Глава 4: Зима
7 сентября 2022 г., 16:00
В середине зимы произошла попытка покушения.
Это не было неожиданностью. Под руководством Ван Чжи граница становилась всё более безопасной, восстанавливались торговые пути, коррумпированные чиновники были разоблачены и отправлены в столицу, чтобы получить свой приговор. Всё, в целом, складывалось хорошо. Так что, конечно, кто-нибудь пожелал бы убить Ван Чжи.
Нападение произошло посреди ночи. Фигуры в масках и чёрных одеяниях толпились у стен губернаторского особняка, как будто они имели право там находиться. У убийц были изогнутые мечи, будто бы они пытались сделать вид, что их послали ойратские племена, но Дин Жун хорошо разбирался в том, как одеваются ойратские воины. Ни один уважающий себя ойрат не стал бы носить такие плоские башмаки и не позволил бы своим волосам растрепаться.
Первый убийца ворвался в кабинет Ван Чжи, но был сражён точным ударом меча Дин Жуна.
Дин Жун нахмурился — на полу образовалась лужа крови, а Ван Чжи не обрадует необходимость менять ковёр — и вышел в коридор. Дин Жуна не беспокоил звон металла вокруг особняка, или внезапные всполохи факелов. Их стражники были хорошо обучены (им самим), и они достаточно скоро обезопасят дом. Его беспокоило то, что он не знал, где сейчас Ван Чжи.
Но, если Дин Жун не знал, где Ван Чжи, то конечно, никто другой тоже не мог этого знать. Эта мысль немного успокоила его, когда он отправился на поиски.
Дин Жун промчался по коридору, как мстительный дух, разбросав по пути одетых в чёрное мужчин, на мгновение пригвоздив их сталью своего меча, прежде чем двигаться дальше. Что-то просвистело у него над ухом, когда он выбежал во двор, и его глаза метнулись к крыше. Они привели лучника?
Дин Жун нырнул за каменную статую и столкнулся лицом к лицу с одной из кухонных служанок, юной и хрупкой, с окровавленным тесаком в руке и сжатыми зубами. Так близко к границе Ван Чжи решил, что вся домашняя прислуга должна быть обучена обороне, и Дин Жун никогда так сильно не ценил предусмотрительность Ван Чжи.
— Сян-эр, — тихо позвал он, схватив девушку за плечо.
Служанка уставилась на него широко раскрытыми глазами, дрожа от морозного ночного воздуха или адреналина, Дин Жун не разобрал. Она была худой, но Дин Жуну доводилось видеть, как она карабкалась по стенам, будто нервная белка, преследующая свою добычу.
— На крыше, в северо-западном углу, человек. Избавься от него.
— Да, Дин-дажэнь, — кивнула Сян-эр.
Она сунула тесак за пояс и скрылась под стропилами.
Дин Жун мысленно отметил, что нужно будет вознаградить её позже (Что вообще нравится этим кухаркам? Может быть, красивый гребень. Всем девушкам, похоже, нравятся гребни с драгоценными камнями) и выбежал во двор. Ещё две стрелы пролетели мимо него, прежде чем он нашёл укрытие, а затем… Затем стрел больше не стало.
Дин Жун поднял глаза, не обнаружил ни лучника, ни девушки, и покрепче ухватил свой меч. Ему просто нужно найти Ван Чжи…
Выстрел из пистолета прорезал ночь, и Дин Жун замер на месте.
Звук раздался рядом с купальней.
Он побежал в том направлении, сердце колотилось где-то в горле, дыхание оставляло за ним прозрачный шлейф. Если убийцы подобрались достаточно близко, чтобы Ван Чжи мог использовать свой пистолет… Пистолет Ван Чжи годился только для одного выстрела. Сколько убийц сюда пробралось? (Это не имело значения, они все умрут, как только Дин Жун до них доберётся.) Один из стражников, охранявших тела погибших, окликнул его, чтобы спросить, не знает ли он, что с губернатором…
Дин Жун ворвался в наполненную паром купальню, и едва не споткнулся.
— Ван Чжи!
На полу лежало тело, завалившись набок и издавая стоны. Ван Чжи стоял над убийцей, завёрнутый в мокрый халат, распущенные волосы разметались по спине. Пистолет всё ещё дымился в его руке. На его лице мелькнула улыбка — не дежурная, которой он в совершенстве овладел при дворе, а чуть заметное движение сжатых губ, которое он демонстрировал лишь тогда, когда был искренне доволен.
— Ты немного опоздал, Дин Жун, — поддразнил он.
Ван Чжи был в порядке. Он был в полном порядке. Дин Жун глубоко вздохнул и вернул себе подобие самообладания. Но облегчение затуманило его разум, и первым, что он выпалил, было:
— Вы берёте пистолет в купальню?
Ван Чжи с любовью похлопал по своему маленькому оружию.
— Так много непредсказуемых вещей может произойти, пока я раздет.
В его голосе было что-то мрачное, что заставило Дин Жуна задуматься, не случилось ли чего-то с Ван Чжи в его прошлом, в купальне, но вряд ли он мог позволить себе спросить, да и момент был не подходящим.
Дин Жун подошёл к стонущему убийце и приготовился вонзить свой меч в его грудь.
— Подожди, — Ван Чжи ухватил Дин Жуна за локоть. — Оставь его в живых. Мы можем допросить его позже.
Дин Жун сразу же опустил руку.
— Слушаюсь, Ваше превосходительство.
По какой-то причине на лице Ван Чжи мелькнуло раздражение — разве Дин Жун не подчинился приказу? — а затем Ван Чжи опустил взгляд на свою руку. Она была в чём-то красном.
— Дин Жун, у тебя идёт кровь.
Дин Жун бросил взгляд на свою руку и вспомнил о лучнике. Он не заметил, когда его зацепила стрела, но доказательство было прямо перед глазами: верхняя часть рукава его одежд была разорвана, открывая сочащуюся кровью рану чуть выше локтя. И лишь теперь, когда он это увидел, в руке начала пульсировать тупая боль.
— Всего лишь царапина, — отмахнулся Дин Жун.
Он вложил свой меч в ножны и оглянулся в поисках чего-нибудь, чем можно было связать убийцу — возможно, полотенца или брошенного пояса. Убийца почти не двигался, но пока он был жив, он представлял угрозу.
— Дом в безопасности, Ваше превосходительство. Пожалуйста, возвращайтесь в свои покои, я соберу пленников для вас.
Ван Чжи издал тихое шипение, словно кошка, которую погладили против шерсти, и схватил за рукав халата Дин Жуна.
— Дай мне взглянуть на это, — велел он, притягивая Дин Жуна к себе, и тот послушно протянул руку и остановился. Он позволил Ван Чжи раздвинуть ткань разорванного рукава и вглядеться в разрезанную плоть; что он хотел увидеть, Дин Жун понятия не имел. Ван Чжи мало что знал о ранах, но даже если бы он знал, Дин Жун не собирался позволять ему перевязывать раны. Кто-то с положением Ван Чжи не должен опускаться до кого-то вроде Дин Жуна.
Оказавшись так близко, Дин Жун осознал, что его взгляд прикован к влажной одежде Ван Чжи. Ван Чжи был изящно сложен, его тело было гладким и плотным, и ткань облегала все его изгибы так, что Дин Жун внезапно вспотел. Плюс к этому, волосы Ван Чжи, всё ещё распущенные, были повсюду… Дин Жун заставил себя смотреть прямо перед собой и крепче сжал зубы. Ему следовало сказать Ван Чжи, чтобы тот поскорее вытерся и оделся, чтобы не простудиться в такую холодную ночь, но близость Ван Чжи лишила его способности говорить.
— Как ты посмел позволить себе получить рану? — выдал наконец Ван Чжи, казавшийся довольным хотя бы тем, что Дин Жун не истекает кровью. — Я не разрешал тебе.
— Я…
Во рту у Дин Жуна пересохло. Намёк на то, что Ван Чжи не безразлично, что с ним случилось? Это вызвало в груди Дин Жуна странное стеснение, как будто его сердце вот-вот выйдет из-под контроля. Дин Жун подавил эту волну надежды и поклонился.
— Я… не позволю этому случиться снова.
Ван Чжи с сомнением посмотрел на него и одёрнул рукав.
— Смотри, чтобы это не повторилось. Доложишь мне, как только заключённые будут готовы к допросу.
Ван Чжи отпихнул в сторону лежавшего на полу убийцу, заставив его громко застонать, и вышел из купальни. Но на мгновение, неуловимое мгновение, когда он проходил мимо Дин Жуна, тот почувствовал, как пальцы Ван Чжи сжали его руку.
Дин Жун закрыл глаза, его дыхание успокоилось. Возможно… возможно, на этот раз ему будет позволено надеяться.
