Долгая дорога домой

— Я прилетаю завтра вечером, — говорила мне в трубку Мичурина. — Так что готовься. — Можно я тогда останусь на ночь в общежитии? — Дайка подумать, — на секунду она замолчала. — Нет. Я прилетаю и сразу же за тобой. -Так вы же уставшая будете, — я прям чувствую её намёк. — На секс с тобой у меня всегда будут силы. Я буду иметь тебя во всех позах и… — Агата Петровна, давайте без таких подробностей? — Инга в общежитии? — Она в магазин ушла. — Хорошо. Наслаждайся последним днём без моего контроля. И это всяко лучше, чем разговор с родителями. Мичурина хотя бы меня в церковь не посылает. — Твоя сестра звонила, — говорю, увидев Ингу с пакетом продуктов. — Завтра вечером прилетает, и я к ней ухожу. — Я уже к тебе привыкла, — Инга кажется расстроилась. — Ладно, будем надеяться, что её снова отправят в командировку. — А я до последнего надеялась, что командировка у неё продлится. Я даже ночь плохо спала. Всё снились кошмары как Мичурина меня насилует, так что на семинары я пошла с полным отсутствием настроения, но это не помешало мне закрыть этот семинар и получить четыре. До общежития я ехала с начала на метро, а потом ехала на маршрутке. За это короткое время я поняла, что просто ненавижу, когда семинары или та же практика проходят достаточно далеко. Хотя та же Инга проходит практику в школе что в семи километрах от общаги, как она сказала её, специально не отправили в школу что буквально через дом от общаги. Голова кипела и мне просто ещё холодно было. Иду в кедах по снегу и стучу зубами и всё же решаюсь что надо заиметь куртку. Интересно, если попрошу Мичурину свозить меня в магазин она купит мне куртку? В своём городе я ходила в основном в ветровке, школа была через два дома и мне было проще добежать, а родители не считали нужным покупать мне куртку, а мою с которой я выросла досталась по наследству младшему брату. Вижу, как к общежитию подъезжает такси, дверца машины распахивается и из неё выходит Инга, которая тут же начинает мне махать. Поднимаю руку чтоб помахать ей в ответ, но тут же возле меня останавливается чёрная «Девятка» из которой выскакивает мой отец и какой-то мужик. — Папа? — Я ничего не успеваю понять, как на голову мне что-то накидывают и больно бьют в живот. — В багажник, — слышу незнакомый грубый голос и меня бросают в вонючий и сырой багажник. Скидываю с себя одеяло и стучу по крышке, но слышу шум двигателя, и мы едем. — Помогите! — Вообще не уверена, что меня услышат, но надо пытаться. — Помогите! Ехали мы долго и по каким-то кочкам. Я уже устала кричать и пытаться изнутри открыть багажник. Мне было холодно и страшно. Ещё и не верилось что это со мной делают родители. В начале предали вот так меня, а теперь ещё и похищают так грубо. Надеюсь Инга успела запомнить номер и марку машины. Кажется, я потеряла сознание иначе просто не понимаю, как с багажника оказалась в полуподвальном помещении привязанная к столу грубыми верёвками что, впиваются чуть ли не до крови мне в кожу. — Помогите! — Голос эхом отразился от стен. — Кто-нибудь, помогите! Резко затыкаюсь когда улавливаю какое-то бормотание. Повернув голову в темноту вижу неясный силуэт в облачении монаха. Он стоял в капюшоне и что-то бормотал себе под нос держа в руках какую-то книгу. Вообще не понимаю, как он в такой темноте мог что-то там разглядеть. — Развяжите меня. И тут из тьмы вышли мои родители что стали буквально лить на меня воду из бутылки. — Эй?! — Лили они мне на лицо, и я уже стала захлебываться. — Прекратите! Мама! Папа! — Это всё бес, — сказал монах. — Не слушайте. Он будет вводить вас в тупик. Лучше молитесь. — Да какой на хер бес?! — Молитесь, — говорил он причём исключительно замогильным голосом. — Я нормальная! Что вообще тут происходит? — Была бы нормальная ни за что не посмотрела бы на женщину. — Так я и не смотрела на неё, — дёргаюсь, но верёвки только сильнее впиваются мне в кожу. — Мы видели тот поцелуй в машине. — Развяжите меня, и мы поговорим. — Не давайте ему заговаривать вам зубы! — Закричал монах и ударил меня по лицу кулаком, а затем и книгой. — Мы должны спасти эту заблудшую душу. Его удары меня оглушили, и я просто перестала понимать, что тут происходит. Они молились, а потом меня зачем-то били. Мне было плохо так ещё и в туалет захотелось. — Хватит! — Закричала я за что снова получила по лицу. — А теперь помолимся. И они стали монотонно молиться и причём молились так достаточно долго. Всё это время я пыталась их вразумить, но меня они просто не слушали, но зато зажгли какие-то благовония, а потом меня снова полили водой из бутылки. — Да что это за вода?! — Святая, — сказал монах и зачем-то ударил меня по животу. Вот после этого я и описалась. — Помните, сейчас это не ваша дочь. — И этот ублюдок достал кинжал. — Это всё бес. — И он проткнул мне ладонь этим кинжалом насквозь. — А-а-а! — Как же это было больно. Я кажется так не орала с того наказания страпоном. — А-а-а! — Плеть поможет нам, — и этот ненормальный, вытащив плеть стал меня ею бить и это было ещё болезненней. — Помогите! Остановись. Мама, он ненормальный, прекрати это! Кажется я потеряла сознание. Придя в себя, я обнаружила что кинжала торчащего из моей ладони уже нет, просто кровоточащая рана. Всё тело болело и было трудно дышать. — Помогите! — Пальцы на правой руке не могу сгибать. Надеюсь это ранение никак не травмировало меня. — Помогите! Сколько прошло времени? Кажется что полдня. Я вообще никакая, пить хочу, мне холодно, и я просто не верю, что мои родители пошли на такой шаг. И так предали меня продав и вот снова предательство — Надо её на цепь посадить, — слышу голос того монаха. — Раздеть и по полю провести. И как мне интересно это должно помочь «излечиться»? — Заставить молиться. Интересно, как отреагирует Мичурина узнав что меня похитили? То что она попытается меня найти я даже не сомневаюсь. Вот только как она меня найдёт и как спасёт? Вот никогда не подумала что так хочу увидеть Мичурину. Какая же она адекватная пусть даже со своими неадекватными заскоками. Пожалуйста, пусть она спасёт меня. Я готова быть послушной и жить с ней терпя её домогательства и секс. Лучше с ней чем вот всё это. Тем более по этим сраным намёкам ясно что живой я отсюда не выйду. Лучше уж быть живой и в объятиях Мичуриной чем мёртвой и со спасённой душой. Пожалуйста, пусть она спасёт. Пожалуйста. И тут раздался какой-то грохот и крики. — Помогите! — Закричала я, услышав звуки потасовки. — Я здесь! Помогите! Дверь в помещении где я лежала распахнулась и появилась Мичурина. Она прям подлетела ко мне и стала развязывать. — Что они с тобой сделали, — верёвка не поддавалась и обернувшись она кого-то позвала. — Твоя рука. В подвале появился высокий крепкий мужик бандитского вида, при виде меня он достал нож и подойдя разрезал верёвки помог мне сесть. — Ты как? — Мичурина так крепко обняла меня что я тут же расплакалась. Меня всю трясло от пережитого стресса, и я чувствую, что готова потерять сознание. — Всё, сейчас поедем домой. После больницы конечно. — Как вы меня нашли? — Инга видела, как тебя похитили и проследила. Потом, когда я прилетела она мне первым делом сообщила и я попросила своего бывшего мужа помочь. — Уже вызвана «скорая», — сообщил мужчина. — Идти можешь? — Не уверена. — Тогда подождём. — А вы… — Бывший Агаты, — тут же сказал он. — Эльбрус. И он протянул мне свою руку, но увидев, что что сделали с моей рукой, протянул другую. Рукопожатие у него было крепкое хотя он сам весь крепкий и высокий, да и на внешность весьма симпатичный. Приехала «скорая» и меня на носилках вытащили из подвала заброшенного здания. — Я на машине следом, — сказала мне Мичурина и тут же села в своё Вольво. В больнице мне сняли побои, их как оказалось множество. У меня тупо не было живого места на теле. Руку мне зашили и забинтовали, а после пришёл следователь и Мичурина написала заявление на моих родителей от моего лица. — Агата Петровна, а Эльбрус он? — Раньше был в спецназе потом в ОМОНе сейчас группа быстрого реагирования, — меня планировали оставить в больнице, но я не захотела и Мичурина написала отказную и забрала меня. — Или ты спрашивала парень он или? Он мой бывший муж. — Вы были замужем?! — И чего я так удивилась? Она красивая и вполне возможно, что мужики на неё западали. Да даже этот Эльбрус весьма симпатичный. — Так удивилась, — заметила она. — Мы прожили вместе целых десять лет. — Это… — Я в двадцать вышла замуж, и он тоже. Просто мы расстались очень хорошими друзьями. Я только позвонила ему, и он тут же согласился мне помочь и группу выделил. Приехав в квартиру я тут же легла спать хоть и был день. В том плену как выяснилось я провела полтора дня. И вырубило меня на целых два дня. Я просто два дня подряд спала и пыталась отойти от случившегося, да и просто осознать тот факт, что мои родители пойдут под суд, а братья и сёстры скорей всего в детский дом или по родственникам. Но то что меня все возненавидят я даже не сомневаюсь. Рука болела и спасалась я только обезболивающим. Голова гудела а лицо саднило от травм. Мне ходить даже было больно, я не понимаю каким образом, но спина у меня тоже была вся в травмах. Зато выяснилось, что Мичурина на совершенно законных основаниях оформляет на меня документы и какие-то её там знакомые помогают ей с этим ускоряя процесс. На семинары я пока что не хожу. Вернее они у меня дома. Получилось так что у моей бригады стоят сейчас семинары именно у Мичуриной, и я ей просто дома всё сдаю. Проще в том плане что она пока не домогается и не так строго спрашивает. — Как рука? — Пальцы стали сгибаться, но всё равно больно. — Завтра у тебя зачёт, — она ухмыльнулась. — И ты мне его сдашь в трёх форматах. Устно, письменно и через постель. — Я что-то сомневаюсь, что все ваши студенты так сдают. — Только избранные, — она встала, потушив сигарету. — Учи мои лекции спрашивать буду строго. — В бригаде ни у кого нет вопросов почему я не хожу? Она не ответила, ну или ответила, я не знаю, как расценить то что она подошла и просто погладила меня по голове. Весь оставшийся вечер я тупо зубрила её лекции, правда не понимаю, как вообще ей письменно буду сдавать с учетом того что рука у меня на косынке и нуждается в покое. — И да, — её пальцы слегка сжали моё ухо. — Про руку помню. Так что подумаю, если завтра всё же не сможешь держать ручку значит отменю второй этап. Зачетка при тебе, кстати? — Да. — Вот и хорошо. И весь остаток вечера я тупо зубрила её лекции. Как же это было трудно, особенно с учетом того что половина было таким заумным языком написано, что просто непонятно что это значит так что мне тупо приходилось бегать постоянно с гостиной на кухню и спрашивать, что это значит. — Какой ты раз ко мне подходишь? — Она сидела курила и проверяла курсовые нещадно зачёркивая что-то в листах красной ручкой и рядом дописывая что-то. — Раз седьмой? Может тогда просто будешь тут сидеть? — Так я в слух же повторяю, — да и стол у неё весь был завален папками с курсовыми. Что-то подсказывает мне что курсовую и диплом я буду у неё писать. Вообще не понимаю зачем она так выделывалась? Вот не проще было бы лекции читать простым языком без всех этих выебонов? Пояснив мне очередную свою запись я ушла. Всё же это будет похоже очень сложный зачёт. Спать я легла ближе к часу, а Мичурина ещё сидела часов до трёх. Потом она ушла приниматься зачёты, а я сидела в гостиной и пыталась запомнить хоть что-то. Рука всё ещё была никакой. Ну хотя бы письменно не буду отвечать, но всё же сдавать через постель как-то не особо охота. Мичурина приехала в часов в пять и была она какая-то довольная что ли. Я вообще не поняла её реакции. — Три бригады, — она подошла и впилась мне в губы, таким поцелуем которым можно было запросто выкачит всю жизнь. — Из двадцати семи человек сдали только трое. Ого! Мне хана. — Ты готова? — Я как-то теперь не уверена, — вообще вся та капля уверенности что во мне была распалась на атомы. — Не переживай, — отмахнулась она. — Пятеро завалились устно, а все остальные на письменной части. Как рука? — Всё ещё болит и никакая. — Ну вот, — она села на диван. — Сейчас значит устно мне отвечать будешь. И она как начала вопросы задавать что я поняла, что в полной жопе. Она их причём специально с такой формулировкой задавала что мне требовался переводчик. Я вообще ничего не поняла, но решила отвечать только то что всплывало в памяти и как выяснилось память у меня была ещё ничего. Вот только дополнительные вопросы были ещё той мукой. Она ещё внимательно на меня так смотрела что не было возможности подсмотреть в тетради. — Как ты учила? — В руках у неё появилась зажигалка. — Если только я тебя решу вытянуть, но и то выйдет трояк с огромным минусом. — Меня устраивает, — тут же отвечаю. — Ладно, тогда я сейчас пойду покурю, а ты иди в кровать, — она встала. — Чтоб, когда я приду ты лежала голая. Первая наша близость после того моего похищения. Удивительно она ещё долго так сдерживалась. И всё же я не смогла найти в себе силы чтоб выполнить её приказ. Так и осталась сидеть на прежнем месте сжимая в руках тетрадь в полном напряжении готовясь к самому худшему. — Ну и чего же ты? — А покурила она капец как быстро. — Рита, ну не надо этого бояться. Не первой же. И она подошла ко мне. — Меня бояться не надо и тем более того, что я собираюсь с тобой сделать, дорогая моя, — и она просто взяла и опустилась на колени и мы стали вдруг одного роста. — Я никогда не желала тебе зла. Она поцеловала меня в губы, а я и не отстранилась, но зато вспомнила про Ингу. — Инга зовёт отмечать новый год с ней, — а ведь до него осталось совсем ничего. — Нет, — сразу же последовал незамедлительный ответ. — Почему? — Я не хочу, — взяв меня за здоровую руку она встала и потянула меня за собой. — Мне давно эти семейные посиделки надоели. — Но это же ваша семья, — она вела меня в спальню. — В чём проблема один вечер провести в кругу семьи? — Ты так сильно хочешь не зачёт? — Нет, — мы остановились возле кровати, и она стала меня раздевать. — Вот и не спрашивай. У неё что, проблемы в семье? — Но Инга хочет с вами общаться. — Мы и так общаемся и поверь, общаемся куда сильней чем раньше. А теперь ложись на кровать животом. Мне тупо было неприятно и напряжено так что пройдя к кровати я просто легла, обняв подушку. Крепко зажмуриваюсь готовясь к боли, явно же мне не просто так сказали лечь в такой позе. Мысленно я молила чтоб мне в зад ничего не засунули. — Не бойся, — сказала она, забравшись сверху, она была на мне, но при этом вообще никак меня не касалась. — Больно не будет. Обещаю. Только крепче стискиваю зубы, а она просто начинает целовать мою спину. Целовала она долго и постепенно я стала уставать от напряжения и просто расслабилась, смирившись со своим положением. — Приятно? — Вдруг спросила она, а я и ответить не могу настолько погрузилась в свои страдания. — Ну молчи дальше, всё равно знаю, что тебе приятно. Вот тогда на кой хер вообще спрашивать? Мичурина очень долго целовала и гладила меня. Так долго что я чуть не заснула. Меня лично это очень жёстко напрягало и пугало, сколько ещё она будет тянуть? Неужели меня потом так поимеют что я просто ходить не смогу? Когда Мичуриной вдруг взбрело в голову укусить меня в спину я так от испуга завизжала что она даже отстранилась от меня, едва не свалившись с кровати. — Рита! — Вся сжимаюсь готовая к тому что меня начнут бить. — Ты чего? — Вы так тянете, скажите сразу какая жесть меня будет ожидать? — Я просто ласкаю тебя, — она провела пальцами вдоль позвоночника от чего у меня по спине пробежали мурашки. — Хочу, чтоб к новому году ты уже привыкла к моим прикосновениям и поцелуям и принимала их без страха. Проникать в тебя сегодня не буду, так что не переживай. Она правда в меня не проникала, только гладила и целовала. Но всё это время я была в таком напряжении что в один из моментов просто не выдержала и попыталась сбежать. — Тише, успокойся, — она села на кровати и схватив меня посадила к себе на колени. — Перестань, Рита, прекрати. Пытаюсь разжать её руки со своей талии, но ничего не выходит. — Мне неприятно, когда меня трогают, — простонала я. — Отпустите. — Отпущу, но позже, — и она сжала мою грудь. И я просто пыталась перетерпеть этот момент, но ничего не выходило. Я и устала, и просто хотела спать, а не всё это. А Мичурина стала посасывать и облизывать моё ухо сжимая грудь. Между ног стало горячо и мокро и я застонала. Женщина целовала меня в шею, а руки скользили по моему телу. когда пальцы коснулись мокрой промежности я дёрнула бёдрами едва не насадив саму себя на её пальцы. — Я не буду проникать, — напомнила мне Мичурина и заставила повернуться к ней лицом. — Просто ласкать и любить. А самое ужасное что я как раз и захотела, чтоб она в меня проникла. И не придумав ничего лучшего, а я просто схватила её за руку и потянула к своей промежности. — Я поняла, — сказала Мичурина и уложив меня на спину устроилась поудобней между моих ног. Закрываю глаза слегка вздрогнув, когда Мичурина сжала мои бёдра. Жду проникновения, но его нет, открыв глаза вижу, что она наклоняет лицо и тут же сажусь. — Нет, пальцами, не надо языком. Женщина усмехнулась и тут же в меня проскользнули её пальцы. Дёргаюсь от мимолётных болезненных ощущений, но вскоре они пропадают и Мичурина начинает меня иметь. Я же всё ещё сижу и хочу прижаться к ней, но вместо этого целую женщину в губы. — Давай так, — она вытащила из меня пальцы и скрестив ноги посадила на себя. — Обними меня. — Обнимаю её за шею прижимаясь всем телом. — Продолжаем. Пальцы вошли в меня, и она стала меня иметь я же тёрлась об неё своим телом и целовала в губы. В этот момент к своему удивлению я почувствовала такое возбуждение что готова была хоть в зад дать. Мы обе тяжело дышали а моя смазка просто стекала по её руке. Пара толчков и я кончила. Мы просто лежали в кровати и она меня обнимала. Я же лежала, положив голову ей на грудь и подставляла голову чтоб меня гладили. Наверное, впервые в жизни я получала удовольствие просто от её прикосновений.