Глава 6: Трое могут хранить секрет, если...
7 октября 2022 г., 12:22
Как и положено, Чарли звонит ему на следующее утро, когда он устраивается за своим столом с горячей кружкой кофе. Дин отвечает, его сердце подпрыгивает от маленькой надежды, что, возможно, ей удалось что-то раскопать о Кевине Трэне.
Она отвечает на его непринуждённое приветствие:
— Ты ведь знаешь, что на кухне у Новака есть камеры?
На секунду мир замирает. Это происходит как раз перед тем, как земля уходит у него из-под ног, оставляя Дина в свободном падении.
Он в жопе. Он в такой жопе. Он трахался на камеру.
Он не роняет свою кружку. И гордится хотя бы этим.
— Расслабься, — говорит Чарли, её голос звучит на другом конце линии как-то глухо и отстранённо. — Тебе повезло, что мы не можем позволить себе круглосуточное наблюдение, и ещё больше повезло, что я — придурок, который просматривает записи с 16-ти кратной скоростью по утрам.
Дин всё ещё не может набрать достаточно кислорода в лёгкие. Требуется три повторения слов Чарли: «Дыши», прежде чем инструкции доходят до его мозга. На этот раз, вместо злобного смеха, Чарли звучит обеспокоенно:
— Серьёзно. Ты в порядке?
— Я в порядке, — говорит Дин, его голос слабый и натянутый.
— Ага, — Чарли звучит скептически, но она, по крайней мере, делает ему одолжение, не называя его лжецом напрямую. — Слушай, я не хочу сказать, что мне нравилось смотреть, как ты обжимаешься с нашим любимым окружным прокурором, но я вычистила запись. Никто никогда не узнает об этом, кроме тебя, меня и Новака.
Впервые с тех пор, как она позвонила, лёгкие Дина работают нормально. Он вдыхает и выдыхает, и мир снова обретает чёткость.
— Ничего серьёзного, — говорит он автоматически. — Просто разовая взаимопомощь.
— Как скажешь, — Чарли отхлёбывает что-то — возможно, кофе. Может быть, энергетический напиток. Кто знает. — Я должна поблагодарить тебя за развлечение, каким бы отвратительным оно ни было. На записи ничего не было. Только вы с Новаком приходите по вечерам, затем ты уходишь, приходит Джо, Новак просыпается. Всё повторяется. Есть парень из здания суда, который заходит время от времени, чтобы занести вещи из офиса Новака. Кажется, он забрал несколько сумок из его комнаты, — Дин слышит звуки катания кресла Чарли по кабинету. — Слушай, не злись, когда я это скажу, но ты уверен, что здесь есть реальная угроза? Я просто… я бы ожидала чего-то уже сейчас. Попытку взлома, взлом системы безопасности… чего-нибудь. Но четыре человека входили и выходили из этого дома за всё то время, что я наблюдаю, и двое из них работают на нас.
Дин хмурится. Не её вина, что Чарли говорит то, о чём шептались другие в участке: Новаку ничто не угрожает, Бобби просто тратит деньги и рабочую силу на роль няньки. Он даже слышал, как об этом шептались в офисе окружного прокурора — не так многословно, но есть взгляды исподлобья, эти маленькие насмешливые улыбки. Чёрт, Бобби сказал ему, что даже сам окружной прокурор Захария Адлер деликатно намекнул, что, возможно, постоянное присутствие полиции больше не нужно.
Они по-прежнему ведут расследование, однако, не имея никаких зацепок, Дин не знает, надолго ли это. Но в данный момент у него есть дела поважнее.
— Я не сержусь, — уверяет он Чарли. — И я серьёзно. Это было одноразовой вещью. Это было глупо с моей стороны, — вздыхает он, проводя пальцами по волосам. — Я просто… ну чёрт, — Дин смеётся. — Ты его видела.
— Дин, поверь мне, когда я говорю, что меня не интересует ничего из того, что у него в штанах, и всё ещё думаю, что он горяч. Ты бедный маленький бисексуал, у тебя не было ни единого шанса, оказавшись брошенным в логово льва, — Чарли щёлкает несколькими клавишами. — Ты знаешь, что твой секрет умрёт со мной. Я единственная, кто смотрел эту запись, так что тебе не нужно ни о чём беспокоиться. Хотя я попрошу, чтобы ты держал свою озабоченность в пределах спальни. Там нет никаких камер, и мне действительно не нужно видеть вас обоих в таком положении.
— Я не заслуживаю тебя, — вздыхает Дин. Господи. Это сработало. Каким-то образом дерьмовость его жизни сработала в его пользу. В кои-то веки.
— Нет, не заслуживаешь, — Чарли энергично жуёт жвачку у него над ухом. — Ты должен мне один уик-энд. Никаких посторонних дел. Я обнаружила, что мне нужна новая служанка.
— Ты получишь её, малыш, — за это Дин отдал бы и почку.
Ну, может, не почку. Но он бы точно хотя бы подстриг газон или что-то в этом роде. Выходные, проведённые за играми живого действия (которые ему всё равно нравятся, не то чтобы кому-то, кроме него и Чарли, было необходимо знать об этом) — небольшая цена за то, чтобы Чарли прикрыла его неудачные решения по использованию члена.
— Счастливой охоты! — говорит Чарли, прежде чем повесить трубку.
//--//
И после этого всё странно. Не плохо, не хорошо, просто… странно. Дин уверен, что Ханна замечает, как усмиряется нрав Кастиэля, по мере того, как приближается день суда. Прошли времена повышенных тонов и хлопающих дверей. Это более спокойный, более задумчивый Кастиэль, который встречает Дина каждый день в офисе. Его взгляд слишком пристально следит за Дином и преследует его по всему помещению. Дин хочет что-то сказать по этому поводу, но не хочет рисковать, привлекая ещё больше внимания к поведению Каса. Джо и Бенни что-то подозревают. Он дружит с ними слишком долго, чтобы они могли поступить иначе. Он ждёт засады, но либо они сжалились над ним, либо, что более чем вероятно, они просто слишком заняты своими делами, чтобы беспокоиться о чём-то, что не влияет ни на них, ни на работу. Несомненно, Ханна может дать им кое-какую информацию — она наверняка замечает, как близко Кастиэль стоит к нему. Возможно, то, как Дин на мгновение забывается и почти протягивает руку, чтобы поправить прядь волос Каса. И уж точно, как близко Кас сидит к нему сейчас, когда они по традиции ужинают. Но Ханна держится в стороне и ничего не говорит, хотя в её глазах, когда она смотрит на Дина, есть что-то угрожающее, чего Дин никак не ожидал от неё увидеть. «Будь осторожен с ним», — говорит она без слов, и Дин не удосуживается сказать ей, что ей следует опасаться отнюдь не за Кастиэля. Сэму удаётся раскусить его за десять минут их разговора. Он слишком много и слишком долго был рядом с братом, чтобы его можно было одурачить какой-либо болтовнёй Дина. — Какого чёрта? — огрызается он, услышав, что Дин просто молчит в ответ на вопрос: «Ну и как дела с Новаком?» — Что значит, какого чёрта? — спрашивает Дин, его собственное раздражение растёт на фоне гнева Сэма. — В смысле… в смысле, какого чёрта? Ты что, никогда не думал чем-то другим, кроме своего члена? — Знаешь что, пошёл ты, Сэм, — возможно, в словах Сэма есть доля правды, но, будь он проклят, если Дин собирается признать это. С Касом связано гораздо больше, чем просто секс, хотя, он не собирается лгать, он и вправду много думает об этом. Но он не поверит ни Сэму, ни кому бы то ни было ещё, что можно провести несколько недель с Кастиэлем Новаком и не оказаться хотя бы немного под его чарами. После долгой паузы Сэм извиняется. — Это прозвучало гораздо хуже, чем я хотел сказать, — Дин выжидает, не желая так просто спускать брату всё с рук. Сэм сказал гадость, и он заслуживает того, чтобы помучить его ещё немного. При небольшом усердии Дин может добиться от него чистосердечного раскаяния. — Слушай, я просто беспокоюсь, — Дин может представить себе выражение лица Сэма — искусно нахмуренные брови, мягкие глаза, лёгкий изгиб губ. Возможно, его глаза даже наполняются непролитыми слезами. Это маловероятно, но Дин может себе это представить. — Не то чтобы я это планировал, — наконец говорит Дин. Он не думает о том, что Сэм может счесть, что это ещё хуже. — И это не выходит за пределы его дома, — что является ложью, потому что теперь Дин всё чаще чувствует на себе взгляд Кастиэля. — И это совсем не мешает работе, — об этом он может сказать со стопроцентной честностью: очень легко защищать Кастиэля, когда он проводит с ним почти каждое мгновение. — Дин, — осторожно говорит Сэм после долгой паузы. — Может быть, ты хочешь, чтобы это продолжалось и после окончания работы? Дин краснеет при мысли об этом — захватить еду после смены и отправиться на ужин к Кастиэлю. Положить ноги Каса себе на колени и кормить друг друга маленькими кусочками. Возможность раздевать Каса и разбирать его в своё удовольствие, а после расслабляться с ним в постели. Обхватывать его руками, спать и не беспокоиться о том, что придётся выпрыгивать из его спальни, чтобы избежать подозрений Джо… — Всё не так, Сэм, — голос Дина слишком резок, но ему нужно очистить свой мозг от этих образов. — Просто два человека с напряжённой работой выпускают пар. Это всё, чего хочет каждый из нас, — он не обращает внимания на то, что его слова на вкус как пепел во рту. Сэм делает одолжение, что не давит на него, хотя Дин знает, что он, должно быть, умирает от желания. — В любом случае, я знаю, что ты позвонил мне не для того, чтобы причитать о своей личной жизни, так в чём дело? Дин катает карандаш по столешнице. — Ах, это нечестно, Сэмми. Почему ты всегда считаешь, что мне что-то нужно? Дин чувствует силу закатившихся глаз Сэма на расстоянии многих миль. — Заткнись. Что тебе нужно, придурок? Дин опускает взгляд на открытое перед ним досье, то самое, которое преследует его каждую минуту бодрствования уже как минимум две недели. — Ищу школьника по имени Кевин Трэн. Он пропал несколько месяцев назад вместе с мамой после того, как столкнулся с Диком Романом и этим персонажем Эдгаром. Чарли пыталась отследить его передвижения, но он умён — он практически полностью ушёл из сети. — Он настолько хорош, что даже Чарли не может его найти? И он учится в старшей школе? — Он учится по программе углублённого изучения, — Дин потирает виски. Слабая головная боль, которая, кажется, появляется каждый раз, когда имя Кевина Трэна мелькает перед глазами, возвращается. — Я подумал, что, возможно, у тебя есть какие-то соображения о том, как он мыслит, учитывая, что ты тоже был ботаником в старших классах. Сэм смеётся. — Дин, если Чарли не может найти этого парня, то я ни за что на свете не смогу… — он перестаёт смеяться, когда понимает, что Дин не шутит. — Что, ты хочешь, чтобы я составил профайл этого ребёнка? — Ты можешь это сделать? — Дин никогда не обращал особого внимания на психологическую болтовню тысячи шарлатанов, проносящихся через участок. А вот Сэм… Он бы доверился Сэму. — Да, конечно. С моей степенью по психологии и моим опытом в профилировании и подростках. Дай-ка я займусь этим, — Сэм звучит крайне раздражённо, что вполне понятно, ведь это не его работа, но Дин думает, что он мог бы быть немного сговорчивее. Он упоминает об этом, и Сэм теряет свой раздражённый тон. — Послушай. Я не знаю, где этот парень, но если он хоть немного похож на меня, то готов поспорить, что он недалеко от всего этого дела. Если Дик Роман и Эдгар действительно разрушили всю его жизнь, он захочет остаться поблизости, чтобы следить за процессом. Ему будет недостаточно наблюдать издалека; к тому же, ты сказал, что он не очень-то активен в Интернете. Нет, я готов поспорить, что он затаился где-то поблизости в Лоуренсе. Не то чтобы Дин не думал об этом — в конце концов, если все ищут тебя везде и повсюду, что может быть лучше, чем укрыться неподалёку от эпицентра событий? Это последнее место, где кто-то ожидал бы тебя найти. Но вот чего он не учёл, так это того, что Кевин будет следить за процессом с такой страстью, как… ну… может быть, Кастиэль Новак. — Так ты думаешь, если я поброжу возле здания суда и среди людей, которые следят за процессом, я смогу поймать этого парня? — Не надо меня цитировать, я не профессионал, — предостерегает Сэм. — Но да. Если бы я был на его месте, я бы так и поступил. — Хорошо. Круто. Отлично. Спасибо, Сэмми, — Дин заканчивает разговор с братом, его мысли уже за тысячу миль отсюда. Он не совсем уверен в том, что ответил Сэм, вероятно, что-то типично ботанское и в духе Сэма. Он слишком занят, придумывая тактику, как вывести Кевина Трэна из укрытия. Его разум всё ещё работает в режиме повышенной интенсивности, когда он уходит на смену после обеда и всё время, пока он находится в офисе Кастиэля. Он знает, что не уделяет должного внимания своей работе, просто осматривает местность, вместо того чтобы изучать её, как следовало бы, но он не может перестать думать о том, как заманить Кевина на суд. Всё это завязано на Кевине Трэне — суд, Эдгар, Дик Роман — Дин чувствует это нутром. И если он найдёт этого парнишку, то сможет разрубить этот гордиев узел вокруг Кастиэля Новака. И это будет хорошо, потому что… — Дин, — только резкий рывок за волосы на макушке головы привлекает его внимание. Дин сдерживает вырвавшееся ругательство, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Кастиэля. Кастиэля, который обнажён и смотрит на него полунасмешливыми, полунедоумёнными глазами. — Я уже несколько минут пытаюсь привлечь твоё внимание. Ты весь день был в другом месте. Что происходит? Дин стряхивает руку Каса, но не может оторвать взгляд от его груди. Вся эта восхитительная кожа распростёрта перед ним, как на блюдечке, и от этого у него просто перехватывает дыхание. На груди Каса, в районе правого соска, есть родинка, которая словно издевается над ним при каждом вдохе и выдохе. — Не беспокойся об этом, — говорит Дин. По правде говоря, он не уверен, как оказался в спальне Каса вместе с ним, если не считать того, что к этому моменту это стало чем-то вроде рутины. «Выпускаем пар», — сказал Кас, и Дин согласился, и, как он уже говорил Сэму — было много пара, который нужно было выпустить. Дин теперь хорошо знаком со звуками, которые Кас издаёт, когда его трахают, а также со звуками, которые Кас издаёт, когда ему делают минет… Он даже узнал, как Кас негромко посмеивается, когда использует эти проклятые, длинные, изящные пальцы, чтобы довести Дина до исступления. — Это не очень убедительно, — говорит Кас, и хотя его голос спокоен, в словах звучит предупреждение, напоминающее Дину о том, насколько он может быть упрямым. — Это не твоя проблема, — и Дин не хочет огрызаться, но огрызается. Звук эхом разносится по комнате, рикошетом отражаясь от окон и стен, пока не врезается в них снова. Когда он впадал в такое настроение, Лиза уходила и оставляла его одного дуться и вариться в собственном соку. В основном, это было правильное решение. Но иногда Дин просто отчаянно желал, чтобы она отважилась выдержать эту бурю и осталась. Кас и глазом не ведёт. Он просто подтягивает колени одним плавным движением, так что садится, скрестив ноги, и кладёт свои локти на колени. Он опирается подбородком о сцепленные руки и выглядит как ребёнок, который ждёт рассказа. — Всё равно расскажи мне, — просит Кастиэль, и по какой-то причине Дин рассказывает. Всё это само вырывается из него — Кевин и Линда Трэн, его подозрения о том, что они связаны с Романом и Эдгаром, его теории о том, как найти Трэна. Каким-то образом это закручивается, и не успевает Дин опомниться, как уже говорит о другом дерьме, о том, о чём он никогда не хотел говорить ни с кем, и уж тем более с Кастиэлем Новаком. В конце концов он рассказывает о Сэме и о том, как он гордится тем, что его младший брат поступил в Стэнфорд на полный курс обучения. Как он был рад, когда Сэм решил отказать компаниям, ищущим молодых специалистов в Калифорнии и вернулся домой в Канзас. Как сильно он надеялся, что Сэм устроится на работу к окружному прокурору в Лоуренсе, чтобы было похоже, что они всё ещё вместе в одной борьбе, как это было всю их жизнь. — А папа, он был… — Дин сглатывает и только тогда осознаёт, что излагает Касу историю своей жизни. И что Кас не прервал его, не обнял за плечи или, что ещё хуже, не бросил на него жалостливый взгляд, которым многие одаривают его, когда узнают, каким адом было его детство. — Тебе плевать, — говорит Дин, потирая переносицу. — Кто сказал? Глаза Кастиэля сосредоточены, а не остекленевшие, как ожидал Дин. Он всё ещё слушает с таким же интересом, как и в самом начале. Это не что-то плохое, не собирание сплетен, которого Дин боялся всю свою жизнь. Напротив, это любопытство и странная доброжелательность. — Потому что, — говорит Дин, опуская глаза, чтобы рассмотреть покрывало. Это проще, чем смотреть на Каса. — Это просто ещё одна история о дерьмовом, поганом детстве. Ты слышишь сотни таких историй в день, как и я. — Тогда ты знаешь, что каждая из них имеет значение, — говорит Кастиэль тем низким успокаивающим голосом, который омывает Дина, как самый сладкий мёд. — Сотни историй, и каждая из них имеет значение. И твоя не в последнюю очередь. — Прости, Кас, — вздыхает Дин, чувствуя себя внезапно очень, очень усталым, — но я думаю, что ты должен быть по крайней мере другом третьего уровня, прежде чем получишь все подробности моего дерьмового детства. Кас ничего не говорит на это долгое время, настолько долгое, что Дину становится не по себе от того, что он сказал. Затем, каким-то образом, Кас оказывается позади него, снимает с него пиджак и расстёгивает рубашку с такой ловкостью, которой Дин сомневается, что обладал бы, если бы пытался расстегнуть чужие пуговицы сзади. — Слушай, может быть, детские травмы и возбуждают тебя, но сейчас я действительно не в настроении, — бормочет Дин. Он не делает никакого движения, чтобы убрать руки Каса. — О, Дин, — вздыхает Кас. В его голосе есть что-то усталое. — Всегда готов мириться с худшим во мне, — он продолжает возиться с пуговицами на рубашке Дина, но в его движениях нет ничего соблазнительного. — Я просто думаю, что тебе не помешало бы немного отдохнуть, вот и всё. Дин смотрит на часы. — Ещё три часа на смене, а потом я вернусь домой и просплю положенные мне четыре часа. Кас не отвечает до тех пор, пока не стаскивает рубашку с плеч Дина. — Ты измотан. Твой мозг большую часть дня работал со скоростью тысяча миль в час. Сейчас тебе нужен отдых. Кас говорит так разумно, а Дин устал настолько, что не может придумать никаких аргументов. Пальцы Каса скользят по его плечам, нащупывая узлы напряжения под кожей, а затем он нерешительно проводит пальцами по волосам Дина. Под мягкими прикосновениями Дин чувствует, как разваливается на части. Он едва слышит голос Каса, который говорит ему, чтобы он установил будильник. — Ты должен проснуться до того, как Джоанна Бет придёт на смену, — говорит ему Кас. В его голосе есть что-то, на что Дин должен обратить внимание, какое-то предупреждение, какой-то намёк на то, что что-то не так, но он уже чертовски устал. Он заводит в телефоне будильник на 11:30 и бросает его на покрывало рядом с собой. Заботливые руки укладывают его на кровать. Последнее, что он осознаёт, — это то, что его обувь снимают с ног. Мягкие кончики пальцев скользят по его лодыжкам, но к тому времени Дин уже слишком далеко, чтобы протестовать.//--//
Дин просыпается от звука собственного голоса, раздававшегося с шипением в темноте комнаты. Его глаза открываются. Адреналин захлёстывает его тело, когда он не сразу узнаёт окружающую обстановку, и он находится в нескольких секундах от того, чтобы начать пытаться найти выход из этого положения, когда включается рациональная часть его мозга. Он узнаёт голос, зовущий его по имени. К сожалению, это не улучшает ситуацию. Джо шепчет ему с порога спальни Каса, её силуэт освещает свет из коридора. Дин не может разобрать выражение её лица, и это, наверное, хорошо. Он босиком и обнажённый по пояс в постели Кастиэля Новака. И что самое ужасное, этот человек свернулся вокруг него калачиком, а одна его рука по-хозяйски покоится на груди Дина. — Дин, вставай, чёрт возьми! Дин бесшумно выскальзывает из-под руки Каса. Кас крепко спит, поэтому он не просыпается, когда Дин высвобождается из его объятий, хотя и издаёт тоненькое недовольное хныканье. Дин не обращает на это внимания, хватает свою одежду с кровати и направляется к выходу из комнаты. Он оглядывается, когда собирается закрыть дверь. Свет из коридора освещает голый торс Каса и то, как его рука тянется к тёплому месту, которое только что покинул Дин. Что-то горячее и болезненное скручивается у него в груди при этом зрелище. Он закрывает дверь за собой, прежде чем успевает подумать об этом. По ту сторону его ждёт очень растерянная, очень взбешённая Джоанна Бет Харвелл. — Дин, что это за хрень? — спрашивает она, сохраняя голос на уровне шёпота. Её взгляд устремлён на дверь спальни Каса, не оставляя сомнений в том, что она имеет в виду. Джо ненавидит неопределённость во всех её проявлениях. — Какого чёрта ты обнимаешься со своим подопечным? — Мы можем поговорить об этом в другом месте? — Дин старается не чувствовать себя неловко из-за того, что прижимает одежду к груди, как мальчишка из студенческого братства, готовящийся к позорной прогулке. — И могу я быть немного более одетым? В любое другое время его бы либо позабавило, либо возмутило то, как Джо сразу же отмахивается от его полураздетого состояния. Сейчас же его раздражает тот факт, что его соски топорщатся от прохладного воздуха. — Как скажешь, — Джо уходит на кухню. Негромкий шум говорит Дину, что она пользуется чашками Каса. Когда он снова натягивает рубашку и обувает ботинки, она уже воинственно пьёт из новой кружки, на которой изображена ухмыляющаяся пчела и надпись: «Gotta get a BUZZ!» Кас такой чертовски странный. Он надеялся, что Джо хоть на секунду успокоится, но её глаза по-прежнему прищурены и осуждающе смотрят на него. — О чём ты, блять, думаешь? — спрашивает она, как только он переступает порог кухни. — Ты ведь понимаешь, что из-за этого можешь потерять работу? — Эта мысль приходила мне в голову, — признаётся Дин. Он не хочет шаркать ногами, как провинившийся школьник, но что-то в язвительном взгляде Джо заставляет его опустить глаза. — И что? Ты решил, что оно того стоит? — Вроде того. Когда Джо умолкает, Дин осмеливается поднять глаза. Она всё ещё в ярости — она практически вибрирует от подавляемого гнева — но впервые Дин думает, что, возможно, она злится не на него, а скорее из-за него. — Дин, ты знаешь, что я люблю тебя как брата… — Джо вздыхает и проводит пальцами по волосам. — И ты знаешь, что я не собираюсь рассказывать ничего из того, что может доставить тебе неприятности. Но если это то, чем ты собираешься заниматься, ты должен быть осторожен. Я знаю, что Бобби питает к тебе слабость, но даже он не сможет защитить тебя от последствий. Нежность, настолько яркая, что почти причиняет боль, омывает Дина. И хотя Джо рычит и отталкивает его, это не мешает ему обхватить её и оторвать от земли в медвежьих объятиях. — Опусти меня, придурок, — шипит она, безжалостно щипая его за шею и руки, пока он не опускает её обратно на пол. — Это только потому, что я думаю, что ты станешь немного веселее, если будешь больше трахаться, — говорит она, скрещивая руки на груди, бросая ему вызов, чтобы он сказал что-нибудь ещё. — Ну, на этой неделе этого у меня было предостаточно, — хмыкает Дин, и узел напряжения разжимается в его груди. — Как, по-твоему, я себя вёл? — Как всегда отвратительно, — Джо закатывает глаза. — Кроме того, не говоря уже о том, что ты будешь должен мне очень много услуг. Ты не сможешь сосчитать, сколько одолжений ты мне должен. И если я когда-нибудь войду и увижу твою голую задницу, делающую что-либо, то просто обрызгаю её. Как кошка во время течки, — Джо смотрит на него поверх ободка своей чашки. — А ещё я не хочу слышать ничего странного. Новак горяч, но теперь, когда я знаю, что ты там, мне просто станет плохо. Джо ещё что-то говорит, но Дин слышит только сладкий гул облегчения, облегчения, облегчения.
Примечания:
ПБ к Вашим услугам.
Приятного чтения 🖤
