Мандариновое дерево

На кухонном столе стояла большая кружка с медленно остывающим чаем, малиновый аромат которого распространялся по всему помещению. Неподалёку была такая же чашка, но уже с чёрным кофе — Линда никогда не пила этот напиток с молоком или сахаром. Это ещё раз напомнило Фрэнку о Мистере Уэе, который поступал точно так же, говоря, что если добавлять молоко, то не будет чувствоваться вкус самого кофе. Подросток сидел на стуле и смотрел, как в его кружке плавают чаинки. Напротив него Линда читала какую-то научную фантастику, другой рукой помешивая свой напиток, чтобы тот быстрее остыл до комфортной температуры. Фрэнк взвешивал все «за» и «против», понимая, что обратного пути уже не будет, но сейчас ему как никогда был необходим совет, который он мог получить только от одного человека. — Мам? — тихо окликнул Линду подросток, спрятав свои руки под столом, чтобы не было заметно, как они покрылись мурашками. Женщина отвлеклась от книги и вскинула брови, говоря тем самым, что она вся во внимании. Фрэнк уже успел сто раз передумать и теперь хотел сказать, что у них закончились хлопья на завтрак или ещё что, лишь бы не начинать волнительный для него разговор, но сказав себе «сейчас или никогда», всё же продолжил. — Эм. У тебя случалась в жизни такая ситуация, когда ты была влюблена и в то же время понимала, что это неправильная и скорее всего невзаимная любовь, но тем не менее у тебя был выбор: опустить руки или продолжать бороться, зная, что это того стоит? — на одном дыхании выговорил Фрэнк уже заранее заученные в уме слова и снова опустил взгляд на свой чай, будто ничего и не было. — Фрэнки, ты… влюбился? — напрямую спросила Линда, прекрасно понимая, что всё, что сейчас сказал её сын — не пустые для него слова. — Если я скажу «да», ты не будешь допытываться кто это? Пообещай, — произнёс подросток, зная, что глупо было надеяться, что мама не догадается о его чувствах. Тем не менее если половина секрета уже была раскрыта, то он хотел сохранить хотя бы вторую до тех пор, пока этого не потребует ситуация. Всё-таки Фрэнк не знал, как отреагирует Линда на то, что человек, к которому он питает чувства — его тридцатилетний преподаватель физкультуры. Что, если бы узнав это, она перевела его в другую школу? Айеро просто не мог допустить этого. — Обещаю, Фрэнк, — вздохнула Линда, звуча хоть и немного огорчëнно, но достаточно искренне, чтобы подросток мог ей довериться. — И нет, у меня не было такой ситуации… По крайней мере, я не припомню такого. Но, знаешь, за свои сорок лет я поняла, что молодость и подростковый период на то и даны нам, чтобы быть дерзкими, принимать необдуманные решения и совершать глупые поступки, а потом жалеть. В этом и заключается вся прелесть твоего возраста. Первая любовь никогда не бывает правильной и идеальной, но если есть хоть малейший шанс, что человек, в которого ты влюблён, ответит взаимностью — дерзай, Фрэнк. Многие ошибки стоят того, чтобы их совершать. А некоторые ещё и могут привести тебя к тому, что потом ты будешь думать, что это была вовсе не ошибка, а твоё лучшее решение за всю жизнь, — улыбнулась Линда, смотря на сына глазами, полными решительностью донести до него свою мысль. Фрэнк внимательно слушал и понимал, что его мама как всегда права. Но на секунду он задумался о том, что случится, если он поступит по зову своего сердца. Вряд ли их школа придерживалась политики, где считалось нормой встречаться учителям со своими учениками, пусть и совершеннолетними. — А если от твоей ошибки может пострадать другой человек? И тебе придётся нести эту карму всю жизнь? — Не забывай, что все мы живём в обществе и в той или иной степени влияем друг на друга, даже не осознавая этого. Ну, скажем, шёл ты по улице и, не заметив, случайно толкнул другого человека, который из-за этого пролил на свой дорогой костюм кофе и поэтому пропустил важное собеседование, где его могли бы взять на хорошую должность. Линда прервалась, чтобы сделать глоток своего напитка. Тем временем подросток представил эту выдуманную картину у себя в голове и поморщился, но это всё равно не имело особого отношения к той ситуации, в которой он находился сейчас. Однако следующие слова Линды заставили Фрэнка задуматься. — И тем не менее вся прелесть заключается в том, что точно так же, как этот человек может пострадать, он может приобрести для себя что-то новое и приятное, что-то, ради чего он был бы готов потерпеть. Пример к этому придумаешь уже сам, — женщина на секунду ушла в себя, но допив последний глоток кофе, заговорила вновь. — Я просто хочу сказать, восемнадцать тебе бывает только раз в жизни, поэтому сделай так, чтобы это время запомнилось надолго. И под этим я не имею ввиду разбитые витрины и украденный алкоголь. Ну, а я пока пойду прилягу, слишком много философии для меня на сегодня, — усмехнулась Линда и встала, чтобы поставить грязную кружку в раковину. — Спасибо… За совет и за всё остальное, — поблагодарил Айеро свою маму, на что та ответила ему доброй улыбкой и, пожелав спокойной ночи, отправилась в свою комнату. Сидя на кухне с так и недопитым малиновым чаем и прокручивая в голове слова матери, Фрэнк подумал, что ему не нужно придумывать пример к одним из её последних размышлений. Ведь этим примером были его учитель и он сам. Подросток представил, сколько всего приятного могли принести их ещё даже не начавшиеся отношения. Так что, прикрыв глаза, Айеро решил для себя, что упустить момент и не попробовать сейчас — значит жалеть в будущем. А жалеть о своих действиях он не собирался. *** Весь следующий день в школе Фрэнк никак не мог перестать думать о том, что когда закончатся все уроки, они с Бетти пойдут к Мистеру Уэю, и он сможет провести с учителем больше времени, чем всего десять минут на перемене. Это чувство предвкушения разливалось чем-то тягучим и очень тёплым по всем органам подростка, но в то же время скручивало внутренности в узел, стоило Айеро вспомнить, что сегодня он уже видел преподавателя физкультуры, когда заходил в школу, и выглядел тот ещё хуже прежнего. И дело было даже не в мешках под глазами, которые тот решил сегодня не замазывать. Просто в воспоминаниях ученика при нём Мистер Уэй всегда старался улыбнуться и вести себя, будто всё на самом деле хорошо, но стоило только снять эту маску, как на его лице тут же отображались отчаяние и какая-то безысходность. Поэтому, вспомнив, что учитель живёт один, Фрэнк надеялся, что он и Бетти действительно поднимают ему настроение и приносят в его жизнь хоть какую-то радость. Сегодня весь день светило солнце, так что Айеро решил, что будет отлично, если он не станет отвлекать свою маму от работы и сам заберёт сестру, всё-таки от их школы до дома можно было легко добраться и пешком. Поэтому сейчас они вдвоём шли по тротуару, наслаждаясь лучами весеннего солнца и свежим воздухом. Точнее, Фрэнк шёл, а Бетти чуть ли не скакала в припрыжку, радостная, что сможет снова порисовать с Мистером Уэем. Подросток подумал, что поступил бы точно так же, будь ему столько же, сколько и его сестре. — А тебе он тоже нравится? — будто прочитав мысли брата, спросила Бетти, даже не поворачиваясь к нему лицом и продолжая весело скакать на несколько шагов впереди. — Конечно. Правда, может, не совсем так, как тебе, — ответил Фрэнк, не совсем уверенный в том, стоит ли ему продолжать. Но он знал, что если этого неугомонного ребёнка что-то заинтересовало, она не перестанет расспрашивать, пока не доберётся до истины. — То есть как это не так? — снова спросила сестра, в то время как её волосы, заплетëнные в хвостик, развевались на ветру от высоких прыжков. — Ну… Может, помнишь, ты интересовалась, почему люди начинают встречаться и жить вместе? А мама тебе тогда ответила, потому что они влюбляются друг в друга. Вот у меня тоже есть такие чувства. — Так ты любишь Джи! — Эм… Ну, да, можно и так сказать, — согласился подросток и заметил, как на его лице невольно расцвела улыбка. Он считал, что любовь — это пока что громко сказано, всё-таки он даже не знал Мистера Уэя как человека, но если его сестре так было понятнее, то Фрэнк был совсем не против. Разве что нужно было кое-что учесть… — Бетти, я могу попросить тебя никому об этом не рассказывать? Это будет только наш с тобой секрет. — Хорошо, я обещаю! — прокричала девочка, унесясь уже далеко вперёд по тротуару. Фрэнку оставалось только вздохнуть и надеяться, что сестра выполнит своё обещание, но что-то ему подсказывало, что она всё же не выдержит и проговорится прямо с порога. Но, к счастью Айеро, когда они пришли, этого не случилось. Правда, случилось кое-что другое, отчего подросток просто не смог сдержать улыбку. Зная, что к нему, пусть и ненадолго, заглянут ученик с сестрой, учитель купил печенье и пирожные, а перед их приходом заварил свежий чай. Это было такой мелочью, но внутри Фрэнка всё перевернулось от осознания, что Мистер Уэй /ждал/ их, а это было до боли приятно. Он по-прежнему не выглядел, как человек, у которого всё хорошо, но, по крайней мере, было заметно, что он искренне радовался тому, что смог ещё раз увидеться с Бетти и её братом. Фрэнк всё так же не знал этому конкретной причины, но спрашивать не стал. — Так, как поживает Принцесса? — обратился к девочке Мистер Уэй, назвав её уже полюбившимся им обоим прозвищем. Сегодня на учителе был лёгкий тёмно-синевого цвета свитер, надетый поверх белой рубашки. Айеро только успевал поражаться, как можно сидеть в этом целый день и не сжариться, так как сегодня было достаточно душно. Но, видимо, мужчина так не считал и продолжал одеваться в своём стиле. — Ховошо! — ответила девочка, даже не прожевав печенье, а затем слезла со стула, чтобы достать из своего небольшого розового портфеля рисунок. — Я нарисовала это сегодня, тебе нравится? Бетти протянула листок учителю и Фрэнк успел лишь заметить какое-то животное, нарисованное гуашью. — Ух ты, у тебя есть собака? — Нет… — разочарованно произнесла девочка, но тут же вспомнила что-то и воскликнула, — Но у наших соседей есть! Её зовут Ричи и она постоянно забегает на наш двор, мама выгоняет её, хотя мне она очень нравится. — И мне, — добавил Фрэнк. Он всегда мечтал о питомце, но это было единственной вещью, на что его мама постоянно отвечала отказом, сколько подросток не пытался её уговорить. Пока Мистер Уэй и Бетти выясняли, какие породы собак лучше и почему, Фрэнк, довольствуясь горячим чаем, не мог отвести взгляд от такого же, по его мнению, горячего учителя. Он даже был немного рад, что можно было особо не вникать в беседу и просто наблюдать за тем, как мужчина сначала внимательно слушает, а затем смеётся над рассказом Бетти. Заглянув за спину преподавателя, Айеро увидел, что тот всё-таки переставил некоторую рассаду и нашёл место на подоконнике для мандаринового дерева, которое теперь смотрелось так, будто стояло там и всегда. К тому же окно выходило на солнечную сторону, поэтому днём здесь было достаточно естественного света, что было важно для растения. Заметив, что все пирожные уже были съедены, Мистер Уэй и Бетти начали убирать со стола, чтобы им хватило места для рисования. Фрэнк уже собирался встать, чтобы помочь, но на это ему лишь сказали, что справятся и без него. Наигранно надувшись, подросток бросил взгляд в дальний угол стола, где он заметил небольшой, но очень красочный календарь. Ему даже захотелось спросить, где учитель такой купил, пока не заметил, что все рисунки на нём сделаны вручную. На полях календаря были нарисованы смешные вампиры и оборотни, а в квадратиках с числами месяца находились разные черепа и капли крови. Но один день, девятое апреля, был несколько раз обведён красным карандашом. Фрэнку стало интересно, почему Мистер Уэй отметил именно эту дату и что такого должно случиться в этот день. Тем временем учитель уже достал все художественные принадлежности и принялся объяснять Бетти, какие бывают стили рисования. Айеро не думал, что это могло заинтересовать маленького непоседливого ребёнка, но Мистер Уэй с таким увлечением рассказывал, что девочка, на удивление, сидела и внимательно вслушивалась в голос учителя. Фрэнк, последовав её примеру, на какое-то время выпал из реальности, вслушиваясь в каждое слово, что вылетало одно за другим изо рта преподавателя. — Но, думаю, мне больше всего нравится стилизовать всё под комиксы. Вернее, сама мысль, что можно взять абсолютно любую историю из жизни и превратить её в самое настоящее искусство, которое… На последнем слове Мистера Уэя прервал стук в дверь, от которого Фрэнк, не ожидав, даже слегка подпрыгнул на стуле. Преподаватель крикнул «входите» и на пороге показались две небольшого роста девочки в школьной форме. Они стояли и пихали друг друга локтями, пока одна из них, более решительная, не заговорила первая. — Эм. Мистер Уэй? Извините, мы просто увидели, как по коридору шла Бетти и решили, что вы не будете против, если мы ещё немного поиграем с ней. У нас всё равно сейчас большая перемена. — Ох, Фрэнк, это те девочки из седьмого класса, которые в прошлый раз подружились с Бетти. Ты ведь не будешь против, если они вместе немного поиграют? — спросил преподаватель и теперь подросток вспомнил, что ему уже рассказывали про новых подруг его сестры. Фрэнк подумал, что это отличный способ остаться наедине с Мистером Уэем, так что он был бы этому только рад. — Конечно, я не возражаю. Если Бетти этого хоч… — Я очень хочу, спасибо! — не дав брату даже договорить, подскочила девочка и побежала к двери. — Можете взять скакалки из кладовой, — вдогонку крикнул им учитель, но так и остался без ответа. Всё ещё посмеиваясь от ребячества Бетти, он перевёл взгляд на Фрэнка, на лице которого тоже застыла улыбка. Тишина не казалась неловкой, скорее, она была даже комфортной, но подросток всё же решился на вопрос, пользуясь возможностью. — Я заметил у вас календарь… Вы сами его так разрисовали? — Ты про этот? — учитель поднял календарь, рассматривая его, будто тоже видел впервые, а когда подросток положительно кивнул на его вопрос, продолжил. — Да, у меня тогда закончился скетчбук, а идти в магазин не хотелось. Пришлось выкручиваться и рисовать на любом чистом клочке бумаги. — Это… Очень красиво. Мне нравится ваш стиль, — произнёс ученик, действительно считая, что этому мужчине стоило пойти и найти работу, связанную с его хобби. — Спасибо, Фрэнки, — поблагодарил Мистер Уэй, даже не заметив, как произнёс имя ученика. Но тот прекрасно это услышал и расплылся в неконтролируемой улыбке. — Но почему вы обвели девятое апреля? В этот день что-то должно случиться? — Эм… Ну, вообще, да, я записался к стоматологу на приём и… — начал подбирать слова преподаватель и в то же время активно жестикулировать руками. Так делала мама Фрэнка, когда очень не хотела ему что-то говорить, поэтому подростку сразу удавалось распознавать ложь. — Это ведь не правда. Вы совсем не умеете врать, — не став даже дослушивать, воскликнул Айеро. — Да уж, это точно. К своим годам я так этому не научился, — рассмеялся Мистер Уэй. — Мне исполнится тридцать семь девятого апреля, вот что должно случиться. Я не хотел сразу тебе этого говорить, потому что не праздную свой день рождения, а ты бы наверняка что-то принёс, я прав? — Конечно! Это ведь день рождения, как его можно не праздновать и не хотеть получать подарки? От удивления Фрэнк так и остался сидеть с открытым ртом, поскольку для него этот праздник значил гораздо больше, чем просто очередной день, в который ты стареешь на ещё один год. А учитывая, что он родился в Хэллоуин, у подростка просто не было выбора: праздник на его улице был всегда, независимо от погоды или его настроения. Но Мистер Уэй лишь пожал плечами на вопрос ученика, не найдя на него ответа. Он собирался сказать, что в этом году у него просто не было желания, но объяснять из-за чего не хотелось. — Можно я тогда хотя бы зайду к вам в этот день и поздравлю на словах? — спросил Фрэнк, бросив чуть ли не умоляющий взгляд на преподавателя. — Ох, ну, да, конечно. Если ты хочешь, — на лице Мистера Уэя расцвела улыбка, ему было приятно такое внимание. Айеро нравилось смотреть на то, как мужчина улыбается, ему это очень шло. Однако его по-прежнему выдавали глаза, в которых всё так же не было блеска и жизнерадости. Подросток чувствовал, что они не всегда были такими. Когда-то они светились изнутри и дополняли собой улыбку учителя. Но этого не происходило сейчас. — Если честно, вы выглядите довольно несчастными в последнее время… — произнёс Фрэнк. На лице учителя уже не сияла прежняя улыбка, он опустил голову и лишь перебирал свои пальцы. Мистер Уэй слегка кивнул на слова ученика, но по нему было видно, что это та тема, которую он бы не хотел затрагивать. — Я не хочу вас допрашивать, но знаете… Я мог бы размять ваши плечи. Это очень расслабляет и помогает сбросить напряжение. Айеро поднялся со стула и зашёл за спину учителя, который выглядел сейчас очень смятённым, оттого показавшись подростку особенно милым. — Что? Фрэнк, нет, это не… — не успел договорить Мистер Уэй, как Фрэнк положил свои ладони на его плечи и начал аккуратно массировать их. Ему немного мешали слои одежды, но, кажется, учителю было на это всё равно, потому что уже совсем скоро в помещении раздался шумный и рваный выдох. Однако Фрэнк получал от этого не меньше удовольствия, впервые имея возможность прикоснуться к мужчине, пусть и через одежду. Но каждый раз, когда он «случайно» проводил пальцами по неприкрытой шее преподавателя, его сердце делало кульбит, а сердцебиение ускорялось в несколько раз. — Чёрт, это так странно и неправильно и… — Приятно? — продолжил за преподавателя Айеро, продолжая натирать его кожу, в некоторых местах надавливая на ключицы большими пальцами, в то время как Мистер Уэй вцепился в подлокотники своего рабочего кресла и прикрыл глаза. — Мгм, да… Где ты этому научился? — Моя мама постоянно работает за компьютером, так что когда она ещё не купила для этого специальное кресло, у неё постоянно затекали плечи и спина. Поэтому я предлагал ей сделать массаж, а она потом взамен пекла что-то вкусное. — Ей повезло с тобой, — выдохнул Мистер Уэй и Фрэнк тут же улыбнулся, однако учитель продолжил. — Можно не тратиться на массажистов, — раздался хриплый смех мужчины, на что ученик даже и не думал обижаться, поэтому вскоре засмеялся и сам. Айеро продолжал разминать плечи мужчины ещё какое-то время в комфортной для них обоих тишине. Всё это время он боролся с желанием зайти дальше, задавая каждый раз себе вопрос «а что, если?..», но ответы приходили на ум самые разные. Невозможно было предугадать, как подействует учитель в той или иной ситуации. И всё же, вспомнив слова своей матери Фрэнк не выдержал и для начала аккуратно проскользнул под воротник Мистера Уэя, чувствуя под своими пальцами его горячую кожу. Он начал продвигаться вверх, пока не дотронулся до его мягких волос, а затем коснулся кожи головы уже всеми кончиками пальцев. Руки подростка дрожали, когда он начал перебирать тёмно-коричневые, почти чёрные пряди волос, но он надеялся, что его тяжелое дыхание никак не ощущал на себе преподаватель, который до этого момента продолжал молчать. — Фрэнк? Что ты делаешь?.. — почти шёпотом спросил Мистер Уэй, заставив ученика вздрогнуть. Но, казалось, в его голосе не было раздражения, лишь желание, чтобы это удовольствие не заканчивалось. Однако Фрэнку всё же пришлось убрать руки и нехотя сесть на своё место, когда он услышал как к двери приближается Бетти. Теперь ему отчего-то было неловко смотреть учителю в глаза, поэтому он лишь очередной раз за сегодня впился взглядом в разноцветный календарь. Бетти сказала, что девочки ушли, потому что скоро звонок, а это означало то, что у Мистера Уэя уже кончается окно и скоро он должен будет вести урок во второй смене. Поэтому брат с сестрой стали собираться, но когда Бетти складывала принесённые из дома фломастеры, она выглядела слегка огорченной. — Прости, Джи, из-за того, что я пошла играть с девочками, мы так и не успели порисовать… — опустив голову, обратилась Бетти к учителю. От такой картины и Фрэнк и, в особенности Мистер Уэй, растаяли и переглянулись. Всё-таки дети порой бывают очень милыми, даже в таких мелочах и ситуациях, как эта. — Ничего страшного, Бетти, мы ещё увидимся с тобой как-нибудь в другой раз, — пообещал преподаватель, взяв девочку за её маленькие ладошки. — О, я знаю! Когда вы с Фрэнком начнёте встречаться и жить вместе, у нас будет много времени, чтобы рисовать, — вдруг воскликнула радостным голосом Бетти, но, оглянувшись на бледное лицо брата, поняла, что сказала лишнее. — Ой, Фрэнки, прости! Я не хотела выдавать твой секрет о том, что ты любишь Джи, честно-честно… Айеро подумал, что лучше бы та не говорила последнюю фразу, от которой он побледнел ещё больше, а затем покраснел как помидор. По крайне мере, так можно было бы отмахнуться и сказать что-то вроде «Чего только дети сейчас не придумают». Теперь же ему хотелось просто провалиться под землю и желательно так, чтобы никто и никогда его не откопал. Оставалось только подготовить подходящий гроб, потому что Фрэнк уже даже не чувствовал, как его сердце бьётся. Он уже было собирался что-то сказать в своё оправдание, но в голову, как назло, ничего не приходило, поэтому ему хватило сил лишь на то, чтобы не приложить руку к лицу. Открывая и закрывая рот как рыба, Айеро посмотрел на своего преподавателя, который сначала сидел, вскинув в удивлении брови, но затем улыбнулся, а через ещё несколько секунд и вовсе начал смеяться своим заразительным детским смехом. — Хорошо, договорились. Будем с Фрэнком приглашать тебя на все выходные и разрисуем целую тонну бумаги, — с воодушевлением произнёс Мистер Уэй, и от этой фразы уже Фрэнк не смог не улыбнуться, представляя у себя в голове такую картину. На слова учителя Бетти чуть ли не подпрыгнула от радости и завопила громкое «Ура!», уже, кажется, позабыв, что рассказала то, что не должна была. Когда все вещи девочки уже были собраны, Мистер Уэй присел на корточки, чтобы обнять её, и та тут же подбежала к нему, обвивая мужчину своими тоненькими ручками. Тем временем Фрэнк взял свой рюкзак и, дождавшись пока Бетти сделает то же самое, уже собирался уходить, как вдруг почувствовал и на себе тёплые руки учителя. — Говорят, дети никогда не врут, — прошептал преподаватель на ухо Айеро, который из-за своего роста сейчас утыкался носом ему в шею. — Потому что это и была правда, — так же тихо прошептал подросток, прикрыв глаза и не чувствуя под собой землю, лишь повиснув в руках учителя.