Раствориться в твоем безумстве

- Мммм… Дин, а тебе не кажется это… ну, как-то чересчур? – неуверенно спросила я одноклассницу, которая вот уже полчаса колдовала надо мной. - Сиди спокойно, Хорникова! Как можно было запустить так свою кожу? Да ты уже к двадцати годам будешь выглядеть на все сорок, дорогуша! - Да пользуюсь я кремами… Но кожа все равно шелушится… Дина вновь что-то растерла на своей руке, потом потребовала, чтобы я закрыла глаза и стала легкими мазками наносить смесь на глаза. - Мы так в школу опоздаем… Долго еще? - Так, красота требует жертв… Ну а в твоем случае, больших жертв! Не обижайся, конечно, но Анька, неужели тебе так трудно уделить себе внимание? Я тихо вздохнула. Вчера я попросила Дину прийти ко мне утром перед школой, чтобы она помогла мне с макияжем. Пришлось на нашу модель класса надавить, вспомнив о всех ее долгах. И вот теперь она уже которое время издевалась надо мной: умывалки, крема, тоники, тоналки, пудры, тени, тушь и прочая смесь, которую она притащила с собой в своей довольно увесистой сумке. И теперь я боялась смотреть на себя в зеркало. Что я увижу там? Раскрашенного Чингачкука, готового выйти на тропу войны? Или еще что-то хуже? Ох, страшно то как! Но время пришло, и дороги назад нет. А если не понравится, я просто все смою с себя. Медленно повернулась к зеркалу и замерла. В нем отражалась не я, а миниатюрная куколка. Глаза были эффектно подчеркнуты аккуратными стрелками темного цвета, тени теплого золотистого цвета придавали взгляду более томное выражение. Ресницы темным веером идеально закручены. Брови чуть подведены карандашом, а губы переливались перламутром. Легким слоем румян были покрыты щеки, отчего лицо мое стало милым. Волосы плавными волнами спадали на плечи. А светло-розовая кофточка идеально гармонировала с короткой черной юбкой. - Ну как?! – спросила Динка, скидывая все обратно в сумку. - Ээээ… это… я даже не думала… - Ну вот видишь, любой макияж творит чудеса, мышка! Ладно, пойдем, а то и правда опоздаем! Я не могла поверить, что произведу такой фурор в классе, когда зашла в кабинет. Девчонки ахали и рассматривали, парни свистели и показывали пальцами класс, а я вдруг поняла, что просто обязана осилить такую сложную для себя науку, как макияж. Настроение поднялось, а с ним проснулась и надежда на то, что тот единственный, ради которого и было все это, сможет по достоинству оценить мой новый образ. Третий этаж, заветная дверь, полумрак коридора и тишина. С трепетом стучу в дверь, открываю и захожу. Он как всегда сидит на своем месте, заполняет журнал. Я стою и жду. Минута, вторая… Вот он поднимает голову, непонимающе вглядываясь в меня. А я задерживаю дыхание. Его глаза медленно обволакивают мое лицо, скользят по телу, возвращаются вновь к моим глазам. Я же жду от него. Мне хочется, чтобы он сказал комплимент. Чтобы хоть как-то проявил свое одобрение. Но вместо этого слышу в свою сторону строгое: - Что это с тобой? – спрашивает он, и в его голосе звенит холодная сталь. Не такой реакции я от него ждала. Сердце учащенно забилось, когда он плавно, словно хищник поднялся с места, пригвоздив своим взглядом меня к месту, где я стояла. Чувствую, как коленки начинают дрожать, а сердце ускоряет свое биение. - Что у тебя на лице? - А…что? Это… это… макияж… - прошептала я, и сжалась, когда он вплотную подошел ко мне, и приподнял двумя пальцами мой подбородок. Виктор Романович вновь тихо выругался, и, схватив за руку, втолкнул меня в двери подсобки. Я не понимала, что происходит, но он толкнул меня к стоявшей в углу раковине, а в следующий миг уже активно смывал макияж с моего лица теплой водой. Я пыталась сопротивляться, но второй рукой он крепко удерживал меня за шею, наклонив голову, а второй активно стирал все утренние старания Динки. Я отплевывала воду, пищала и один раз даже попыталась цапнуть зубами его за руку. Меня била дрожь от страха и непонимания того, что он творил. Это было дико! Через какое-то время, когда я уже просто обреченно стояла, учитель выключил воду и стал нежно вытирать мое горящее лицо полотенцем. Я не могла смотреть на него, сердце гулко стучало, щеки горели от растираний. Глаза щипало от воды, туши и появившихся слез. Руки дрожали. Сказать, что я была в шоке, даже и в сотой доле не передаст мое состояние. - Как вы посмели? Зачем? - мой голос был похож на скрежет. - Запомни, чтобы я больше не видел на твоем лице всю эту гадость! Ты меня поняла? Он встряхнул меня за плечи, а в следующий миг его губы обрушились на мои, сминая сопротивление, покоряя и дразня, а я замерла, словно кролик перед удавом. Голова шла кругом, тело сотрясалось от пережитого шока, а внизу живота накапливалось тягучее ощущение. Мысли путались, а потом вихрь наслаждения словно подхватил меня, и я с тихим стоном робко ответила на такой подавляющий поцелуй. Я сдалась. Сдалась этому странному мужчине. Еслибы меня сейчас спросили, почему я позволяла всему этому происходить со мной, я не смогла бы дать вразумительного ответа. Просто подчинилась подхватившему меня течению, сама еще не зная, куда выплыву и что будет дальше. Учитель провел руками по моей спине, а затем резко приподнял меня вверх, прижав спиной к стене. Наши губы вновь и вновь сплетались, языки вели свою борьбу, тела тесно соприкасались друг с другом. Время замерло, подсобное помещение оградило нас от внешнего мира. Сейчас мы возвращали друг другу все то, что накопилось за эти дни. Что с нами происходило? Я и сама не могла объяснить наши с учителем отношения. Он избегал меня, но сейчас, именно сейчас я поняла, что не безразлична ему. Что он все также желает меня, но пытается держать себя в руках. Но сейчас, именно сейчас он выплеснул свои эмоции наружу. Даже несмотря на его жестокое поведение, я упивалась ласками, которыми он одаривал меня. Тело трепетало, и когда его ладони сжали мою грудь, с моих губ сорвался стон наслаждения, которое окутало меня с ног до головы. Мы не говорили ничего друг другу. За нас это делали наши тела, руки и губы. Его пальцы скользнули под кофточку, и я всхлипнула, когда они чуть сжали мои соски, немного потянув их. Он углубил свой поцелуй, а руки стали мять мои маленькие холмики, большие пальцы теребили затвердевшие соски. А я крепко цеплялась за его плечи, со всей страстью отдавая свой поцелуй тому, кто был для меня все еще неизведанной загадкой. Где-то в глубине сознания мелькала мысль о том, что мы поступаем неправильно, но я сразу ее прогнала от себя. - Малышка, маленькая моя… Анюта… - его губы спустились к моей шее, руки заскользили по телу вверх, поднимая следом мою кофточку, и не успев вздохнуть, он уже снял ее с меня. Я дрожала от переполнявших эмоций, от растекшегося пламени между ног, от таких хозяйских прикосновений его рук, которые стянули бретельки лифчика вниз, опустив чашечки, и открыв его взору мою маленькую грудь с отвердевшими от ласк сосками. И я смутилась, смутилась того, что я почти плоская. Прикрылась ладошками, ощутив, как щеки розовеют от стыда. - Глупая… - прошептал мой учитель, отнимая мои руки от груди и заводя их над моей головой. Его голова спустилась вниз и я, наверное, заскулила, когда горячий рот сжал верхушку правой груди. Язык обвел круг вокруг соска, заставляя меня еще больше полыхать и неосознанно выгибать спину ему навстречу, требуя чего-то большего. И он не заставил себя ждать, чуть прикусив зубами ноющий сосок, отчего тело мое пронзили тысячи молний, а голова затуманилась. Мне хотелось обнять его, но мои руки надежно удерживались, а его рот переместился уже на вторую грудь и вновь стрелы желания вонзились в мое разгоряченное тело. Я ощущала, как по спине скользят капли пота, волосы липли к взмокшему лбу, губы пекли и пересохли, отчего я раз за разом проводила по ним языком. Руки немного затекли, но это придавало нашим ласкам еще большее волнение. Я уже не сдерживала стоны, которые с каждым разом срывались с моих губ, когда его зубы прикусывали то один, то другой сосок. «Мама, милая мамочка!» - откликнулась мелодия откуда-то издалека, и я вдруг вынырнула из такого райского забытья, осознав, что это мой телефон, что лежал на парте в классе. Я попыталась дернуться, но меня еще сильнее придавили к стене, отчего тело моментально откликнулось. Но вот и сознание уже не собиралось покидать меня, и я с еще большим усилием дернулась, давая понять, что мне нужно остановиться. Виктор Романович замер на несколько секунд, тяжело дыша, уткнувшись лбом в мою шею. Затем его руки плавно скользнули вниз по моим рукам, освобождая их из плена. Он оттолкнулся от стены, и я дрожавшими руками стала натягивать бретельки лифчика, вернув его на место. - Иди… - прохрипел он, подойдя к раковине, и плеснул себе в лицо воды. А я помчалась к все еще разрывающемуся телефону, с экрана которого на меня смотрело улыбающееся лицо мамы. - Д-да…алло… - проскрипела я в телефон, ощутив как в горле пересохло от пережитого возбуждения. - Ань! Ты где пропала? - Мам! Я с… Виктором Романовичем занимаюсь… скоро буду дома… Он тихо подошел сзади, притянув спиной к себе, и поцеловал в макушку, отчего я вновь ощутила трепет. - Да, мы уже почти закончили… и… - я замолкла, когда ощутила его руку, которая медленно скользнула по моему бедру, а в следующий миг пальцы ласково провели по краю трусиков. - Так что там, дочур? Чего молчишь? А я хватала безмолвно воздух ртом, так как спазм охватил мой напрягшийся живот, когда вторая рука моего учителя проникла в лифчик, сжав сосок до боли. Телефон чуть не выскользнул из рук, и мне пришлось сконцентрироваться на прерванном разговоре с мамой, стараясь не вздыхать возбужденно в трубку. - Нет… все хорошо…я…я…скоро буду… - и быстро нажала на отбой, уже не сдержав свой стон, когда мужская рука надавила на неведомую пульсирующую точку, отчего я даже привстала на носочки, откинув голову на его грудь. - Такая маленькая и такая сладкая… - его руки творили чудеса, вновь погружая нас в омут уже более несдерживаемой страсти и желания. Такого порочного, запретного, но такого упоительного, что просто сносило крышу. Я явственно ощущала выпуклость в его брюках, и сама того не осознавая, потерлась попкой о нее. Улыбнулась, услышав стон, что слетел с его губ. Но уже в следующий миг я застонала, когда большой палец сильней нажал на мой ноющий клитор, и я просто задохнулась, понимая, что тонкие трусики и колготки мне мешают. - Играешь с огнем, малышка… - прошептал учитель на ухо, резким движением вжав мою попку к своим бедрам, потершись своим бугром, давая понять, насколько сильно желает меня. - Я… оооо… - слова вылетели разом, перед глазами вспыхивали яркие огни, тело отзывалось на ласки мужских рук. - Но не сегодня, маленькая… Не здесь и не так… Сейчас я просто доведу тебя до пика наслаждения… Но я хотела его сейчас и здесь, всего и целиком. Я сгорала от его огня, от его рук и губ, от его загадочных слов. Мой мир внезапно взорвался, когда его пальцы скользнули за край трусиков, и вот уже он прикоснулся к моим влажным складочкам. Я ухватилась за его шею, вытянувшись словно струна в его руках, которые дарили неземные эмоции и ощущения. Учитель прикусил мочку моего уха, прошелся губами по скуле, шее, вновь к ушку, а все это время его пальцы гладили, сжимали и дразнили мои нежные складочки, теребили налившийся клитор. Тихо вскрикнула, когда он медленно ввел один палец в меня, отчего я непроизвольно напряглась, но вторая его рука нежно сжала сосок, а губы накрыли мои, заглушив протестующие звуки. Мне было страшно, но он не делал резких движений, и его палец лишь неглубоко проникал в горящие глубины, заставляя меня дрожать. И уже в следующий миг я ярко вспыхнула, и взорвалась от неимоверных ощущений, сотрясаясь в его умелых руках, а он просто крепко прижимал меня к себе, целуя мое лицо, губы, шею, пока я медленно приходила в себя. - Вот так, малышка… Для меня… только для меня ты будешь так гореть…