Молитвы и секс

      Хидан приподнялся, чтобы снять куртку. Он обрадовался, что привык носить её на голый торс, все эти майки и рубашки ему только мешали бы. Безжалостно сбросив вещь на пол, он сел и притянул к себе Пейна, обхватив его ногами. Жрец всегда брал то, что хотел, не спрашивая разрешения. Парень беззастенчиво оглаживал крепкое тело, останавливаясь на чёрных трубках-пирсингах, перебирал пальцами ожерелье на шее, повёл выше, зарываясь в рыжие волосы. Одной рукой сжал пряди на затылке, принуждая откинуть голову, второй лапал чужую задницу.       – У тебя глаза просто пиздец, – выдохнул Хидан в чужие губы. – Утонуть можно.       Беловолосый коснулся кончиком языка до чёрного металла. Под нижней губой, в носу, до всего поочерёдно. Прикусил мочку уха, считая проколы. Спустившись ниже, начал впиваться зубами в бледную кожу. Он не знал, что целует и кусает мёртвое тело, управляемое и согреваемое чакрой, а если бы и узнал, ему, скорее всего, было бы всё равно. Хидан не боялся смерти и не привык отступать. Он был жрецом Джашина, поэтому жизнь, смерть и Хидан были триедины. Кровавый бог всегда получал своё.       Пейн вначале осторожно положил руки на плечи парня, но потом решил действовать смелее. Он извлёк из ладони чёрный приёмник, придав кончику острую форму, и провёл им по спине Хидана. На белой коже проступила красная черта. «Мне сказали, что он не может умереть, – подумал Нагато. – Однако… Я бы хотел увидеть его на грани жизни и смерти». Хидан тем временем нагло исследовал рот рыжеволосого, с удивлением отметив, что у него и в языке имеется пирсинг. Интересные ощущения…       – Слышь, я не так хочу, – сказал Хидан, прервав поцелуй. – Видел тут балкон. Прикольно будет. Давай там.       Пейн только кивнул в ответ и, прихватив свой плащ, направился к выходу, увлекая парня за собой. Хидан подумал, что плохо будет оставлять свою косу в этой комнате, но у него с собой всё ещё был ритуальный кинжал. Нет, он не боялся Лидера. В извращённую голову джашиниста пришли интересные идеи, и по пути на балкон он думал об этом, ощущая лёгкое жжение на коже спины – там, где Пейн сделал надрез.       Они остановились в центре площадки. Рыжеволосый посмотрел на привычную для него стену дождя. Из ступора его вывел Хидан:       – А ты ни фига не держишь себя в руках, – насмешливо сказал бессмертный.       – Отнюдь, – ответил Пейн. – Только познав боль, мы можем контролировать свои мысли и решения.       – Тогда… Я возьму тебя под контроль, – Хидан привлёк Лидера к себе.         Они расположились на расстеленном плаще. Сев друг напротив друга, парни продолжили ласки, на этот раз оба действовали куда грубее и решительнее. Хидан сбивчиво попросил у Пейна:       – Вынь ещё эту… чёрную хуйню из своей руки. Хочу, чтоб… Это было во мне.       – У вас такое красивое тело. Не хочу просто так портить, – сказал мужчина.       – Хуярь, я ж типа бессмертный. Смотри, – Хидан достал ритуальный кинжал и проткнул себе грудь прямо в области сердца. Нахмуренные брови выдали ощущение, который он испытал при этом. – Ой, бля…       Лезвие вышло из раны, а яркая кровь пачкала кожу, одежду, расстеленный плащ. Пейн наблюдал за стекающим ручейком, за реакцией парня, было действительно интересно смотреть, как этот кинжал входит в плоть и мягко её покидает. Это тоже… Напоминало соитие. Спустя минуту кровотечение прекратилось, а края раны начали зарастать. Хидан заржал:       – Во, видал? Регенерация!       – Неужели это действительно дар вашего бога? Или какая-то техника? – задумался рыжеволосый. – К слову, у вас зажили все проколы, что были сделаны мною ранее.       Бессмертный не ответил, вместо этого он собрал пальцами кровь, пролившуюся на живот, и зачем-то мазнул по лицу Пейна, прочертив дорожки по щекам, подбородку, губам. Жидкость быстро сворачивалась на воздухе, становясь из ярко-красной бурого цвета, делалась липкой, сцепляла кожу. Хотелось разбавить её, почувствовать этот вкус, прямо как во время ритуала. И Хидан принялся облизывать лицо сидящего напротив.       Парни избавились от обуви, штанов и нижнего белья, теперь им ничего не мешало. На Пейне остался только хитай и ожерелье, на его партнёре – цепочка с медальоном-символом Джашина и небрежно завязанный на шее хитай. Хидан не понимал, почему все укусы, царапины и порезы на теле Пейна почти не заставляют кровь идти. Зато хиданово тело нехило кровило, хоть и недолгое время. Но этого было достаточно. Такое свойство хорошо помогало для рисования ритуального круга, когда выполнялась смертоносная техника. Хидан взялся за ритуальный кинжал, приставив его к своему животу. Поверх своей руки он положил ладони Пейна и шёпотом попросил:       – Вставь его. Как будто трахаешь меня.       Клинок резко вошёл внутрь, и Пейн делал рукой возвратно-поступательные движения, направляемый ладонью Хидана. Парни целовались, при этом беловолосый стонал прямо в рот рыжему.       – Ммм… Подрочи мне… Возьми мой хер в руку… Нет, вторую оставь на кинжале… Ооох, бля, вот так… Да… – бормотал Хидан, прикрыв глаза. Он откинулся назад, опираясь на одну руку, в то время как Пейн дрочил ему, одновременно буквально трахая его живот лезвием.       – Вам нравится? Такая интересная форма соития… – тихо проговорил рыжеволосый.       – Ох, блять… Божественно… Ебать! Пейн, ты реально… Как бог… – Хидан тяжело дышал. – Сссука… Рыжий, красивый…       – О, я действительно нравлюсь вам? – в голосе Пейна появились какие-то новые интонации. – Вы тоже красивый, Хидан.       – Мг, бля, да, оох… Больно, сука… Приятно… О Джашин!       Жертвенной кровью алтарь окропив,       Во славу тебе принесу нечестивых       Еретиков, и лишь ближних убив,       Замысел твой я познаю, Джашин…       Пейн, проделывая с партнёром кровавые непотребства, сохранял невозмутимость на лице, но внутренне он был подобен пламени, созданному самой мощной огненной техникой. Ему было этого недостаточно. Он хотел всего Хидана, хотел полностью почувствовать этого ненормального жреца, слиться с ним. Совершить грязный ритуал. Мужчина остановился, обдумывая дальнейшие действия. Хидан недовольно уставился на него:       – Бля, хули сачкуешь?       – Мы вернёмся к этому, – проговорил Пейн, доставая кинжал. – Позвольте пока… Ещё немного насладиться вашей болью, Хидан. Я хочу разделить её с вами.       Рыжеволосый отполз немного, взяв в руки ступню Хидана. Он поднёс её к лицу и принялся облизывать и покусывать пальцы на ноге. Из центра ладони показался чёрный острый стержень. Недолго думая, Пейн просто проткнул стопу прямо в центре, от чего бессмертный зашипел, сжав зубы. Мужчина убрал чёрную штуковину и припал ртом к свежей ране. Он буквально пил хиданову кровь.       Лежащий на спине Хидан оценил такое представление. Чтобы сохранить баланс боли и удовольствия, он смочил себе ладонь в крови, которая скопилась на развороченном, уже начавшем затягиваться животе, и взял в руку свой член. Кажется, этот твёрдый клинок тоже жаждал быть обагрённым. Он так и продолжал дрочить, а Пейн проделал то же самое с его второй ногой. Оставив нижние конечности в покое, рыжеволосый наклонился над своим партнёром. Нежно огладив его сильные руки, мужчина развёл их в стороны. Пара движений – и стержни протыкают ладони Хидана, пригвоздив того к полу. Как Нагато и хотел, ритуальное распятие, красные пятна и разврат. Сегодня этот кровавый жрец Джашина вознесётся с ним на небеса.       Нагато хотел насадиться на Хидана без подготовки, он никогда не жалел тела всех Пейнов, подлатать их было не проблемой. Конечно, ощущения мёртвых тел передавались и самому Узумаки, однако приглушённо. Поэтому он жаждал почувствовать боль, всем своим естеством желал этого. Хотел почувствовать, что он всё ещё жив. Даже если для этого придётся принести в жертву тело Яхико. Если это жертва для проводника воли Джашина, вернее, даже для самого Джашина, этого развратного шинигами – не жалко. Доведи ближнего своего.       – Пейн, это пиздец, – хрипло проговорил Хидан. – Ты нахуй божественен. У тебя даже на хуе пирсинг. Я ща ток тебя хочу.       – Разве то, что мы делаем – не грех? – Пейн примерялся, чтобы сесть на член Хидана. «Как хорошо, что я догадался и в член этого тела вживить передатчик, – подумал Нагато. – А то неловко бы было».       – Ты чё, какой грёх, блять… Ты охуенный… Понимаешь, что такое боль… Ты – это я. Садись уже на мой хер, ща отправимся в ебучий рай! – Хидан хищно улыбнулся. – Сольёмся, ебать его за ногу, в экстазе!