кого-то из них? Может быть, я не знаю. Да они часто бывали со мной и моим отцом на охоте. Но ей! На войне как на войне, крови не избежать. Так что пусть. Я все шмонал по палаткам, где бы мог быть мой ствол? И набрел на одну очень интересную картину. На полу сидел Фёдор и держался за ногу. Верно, сломана она. Да и к тому же, я не видел у него в руках никакого оружия. Даже маленького кинжала. Он же разглядывал меня, и не торопился мне чего-либо говорить. Ну а я, молча бросил ему в ноги клинок. — Перережь себе горло. — Сказал я, глядя ему в глаза — Для тебя это будет лучше, чем попасть на суд анархистов. — А ты? Что лишишь себя такого удовольствия как моё убийство? — прохрипел он — Знаешь Фёдь, ты, пожалуй, из немногих кто вызывает у меня уважение. — Присев напротив ответил я — И ты причина, по которой я так завидую отцу. Ты для него самый настоящий и верный друг. На это Фёдор ничего не ответил. А лишь отвернулся от меня. Я решил оставить его на едине с кленком. А сам двинулся дальше ходить по палатках. И в одной из них, все же нашел свой Маузр. Я вложил себе в кобуру пистолет и вышел, решил глянуть на окружающую бойню. Да вы правы, махновцы били не щадя. Везде были трупы солдат, что даже не успели мундир натянуть. А те, кто ещё оказывал сопротивление, либо конницей давили, либо бомбами. И вот дойдя до центра лагеря, я увидел отца. Он отдавал команды оставшимся солдатами, и даже как-то умудрялся не давать им бежать. Он все вертелся на месте, отдавая разного рода приказы. Но затем он развернулся прямо на меня. Наши взгляды встретились, я уже понимал, к чему это все приведет. Я представил, что мы с отцом в стрельбище, где он учил меня пользоваться подаренным пистолетом. Помню, как он говорил мне: «Главное сынок, когда собираешься стрелять, нужно нажать на курок серединой фаланги пальца. Тогда ствол не поведет в сторону, и ты попадешь точно цель». Я запомнил это отец. Сейчас, мы синхронно потянулись к кобуре. Оба достали Маузеры. Чёрт, отец на мгновение оказался быстрее. Выстрел. Я попал, чётко в цель. Отец, почему-то промедлил. Лишь на мгновение, на мгновение, он будто замер. Я видел его глаза. В тот момент, они стали такими же голубых как при нашей первой встречи. Такими же яркими. Прощай папа. Прощай.