Мандариновое дерево

На небе начали появляться тёмные грозовые тучи, закрывая собой солнце, которого сегодня особенно не хватало. Ещё утром, когда Фрэнк только собирался в школу, по телевизору передавали дождь ближе к вечеру. И, казалось, в этот раз синоптики были правы насчёт своих прогнозов. Единственное окно в каморке оставалось по-прежнему открытым, так что было хорошо слышно, как холодный ветер качает кроны деревьев и задувает в форточку. Из-за туч на улице стало меньше естественного света, поэтому в помещении быстро стемнело, но никто не спешил ни включать свет, ни закрывать окно. Фрэнк всё так же продолжал сидеть на коленках у своего теперь /любимого/ во всех смыслах учителя и наслаждаться теплом его тела, грозясь так и задремать, пока в спортзале не послышались звуки, по которым можно было догадаться, что это пришла уборщица. — Чёрт… У неё есть ключи, так что она войдёт сюда после того, как закончит со спортзалом. Нам нужно собираться, — вздохнул Джерард, напоследок быстро пробежавшись своими пальцами по волосам подростка. Уходить не хотелось никому, но время уже поджимало. Нужно было скрыть все улики перед тем, как сюда зайдёт уборщица и, желательно, остаться незамеченными им самим. К тому же, достав свой телефон, Айеро тихо выругался, когда увидел, что у него есть непрочитанные сообщения от Линды. — Не матерись. Я всё ещё твой учитель, не забыл? Могу и наказать, — усмехнулся Джерард, явно довольный своим нынешним положением, и продолжил складывать что-то в свою сумку возле кофемашины. — Обязательно запомню это для следующего раза, — подмигнул Фрэнк, а в уме добавил: «Буду материться так, что у тебя уши завянут», но вслух произносить не стал. Затем он подошёл к столу, чтобы включить небольшой светильник, а заодно и закрыть ящик, из которого они брали влажные салфетки. Света лампы хватило, чтобы осветить небольшое помещение, а вместе с ним и бумаги, лежащие в ящике. Айеро уже взялся за его ручку, как заметил знакомый логотип, который он видел чаще, чем свою родную бабушку по папиной линии. Дело в том, что подросток с раннего детства болел всем, чем только можно было. Его иммунитет был настолько слабым, что даже лёгкая простуда могла превратиться для него в сущий кошмар с ужасными последствиями. Поэтому Линда часто шутила, что у остальных детей второй дом — это школа, а у него — больница. Из-за частых посещений, Фрэнк накрепко запомнил логотип этого лечебного учреждения. Это была самая известная частная поликлиника, которая занималась от обычных случаев заболевания простудой, до проведения сложных онкологических операций и даже разработки лекарств. Быстро пробежавшись глазами по бумаге, Айеро понял, что это была квитанция на немаленькую сумму за пребывание в этой больнице. Но что она делала у Джерарда в ящике? Подросток не помнил, чтобы он вообще когда-либо брал больничный, а такая сумма могла быть только за длительный промежуток времени. Пересилив свою совесть, Фрэнк, убедившись, что преподаватель всё ещё стоит к нему спиной, быстро сфотографировал бумагу и закрыл ящик. Он осознавал, что так делать нельзя, но в то же время понимал, что если спросит напрямую, это будет выглядеть как минимум странно, и Джерард лишь отмахнётся на его вопрос. В любом случае дело уже было сделано, и Айеро надеялся, что фото получилось не смазанным, чтобы потом можно было изучить квитанцию повнимательнее. Не ожидав, Фрэнк даже подпрыгнул от испуга, когда за окном послышались раскаты грома. За какие-то десять секунд морось разошлась до мощного ливня, капли которого попадали через форточки на растения. Джерард поспешил закрыть окно и обнять подростка, дрожащего то ли от испуга, то ли от заметно похолодевшего воздуха. — Я отвезу тебя домой на своей машине. И можешь даже не спорить, это не обсуждается, — сообщил серьёзным тоном преподаватель, всё ещё прижимая к себе Фрэнка, который был вовсе и не против. Ему нужно было лишь написать своей маме, чтобы та не беспокоилась, и что его уже везёт один «друг». Поэтому ученик не стал возражать и лишь сильнее прижался к тёплому свитеру Джерарда. Уэй провёл своей ладонью вверх и вниз по запястью подростка, замечая, что у того от холода пошли мурашки. Поэтому, даже не задумываясь, он снял свой пуловер, оставаясь в одной рубашке, и начал надевать его на ничего непонимающего Фрэнка. — Джерард? Но ты ведь… — Со мной всё будет хорошо, обещаю. А вот ты уже весь дрожишь, — заверил Уэй ученика и клюнул его в уголок губ. Теперь привычка Джерарда всегда надевать свитера уже вовсе не казалась Фрэнку такой уж бессмысленной. Тем более, на нём сейчас был коричневый — его любимый, потому что он шёл учителю больше всего и был очень мягким. Принюхавшись, Айеро почувствовал исходивший от свитера аромат, состоящий из духов и личного запаха учителя, который ему особенно нравился. Раздававшиеся эхом по всему спортзалу шаги уборщицы напомнили им двоим, что нужно было уходить как можно быстрее. Джерард, перед этим засунув все использованные салфетки в чёрный пакет и выбросив его в мусорное ведро, закинул все необходимые ему вещи в свою сумку, тем временем как Фрэнк просто поднял свой рюкзак с пола, перекинув одну из его лямок через плечо. Выключив настольную лампу и последний раз окинув взглядом друг друга, Уэй и Айеро вышли из уютной каморки и быстро проскочили к двери. Фрэнк на секунду обернулся и заметил, что уборщицей была пожилая женщина, которой не было никакого до них дела, а значит она точно не станет пускать лишние слухи по школе. Как только они добрались сквозь ливень до потрёпанной временем, но всё ещё достаточно хорошо выглядящей машины Джерарда, Фрэнк сел на переднее пассажирское кресло и достал свой телефон, чтобы отправить сообщение Линде. Айеро назвал учителю свой адрес, после чего тот потянулся к панели управления и включил радио, где зазвучало начало Losing My Religion. Джерарду очень нравилась как и группа, так и сама песня, поэтому он был рад, когда заметил, что подросток улыбался, явно слыша эту мелодию не впервые. Смешиваясь со звуками проливного дождя, музыка звучала по особенному красиво, и Фрэнк боролся с тем, чтобы не вырубиться прямо по дороге, потому что знал, что они всё равно уже скоро приедут. Айеро не хотелось отвлекать Джерарда, но он не смог удержаться от того, чтобы во время поездки смотреть на его сосредоточенное лицо и крепкие руки, сжимающие руль. Он представлял, будто они сейчас едут куда-то очень далеко или, может, даже в сторону аэропорта, чтобы улететь вдвоём из этого маленького и ненавистного города. А песня, играющая в салоне машины, стала бы прекрасным саундтреком к их путешествию. Но реальность была совсем далека от выдумки, потому что уже через пару минут Фрэнк увидел свой дом сквозь стекающие капли дождя на окне. Ливень так и не прекратился, лишь усиливаясь с каждой минутой и барабаня по крыше автомобиля. Припарковавшись возле подъездной дорожки, Джерард выключил радио, в то время как подросток начал снимать коричневый свитер, чтобы отдать его обладателю. — Стой, тебе ещё нужно добежать до дома. Отдашь как нибудь в другой раз, — слабо улыбнулся учитель и после того, как Фрэнк произнёс тихое «спасибо», притянул его для их последнего на сегодня поцелуя. Он вышел мягким и даже чересчур нежным из-за того, что Айеро пытался запомнить его настолько хорошо, насколько только мог, скользя по слегка обветренным губам Джерарда своими. Но всё же оторвавшись от рта преподавателя с характерным звуком, подросток громко выдохнул и уже потянулся, чтобы открыть дверь машины. — Фрэнк? — окликнул его Джерард. Айеро подумал, что забыл взять свой рюкзак, но тот по-прежнему висел у него на плече, поэтому он снова оглянулся на мужчину. — Спасибо тебе, это был незабываемый День рождения. *** Вернувшись домой в промокшем свитере, но с счастливой улыбкой влюблённого дурака, Фрэнк наткнулся на свою маму, сидящую за кухонным столом с кружкой кофе. Женщина не выглядела настолько обеспокоенной, как предполагал подросток. Она скорее была заинтересованной. И тут Айеро понял, что несмотря на то, что написал в сообщении, что его подвезут, ему просто не хватило времени придумать, почему на нём сейчас не его одежда. — Свитер тоже друг отдал? — пытаясь скрыть хитрую ухмылку за чашкой, Линда будто прочла мысли своего сына. — Ага… Да, он… Мы недавно познакомились, — попытался сочинить на ходу Фрэнк, но он слишком хорошо знал свою маму, поэтому видя, что она уже чуть ли не смеётся, бросил эту затею. Усердно стараясь делать вид, что ничего не произошло, он разулся и взял кухонное полотенце, чтобы хотя бы протереть волосы. — Знаешь, твой преподаватель по актёрскому мастерству шесть лет назад мне так и сказал, что это не твоё, — уже не сдерживая себя хихикнула Линда. — Ну, спасибо, мам, — ответил подросток, но видя улыбку матери, вскоре засмеялся и сам. У него было такое прекрасное настроение, что, казалось, его ничего не могло испортить. Однако в воздухе всё ещё витало некоторое напряжение, потому что Фрэнк чувствовал, что его мама уже всё поняла. Он не думал, что это произойдёт так быстро и что он так легко проколется, но время нельзя было отмотать назад, ровно, как и избежать разговора, который Линда ещё не знала как начать. Айеро снял с себя мокрый свитер, оставаясь, хоть и во влажной, но не промокшей насквозь футболке. На его лице уже не было прежней улыбки, видя, что его мама пытается подобрать слова. — Фрэнки, просто знай, что ты мне дорог любым, хорошо? И я не собираюсь тебя ругать за то, какой ты есть, — всё же найдя, что сказать, заверила Линда. Слыша, как искренне звучала женщина, Айеро по-прежнему не мог поверить в произнесённые ею слова, так и продолжив стоять на кухне и удивлённо смотреть в её сторону. Он верил. С самого начала он верил в то, что она примет его ориентацию, пусть он и был бисексуалом, а не геем. Но продумывать её реакцию в голове и слышать вживую — как оказалось, было две совершенно разные вещи. Словно смотреть на картинку моря и такого же прекрасного песчаного пляжа: каким бы крутым не был телевизор или смартфон, ничто не заменит ощущений от пребывания на настоящем море. Дело в том, что Фрэнк не единожды читал в интернете или слышал от своих знакомых, как их родители отказывались принимать своих гомосексуальных детей, из-за чего им приходилось убегать из дома уже в шестнадцать лет. Он не мог представить, что было бы, если бы Линда поступила точно так же. Но этого не случилось, за что он был ей предельно благодарен. — Спасибо, я очень ценю это, — ответил Фрэнк и подошёл к своей маме, чтобы обнять её, одновременно с этим надеясь, что он уже достаточно просох. Однако Линде было всё равно на его мокрые от дождя волосы или футболку, она действительно была счастлива оттого, что они могли просто обняться. — Я обязательно вас как нибудь познакомлю, обещаю. Просто… Не сейчас, ладно? — Как угодно, Фрэнки. Если вы ещё не готовы, я подожду. Только до самой свадьбы не тяните, — шутливо пригрозила Линда. — Хорошо, мам, — усмехнулся подросток и, отстранившись, начал продвигаться в направлении своей комнаты, чтобы, наконец, переодеться в сухие вещи, но дойдя до лестницы, всё же обернулся. — Можешь, пожалуйста, заварить чай с листьями мяты, как ты обычно делаешь в такую погоду? У меня немного горло першит… — Ох, конечно. Это из-за дождя, да? Боже, ты снова простудился? — Ну, не совсем… — бросил Фрэнк и улыбнулся своим мыслям, а затем быстро поднялся по лестнице в свою комнату. *** Проснувшись рано утром, когда за окном ещё даже не пели птицы, подросток выключил будильник и потянулся. Вчера вечером он специально поставил его на пару часов раньше, что обычно ни за что бы не стал делать. Но прошло вот уже пара дней, как у Фрэнка не получилось нормально поговорить и обсудить всё с Джерардом. Всё это время ему удавалось лишь пересекаться с учителем взглядами в наполненных школьниками коридорах. И после того, что случилось в тот дождливый день между ними, этого казалось катастрофически мало. Стоило его мечтам материализоваться, как каких-то несколько дней без этих тёплых прикосновений и поцелуев показались Фрэнку настоящими муками. Да, у него была любящая и заботливая мама, но это было не то. Ему хотелось снова оказаться на коленях Джерарда и почувствовать его тяжёлое дыхание; убедиться, что учитель не передумал и всё ещё желает встречаться с ним; и вдобавок, проверить его состояние, улучшающееся лишь в редкие моменты. Поэтому решив, что сегодня он сможет навестить Уэя во время одной из перемен, Фрэнк закинул в свой рюкзак его постиранный коричневый свитер, сгрёб в кучу все свои карманные деньги и по пути в школу зашёл в Старбакс. Он бы не вставал так рано, если бы не знал, какими длинными там иногда бывают очереди по утрам. Но было бы глупо покупать кофе учителю, у которого есть собственная кофемашина на работе, поэтому подросток взял несколько вкусных на вид пирожных, подумав, что это даже будет достаточно мило, когда он вручит их Джерарду. Тот говорил, чтобы Фрэнк не дарил ему ничего, но он всё же посчитал, что пара вкусных сладостей не будут лишними. Айеро пытался отогнать мысль, что, по сути, он сейчас ничем не отличался от тех лелеящих надежду чирлидерш, которые так же, как и он иногда «подкармливали» учителя. Но Фрэнку ничего не осталось, как только принять этот странный факт как данность. Пожелав хорошего дня девушке за прилавком, он вышел из кафе и, шагая по тротуару, направился к школе. У него было настолько хорошее настроение, что он улыбался всем прохожим, даже поздоровался с Дженнифер, которую обычно игнорировал из-за её приставучести. Они сейчас сидели в классе, где кроме них была лишь ещё пара серых мышей на задних партах, готовившихся к первому уроку. Фрэнк посмотрел на время и понял, что пришёл за двадцать минут до начала занятий. Это означало, что можно было вытащить свои наушники и включить любимую музыку, но ещё до того, как он успел нажать кнопку плэй, кто-то заговорил рядом с ним. Подросток даже сначала не сообразил, что к нему обращаются, пока не повернул голову на голос, обладательница которого старалась, чтобы её не услышали другие ученики. Но им, казалось, было совершенно всё равно, кто и о чём треплется за пару рядов от них. — Это ведь для него, так ведь? — указывая взглядом на принесённые Фрэнком пирожные, поинтересовалась Дженнифер, задав скорее риторический вопрос, потому что они оба знали для кого предназначалось это угощение и о ком шла речь. Айеро растерялся, не зная, стоит ли отвечать, но девушка продолжила. — Знаешь, Фрэнк, тебе стоит начать играть в азартные игры. Серьёзно, с твоей везучестью ты смог бы уже миллионером стать, вместо того, чтобы торчать у Мистера Уэя и трахаться с ним, думая, что вас никто не видит и не слышит, — полушёпотом произнесла Дженнифер, большую часть времени смотря в свой блокнот. Фрэнка обомлел. Его лицо мгновенно стало бледным, а руки покрылись мурашками. Он почувствовал себя главным героем очень тупого американского сериала для подростков. Будто это всё был лишь его сон, лишние часы которого он сегодня пропустил. Получается, что всё это время Дженнифер знала и просто поджидала момента, когда сможет ему об этом рассказать? А что, если об этом знала уже вся школа? Однако её голос, казалось, вовсе не звучал враждебно или насмехающие, скорее едва ли заинтересовано, будто они обсуждали прошедшую контрольную. — Что? Почему? Я не понимаю, о чём ты, — едва ли разборчивым голосом прошептал Фрэнк, всё ещё не веря словам, что он только что услышал. Ему незачем было строить из себя дурака, переспрашивая про то, чем он занимался с учителем: его уже всё равно раскусили. Но он действительно не понимал, что имела ввиду Дженнифер, говоря про его везучесть. — Я в тот день оставила в раздевалке свою футболку для физкультуры, а когда поняла, пришлось идти за ней обратно в школу после уроков. Я подумала, что раз уже всё равно пришла туда, то можно было бы, наконец, сдать этот грёбанный зачёт, за пропуск которого Мистер Уэй мне уже неделю выносил мозги. Господи, научился бы разделять свои проблемы дома и на работе, а то достало уже… В общем, я увидела, что его дверь открыта, но когда подошла к ней, то поняла, что ты меня уже опередил со сдачей вообще всех зачётов. И, видимо, успешно, раз он позволил тебе сесть к нему на колени и лизаться до беспамятства. Даже меня не заметили, — усмехнулась Дженнифер, представляя у себя в голове увиденную сцену, так и не оторвав взгляд от блокнота. Фрэнк мысленно дал себе пощёчину за то, что не додумался закрыть дверь с самого начала, а не лишь когда он уже оказался на коленях. Это было настолько безрассудно с их стороны, что он уже начала догадываться, что хотела сказать девушка, и следующие её слова это только подтвердили. — Я говорю, что тебе повезло, потому что это действительно так. Кроме меня из учеников зайти мог кто угодно, я уже не говорю про учителей и директора. А мне просто нет до вас никакого дела. Я перестала бегать за этим чудиком с тех пор, как у меня появился ревнивый парень. Так что можешь выдохнуть и расслабиться, об этом никто не знает кроме меня, а рассказывать я никому не собираюсь. Я больше не общаюсь с той мерзкой кучкой чирлидерш, — скривилась в лице Дженнифер, явно вспоминая какой-то неприятный случай. — Хотя, может, это и к лучшему, что ты за ним так ухаживаешь и действительно поднимаешь настроение разговорами и подобными сюрпризами. — Почему ты так считаешь? — не сразу сообразил подросток, всё ещё переживая мысль, что кто-то видел его с учителем в тот день и успокаивая себя, что это было всего лишь Джен. — Брось, Фрэнк, только слепой, глухой и ленивый одновременно не видел мешки под глазами нашего ненаглядного Мистера Уэя, будто он не спал несколько ночей подряд и не обсуждал это всё со своими друзьями. Да по всей школе слухи ходят о том, что у него какая-то трагедия вселенского масштаба, но ты же знаешь, он отшивает всех самых сексуальных девушек и парней из нашей школы, так что ещё никому не удавалось узнать, что именно у него там случилось. Хотя… может с тобой будет иначе, посмотрим. Даже не представляю, что ты такого сделал, чтобы он выделил тебя среди всех… В этот момент в класс хлынула группа парней, которые громко смеялись и обсуждают что-то между собой, поэтому девушка не решилась продолжить, но Фрэнку уже было достаточно услышанного. — Джен? Спасибо. Ну, за то что ты никому не рассказала этого. Если кто-то узнает, что там было, его в лучшем случае уволят, а меня как минимум побьют на заднем дворе школы, — сумев связать больше двух слов, произнёс Фрэнк, на что та лишь посмотрела на него и улыбнулась, кивая его словам и прекрасно понимая всевозможные последствия. Взяв в руки телефон, Айеро увидел, что до начала урока оставалось ещё около пяти минут, поэтому вспомнив, что вчера он совершенно забыл о фотографии, сделанной в кабинете Джерарда, открыл галерею и нашёл её. К его счастью, весь текст был читаемым, поэтому теперь он мог хорошо рассмотреть чек из больницы. В самом верху было написано имя пациента — Майкл Уэй. Фрэнку хватило пары секунд, чтобы понять, что это был брат учителя. Поэтому он в последнее время ходил таким расстроенным? Подросток подумал, что это вполне могло быть той «трагедией», о которой говорила Дженнифер. И если это так, то тогда постоянно хмурый и уставший вид Джерарда начинал иметь смысл. Заставив замолчать свою совесть, Фрэнк начал просматривать чек дальше. Как оказалось, в огромную сумму в конце листа входило не только нахождение в больнице. Точнее, там было прописано всё, что входило в это пребывание. Пройдясь глазами по препаратам, названия которых он никогда не слышал, Айеро дошёл до одной из последних строк в этом списке. Это заставило его вздрогнуть и чуть не выронить телефон из рук. «Уход за пациентом с четвёртой стадией рака лёгких».