Долгая дорога домой

Я откровенно прогуляла её предмет. Специально не ходила в колледж несколько дней и всё из-за того, что все эти дни были её сраные предметы. — Снова прогуливаешь? — Инга вернулась с пар в восемь вечера. — Сестра велела тебе передать: что если завтра ты не придёшь к ней на пары, то тебя отчислят. Там уже приказ готовится на отчисления человек двадцать с твоего потока и в списке твоя фамилия стоит. — Чёрт. Она ещё что-то сказала? — Там была такая фраза но я не буду тебе её передавать. Она слишком неприятная. — Мне всё равно, говори. — Дословно не передам, но примерно: меня ничего не остановит выебать её в вашем сраном общежитии если не увижу её задницу на своей паре. Как-то так но не прям дословно. У неё сказано было в разы красивее. — Типа помимо того, что меня отчислят она, ещё сюда припрётся и трахнет меня, так что ли? — Да. Выбора не было, и я пошла на пары. — Да вы издеваетесь? — Всего три пары и все три пары у этой чёртовой Мичуриной. — Да вашу мать! — Кого я вижу! — Оборачиваюсь с кислой миной при виде этой. — Так понимаю Инга передала тебе мои слова. — Это правда про отчисление? — Да, — она подошла ко мне ближе и наклонилась. — И если будешь послушной, то сделаю так что тебя не отчислят. Ты же понимаешь, что со мной не надо играть во все эти игры. Ты не мне сделаешь хуже своими прогулами, а только себе. Иди, сейчас пара начнётся. И да, Игнатова, сидишь ты на первой парте рядом с моим столом и нигде больше. К моему удивлению со звонком класс продолжал оставаться полупустым. Не знаю, что произошло и куда делась половина ребят, я просто не успела спросить, как прозвенел звонок и вошла Мичурина и встав возле меня стала читать свою лекцию. Пишу толком и не слушая её, а в голове всё крутится то что она со мной сделала. Эта женщина изнасиловала меня и ведёт себя так словно ничего и не было. Да она и внешне не походила на насильницу. Вот и значит, что внешность обманчива. — Игнатова, — слышу голос преподши и поднимаю на неё голову. — Мне с палкой над тобой стоять чтоб ты записывала мои лекции? — Смотрю на свою пустую тетрадь где из записей только начало её лекции, а дальше непонятные калякулы. — С такими записями я тебя на свои семинары не пущу. Когда прозвенел звонок на перемену нас она не отпустила. — Предлагаю продолжить лекции без отдыха, — раздались стоны. — Я учту это время всех трёх пар и перемен и отпущу вас раньше. — Тут уже люди заинтересовались. — Прозвенит на пятиминутную перемену на третей паре, и вы все свободны. Вопросы? — А в туалет отпустите? — Спросил кто-то. — В туалет отпущу, но что не записали перепишите у соседей. Руку поднимать и отпрашивать не надо, встаёте и выходите, и так же молча заходите обратно. Так что через боль и слёзы мы продолжили лекции дальше. У меня и жопа уже болела, и рука отваливалась, но угрожающая нависающая надо мной Мичурина одним лишь строгим взглядом заставляла писать. И вот уже когда перемена кончилась и началась третья пара раздался какой-то недовольный крик в коридоре да такой что Мичурина тут же замолчала и посмотрела на дверь. Мы все смотрела на дверь, не понимая, что происходит в коридоре пока дверь с грохотом не распахнулась и в аудиторию вошли мои родители. — Чёрт! — Вырвалось из меня, о разговоре с мамой я вообще позабыла. — Вот ты где! — Закричал отец и пошёл прямо на меня, но перед ним встала Мичурина полностью загородив меня собой. — Вы кто такие? — Мы родители этой распутной блудницы! — Закричал отец. — Вы сейчас срываете пару, — Мичурина говорила таким спокойным и хладнокровным голосом что ей можно было только позавидовать. — А я не люблю, когда срывают мои пары. — А ну выходи! — Закричала мать и попыталась меня схватить, но тут же получила по рукам от Мичуриной. — Вы кто такая? — Вон! — Она указала им на дверь. — Иначе я вызываю охрану. — Почему вы нас не подпускаете к нашей дочери? — Они уже вдвоём стояли и сверлили гневными взглядами Мичурину, которой похоже было плевать. — Рита, мы сейчас документы заберём, и ты уедешь в монастырь. — Ребята, — обратилась ко всем Мичурина. — Выйдите из класса и позовите охранника. Тут же все поспешили выйти, некоторые даже со своими вещами. Я же выйти не смогла, а после вдруг получила удар ремня по лицу и взвыла от боли. Щеку и скулу прям жгло болью. — Отдайте сюда! — Мичурина тут же вцепилась в моего отца и стала отбирать у него ремень. — Вы совсем рехнулись? — Я тебе говорил, что нельзя её отпускать одну в город! — Орал отец матери. — Она по кривой дорожке пошла. Уже и поебаться успела. — Меня изнасиловали! — Сквозь слёзы закричала я. — На тебя теперь ни один нормальный мужик не посмотрит. Шлюха! Меня трясло от слёз, да и лицо от удара ремнём всё ещё болело. — Опозорила нас, — вторила ему мать. — Ну ничего, в монастыре будешь отмаливаться. — Я не хочу в монастырь. И тут в аудиторию влетел охранник, который тут же попытался схватить моего отца и у них завязалась потасовка, в которую вступили ещё несколько парней с моего курса. Только общими усилиями они смогли скрутить моего отца. Тот орал на всех и желал всем гореть в аду, а мать стояла над ними и читала молитву. — Мы без Риты всё равно не уйдём. Их повели на улицу и за ними пошла Мичурина, а я, следом скинув тетрадь в рюкзак. — Да отцепитесь вы! Его отпустили только, выведя за территорию колледжа. — Рита, тебе нельзя тут оставаться, — мама попыталась схватить меня за руку, но я тут же спряталась за Мичуриной. — Я не хочу в монастырь, — меня трясёт и от холода и просто нервы сдают. — Почему вы меня не слышите? Я позвонила вам в надежде что вы поможете. Защитите меня, но никак не отправить подальше от всего. — Мы желаем тебе только добра и поэтому ты поедешь в монастырь. Только там ты будешь в безопасности и прощенная. — Вообще-то в монастырях тоже есть секс, насилие и оргии, — сказала Агата Петровна, не подпуская ко мне моих родителей. — Так что ваша Рита и там не будет в безопасности. — Они там работают день и ночь и молятся. — Для этого время всегда найдётся, — я уже стучала зубами выглядывая из-за спины Мичуриной. Она стояла и кажется вообще не испытывает никакого холода гордо возвышаясь над всеми как крепость. — И если Рита не хочет с вами ехать, то пусть остаётся тут. — Тут? Чтоб она окончательно шлюхой стала?! — Папа попытался схватить меня, но Мичурина втянула вперёд руку, и он остановился. — Отдайте нам нашу дочь. — Чтоб вы её забили насмерть? Посмотрите на себя, вы себя контролировать не можете, а пытаешь её. Риту я вам не отдам, зачем? Что б потом узнать по новостям что нашли её тело где-то в лесу? Вы сейчас в неадекватен, а ваша дочь находится на учебе и за неё отвечаю я. Напряжение росло и кроме нас на улице никого не было. Даже охранник и те парни что помогали вывести моего отца из колледжа уже ушли. — Так может вы её и опорочили? Рита сказала что у неё был секс с преподавательницей. Не вы ли та самая преподавательница? — Ну и? — Вот такого я точно не ожидала, как-то Мичурина быстро согласилась. — Так вот оно что, теперь понятно почему вы её так защищаете. Ну что, Рита, понравилось тебе заниматься грехом? — Пап, хватит. — Хватит? Хватит?! Да ты на себя посмотри. Мне вообще стыдно что ты моя дочь. Я думал, что ты будешь хранить целомудрие до замужества ну никак не отдашься первой встречной. — Он сплюнул на землю и замахнулся на меня. — Ещё движение и я вызову ментов, — предупредила Мичурина ударив его по руке. — Вот как, — он посмотрел на меня с такой ненавистью что мне стало страшно, и я невольно прижалась к Мичуриной ища в ней защиту. — Тогда забирайте её себе. Мы эту шлюху воспитывать больше не будем. — Ты нас очень разочаровала, — мама это сказала таким трагичным голосом. — А вы разочаровали меня, — говорю из-за спины Мичуриной. — Я позвонила вам в поисках защиты. Надеялась, что вы меня защитите, а вы… — Делаю глубокий вдох не в силах говорить дальше, слёзы переполняли глаза. — Вы… да я вас просто ненавижу! — Неблагодарная, сколько мы ради тебя сделали. Вот что значит ушла из семьи. Ну всё, больше никто из наших детей дальше нашего города не поедет учиться. Хватило тебя и твоего брата. Две заблудшие овцы. Ну ничего, после смерти всем воздастся. Ты будешь непременно гореть в аду. Если ты посмела выбрать эту женщина за место нас, твоих родителей который заботились и любили тебя все эти годы оберегая твою душу от греха. Блудница. — Он замолчал похоже, обдумывая слова. — Мы уходим, а ты оставайся тут. Ты нас больше не дочь. Не взирая на ниши отношения меня его слова задели. Я даже дёрнулась к ним, но Мичурина поймала меня за руку и не дала двинуться дальше, удерживая на месте. — Мама. Папа. Я бы упала бы на землю, но Мичурина продолжала крепко удерживать меня, а после обняла, прижав к себе. Я просто плакала, уткнувшись лицом ей в грудь и пачкала её блузку своими слезами и соплями чувствуя при это такое исходящее от тепло что даже умудрилась согреться. — Сиди и жди меня, — сказала Мичурина вернув меня в колледж сама она куда-то ушла и её не было полчаса, всё это время я покорно сидела в коридоре у раздевалки просто не верила в случившееся. — Пошли. Шла она быстро и решительно а я плелась позади глядя в пол. Мы дошли до её машины, и я хоть прекрасно понимала, что никак сама не дойду до общаги всё равно не особо горела желанием ехать с ней. Агата Петровна завела машину и встала рядом со мной закурив. — Вы меня в общежитие отвезёте? — Пусть так, к ней домой я не хочу. Она не ответила, но улыбнулась, выдохнув в сторону сигаретный дым взяла меня за руку. Рука у неё была как батарея горячая и если бы я не выдернула свою руку из её, то боюсь заработала бы ожог. — Я не буду с вами жить. — Куда же ты денешься? — Она сделала глубокую затяжку внимательно и строго глядя на меня. — Они это на нервах сделали, — зачем я пытаюсь оправдать их поступок? Может потому что всё равно люблю? — Они вернутся за мной. — Говоришь таким «уверенным» тоном, — она щелчком отбросила окурок в сторону и в два шага подошла ко мне схватив за руку. — Рит, они не вернутся за тобой. Не обманный себя. Закрываю глаза в надежде что она не успела увидеть выступившие слёзы. Глубоко дышу прекрасно понимая, что она права и что родители уже вычеркнули меня из своей жизни. Поздравляю себя, мне досталась премия: «Самое главное родительское разочарование года». — Садись в машину, — спокойно сказала Мичурина и распахнула передо мной дверцу. — Пообещайте, что не будете приставать. И что отвезёте точно в общежитие. — Садись, — сказала она таким тоном что я тут же её послушалась и пристегнула ремень безопасности. Вот только всё равно всю дорогу до общежития её рука сжимала моё колено. — Заходишь и собираешь свои вещи. — Нет. — Ты теперь живёшь со мной. — У меня родители есть. — Я их видела, и ты теперь будешь жить со мной. — Они погорячились. Отойдут и на вас заявление напишем. — Да-да-да, — и она закурила. — Даю тебе пятнадцать минут чтоб собраться все свои монатки или мне с тобой подняться и проконтролировать? — Агата Петровна, ну правда, давай я пока что поживу в общежитии. Я уверена, что родители погорячились. — Что ж, — она выкинула сигарету и повернулась ко мне заблокировав дверцы машины. — Поцелуй меня в губы и тогда я дам тебе пару дней, которые ты проживёшь под присмотром Инги. И улыбается так нагло, а я потерянно смотрю на неё и не знаю, как быть, целовать её и тем более в губы я не хочу. Но и терять шанс на то что родители вернуться тоже нельзя. Может они переборщили? Отойдут и вместе пойдём в милицию и напишем на эту сволочь заявление. Тяжело вздохнув закрываю глаза и быстро целую её в губы, но отстраниться она мне не позволяет, положив одну руку мне на затылок она продолжает целовать меня касаясь языком моих губ, а после мы чуть не падаем, когда она сжимает мне челюсть заставляя приоткрыть рот и углубляет поцелуй. — Ну всё! — С трудом отстраняюсь от неё. — Я иду жить дальше в общагу. — Пожалуйста, — она разблокировала дверцы и выйдя из машины я мучительно застонала при виде перекошенных лиц моих родителей. — Вот чёрт, — бросаю взгляд на Мичурину которая тоже их увидела и выбралась из машины. — Ещё и сюда идут. Они подошли к нам причём не ко мне а именно к Мичуриной. В мою сторону они даже и не стали смотреть. — Двадцать тысяч долларов и забирайте эту вавилонскую блудницу себе, — выдал вдруг отец от чего я так и разинула рот в полном шоке. — Кто бы сомневался, — заулыбалась Агата Петровна и посмотрела на меня. — Иди собирай вещи.