Ciao, Каролина

Забейся в конвульсиях.

Так.

Это делала я.

— Это просто ужин в кругу семьи, как и обычно, — Саша похлопала подругу по плечу и подтолкнула к двери. — Ну, что ты так нервничаешь? — Это для тебя обыденность, а для меня — принявшая меня на месяц семья, на которую было бы совсем неплохо произвести хорошее впечатление, — Лиза усмехнулась и с грустью посмотрела на рабочий стол. — Может… — Нет, — отрезала Саша, — вообще мама очень старалась, готовила воскресный ужин, хотя обычно мы ходили в ресторан. Тем более, что сегодня явно не воскресенье. Заметь.       Лиза вздохнула и приняла неизбежное — подруга права, а ей остается лишь улыбаться и постараться не лохануться по полной. Стройная невысокая женщина в белом хлопковом платье хлопотала, разнося тарелки и расставляя стаканы. Мужчина, сидевший во главе стола, время от времени хватал ее за руки, целовал и повторял какие-то фразы. Слишком бедное знание итальянского позволило Лизе расслышать в беглой и звучной речи лишь «il mio tesoro». Девушка попробовала на вкус это слово. — Тэззо-о-ро. — Папа всегда так обращается к ней, — Саша оперлась о косяк и предложила Лизе пройти первой. — И действительно, она для него — сокровище. — Девочки, — мать Саши обернулась и перешла на русский язык, — садитесь за стол. Лиза, приятно увидеть тебя вживую, солнце! Теперь и покормить тебя можно. Проходи, Саша, ну что же ты стоишь! — Вы совсем как моя бабушка, и не скажешь, что я прилетела в другую страну. — Я русская, русской и останусь, не вытравишь, — женщина улыбнулась. — Расскажи для начала, как ты? Уже окончила университет? — Еще пятый курс впереди, тетя Лена. — Лиза прикрыла глаза от удовольствия, настолько тающей во рту была паста карбонара с ее солоноватым вкусом. — Ничего, что мы говорим по русски за столом? Мне неловко, ведь Франческо…       Франческо поднял голову и улыбнулся иностранке. Его явно не беспокоила русская болтовня. — Лиз, он слышит нашу речь уже который год, ведь мы с мамой часто общаемся на русском, чтобы не забыть язык, — Саша подтянула к себе тарелку салями, и, не переходя на итальянский, спросила мужчину. — И даже может сказать парочку фраз, ведь так, папа? — Да, мое сокровище? — смуглый мужчина улыбнулся и обнажил ряд белых зубов. Его смягчение согласных и забавный акцент на «о» повеселил Лизу. — Что же, моя душенька спокойна, — девушка положила вилку и умоляюще взглянула на тетю Лену. — Все было очень вкусно, можно кофе? — Ты ведь еще не съела нарезку из ветчины и соус! — всплеснула руками женщина. — Кофе я даже не ставила на огонь, ведь до него еще далеко. — Мам, ты уже и забыла с Италией, как питаются в России, — Саша встала из-за стола. — Сейчас я все сделаю.       Лиза посмотрела вслед подруге и натянуто улыбнулась Елене. Ей было очень неловко врываться в чужую жизнь вот так, без предупреждения и предпосылок. Кажется, что она прервала их тихий мирный быт и приставилась неприятным бонусом к Саше. — Лиз, — мама подруги оперлась подбородком на сложенные руки. — Скажи, зачем ты так срочно сорвалась с места и уехала посреди года сюда? Это же явно не из-за зимних распродаж, да и если так — было бы логичнее в Милан на пару дней.       Лиза смяла салфетку, лежащую под тарелкой. Ей ничего не мешало сказать женщине правду, вроде как и стыдного-то нет, и чего-то приватного — тоже. Она спокойно могла говорить об этом. Спокойно — имеется ввиду без слез в глазах и румянца. Но голос иногда подводил и подрагивал. Вот и сейчас Лиза знала — от Елены не укроется. — Вы же знаете, как мы познакомились с Сашей, — девушка спрятала руки под стол. — Но спустя какое-то время наша общая знакомая, Каролина, перестала… Ей запретили общаться со мной. И больше я от нее ничего не слышала, а знаете как хотелось…       Лиза опустила голову, не желая продолжать. Потому что слышала свои мысли — слишком банально, может, даже опошлено, что стыдно говорить вслух, потому что мягко и ванильно. Именно так, с противной сладкой оседающей пылью на языке. Если она скажет сейчас «Когда кто-то, кто будто уже часть тебя, пропадает, ты ищешь и мечешься, просыпаешься и не можешь заснуть. Вот и я… Не могла заснуть. И не могла писать», разве ее захотят слушать? Получается очень похожим на жалобу, а Лиза не хотела, чтобы ее жалели. Ей уже хватило.       Лиза слышала, как задрожал ее голос, опустила глаза. Вся суть в паре предложений была сказана и повисла в тишине. — Каролина, — Елена вздохнула. — Понятно. По крайней мере, ничего непоправимого здесь нет. Ты отдохнешь, освоишься, прогуляешься по берегу Гарда, а потом Саша напишет ей. Думаю, вы встретитесь и разберетесь.       Саша поставила чашечку кофе перед Лизой. — Мама права, мы все сделаем, но не сразу. Не бросайся в омут с головой — сначала осмотрись.       Лиза с наслаждением глотнула кофе и прикрыла глаза. Не та бурда, которую она пыталась пить раз за разом в пекарне около дома.       Уже сидя за маленьким столом около широкого окна, девушка почувствовала впервые за долгое время, как ее плечи расслабились, и она могла спокойно посидеть и смотреть на стену. Без мыслей. Без сожалений. Без времени. — Привет, — Мила поудобнее села в кресле и взяла ручку. — Ну как тебе Италия? Уже распахнула гостеприимные объятия? — Пока я видела только кофе и столик на балконе, — Лиза притянула к себе блокнот. — Меня хорошо слышно? — Да. Давай начнем с самого начала. Что ты хочешь рассказать этой историей?       Лиза откинулась на спинку стула. Наверное, если бы она знала ответ на этот вопрос, то не прилетела бы в Италию. Хотя, себя можно и не обманывать, ведь роман — последнее, что сподвигло приехать сюда. Хоть и немаловажное. — Мы можем быть честны друг с другом? Я хотела просто выиграть конкурс, где нужно было вплести в сюжет какой-то фольклор. И так увлеклась Италией, что мне показалось это прекрасной идеей, —       Лиза развела руками и в ожидании уставилась в экран ноутбука.       Мила запустила руку в волосы. Ее серебряные перстни на пальцах даже в качестве видеосвязи ноутбука переливались в комнатном свете люстры. — Похоже, нам придется начать с нуля. Лиз, не расстраивайся, это нормально, такое часто бывает. Зато будет лучше.       Лиза это знала. Лиза улыбнулась — как забавно и по-детски звучали заверения писательницы на ее счет. Как вообще забавна вся эта ситуация. Где-то сейчас сидит и посмеивается Андрей, подписавший договор с издательством. — Давай пойдем немного иначе, — Мила оторвала ручку от губ. — О ком ты хочешь написать?       Лиза открыла было рот, но тут же закрыла. Насколько глупым будет все звучать сейчас, в этой комнате с балконом, откуда полчаса пешком до Гарда? Когда-то она обещала Каролине вечную жизнь в своих книгах, и отчасти она выполнила свою клятву. Каролина жила вечно уже в ее голове, в ее дыхании и каждом движении. В каждой мысли — достойной или нет. Просто на бумагу потом переносить это было больно. — Я бы хотела написать о том, как человек раскрывается. Точнее, — Лиза прикусила ноготь. — Я бы хотела… Может, о том, как различаются реальность и иллюзии? — Ты знаешь, такое и в жизни сложно понять. Но тем интереснее, — Мила вздернула бровь.       Писательница что-то записала в блокнот и усмехнулась. — Кажется, что у нас не сопровождение романа, а какой-то прием у психолога, — Лиза щелкнула ручкой и посмотрела в уже сумрачное небо, которое просвечивалось через тонкий тюль. — Книга, а в особенности ее написание — всегда что-то очень личное. Книга должна лечить. — А если не лечит? — Значит, она неправильно написана.       Лиза улыбнулась. Как категорично. Но писательница права. В этом свихнувшемся мире стало так много книг, которые были призваны понять и разложить по полочкам человека, но почему-то ни одна из них не описала саму сущность так, как умеют это делать художественные. Наверное потому, что каждый человек — индивидуальность, и нет никакого универсального подхода. А иногда, как писала Туве Яннсон, достаточно просто обнять. — Ладно, — Мила выдохнула и придвинулась поближе к камере. — Сейчас твоя идея — показать, как же разительно отличаются иллюзии от реальности. Ты уже примерно представляешь, как это показать?       Удивительно, но у Лизы уже сложилась картинка, и это было так гениально просто, как никогда раньше. — Вы знаете… Сеттинг можно и не менять, просто немного… Сместить структуру. Ведь где еще может быть так много иллюзий, как не в месте, где ты беззаговорочно доверяешься? За этой пеленой часто ничего не видно. — Что ты предлагаешь? — К примеру, пусть в этом обществе мифических существ будет настоящий отец героини. — С чего ей доверять какому-то постороннему взрослому человеку?       Лиза откинулась на спинку стула. Она опять в тупике. Она пыталась отойти от схем, но, черт возьми, все равно к ним возвращалась. А жизни в сюжете она не чувствовала ни на йоту. Ее просто не тянуло писать, хотя идея… Идея ей нравилась, потому что болела. Из-за Андрея. Почему нельзя списать с реальности? Она не хотела уподобляться ему. Она хотела сделать сама такое, чем могла бы гордиться. Видимо, у Лизы слишком высокие планки. — Идея очень хорошая, и главное, — Мила подняла указательный палец, — всегда актуальная. Как бы ни хотелось этого признавать — вокруг всегда будет полно иллюзий. О них больно разбиваться. Ты подумай об этом несколько дней. Можешь писать, звонить, но за суток трое испиши с десяток страниц любых идей, истекающих из этой темы. Пожалуйста, не цепляйся за сеттинг Италии. Оставь его в покое.       Лиза захлопнула ноутбук и накинула на плечи черную кофту. На балконе, где стоял маленький круглый белый столик и несколько пуфов, было холодно. Очень холодно. Девушке врезались слова про покой. Но как она могла оставить это, если сейчас была в самом эпицентре своего сюжета? — Не спится?       Лиза повернула голову вправо и помахала рукой Саше, стоящей на соседнем балконе. — Не боишься замерзнуть? Лиза лишь пожала плечами, посильнее закутавшись в кофту. — А я вот решила вспомнить старую добрую традицию России. — Саша собрала свои фиолетовые волосы в хвост и кивнула на свой столик. Лиза прищурилась и в свете ночника увидела несколько тарелок с салями и пар, идущий от кружек. — Присоединишься?       Лиза без слов выскользнула с балкона, чтобы через минуту греть руки о горячий, только что заваренный чай. — Соскучилась по еде в три часа ночи? Немного не та традиция, которой стоит следовать молодым девушкам.       Саша отпила глоток и стянула печенье прямо из упаковки — слишком много тарелочек решила не нести на второй этаж. — Поэтому и нужно наслаждаться — мы молодые. Кстати, что там с идеей прогуляться? Собираешься куда-нибудь?       Лиза утащила с тарелки порезанный ломтиками огурец. Похрустела. Прикинула, что ей сейчас нужно много думать, а думать не хотелось. — Было бы неплохо погулять по набережной. А еще зайти в какой-нибудь книжный. Хочу привезти домой сувенир. Саша засмеялась, откинув голову назад. — Все домой тащат кофе, приправы, бесполезные брелоки, а ты — книга! Разумно. — А еще, как бы я это не оттягивала, мне нужно встретиться с Каролиной, — Лиза поморщилась и посмотрела в карие глаза Саши. — Не стоит обманывать тебя и себя, что прилетела я лишь ради романа. Роман можно было написать и дома. И без академа и таких затрат. Мы обе знали с самого начала…       Саша дернулась и опустила глаза. Писательница скривилась, будто у нее заболел зуб. — Мы не сможем ходить вокруг да около. — Ты права. Но я вряд ли смогу тебе помочь. Каролина живет в Тори, я здесь, за несколько сотен километров. — Разве вы не общаетесь? Тетя Лена говорила, что ты договоришься, — Лиза запнулась, слыша свой дрожащий голос. — Она может быть в студенческой поездке, Лиз. — Саша поставила кружку. — Может, сама куда-то с сестрой погонять на мотоциклах уехала. И еще… Я боюсь, что это будет сильным ударом для вас обеих. — Я понимаю, но и ты пойми меня. Нам нужно лишь поговорить… — Тебе, — Саша прошептала, — тебе нужно поговорить, чтобы успокоиться и отпустить ее. А ей нужно? Как думаешь, во второй раз она соберет осколки себя? Склеит?       Лиза прикусила ноготь. — Я звучу как эгоистка, да, но как думаешь, а мне было легко склеивать себя? Разве я не разбита? По мне не ударило то, что она резко оборвала все связи? Заблокировала везде? Лиза будто наяву оказалась в своем сне. Будто от холода ей кололо легкие, не хватало воздуха — кошмар просочился в явь. Сердце билось, пыталось прогнать по венам застывшую кровь, бурлящую в висках. — Я, как и обещала, ждала. Год ждала. А потом написала — поздравила с днем рождения. И она не ответила, понимаешь? В единственном мессенджере, где я не была заблокирована по чистой случайности — не ответила. Даже не прочитала. И тут отмазка «запретили родители» немного не работает. — Ты не знаешь ее родителей, — Саша покачала головой. — Мне очень жаль, но ты не права. Отпусти ее, переверни страницу, ты же не живешь, а лишь существуешь. — А может мне нравится так жить? В надежде, что светлое прошлое обернется и превратится хотя бы в настоящее. — А как же твои слова из черновиков, что надежда живет три дня?       Лиза открыла дверь с балкона и обернулась. Прежде чем слезы выступили на глазах, у нее было несколько секунд. — Моя надежда немного задержалась.       Три года и еще один. Что же, это действительно совсем немного.