Мандариновое дерево

Джерард не спал сутками из-за навязчивых тревожных мыслей. И даже если ему удавалось окунуться в такой желанный сон, как сегодня, ему всегда снились кошмары, которые делали всё, чтобы он просыпался каждые полчаса. Поэтому смотря на себя в зеркало, мужчина даже не пытался скрыть мешки под глазами, это было просто бесполезно. Тёмные синяки залегли на коже и не собирались исчезать под слоями тонального крема. Вставать после ночных кошмаров было труднее всего, потому что в такие моменты приходило осознание, что все ужасы никуда не делись. Они продолжались наяву. Так же, как и сейчас. Открыв глаза, Джерард даже не почувствовал разницы между сном и реальностью. И там и там были одинаковые белые стены больницы, запах хлорки и всё то же бледное измученное лицо его брата. В этом помещении ничего не менялось последние полгода, за исключением Майки, который скинул вес и теперь выглядел это, будто от него остались кожа да кости. Ему было больно физически, но Джерарду было точно так же больно душевно. Но в тот день, когда учитель поцеловал Фрэнка, он почувствовал что-то глубоко забытое, а боль отошла на второй план. Это чувство разрасталось в его груди и не собиралось уходить даже после того, как всё закончилось. Эти отношения казались ему слишком неправильными и плохими, однако желание прикоснуться к кому-то и снова почувствовать себя любимым не только братом, было катастрофически сильным. В конце концов, Джерарду хотелось верить, что он заслуживал этого. Однако теперь он чувствовал и ответственность за Фрэнка, в нём появилось стремление заботиться о нём и ухаживать. Наверное, это было даже к лучшему, Уэю было просто необходимо отвлечься от своих мыслей о плохом и выйти наконец из своего дерьмового состояния, зацикленном лишь на брате. У него должна была быть своя личная жизнь. В действительности эта ситуация с Фрэнком принесла Джерарду столько же позитивных эмоций, сколько и негативных. Даже если тому уже было восемнадцать, он всё равно оставался школьником, его учеником. То, что они сделали тогда, для учителя было непростительным, сколько бы он не оправдывал самого себя. Джерард чувствовал себя гадко с точки зрения морали. В тот момент в его организме даже не было алкоголя, а значит, он должен был соображать, что творит. Однако ему было всё равно, если его за это уволят — не теперь, когда у Майки не оставалось ни шанса дожить до дорогой операции, ни здоровья продолжать химиотерапию. Подобные мысли сопровождали его всю дорогу от дома Фрэнка. Ему нужно было с кем-то этим поделиться, с кем-то очень близким и тем, кто его не осудит, а поддержит советом. Этим человеком был только его брат, к которому он ездил каждый вечер после работы. Несмотря на всю боль, что причиняли эти визиты, Джерард продолжал навещать Майки, потому что каждая минута наедине с ним теперь была на вес золота. Когда он припарковался у больницы и поднялся на нужный этаж, Уэй старший обнаружил, что его брат спит. Майки был настолько слаб, что отключался очень рано, и то время, когда он ещё бодрствовал, Джерард уже пропустил. Болезнь подкосила этого парня: помимо небольшого веса, его кожа стала бледной и дряблой, а сил вскоре стало не хватать даже на то, чтобы взять в руки стакан воды. Поэтому учитель не в коем случае бы не стал будить его, даже если это означало, что в этот день им вряд ли удастся поговорить. Присев на стул, стоящий рядом с кроватью, Джерарду оставалось только вслушивался в шум работающих приборов в этой одноместной палате. Решив, что он сделает всё, чтобы его брату было комфортно, Джерард поместил его в частную больницу, чтобы за ним могли ухаживать и обеспечивать всеми необходимыми препаратами. Для этого приходилось брать дополнительные часы и работать во вторую смену, но Джерард не жаловался, откладывая каждую копейку на лечение и лишь изредка тратясь на покупку семян и рассады для себя, благо ему хватало зарплаты на что-то помимо еды и коммунальных услуг. К тому же, живя в собственном доме, который он купил шесть лет назад, платить ещё и за аренду жилья не приходилось. Просидев так около часа и даже успев купить себе перекусить, он увидел, как в палату вошёл Рэй — медбрат, ухаживающий за Майки, и с которым у Джерарда сложились хорошие дружественные отношения. Это был мужчина примерно такого же возраста, что и он, но с милым длинным афро и пухлыми губами. Рэй хоть и не был его типажом, но сказать, что он был непривлекательным у Джерарда не повернулся бы язык. Он даже пытался делать недвусмысленные намёки, но когда услышал, что у того есть жена и дети, тут же прекратил это. Однако Уэй старший всё ещё был сильно благодарен Торо за то, что иногда, в тайне от начальства, тот разрешал ему оставаться в больнице рядом с братом на ночь. В углу палаты стояло большое мягкое кресло, на котором можно было легко заснуть. Джерард знал, что завтра была суббота, а значит ему некуда было спешить. Так что попросив Рэя о разрешении побыть здесь до утра, пока Майки не проснётся, он устроился на кресле и провалился в нескончаемые кошмары, отоброжающие ужасную реальность. Уэю старшему не нравился факт нахождения в больнице, но поскольку здесь находился его брат, он мог вытерпеть что угодно. Проснувшись и всё ещё с трудом отличая реальность от кошмара, Джерард прищурился и увидел, что Майки уже бодровстовал. Его лицо было всё ещё бледным, а стены такими же белыми, как и во сне. Но на этот раз когда-то бывший блондин заулыбался, заметив, что Джерард уже проснулся и просидел здесь ради него всю ночь. — С добрым утром. Ты снова спал в этом кресле? Я же говорил, что не стоит этого делать, ещё и своё здоровье угробишь, — предупредил Майкл, но с его улыбкой это не выглядело агрессивно или с укором. Через каждые несколько слов он откашливался, а его голос был хриплым и слабым. Тем не менее он пытался скрыть это и делать вид, что всё в порядке. Но вскоре уголки его губ опустились, когда он начал вглядываться в лицо брата. — У тебя так и не прошли синяки под глазами… Джерард, услышав голос Майки, прогнал остатки сна и попытался сконцентрироваться на услышанных словах. Его забавляло, как тот беспокоился о нём, когда сам находился в ситуации, из которой не было выхода. В этом пареньке, которого Джерард знал ещё с пелёнок, было столько доброты и открытости, сколько не было в нём самом никогда. Казалось, уже прошло бесчисленное количество дней, когда мужчина задавася вопросом: «Почему он, а не я?». Но ответа каждый раз не поступало. — Не беспокойся обо мне. У меня всё хорошо, — поспешил успокоить своего брата Джерард, подумав, что в следующий раз выльет всю тоналку, но всё-таки замажет эти синяки, чтобы не тревожить Майки ещё и своим состоянием. — Значит, ты, наверное, отлично отпраздновал свой день рождения? Прости, я, видимо, рано заснул вчера, так что не смог поздравить тебя вживую. Да и подарка у меня для тебя нет… — Хей, это не то, о чём тебе сейчас стоит волноваться. И, к слову, я правда отлично провёл вчерашний день… Но лучше сначала расскажи, как ты сам? Я смотрю, ты прочёл комикс, который я приносил тебе в прошлый раз, — улыбнулся Джерард, заметив, что закладка в небольшом графическом романе уже выглядывала меж последних страниц. Этот комикс был из его личной небольшой коллекции, которую он потихоньку перетаскивал в палату Майки, чтобы тому было чем занять себя. — Оу, да… Я и не заметил, как он быстро закончился. Наверное, надо было растянуть его на немного дольше, — произнёс Майки сочувственным голосом и затем снова откашлялся. — Знаешь, я видел в одном магазине выпуски с продолжением этого комикса, так что я на днях схожу и куплю их тебе. По крайней мере, это меньшее, что я могу сейчас сделать… — голос Джерарда стих к концу фразы от его собственной беспомощности. — Нет, не стоит. Ты потратишь на это деньги, а я боюсь, что просто… Не успею… Не успею их прочитать, понимаешь? Джерард встал с кресла и пересел поближе к брату, чтобы взять его за руку. Поджав губы, он старался не переключаться на грустные мысли, но после слов Майки выражение лица и мокрые глаза выдали его с головой. Мужчина не мог притворяться, что всё нормально, пока его брат говорил такие вещи. — Хей, только не плачь, хорошо? Я всё ещё равняюсь на тебя и всегда делал это. В детстве… Когда я падал с велосипеда и начинал хныкать, ты говорил, что нужно быть сильным. Теперь, видимо, моя очередь говорить тебе это, — рассмеялся младший, но в очередной раз прервался на кашель. Ему не хотелось, чтобы он выглядел жалко, поэтому всё ещё старался удержать улыбку на своём лице. — Будет лучше, если ты расскажешь мне что-нибудь о себе. У меня, как видишь, радостных новостей не особо много. Прикрыв на секунду глаза, чтобы не дать вытечь слезам, Джерард притворился, что задумался, но его брата было не так-то трудно провести. Тот уже знал, что ему /есть/ что рассказать и лишь ждал, устроившись поудобнее на своей больничной койке. — Эм… Да, на самом деле, я хотел тебе сказать кое-что ещё вчера, но ты уже спал. Собственно, поэтому я остался на ночь. Мне просто нужно было выговориться и я… — Джи, ты нервничаешь. Я редко тебя раньше таким видел… Случилось что-то серьёзное? — прервал Майки торопливую речь брата, совершенно несвойственную ему. На его вопрос Джерарду хотелось истерично рассмеяться и выкрикнуть: «Да, ты умираешь! Вот что случилось! По сравнению с этим, мои заботы — это чушь собачья». Однако, он не мог себе позволить сказать это. Его брат прекрасно знал, что происходило с его телом, но умело не подавал виду. А может, просто не хотел думал об этом. Поэтому мужчина пересилил себя и начал осторожно подбираться к событиям вчерашнего дня. — Помнишь, я рассказывал тебе про того мальчишку из школы? Фрэнка? Это ещё у него была милая и очень общительная младшая сестра. — Да, припоминаю. Так что? Ты устроился к нему работать няней для этой девочки? — предположил Майки и улыбнулся. На лице Джерарда тоже расцвела улыбка: он подумал, что возможно скоро действительно будет проводить с Бетти больше времени и не только в школе. — Ах, нет, но… Знаешь, после того дня мы ещё пару раз общались. Оказывается, он влюблён в меня, представляешь? Я не ожидал этого, потому что он совсем не выглядит как гей… хотя всё ещё довольно милый. У него есть этот пирсинг в губе, который ему очень идёт, — Джерард на секунду представил у себя в голове образ ученика и ненадолго отвлёкся, просто вспоминая черты его лица и шёлковые волосы. Но заметив заинтересованный рассказом взгляд брата, продолжил. — В общем, вчера я случайно уснул на работе. У меня больше не было уроков, поэтому я просто отключился. Меня разбудил Фрэнк и начал успокаивать, так как мне снились кошмары и я наверняка весь трясся. И что-то будто подтолкнуло меня, я… Майки, я правда не знаю, как это можно объяснить, но… у него был такой же взгляд, так что я просто поцеловал его. Произнеся последние слова, Джерард зажмурился, сам не зная почему. Это должно было быть чем-то постыдным, но ничего подобного он не чувствовал и ни о чём не жалел, поэтому от этого ему было ещё более неловко. Разве это нормально, когда учитель сначала целует своего ученика, а затем позволяет отсосать ему? — Тебе понравилось? — после недолгой паузы задал вопрос Майки. — Что? — Джерард не мог поверить, что после того, что он рассказал, Майки спросил его только об этом. — Целоваться с ним? Не строй такое удивлённое выражение лица. Я уже с самого начала понял, к чему ты ведёшь. Знаешь, у тебя всегда появляется такая особая улыбка, когда ты говоришь о парне, который тебе нравится, — закончил Уэй младший и вновь разразился кашлем. Джерард тут же взял рядом стоящий на тумбе стакан воды и поднёс ко рту брата, чтобы тот мог нормально попить. — Но… Майки, ему всего восемнадцать, а мне уже под сорок! У нас слишком большая разница. Только представь, какой скандал будет, если моё начальство узнает об этом, — стараясь говорить потише, произнёс Джерард. Ему не хотелось спорить с братом, но ему нужно было прояснить ситуацию. — Прости, что превращаю это всё в драму, но… Джи, посмотри на меня. Мне осталось совсем немного, как говорят врачи. Ты даже не догадываешься, сколько вещей в своей жизни я собирался сделать, но не успел из-за осуждения кем-либо со стороны. И у меня уже никогда не будет времени, чтобы исправить это… — Нет, Майки… Всё ещё у тебя будет, иногда даже врачи могут ошибаться, слышишь? — грозясь пролить слёзы, прошептал Джерард, отказываясь верить в слова брата. Он уже спустился со стула и стоял на коленках возле койки, вновь держа Майки за руку. — Нет, я чувствую всем нутром, что умираю. Зачастую в буквальном смысле. И никто уже это не исправит. А у тебя ещё вся жизнь, с которой ты можешь делать что угодно. Разве это не прекрасно? Если Фрэнк действительно влюблён в тебя, а у тебя есть ответные чувства, то почему бы тебе не испытать удачу и не плюнуть в лицо всем, кто скажет, что ваши отношения не должны существовать. В конце концов, раз ему есть восемнадцать, то это не перечит закону, так ведь? — Майки было тяжело много говорить, поэтому под конец его голос и вовсе стих, но Джерард всё ещё отлично слышал его и поэтому кивнул. Он вглядывался в блеклые глаза брата и гладил его второй рукой по гладкой голове, на которой не осталось ни единого волоска. — Мне хотелось бы увидеть его, этого Фрэнка… Надеюсь, у вас всё получится и вы начнёте полноценно встречаться, не боясь косых взглядов, — немного отдышавшись, продолжил Майкл. — Знаешь, Джи, это моё последнее желание, так что я хочу, чтобы ты максимально постарался его исполнить. Просто будь счастлив, ладно? Иногда это действительно бывает трудно, но ты сильный, ты справишься. — Я сделаю это ради тебя. И ты ещё обязательно встретишься с Фрэнком… Только не позволяй смерти забрать тебя, прошу, не позволяй… — начал умолять Джерард, даже не понимая, чего именно он просил. По лицу скатилась первая слезинка, но он быстро смахнул его, пытаясь соответствовать образу сильного старшего брата. Ещё какое-то время, переведя тему, они разговаривали о мелочах и какой герой комикса им понравился больше всех. Было странно говорить о таком после всех сказанных слов, но Джерард действительно радовался таким моментам, которые навевали на него настольгию по детству в приюте, когда они с братом были беззаботными и могли разговаривать о чëм угодно. Теперь они оба знали, что скоро ничего из этого не будет, так что ценили подобные непринужденные разговоры больше всего. Спустя ещё час Майки начал опускать веки, а вскоре и вовсе заснул. Перепугавшись, Джерард проверил его пульс, но с ним всё было в порядке, поэтому удостоверившись, что это действительно был обыкновенный обеденный сон, старший Уэй покинул палату. *** Все оставшиеся выходные Джерард так же провёл в больнице. А когда приходил домой, то лежал на диване с хандрой, медленно перерастающей в депрессию. Единственное, что не давало ему загнуться окончательно, так это мысли о Фрэнке. За недолгое время Уэй понял, что то, что он сказал своему ученику, действительно было правдой, и он не обманул его в порыве ответить взаимностью. Фрэнк нравился ему. И даже гораздо больше. Этот милый мальчишка вызывал в нём не просто интерес, а ещё и смешанные чувства, порхающие внизу живота. Джерард также много думал о словах Майки. О всём, что он говорил, на самом деле. И пришёл к выводу, что тот был прав во многом. Его брат хотел, чтобы он прожил свою жизнь так, как того заслуживал: без каких-либо сомнений и во всех красках. А для этого ему нужно было отбросить все страхи и дать волю эмоциям. Поэтому уже в понедельник он написал заявление об увольнении по собственному желанию, и теперь ему оставалось лишь отработать одну неделю по контракту, чтобы потом стать полностью свободным и не беспокоиться, что его могут уволить из-за отношений с учеником, подорвав тем самым всю его нажитую репутацию. К тому же Джерард подумал, что это даст ему возможность проводить больше времени с братом, пока он не придумает, куда можно пойти работать в своё удовольствие. Одна лишь мысль об этом придавала ему уверенности в будущем, но так было лишь до некоторого времени… В последующие рабочие дни после увольнения Джерарду очень хотелось хоть как-то пересечься с Фрэнком и, может, даже взять у того номер телефона, если они действительно собрались начать встречаться. Учителю не хотелось быть тем мудаком, который спит с людьми, а затем делает вид, что ничего было. Вся его половая жизнь была построена лишь на таких связях, поэтому он отлично знал, что в один день не хотел проснуться и осознать, что сам был таким же, как и его бывшие парни. Тем более, что Фрэнк, по большей части, был ещё подростком, который нуждался во внимании и заботе в несколько раз больше. Но, видимо, решив, что последнюю неделю Джерард должен отработать по-максимуму, независимо от его состояния, завуч загрузил преподавателя ещё одной заботой, помимо и без того огромного количества уроков. Джерарду теперь нужно было проводить всё своё свободное время за бесконечной макулатурой и компьютером, ведя статистику успеваемости по его предмету, а также выполняя множество других бесполезных, по его мнению, вещей. Поэтому, как бы стыдно ему от этого не было, учитель не находил у себя даже десяти минут, чтобы пообщаться с Фрэнком. Они лишь пересекались взглядами в школьных коридорах, что придавало Джерарду сил работать дальше, стараясь зарыть вглубь себя мысли о брате и какой-то наивной детской влюблённости, которую он уже так давно не ощущал. Сегодняшний день ничем не отличался от всех остальных. Состояние Джерарда, как моральное, так и физическое, было на исходе. Его шатало от усталости, так как нормальный сон для него был по-прежнему слишком недосягаем. Мужчина не считал, сколько часов ему удалось нормально поспать за эту неделю, боясь, что цифра его ужаснёт ещё больше. Согреваясь лишь одними мыслями об увольнении и улыбке Фрэнка в своих воспоминаниях, Джерард как обычно сидел у себя во время обеденного перерыва и изо всех сил старался не отключиться прямо в рабочем кресле. Он почти заснул, как в его кармане завибрировал телефон. Проклиная всех людей, которые занимаются рекламой грёбанных стоматологических клиник, Уэй удивился, обнаружив, что ему звонит Рэй. Обычно медбрат Майки никогда лично не звонил ему, лишь однажды они на всякий случай обменялись телефонами, когда Джерард ещё не знал, что у того есть жена. Поэтому сейчас этот звонок показался ему несколько странным. Будто бы он в конце концов заснул на работе и это всё на самом деле сон. Тем не менее мужчина ответил на звонок. — Да? Рэй, говори, я слушаю, — произнёс Джерард, стараясь выговаривать слова чётко и разборчиво. — Джерард, мне жаль…