Одной июньской ночью

***

                    - Ну вот почему именно сейчас медсестры нет? - ворчал Намджун, роясь в шкафчиках с различными таблетками и баночками.       - Потому что сейчас ночь. И то, что ты делаешь - незаконно. Мы должны были попросить помощи у старших. - ответил Джин, сидя на кушетке и прижавшись спиной к бетонной стене.       Когда Джун донес его до медпункта, двери оказались закрыты и свет погашен.       - Ну вот, не успели. - нервно усмехнулся Сокджин, надеясь, что его уже поставят на ноги. Однако Ким посадил его на лавочку около медпункта и приказал сидеть здесь. Спорить желания не было, да и сил тоже. К тому же, побыть одному пару минут казалось не такой уж плохой идеей. Юноша покорно кивнул и отвернулся.       Тело двигалось вяло, сонно и тяжело, периодически напоминая о нанесенных повреждениях. Кажется, Сокджин задремал, потому как пока он обдумывал произошедшее, совершенно не помнил того, что происходило вокруг. Более того, ему даже стало казаться, что все это вовсе был сон. Почему он позволил нести себя, будто сам не способен идти? Почему ему было так приятно вдыхать одеколон, который может быть у каждого третьего парня в Корее? И самое главное, почему ему стало так приятно и волнительно в один момент? Ноги и спина загорелись в том месте, где их касались ладони Намджуна.       Он догадывался, однако принять истину не был готов. И именно это мучало его сильнее всего. Он твердил себе, что это симпатия, что просто ни с кем так много и близко не общался, поэтому ему кажется, что что-то между ними есть. Поняв, что думать об этом слишком трудно, он решил отвлечься. В поисках чего-то за что можно зацепиться, юноша огляделся по сторонам.       Ночь дышала свежестью, после долгой жары. Завтра их должны будут допустить до берегов реки. Как оправдывалась администрация, они не успели закончить со всеми приготовлениями до открытия смены, поэтому пляж не соответствовал санитарным нормам и не мог использоваться. Прохладный ветерок всколыхнул ветви нависавшего над Кимом дерева, и в ладони юноши приземлился нежно-розовый цветок. Сокджин запрокинул тяжелую голову. Поздновато вишня цветет в этом году, аж в начале июня. А все потому, что погода большую часть весны была холодная, дождливая и пасмурная.       Намджун вернулся минут через двадцать, когда Джина уже охватывала тревога, так как он предполагал скорое возвращение помощи. Чем больше проходило времени, тем страшнее ему было сидеть на одном месте. Как знать, куда ушел Минсок и где сейчас? Как он поведет себя, если увидит недавнюю жертву? Но раздается спасительная знакомая поступь, в немного ускоренном темпе, и из-за угла выплывает вспотевший Джун со связкой ключей.       - Если бы хоть кто-то по пути попался, мне бы не пришлось идти на такие меры. - все еще ворчал Ким, наконец-то находя аптечку первой помощи. Он с самодовольным видом вытащил ее и принес Джину, садясь напротив и принимаясь внимательно изучать содержимое, попутно выгребая все ненужное.       - Но я не умираю. - возразил Сокджин, наблюдая за ним. То, с каким жаром Намджун искал чем обработать его раны, льстило и грело душу. Но юноша отвернул голову, пряча внезапную улыбку.       - Повернись ко мне. - позвал его Джун, вооружившись антисептиком и ваткой. С важным видом он промакнул ее. Тяжелый дурманящий запах спирта плотным кольцом обвился вокруг них. Сокджин снова покорно подчинился, вызвав милую улыбку у Кима. Тот вдруг придвинулся ближе, заставив Джина зажмуриться. Кожу защипало. Он медленно открыл один глаз, почти сразу расслабляя лицо. Напротив него с заботливым и обеспокоенным выражением сидел Джун, пытаясь аккуратно обрабатывать ранки. - Щиплет? - тихо спросил он, убирая руку.       - Немного. - юноша заметил румянец на чужих щеках и почувствовал, как покраснели его собственные.       Намджун вдруг замер, вызвав ужаснейшее смущение внутри Сокджина. Все его органы, казалось, скрутились, перепутались между собой под взглядом этих карих глаз. Сердце бешено забилось, будто пугливая птичка в клетке. Он забыл как дышать. Слишком близко. Слишком странно. Слишком неправильно.       Глаза Джуна бегали по его лицу и Джин был готов поклясться, что видел, как его взгляд задержался на губах. Не успел он прервать эту неловкую паузу глупой шуткой или смешком, как ощутил дыхание Джуна, обжегшее его кожу; он закрыл глаза, приблизившись еще сильнее, и вот, его губы касаются сокджиновых. Ким и впрямь перестает дышать, его голова вскипает, отказываясь анализировать действительность. Сокджин часто заморгал, упираясь руками в плечи Намджуна. Тот продолжал напирать, сминая его губы, но Джин стал отталкивать юношу от себя, осознавая наконец-то происходящее. Достаточно оказалось легкого нажима, и тяжести в виде Джуна как не бывало. Красный от смущения аж по шею, тот отвел взгляд, прокашливаясь. Ким дотронулся до своих губ, все еще пребывая в легком шоке, так же заливаясь румянцем.       - Что ты.. Зачем? - не мог подобрать он слов, сгущая атмосферу между ними.       - Я... Ты мне нравишься. - тихо, но уверенно произнес Джун, все еще не решаясь поднять взгляд.       - Я не гей. - заметил Ким, ощутив внутренний всплеск противоречия.       - Так и я не гей. Я бисексуален. - парировал Джун, очевидно, готовый к подобной реакции.       - Это все неправильно. Так не должно быть. - зашептал он.       - Но так есть, Джин. - печально заявил Намджун, поднимая взгляд, однако Сокджин больше не смотрел на него.       - Нет. Не есть. - холодно произнес он, поднимаясь и убегая прочь из медпункта, пусть это несколько и неблагодарно, но находиться рядом после произошедшего все равно что подвергнуть себя моральному изнасилованию.       Намджун сидел обескураженный с ваткой, красноватой от джиновой крови. Печальная слеза скатилась по его щеке, стоило ему осознать ужасную действительность, которую он надеялся избежать. В тоскливом одиночестве под трескотню надрывающихся ламп, Ким стал убирать разбросанные инструменты и медикаменты обратно в аптечку. "Какой же я дурак, решил вдруг, что все будет легко. - кусал он губы, шмыгая носом. - "Почему у Тэхена с Гуком все так легко вышло, достаточно было поцелуя и вот, они пара, а у меня это не сработало? Что именно я сделал не так?"              

***

                    Сокджин несся в комнату, хромая и неловко шагая по дорожке, ведущей к их корпусу. Как только такое вообще могло прийти Намджуну в голову? Как он мог таким безобразным образом нарушить его личные границы, его пространство? Да еще и без взаимного на то согласия! И лицо состроил такое, будто иного ожидал! Однако гнев стих, когда юноша поднялся по ступенькам и вошел в комнату. Тэхен и Чонгук тут же бросились к нему.       - Где ты был?       - Ты в порядке?       - А где Намджун? - наперебой шептали они, Чонгук достал телефон и белый свет осветил комнату. Тэхен зажал рот рукой, а Гук округлил глаза.       - Это Минсок сделал? - Джин молчал, опустив взгляд в пол. - Говори!       - Он изнасиловал тебя? - совсем тихо спросил Тэ.       - Нет. - все же еле слышно ответил Ким.       - Намджун успел? - кивок.       - А где он?       - В медпункте.       - С ним что-то случилось?       - Медсестры же нет... - Чонгук почесал затылок. Сейчас он больше напоминал потерянного зайчонка, нежели того, кто может одним ударом отправить в нокаут.       - Простите, я очень устал. - отрезал Ким, взял свое полотенце и покинул друзей.       И снова его раны саднили из-за нещадно горячей воды, будто копьями падавшей на его тело. Он зажмурился, утыкаясь головой в кафель. Губы зачесались при одном воспоминании о поцелуе. Его разрывала противоречивость желаний. Он хотел еще, и в то же время боялся этого желания, хватаясь за "нормальность", как за спасательный жилет.       Сокджин упёрся головой в кафель, зажмурившись.

Забудь. Забудь. Забудь. Забудь. Забудь. Забудь. Забудь. Забудь.

      Лихорадочно твердил он себе, упираясь кулаками в стену. Тёплая вода расслабляла его мышцы и тело, а вот разум пребывал в безнадёжном напряжении. Пора было возвращаться, иначе вожатые заметят его и сделают выговор, а это было бы неприятным довершением и без того неудачного дня. Он намылил голову, хорошенько её промыл. Затем вяло потёр тело мочалкой. И снова этот фантомный поцелуй. В секундой ярости юноша швырнул мочалку в стену.

Это неправильно, так не должно быть. Он не должен быть счастливым из-за этого. Где презрение? Омерзение? Хоть что-то отрицательное по отношению к этой ситуации, а не к самому себе?

      Когда он вышел из душа, то заметил, что пар разошёлся по всей душевой, зеркала запотели, а на кафельных стенах выступили капельки влаги. Его кожа горела, голова кружилась будто у него поднялась температура. Мельком он мог замечать тонкие струйки пара, летевшие от его красноватых рук.       В конце концов Сокджин снова оказался в тёмной комнате. Ровно как и Намджун. Стояла гробовая тишина. Тэхен и Чонгук старались не смотреть на них. Значит, им уже обо всем стало известно. Тем лучше. Лишние вопросы ему сейчас ни к чему.       Он прошёл к балкону, развесил полотенце и мочалку. Такими же выверенными и машинальными движениями прошёл к своей кровати, минуя стоявшего в прострации Намджуна. Он знал, что Джун смотрит на него. Он чувствовал затылком этот печальный взгляд на себе. И сердце его вновь заныло, будто пронзенное. Юноша стиснул губы, залез под одеяло, сухо пожелав всем спокойной ночи, и закрыл глаза.       Вскоре они уже спали. Тэхен сопел под боком у Гука (они сдвинули свои кровати, еле-еле уговорив Джису). У Чонгука было видно, как мерно вздымаются и опадают бока. Слабый лунный свет проникал в их комнату. На улице пели сверчки. Сон никак не шёл. Снова и снова в голове крутился поцелуй, то, как его несли на руках, каким крепким ему тогда показался другой парень и как хотелось в глубине души вечно жить в том моменте.       - Я вижу, что ты не спишь. - раздался шепот Джуна в тишине. - Ты не должен мне ничего отвечать, просто... - он сделал паузу, очевидно, собираясь с мыслями. - Просто забудь, ладно? Ничего этого не было. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя не в своей тарелке. Доброй ночи.       Намджун замолчал. Осадок на душе Кима осел где-то в лёгких. Что значит забыть? Сначала он так бездумно поступает, беря на себя ответственность за последствия, а теперь просто отказывается? Ну и о какой надёжности здесь может идти речь?       Сокджин сжался под одеялом в комок. Он ненавидел эту фантомную боль, явившуюся с чужими словами. Ким проклинал глупого Намджуна за этот крайне неосторожный шаг, оттолкнувший его от принятия хоть какого-то решения.