Долгая дорога домой

— Ну не плачь ты, — Инга успокаивать вообще не умеет хоть и старается. — Моя сестра не такая уж и плохая. Наверное. Я просто пришла в комнату и сев на кровать заплакала, пряча лицо в ладони. — Я не хочу к ней, — сквозь слёзы говорю себе в ладони. — Не хочу. Даже не знаю от чего мне больше всего обидно. За родителей, которые в буквальном смысле меня продали или за преподавательницу, которая меня изнасиловала и с которой я теперь буду жить. Мне блин шестнадцать лет и для меня жизнь похоже уже закончилась. Вот сейчас Мичурина съездит в банк снимет деньги, и родители передадут ей все документы на меня. чувствую себя товаром. — Агата тебе ещё что-то сказала кроме как вещи собирать? Хочу исчезнуть. Да лучше бы я вообще в другой колледж поступила. Ложусь на кровать лицом к стене и сжимаюсь в комок продолжая давиться собственными слезами. Меня просто продали. Она вообще видела моих родителей, когда это предлагала или нет? Ещё и сумму такую большую запросили. А она так легко согласилась да и откуда у неё такие деньги? Двадцать тысяч долларов, подумать только! Вот как они оценили мою жизнь. Верующие люди. Ну ничего, потом исповедуются и прямо в рай. Слышу, как открылась дверь и тут же закрылась. — Ты вообще не собирала вещи? — Спрашивает Мичурина, и я прям чувствую её неприятный взгляд на себе сжимаюсь ещё больше. — Инга, она хоть что-то делала, когда пришла? — Только плакала, — отвечает соседка по комнате. Слышу приближающийся к себе стук каблуков, а после женщина села на кровать и схватив меня повернула к себе. — Ну и чего плакать? — Она стала вытирать слёзы с моего лица пальцами. — Собирай лучше вещи. — Я не хочу к вам, — пытаюсь повернуться обратно, но она не позволяет. Схватив меня за плечи, она потянула меня на себя заставив сесть и обняла. Утыкаюсь лицом ей в плечо и слёзы снова бегут по щекам. Мичурина молча гладила меня по спине и вот так спустя, наверное, минут десять я стала успокаиваться. — Рита, — сказала Мичурина. — Собирай вещи. — Я не хочу к вам, — пытаюсь отстраниться от неё, но не выходит, она вообще без каких-либо усилий удерживала меня в своём плену. — Пожалуйста, оставьте меня тут. — Инга, собери её вещи. И соседка по комнате тут же стала ходить по комнате туда-сюда и вытаскивать мои вещи из шкафа. Спустя полчаса крепко держа меня за руку Мичурина выводила меня из комнаты. Я же шла словно на эшафот прощаясь со своей жизнью. Инга шла рядом держа мой чемодан и рюкзак. В коридоре я предприняла попытку вырваться, но Мичурина словно и не заметила этой попытке, а после я попробовала ещё раз, но только на улице. — Ну что ты ведёшь себя как маленькая? — Ей пришлось отцеплять мои пальцы от перил на крыльце общежития. — А что вы никак не можете понять, что я не хочу к вам?! — И я села на холодные ступеньки крыльца. — Агата, — Инга нервно кусала себя за губы. — Может правда оставишь её? Мичурина даже не посмотрела на неё, она поставила одну ногу на мою ступеньку, и её рука крепко сжала капюшон куртки в следующую секунду меня рывком поставили на ноги и насильно потащили к машине. — Нет! — Закричала я пытаясь бороться с ней. — Нет! Я дико боялась её и ещё мне почему-то казалось, что по приезду к ней домой меня изобьют. Она вообще умудрялась внушить одним своим видом страх. — Мне ехать с вами? — Спросила Инга, засунув мой рюкзак и чемодан в багажник. — Иди в комнату, — велела женщина и Инга тут же быстро пошла в сторону общежития, а меня запихали в машину. — Могу тебе предложить только успокоительное. Думаю что делать. Надо от неё как-то убежать. А если поймает и вернёт обратно? — Вы правда купили меня за двадцать тысяч долларов? — Вырывается из меня. — Да. Правда потом твой отец решил, что им достаточно и тридцати тысяч, но я отказалась и они согласились за двадцатку продать. Документы мне все на тебя отдали. У меня уже глаза болят от слёз. Она же тупо купила меня, а зная, что она со мной делала то я секс-рабыня. Надоем ей так в бордель сдаст. Ладно, вот она остановится во дворе, разблокирует дверцы, когда будет выходить, и я выскочу из машины и побегу. Так и сделаю я тем более даже не пристегнулась. Мы заехали во двор, и я с нетерпением стала ждать этот момент. — Рита, — она сжала моё предплечье внимательно посмотрев на меня. — Не совершай глупостей, в твоих же интересах быть послушной. Она разблокировала дверцы и стала выходить, а я уже выскочила из машины и не глядя по сторонам побежала. — Рита! — Слышу её крик и тут же споткнувшись об корень торчащего дерева со всего размаху падаю на землю больно ударившись подбородком, едва не прикусив себе язык. На ноги вскочить я уже не смогла. С трудом встав на четвереньки и прижимая рукой, кровоточащий подбородок я за капюшон была поставлена на ноги. — Покажи, — убрав мою руку от подбородка она посмотрела. — Сейчас домой придём и пластырем заклею. Кажется, я ещё и ногу потянула, до её подъезда я шла и прихрамывала. — Как бы ещё зашивать не пришлось, — сказала Мичурина в ванной разглядывая мою рану. — Ну и зачем надо было убегать? Она заклеила рану пластырем и он тут же пропитался кровью. Я же так и не сдвинулась с места продолжая сидеть на бортике ванны. — Рит, хочешь не хочешь а жить теперь ты будешь тут со мной. Нравится тебе это или нет. Можешь рыдать сколько угодно, но завтра ты как миленькая идёшь на занятия. И да, что там по поводу моих лекций, они у тебя есть? Только качаю головой. — Понятно всё с тобой, — она взяла меня за руку. — Пошли, возьмёшь тетрадь и будешь писать под мою диктовку. Мы сидели на кухне. Она сделала себе кофе со сливками, а мне заварила чай. Я сидела и писала её самую первую лекцию. В этот раз она диктовала медленно и повторяла пока я не запишу всё. Меня лично удивляет её память, в слово в слово как тогда. — Пиши понятно, — говорит она закурив. — У меня рука устала. — Я тебе и так поблажку сделала, так что продолжай. Рука болела, но я записывала под её диктовку дальше и так с короткими перерывами целых три часа. — И так будем каждый день пока у тебя в тетради не будут все мои лекции, — смотрю в свою тетрадь и молчу. — В колледже я поговорила и тебя не будут отчислять. Что-то хочешь мне сказать? — Почему вы меня купили? — А ты в монастырь так хотела? — Но и к вам я тоже не сильно хотела. — Ты есть хочешь? — Она так и не ответила на мой вопрос, может сама ответа не знает? Надеюсь мы хоть не вместе будем спать. Не дождавшись моего ответа, она встала и разогрела мне куриный суп. Ела я медленно и всё пыталась придумать как мне от неё сбежать. Сама Мичурина не ела, она стояла у окна и курила. Вот сбегу от неё и куда? Точно уже не в общежитие. Родителей можно сказать у меня уже и нет. Квартиру мне не снять, да и денег у меня вообще нет если конечно не выплатят стипендию и то, там копейки, которых мне на жизнь явно не хватит. Обворовать её я тоже не хочу. Может сбежать и попросить помощи у Инги? Но они сёстры и так ещё сдаст меня хотя вроде как она и пыталась хоть и вяло, но уговорить Мичурину меня не забирать. — О чём задумалась? — Вздрагиваю, уронив ложку в тарелку и разбрызгав остатки супа по столу и себе и всё из-за того, что она просто подкралась и положила руку мне на голову. — Аккуратней. — Так не подкрадывайтесь, — дёргаю головой, но руку она не убирает. — И я ни о чём не задумалась. Поев я снова стала записывать под её диктовку лекцию. Эмоционально я была вымотана и меня просто стало тянуть в сон. Глаза сами собой слипались, и я уже даже перестала слышать Мичурину. — А! — Вскрикиваю, вскочив на ноги, когда женщина неожиданно прикоснулась к моей руке. — Спать хочешь? — Нет, — сажусь обратно, протирая глаза. — Что ж, — она закрыла мою тетрадь. — Пошли. — Куда? — Спать ляжешь. Мне смысла нет тебе сейчас зачитывать лекции. Я ожидала что она поведёт меня в ту комнату где я до этого спала, но повернула в другую комнату где я увидела большую кровать. Нет, если бы я точно одна спала на ней, то была бы не против, но с ней спать я не особо горю желанием. — Я могу вернуться на диван? Или в общежитие? Она одарила меня выразительным взглядом. — Ну правда, я не хочу с вами спать. Я не готова. Правда. — Я не буду тебя брать, — она шагнула ко мне и обняла. Бросаю взгляд на кровать и крепко зажмуриваюсь. — Ложись спать, я позже приду. — Агата Петровна, все мои вещи в вашей остались. — Да можешь в одних трусах лечь, — ни за что. — Или без них. Всё равно потом ты у меня без одежды спать будешь. Прозвучало как угроза. Она ушла, а я, наверное, минут пять глазела на эту кровать, но сил просто не было, и я упала на покрывало прямо в одежде тут же заснув. Проснулась от писка будильника и сонно открыла глаза, Мичурина уже поднялась и включив свет стала одеваться, я же, жмурясь от яркого света уткнулась лицом в подушку. — Игнатова, — слышу свою фамилию и с трудом открываю голову от подушки. — Поднимайся и одевайся. Одеваться? Оглядев себя понимаю что лежу в одном нижнем белье. Я разве раздевалась? Вообще не помню такого и вроде бы я не под одеяло ложилась. — Вы со мной что-то делали? — Встаю и глазами ищу одежду. — Я тебя раздела и укрыла, — она вышла из комнаты. Как же крепко я спала что даже не почувствовала это. Пока я умывалась женщина уже что-то творила на кухне. Зайдя туда вижу кружку с кофе и схватив её делаю большой глоток. Кофе сладкий и со сливками. Чувствую на себе неприятный взгляд и скосив глаза вижу Мичурину стоящую рядом скрестив руки на груди. — Ой, — протягиваю ей кружку. — Простите. Она ничего не сказала и кружку не взяла, стала делать себе новый кофе. Я же пока она себе готовила открыла холодильник и увидев кусок пирога посмотрела на спину Мичуриной. — Можешь взять, — тут же не глядя сказала она. — Я… — Пирог можешь взять. Мы позавтракали и просмотрев расписание я обрадовалась, что сегодня нет её пар. Это было такое счастье, но потом я вспомнила о вчерашнем происшествии. — Агата Петровна, а можно не идти на пары? — Она внимательно посмотрела на меня и от её взгляда мне стало как-то не по себе. — Просто мне там вообще появляться не хочется после того что сделали мои родители. — Думаешь об этом кто-то помнит? — Она сама забыть успела что ли? — Всем всё равно что вчера было. — Но… — Собирайся и выходим. И мы вышли из квартиры, у меня были мысли сбежать от неё прямо в подъезде, но я почему-то этого так и не сделала, сама не понимаю почему, может как-то сказалось то что вчера она меня защитила? — А теперь слушай, — мы сели в машину и пристегнулись. — У меня сегодня пять пар у тебя три, а значит ты меня ждёшь всё это время в колледже и никуда не уходишь. — А может вы мне просто ключи от квартиры дадите, и я пойду туда? А я правда не знаю, что мне делать по факту четыре часа. — Нет, — задумчиво ответила она. — Будешь ждать меня. Самое, пожалуй, неприятное было в колледже что тот инцидент с моими родителями сделал меня по факту знаменитостью в самом плохом смысле этого слова. На меня таращились и шептались за спиной, было просто невыносимо особенно когда в меня тыкали пальцем. — Ну да, — мрачно оглядываюсь. — Совершенно никто не помнит. Да как так быстро все обо всём узнали? Я вообще сейчас чувствую себя каким-то козлом отпущения. Особенно противно было, когда в коридоре ко мне подошли старшекурсницы и решили из первых уст узнать, что же вчера такого произошло. — Ничего не произошло, — отвечаю проходя мимо. — Ну как это? — Они пошли следом. — Тут все об этом только и говорят. Прячусь от них в аудитории закрыв прям перед ними дверь. Мой счастливый день без Мичуриной обошёлся вот таким ужасом. Когда пары закончились я просто взяла ветровку и вышла на улицу и только дойдя до общежития вспомнила что живу теперь не тут, стало даже обидно. По сути моя самостоятельная жизнь обернулась мне боком. — Рита, — обернувшись вижу Ингу, выходящую из такси. — Как ты? Агата не обижала? — Она-то не обижала, — вздыхаю. — Просто жить с ней я правда не хочу. Вот ты почему с ней не живёшь? — Да зачем? Мне вполне комфортно в общаге. Она тебя отпустила? — Нет, я просто по привычки сюда пришла, — сказать ей или нет? — Инга, я не хочу с ней жить, помоги сбежать. Инга тут же стала кусать губы и нервно огляделась словно её сестра могла быть где-то рядом, а я так, чисто проверка. — Рит, я бы хотела да Агата мне потом такие звиздули пропишет что всей жизни не хватит чтоб оправиться, — она вздохнула. — Рит, она не такая уж и плохая. — Она меня изнасиловала! — Закричала я и спугнула стаю воробьёв, стоящую рядом. — Я не хочу с насильницей жить. Я её тупо боюсь. — Да я сама её побаиваюсь, — признала она. — Агата сложная по характеру то я точно тебе могу сказать, что она не мразь. Я не оправдываю её. То, что она творит реально ужасно, но… — Но дело в том, что она твоя сестра, — заканчиваю я её мысль. — Я сама не знаю, как стала бы поступать на твоём месте. Всеми силами остановила бы такую сестру, не дав её травмировать людей. — Ты будешь возвращаться в колледж? — Не знаю, — пинаю камень. — Думаю. — Ну ладно, — она вздохнула. — Я тебя не видела и ничего не знаю. Удачи сбежать и не попасться. Она повернулась и пошла к общежитию, а я побежала куда глаза глядят и как можно дальше от дома Мичуриной. Бегу долго и продолжаю бежать даже когда дыхание сбивается, а в боку начинает болеть. Я всё оглядываюсь словно она может меня преследовать, у неё же пары, и я пока в безопасности. Остановившись в одном из дворов, я присела на скамейку и стала думать. Может вообще проникнуть в общагу и там переночевать? Интересно, а родители уже улетели? Хотя они от меня отказались тупо продав. Мичурина ещё так легко согласилась за меня такую сумму отдать. Мне даже стало как-то неловко. Нет! Нельзя оправдывать насильницу. Она это сделала не из благих побуждений, а из корыстных. Я ей нужна чтоб меня тупо насиловать. Вот и всё! Ни денег, ни вещей, никакого плана. Я не знала где нахожусь, но всё равно нервничала и дёргалась при виде машин. Не знаю почему, но всё казалось, что Мичурина вот-вот приедет, хотя откуда ей вообще знать где я прячусь? На улице становилось холоднее, и ветровка ни фига не спасала, и я решила зайти в магазин и погреться. Вот только при виде еды желудок стал урчать, всё же ела я только утром и то только тот кусок пирога. Согревшись немного выхожу и уже темень. В голове уже проскальзывают мысли что, наверное, надо вернуться, но я быстро гоню их прочь. Я не хочу, чтоб меня снова брали против моей воли и поэтому буду с чувством собственного достоинства замерзать всем на зло! Я уже устала заходить во все магазины на моём пути, они тем более стали закрываться. Ночь провести на остановке или в подъезде? А может всё же в общагу вернуться? Вот только я так далеко ушла что и не знаю, как возвращаться. Стуча зубами, я стала просто искать открытые подъезды где и собиралась провести ночь. Предпочтение отдавала многоэтажкам где лестница отдельно и лифт отдельно. Такую я нашла спустя полчаса и войдя в подъезд поднялась на лифте на четвертый этаж и выйдя из него перешла через балкон на лестницу где и устроилась, подложив под голову рюкзак. Заснуть я так и не смогла. Хоть я и устала, но пол был жесткий, да и неприятные мысли из головы не выходили. Что она со мной сделает если найдёт? Может всё же стоит позвонить родителям? Хотя они мне первый раз не помогли и тут не помогут. Ветровка ещё насквозь промёрзла. Всё, завтра найду общежитие и буду сидеть в кустах и ждать Ингу. Пусть на фиг помогает она меня впутала в это. Утром я просто лежала с закрытыми глазами чувствуя, как тело раскалывается болью. Мне хотелось и есть и в туалет. Просто хотелось отдохнуть в спокойном месте где я буду в безопасности. Мне прям стыдно было, когда я пометила подъезд, но легче стало пусть и немного. При свете дня этот район выглядел не таким уж и незнакомым, правда мне всё равно пришлось поспрашивать куда идти чтоб добраться до общаги. Там прячась за деревьями я и проторчала в ожидании Инги. Надеюсь она никуда не умотает после пар. Я даже не зразу узнала высокую брюнетку идущую с плеером. Оглядевшись чтоб нигде не было Мичуриной, я побежала к Инге. Инга заметила меня сразу и застыла на месте побледнев. — Инга, — пытаюсь привести дыхание в норму. — Помоги. — Как? — Выдала бывшая соседка по комнате и огляделась. — Рита, с меня сестра чуть шкуру не спустила. Ты даже не представляешь какой она злой была. Меня заставила тебя по району ходить искать. Сама ездила по городу. Ты где пропадала? — Мне надо отдохнуть и поесть. Ещё я вся замёрзла пока тебя ждала. — Хорошо, — и мы направились к общежитию. — Сейчас гляну есть там комендант или нет. Она вошла и тут же вышла махнув мне рукой. Быстро следуем на второй этаж где запираемся в комнате. Скидываю рюкзак на пол и снимаю ветровку. В комнате тепло и от этого слегка болит тело. Судя по комнате к ней никого не заселили, и я пройдя сажусь на свою бывшую кровать. Такая мягкая кровать, аж лечь захотелось. — Где ты вообще пропадала? — Инга села напротив меня. — Бродила по городу, — зеваю, облокотившись спиной об стену. — Весь день? А ночь где провела? — В подъезде, — глаза слипаются, и я уже просто ложусь на кровать и обнимаю подушку. — Надеже. — Ага, — зеваю и кажется, что засыпаю. Я так устала что даже никакие сны мне не снились, но было что-то странное, сквозь сон я чувствовала, как меня трогают. Наверное, от этого я и проснулась хоть организму и не хотелось просыпаться. Усталость была такой сильной что, приоткрыв один глаз и увидев Мичурину сидящую на моей кровати и погладывающую меня по голове. Усталость была такой что я продолжила дальше спать, но мозг вдруг решил, что надо включить режим ЧП и я невольно подскочила на кровати испуганно вскрикнув. Как она тут оказалась? Давно она меня так гладит? — Долго же ты спишь, — сказала Мичурина и перевела взгляд с меня на Ингу, та виновато стояла и смотрела в пол. — Ну что ж. — Она встала. — Пошли домой. И давай только без глупостей, ты и так заработала себе наказание ну не наказывать же мне тебя два раза? — Прости, — тихо сказала Инга не пойми к кому обращаясь. — Рит, ты правда думала, что Инга тебя не сдаст? — Я вся сжалась на кровати обняв себя за колени и даже не думая вставать. — Не заставляй меня применять к тебе силу. — Она подошла к кровати угрожающе нависая. — В твоих же интересах быть послушной. А я от страха и напряжения просто не могу пошевелиться. — Рита, — сказала Инга, глядя в пол. — Иди с ней. Может сбежать? Просто вскочу на ноги и пробегу мимо неё на выход. И по фиг что без обуви и ветровки. Выживу и так. Всё как я проиграла у себя в голове. Вот только Мичурина поймала меня тут же и скрутив больно заломила мне руки за спину. — Успокойся, — второй рукой она схватила меня за шею слегка придушив. — Или ты думаешь я со студентами справляться не умею? Вырываться было больно так и она при каждой моей попытке сильнее сжимала мне шею. Так мы стояли, наверное, минуты две пока я просто не сдалась. — Собирайся, — Мичурина стояла у двери и держала в руках мой рюкзак пока я завязывала кеды. Накинув на себя ветровку забираю свой рюкзак. На Ингу я не смотрела, она ведь меня тупо предала. — Идём. И она взяла меня за руку и повела меня на выход. — Какое наказание будет? — Спрашиваю уже в машине. — Узнаешь по приезду. — То, что я сейчас не пытаюсь убежать, это какой-то плюс мне даст? Она не ответила. Меня вообще её молчание бесит, но буду надеяться, что наказание будет не такое уж и страшное. В квартире она меня сразу же повела в свою комнату. — Раздевайся, — смотрю на кровать, а Мичурина пошла к комоду и что-то там искала. Губы у меня тут же затряслись. Я смотрела на эту кровать и она словно приближалась. Сердце от страха забилось так громко что казалось его стук услышит Мичурина. Женщина молча подошла ко мне и стала меня раздевать. Смотрю в пол не в силах смотреть на неё. Я не сопротивляюсь, а женщина снимает с меня рубашку и бросает её на пол, а после и футболку. Она ухмыльнулась и обошла меня встав сзади. Чувствую, как она прижимается ко мне, а руки начинают расстёгивать на мне джинсы. Хоть я и в нижнем белье, но мне всё равно ужасно некомфортно и неприятно, и я даже вскрикиваю, когда одним простым движением она расстёгивает лифчик и схватив бретельки пальцами стянула его. Со скользив с моих плеч лифчик упал на пол. Вздрагиваю, когда она проводит пальцами вдоль моего позвоночника по длинному шраму. Он старый и его уже почти невидно, но если приглядеться, то можно заметить. Прикусываю нижнюю губу и тяжело сглатываю. — Откуда шрам? — Тут даже неудивительно что она спросила. — Год назад отец избил меня табуреткой, — воспоминание вызвало своего рода боль, которую я достаточно глубоко похоронила. — За что? — А пальцы уже коснулись другого шрама. — Был ужин, — в глазах уже слёзы от воспоминаний. — Мы как всегда молились перед едой и… я запнулась. Это очень сильно разозлило родителей. Они решили что я сделала это специально. Вот тогда меня и избили табуреткой. Всё что я ей рассказывало стояло у меня перед глазами. — А эти? Тебя розгами били что ли? — Да, — сглатываю и смотрю на кровать. — Один провинился и наказывали всех. Но табуреткой били только меня. Старший брат сбежал и наказали всех. Били они всегда прилюдно. — Ложись на кровать, — шепнула она мне на ухо прижавшись грудью к моей спине и обняв. На негнущихся ногах подхожу к кровати и забравшись на неё ложусь, прикрыв грудь руками. Смотрю на женщину и вижу у неё в руках какую-то ленту. Она подошла и забралась на кровать сев мне на бёдра. — Приподними голову, — слушаюсь и она завязывает мне глаза. Туго так чтоб лента не сползла. — Пока бояться нечего. — Она сжала мои запястья и отстранила от груди. — Меня не надо стесняться. — Чувствую что-то металлическое на запястьях и дёргаюсь. — Тише, это наручники. Ещё не так страшно, но ты поймёшь, когда придётся бояться реально. Тут же пытаюсь поджать под себя ноги, но она не даёт. — Я и ноги тебе зафиксировать могу, — и она мягко и даже нежно целует меня в губы. Я сама приоткрыла губы давая ей углубить поцелуй. Наши языки соприкоснулись, и я испытала даже какую-то грань удовольствия. Она спускалась поцелуями ниже поглаживая моё тело руками. Я даже не сразу поняла, что откинула голову назад предоставляя ей доступ к шее. — Ты такая послушная, может мне тебя всегда так связывать? — Было приятно когда она водила языком по шее. Да я даже была готова застонать, когда она стала облизывать, покусывать и посасывать мои соски. Кусаю себя за губы чувствуя на себе её взгляд, Мичурина спустилась ниже, целуя мой живот. От каждого её поцелуя у меня по коже бегали мурашки. А она после поцелуев просто водит губами по моей коже и раздвинув мне ноги целует сквозь трусики. Ёрзаю, я чувствую, что намокла и от этого мне даже стыдно, а она уже стягивает их с меня и я даже не сопротивляюсь. Перестаю дышать, чувствуя её язык, это было так приятно хоть мне было и ужасно стыдно, но возбуждение просто затмило разум. Она нежно сжимала мои бёдра, а после стала целовать их с внутренней стороны, а дальше поцеловала мои колени. — Что за шрамы, — слегка хрипловатым голосом спросила она. — Родители заставляли стоять всю ночь коленями на грече и молиться, — пожалуй это воспоминание было самым ужасным, так наказывали по два-три раза на неделе. Стоишь всю ночь испытывая невыносимую боль, греча же оставляет маленькие шрамы на коленях. Эти шрамы, как и те что на спине навсегда останутся со мной как напоминание о том почему я хочу жить как можно дальше от родителей. Чувствую, что она слезла с кровати, но очень быстро залезла обратно коленями раздвинув мне ноги. — Страшно? — Она целует меня в губы. — Правильно. И тут я почувствовала, как в меня что-то упёрлось. Что-то твёрдое и большое. Точно не её пальцы. Я занервничала и завертела головой в надежде стряхнуть повязку, но ничего не вышло, а в ответ это что-то стало входить в меня причиняя мне такую боль что из груди вырвался душераздирающий крик. Меня прогнуло в спине, а она ещё схватила меня за бёдра и насадила на эту херню. Между ног было ужасно больно, и я всё пыталась отстраниться, но ничего не выходило, а она только глубже это в меня вгоняло. Кричала я так долго что даже сорвала голос и из груди вырывался только хрип. Повязка вся намокла от слёз, я почти теряла сознание от этой боли царапая наручниками себе запястья. — Я взяла самый большой размер чтоб ты прочувствовала всю боль, — спокойно сказала она мне и кажется, что замерла. — А потом я отымею тебя в зад. А я и говорить не могу, а женщина стала вытаскивать его из меня, даже это действие вызывало ещё то мучение. Дышу быстро плотно стискивая зубы чтоб не предоставить ей удовольствие своим криком, но, когда он выходит из меня не выдерживаю и открываю рот в немом крике, а после, когда он вновь входит меня дёргаюсь вся трясясь. И по новой всё что было раздражено и травмировано стало снова страдать. Выгибаюсь в спине, ноги сводит судорога, а по запястьям уже течет кровь. Нос из-за слёз заложило и явно у меня не самый приятный внешний вид сейчас. Руки у меня сжимаются в кулаки, и я даже не лежу, я просто сижу, а она трахает меня проникая всей глубиной. — Хочешь знать сколько в тебя сейчас входит сантиметров? — Шепнула она мне в ухо. — Двадцать сантиметров. Пытаюсь в уме прикинь сколько это, понимаю, что в моём случае это до хера. Даже не верится, что в меня может столько войти. — Думаю, что с тебя достаточно, — когда она вытаскивала страпон у меня было чувство что из меня вытащили душу. — Отдыхать не дам. Помни, это наказание. Она схватила меня за бёдра и потянула на себя, а после я оказалась в позе «берёзка». — Нет! — Осипшим голосом простонала я, сжав зад. — Только хуже себе делаешь. — А-а-а! — Дышать в такой позе тяжело и невзирая на то, что я сжала зад она всё равно протолкнула его в меня разрывая. — Нет! — Расслабь зад, — от каждого толчка из меня словно выбивали весь дух. — Порву ведь очко и сидеть на моих лекциях не сможешь. Кричу скрипя зубами, а после кажется на секунду теряю сознание, но очень быстро прихожу в себя. — Может надо была тебя раком поиметь? Когда она вышла из меня я тут же сжалась в комок. Как же у меня всё болело. Я просто плакала и просто хотела исчезнуть. Женщина освободила мне руки и развязала глаза. Тут же прячу лицо руками и пытаюсь унять дрожь. — Посмотри, — говорит Мичурина и заставляет посмотреть на неё. Она стояла в одном нижнем белье со страпоном. Он был в крови, и я тут же зажмурилась. — Будем считать это и наказанием, и бонусом, всё же ты узкая и я тебя слегка расширила. И чтоб ты не так сильно пугалась, бывают ещё больше. Ну капец она меня тут «утешила». — Полежи и подумай над своим поведением. Если ещё что-то подобное повторится, то накажу ещё хуже. И страпон в тебя засуну ещё большего размера. И то, в качестве дополнения к основному наказанию. Она ушла, а я так долго плакала что даже заснула. — Ты даже во мне плачешь, — просыпаюсь от того что меня обняли и прижали к себе, тут же дёргаюсь вскрикнув от боли. — Тише, не дёргайся и просто отдыхай. Подушка вся была мокрой от моих слёз. — Болит? — Она положила руку мне на промежность, и я вскрикнула, руку она тут же убрала. — Спи, завтра у тебя лекции. Утром я с трудом встала. Лицо отекло от слёз а ходить было больно. Да мне даже дышать было больно. Я не могла прямо стоять и стояла тока согнувшись пополам. — Одевайся, — одеться я так и не смогла. Сделав одно резкое движение тут же вскрикнула от боли и упала на колени. Она стояла и наблюдала за моими попытками минут пять, а после вздохнула и подошла ко мне. Тут же сжимаюсь вся, боясь, что меня опять как-то накажут, но она только помогла мне подняться и подвела к кровати уложила обратно укрыв. — Останешься дома, — сказала она и пошла к двери. — Обезболивающего тебе не дам. Ты должна оценить всю серьезность наказания и понять, что надо быть послушной. Она ушла, а через пару минут я услышала, как захлопнулась входная дверь. После её ухода я заснула крепким болезненным сном.