Мандариновое дерево

Провалившись в глубокий сон, Фрэнк проснулся оттого, что Джерард начал сильно сжимать его, притягивая к себе и сминая бока чуть ли не до боли. Одновременно с этим он скулил и дышал через рот, так как его нос был заложен. Первой мыслью подростка было, что у того снова началась истерика, но когда он задрал голову и посмотрел немного вверх, то увидел, что глаза учителя были по-прежнему закрыты. Поняв, что ему попросту снится кошмар, Фрэнк решил, что будет лучше всего, если он сделает то же, что и в прошлый раз. Однако ему не хотелось резко будить Джерарда, поэтому для начала он положил свою ладонь на его лицо и начал поглаживать, иногда сильнее надавливая большим пальцем, чтобы убрать пару скатившихся капель пота или слëз. Морщины под его рукой постепенно разглаживались, а Джерард со временем перестал издавать протяжные звуки, как и сминать футболку Фрэнка. — Майки… Майки, он… — зашептал мужчина, лишь наполовину приоткрыв глаза и всё ещё отходя от сна. Каждый раз, просыпаясь после кошмаров, он вспоминал, что его брат был всё ещё жив и успокаивался, но сейчас Джерард смотрел на Фрэнка в своём доме, и события недавнего прошлого возвращались к нему с неумолимой скоростью. Он даже сначала не понял, как вообще смог заснуть после случившегося, однако вскоре заметил блистер из-под снотворного. — Он в лучшем месте, Джерард. Ему там хорошо и, уверен, он сможет постоять за себя. Не беспокойся за него, — так же тихо шептал в ответ Фрэнк, действительно веря в свои слова и надеясь, что поверит и учитель. Так продолжалось до самого вечера. Джерард то и дело проваливался в некрепкий сон, однако через полчаса или час тут же просыпался. Айеро успокаивал его как мог, но бывало, что тот просил принести алкоголь, завалявшийся в небольшом подвале дома, на что подросток категорически отказывался, понимая, к чему может привести смешивание спиртного и таблеток. Пару раз ему даже пришлось удерживать Джерарда, чтобы тот не пошёл вниз самостоятельно. Мужчина всё твердил, что ему нужно хоть как-то забыться, поэтому Фрэнку лишь оставалось наблюдать, как одна за одной исчезают белые таблетки снотворного, а затем успокоительного. Наверное, только из-за них Джерард ещё не попытался выпрыгнуть из окна, даже несмотря на то, что находился на втором этаже. Поэтому посчитав, что это был самый безобидный вариант, который к тому же сейчас помогал Уэю, подросток не стал останавливать его, лишь отмеряя приемлемые дозы самостоятельно. После того, как он заснул в первый раз, Фрэнк решил, что лучше будет бодрствовать и следить за состоянием Джерарда, чем в один момент проснётся вместе с трупом суицидника и заодно своего любовника. Айеро было больно наблюдать, как мучается учитель, но он даже не хотел представлять, как было плохо ему самому. Подростку хватало лишь одной мысли, что у Бетти обнаружили рак, а с братом учителя это случилось в жестокой реальности, что в итоге вылилось в трагичную смерть. Однако сейчас, когда солнце светило с западной стороны, а Джерард, наконец, безмятежно дремал, Фрэнк решился на то, чтобы встать с постели, наступив при этом на пол с морем разбросанных по нему использованных салфеток. Оглядевшись, он нашёл ручку и написал на каком-то клочке бумаги, что будет внизу. Перед тем, как выйти из комнаты, он ещё раз убедился, что окно плотно закрыто, а в небольшой ванной комнате нет никаких лезвий. Это дало ему надежду, что всё будет не так уж и плохо во время его отсутствия. Спустившись вниз по крутой лестнице, Айеро сразу приметил свой рюкзак, небрежно брошенный у входа. Он достал оттуда свой телефон и первым делом написал Линде, что сегодня будет ночевать не дома. Фрэнк знал, на что это было похоже, но пусть лучше так, чем он расскажет правду. Ему не хотелось вываливать всю информацию на маму за раз, да ещё и по телефону. Положив мобильный обратно в карман сумки, он открыл большой отдел и вспомнил, что собирался отдать Джерарду его свитер. Поэтому достав вещь, Фрэнк аккуратно положил её на спинку дивана в гостиной. Заглянув ещё раз в рюкзак, он увидел там утренние пирожные. Они никак не пострадали, так как находились в плотной картонной упаковке, поэтому подросток достал и их тоже, чтобы потом положить в холодильник Джерарда. Он слышал, что сладкое поднимает настроение, и сейчас это было как никогда кстати. Теперь у него было гораздо больше времени, чтобы осмотреть жилище. Если бы он не знал, чьё оно, то никогда бы не подумал, что здесь мог жить одинокий мужчина в возрасте. Всё навевало домашним уютом и творческой атмосферой. Первым, на что Фрэнк обратил внимание, это настоящий камин, на котором сверху были расставлены различные фотографии. На большинстве из них были изображены либо два мужчины, либо же совсем маленькие мальчики. Ему удалось без труда узнать в них Джерарда и Майки. Из снимков он понял, что в детстве они оба были немного полными. Но, на удивление, это никак не портило их, лишь только больше подчёркивало их милые черты лица. Но стоило Фрэнку вспомнить, что одного из этих парней уже нет в живых, ему захотелось перевернуть все фотографии вниз и больше никогда не рассматривать. Однако он не имел права сделать это в доме Джерарда. Если же тот захочет убрать их сам — что ж, так оно и будет. Оторвавшись от разглядывания камина, Фрэнк заметил, что в гостиной не было телевизора, однако стояло несколько пустых мольбертов и бежевый диван с кучей книг на нём. В основном, это была художественная литература, либо учебники по искусству живописи. Прямо из гостевой был выход на кухню, выполненную в таких же довольно минималистичных, но тёплых тонах. Солнце только начинало садиться, поэтому его золотистые лучи всё ещё попадали в помещение через большие окна и достаточно освещали кухонный островок и шкафчики с едой за ним. Вспомнив, что он не ел ничего с самого утра, Фрэнк почувствовал, как его желудок начал неприятно тянуть вниз, требуя что-то съедобное и желательно сытное. Он решил, что Джерард не будет сильно злиться на него, если он приготовит им еду, поэтому бережливо открыл серебристый холодильник и достал некоторые продукты. На удивление, их было достаточно, чтобы можно было выбрать, какое блюдо состряпать, поэтому он остановился на варианте с пастой и тушëными овощами. На самом деле, ему часто приходилось готовить самому, так как несмотря на то, что его мама работала из дома, времени у неё всё равно не хватало на всё. Особенно, когда появилась Бетти. Фрэнк на секунду засомневался, будет ли хоть что-то есть Джерард в таком состоянии, но на всякий случай решил готовить на двоих. Чувство голода всё равно настигнет его рано или поздно, а так зато будет, что поесть. Пока подросток готовил, Уэй лежал с закрытыми глазами и едва ли дышал. События этого дня проносились мимо него и заставляли скручиваться от невыносимой боли. Вот он так и не выспавшийся собирается утром на работу, готовит себе завтрак и проводит первый урок, стараясь не провалиться в сон на таком притягательном спортивном мате. Однако далее он вспоминает голос Рэя и как тому, казалось, действительно было жаль. После этого в его памяти осталась лишь размытая картинка, по которой вспоминалось лишь то, как он бежал в коридорах школы, а затем ревел на улице. Сейчас ему хотелось плакать не меньше, но он уже исчерпал все запасы жидкости, которую можно было пустить на слёзы. К тому же, голова от плача болела ещё сильнее. Он не знал, сколько сейчас было времени, но помнил, как попросил остаться на сегодня Фрэнка, даже не ожидая, что тот согласится. Поэтому сейчас, открыв глаза и не увидев перед собой лишь смятую пустующую простынь, что-то в его груди сломалось ещё больше. К счастью, это чувство не продлилось слишком долго, потому что в следующий момент Джерард услышал, как что-то гремит на кухне, а дверца холодильника то открывается, то закрывается. После этого он выдохнул со вздохом облегчения, так как оставаться одному в своём доме ему казалось чем-то слишком пугающим. На секунду снова прикрыв глаза, он представил, что время вернулось на несколько лет назад, и сейчас Майки вместе со своими друзьями развлекается внизу, пока он сам пытается под этот шум придумать новую идею для рисунка. Вот только все эти «друзья» его младшего брата почему то быстро отвернулись от него, стоило им узнать диагноз Майки. Но с другой стороны их тоже можно было понять — лучше расстаться с человеком сразу, чем смотреть на то, как он медленно умирает. Джерард не винил их… Или, по крайней мере, делал вид. Однако сейчас это уже не имело никакого значения. Вернувшись обратно в реальность, в которой Фрэнк хозяйничал на его кухне, Уэй подавил очередной ком в горле и нашёл в себе силы подняться с кровати. Он не сомневался в том, что его телефон разрывался от гневных сообщений и звонков начальства, но это была последняя вещь в мире, которая его сейчас волновала. Поэтому проигнорировав мысли о работе, Джерард начал осторожно спускаться вниз по лестнице, крепко держась за перила. Действие успокоительного всё ещё не закончилось, а тело не привыкло к ходьбе после длительного пребывания в постели, из-за чего он чувствовал себя настоящим овощем. Желание вновь почувствовать горький вкус алкоголя всё ещё присутствовало в нём, но мужчина быстро понял, что пока Фрэнк здесь, это ему не удастся. Поэтому сейчас ему нужна была хотя бы чистая вода. А ещё чьё-то присутствие рядом, чтобы, наконец, прогнать это противное чувство одиночества. Слова брата о том, что он должен быть счастлив рядом с любимым человеком, крутились на повторе и не собирались просто так уходить. С такими мыслями Джерард и сам не заметил, как подошёл слишком близко к Фрэнку и уткнулся лицом ему в плечо. Так было гораздо лучше. — Джерард? Ох… — только и успел сказать подросток, как тут же почувствовал тепло тела учителя, обнимающего его своими крепкими руками и тихо сопящего в плечо. Фрэнк был вовсе не против, это напомнило ему моменты, когда они прощались в школе, просто сейчас это было достаточно неожиданно. Тем не менее он сообразил поднять руки, чтобы обнять Джерарда в ответ. В этот момент ему показалось, что он почувствовал частичку той боли, которую всё ещё продолжал испытывать мужчина, поэтому следующие слова вырвались сами собой. — Мне… Мне очень жаль, что так случилось, правда. Уверен, он был хорошим человеком… — На фразу Фрэнка, сказанную куда-то в грудь, Джерард лишь сильнее стиснул его в своих объятиях. Они простояли бы ещё так несколько часов, если бы в конце концов подростку не пришлось отстраниться, чтобы помешать макароны и дорезать овощи. — Эм… Ты ведь не против? Я подумал сделать нам ужин. — Нет. Конечно, не против. Ты наверняка голоден. Только не думаю, что смогу сейчас хоть что-то съесть, прости… — произнёс Джерард всё ещё тихим и сломленным голосом, смотря на то, как помидоры на сковороде медленно превращаются в соус. — Ничего, я могу понять… В любом случае, здесь на двоих, так что можешь разогреть завтра. Если захочешь… — обратился Фрэнк к мужчине, немного повернув голову в его сторону. Тот постарался улыбнуться, но вряд ли получилось правдоподобно. Вид у Джерарда был таким, будто он неделю провёл в трипе под тяжёлыми наркотиками, а его голос охрип, как после концерта. Он налил себе полный стакан воды, а выпив его, сел за кухонный стол и потер пальцами красные глаза. — Я не уверен, но… Тогда, когда я сказал тебе, что мой… Кхм, моего брата больше не стало, мне показалось, ты сказал «я знаю», хотя я тебе ничего о нём не рассказывал… — скомканно и быстро проговорил Джерард, будто ему было стыдно за свои слова. — Прости, это не то, о чëм я сейчас должен думать. Просто всякое лезет в голову. Боже, ты столько всего сделал для меня сегодня, а я даже не поблагодарил тебя… Фрэнк поджал губы и не поворачиваясь, продолжил помешивать пасту. Теперь уже не было никакого смысла скрывать, так что ему ничего не оставалось, кроме как признаться. — Нет, ты прав. Насчëт того, что я уже знал. Это произошло случайно. Эм, когда мы… Во время нашей последней встречи я собирался закрыть ящик в твоём столе, но увидел там выписку из больницы, где указывались имя пациента, диагноз. Это было не моё дело, так что я сожалею, что вообще прочёл. Прости меня, — закончил Фрэнк и всё же решился повернуться к учителю лицом на последних словах, быстро добавив: — Об этом больше никто не знает. — Тебе не за что извиняться. Ты ведь не рылся в моих вещах. Это я виноват, что забыл выкинуть или хотя бы отнести домой этот долбанный чек. Я тогда заходил в больницу прямо перед работой, так что оставил его… — Джерард неопределённо махнул рукой, надеясь, что подросток понял, что он имел в виду. Говорить, особенно такие длинные предложения, было всё ещё непростой задачей. Ком в горле осел намертво, а боль в груди не собиралась утихать. Каждый раз, когда мужчина прикрывал глаза, образ брата всплывал у него в голове, как и мысль, что его больше нет. Поэтому даже действия снотворного не хватало надолго — он всё равно просыпался от кошмаров, в которых Майки звал его по имени. И это было хуже всего, что снилось ему ранее. Тем временем Фрэнк снял с плиты чайник и, найдя в верхних шкафчиках заварку, налил чай. Затем обернувшись к Джерарду, который даже не смотрел на него, поставил перед ним кружку с горячим успокаивающим напитком. Он не понимал, как можно не есть с самого утра и не проголодаться, но настаивать на полноценной еде всё же не стал. Наложив себе порцию, он сел напротив учителя и несколько секунд просто смотрел на него. Даже сейчас, с этими синяками под глазами и стеклянным взглядом, Джерард казался Фрэнку самым красивым человеком на планете. Его губы были поджаты, образовывая собой тонкую линию, а веки прикрыты. Подросток обвёл глазами его острый нос, а затем, поднявшись чуть выше, поймал взгляд мужчины на себе. Они оба слегка улыбнулись тому, что рассматривали друг друга и спалились на этом, но для Фрэнка сейчас имела значение только та быстрая и немного кривая улыбка на лице Джерарда, появившаяся впервые за долгое время. Но затем его взгляд снова стал серьёзным, уставшим и отчаянным одновременно, пусть уже и не таким напряжённым. Он медленно отпил принесённый чай и поблагодарил за него Фрэнка, на что тот кивнул и улыбнулся ещё шире. Айеро приступил к своей еде, но быстро заметил, что в воздухе витали недосказанность и накалённость. Джерард опустил взгляд, обхватив кружку двумя ладонями, и глубоко о чём-то задумался. — Знаешь, я не настаиваю, но… Я просто подумал, тебе станет легче, если ты выскажешься и всё такое. Просто хотел, чтобы ты знал, что я в любой момент могу тебя выслушать, — произнёс Фрэнк, прожевав еду. Он был настолько голоден, что мог проглотить всю тарелку за раз, но решил не спешить с этим. Ему показалось, что учителю хотелось что-то сказать, однако ничего не произошло, даже после того, как подросток фактически сам предложил ему сделать это. Через пять минут молчания, за которые были слышны только стук вилки об тарелку и похлёбыние не успевшего остыть чая, Фрэнк прикончил свою порцию пасты с овощами и встал, чтобы вымыть тарелку. За это время Джерард не поднимал на него глаза, так что они больше не пересекались взглядами. Айеро подумал, что тот и слова уже не скажет за сегодня, но как только он выключил воду и поставил чистую тарелку обратно, за спиной послышался голос мужчины. — Это началось два года назад. Тогда у него обнаружили рак. Только было уже слишком поздно… — голос учителя дрогнул, а руки сильнее сжали кружку, но он продолжил говорить. — Я очень долго настаивал, чтобы он сходил в больницу и проверился, но он не хотел, упрямый… И всё же, когда боль вынудила его, доктора сказали, что у него третья стадия, перетекающая в четвёртую. Это было ударом для всех… — Джерард протёр лицо руками и на секунду зажмурился, вспоминая тот день, как вчера. — Ему нужна была дорогая операция, которую не покрывала никакая страховка, и заработать на неё стало моей единственной целью в последние пару лет. Раньше я был фрилансером, рисовал всякие портреты на заказ. Много денег это не приносило, но на жизнь хватало. И, конечно, этого бы никак не покрыло и половины стоимости операции, сколько лет бы я так не копил. Поэтому принялся искать хоть какую то официальную работу. Первое время это были разные подработки, так как у меня незаконченное образование, но, благодаря связям Майки в школе, куда мы оба раньше ходили, мне удалось устроиться туда учителем физкультуры. Да, не самая лучшая зарплата, но гораздо больше, чем если бы я продолжил просто рисовать. Я пробовал пробиться в преподаватели изобразительных искусств, но в других школах меня не принимали из-за отсутствия какой-то корочки, а в этой никто не хотел и не собирался увольнять нынешнюю учительницу. Джерард сделал передышку и отпил немного чая. В то время как Фрэнк снова сел за стол и внимательно слушал его, не желая перебивать или торопить. Это была долгая пауза, но подросток знал, что она была нужна учителю, и что тот вскоре продолжит. — Через ещё полтора года Майки стало совсем плохо. Я просто не мог работать и ухаживать за ним одновременно, хоть мы и жили в этом доме вместе. Мне пришлось уговорить его лечь в больницу, иначе рано или поздно это сделала бы скорая помощь. С того момента я стал покупать рассаду и в полной мере занялся участком вокруг дома. Садил всё, что только находил, даже если это были обычные косточки из-под яблок. Майки больше не жил здесь, а моя потребность ухаживать за ним никуда не делась и, как ни странно, вылилась в такого рода хобби, — Джерард горько усмехнулся, поднимая глаза к потолку и стараясь не поддаться нахлынувшим эмоциям. — Тогда я часто недосыпал, потому что работал допоздна, а затем приходил навещать брата и зачастую оставался ночевать там, — продолжил он. — Так и прошли последние месяцы… Пробовали химиотерапию, но она лишь отсрочивала сегодняшний день, поэтому я продолжал копить на операцию. У меня была надежда и я старался никогда не отчаиваться. Но… На следующий день после того, как ты впервые привёл Бетти в школу, всё обернулось не в лучшую сторону. Тогда я узнал, что мне одобрят кредит на оставшуюся сумму для операции. Я был так счастлив, что сразу поехал в больницу к брату… — Джерард сделал глубоких вдох, готовясь к тому, чтобы произнести следующие слова. — Доктор сказал, что в их клинике на такой стадии рака операцию не проведут и нужно ехать в другой город, но состояние Майки настолько слабое, что он не выдержит поездки и умрёт прямо в дороге, не говоря уже об операции. И знаешь, что после всего этого мне посоветовали? Похоронить брата у себя в голове и не видеться с ним больше, чтобы потом не было так больно. Мысленно похоронить ещё живого человека, ты можешь себе это представить?! Он был единственным, кто всю мою жизнь оставался рядом и поддерживал меня… Теперь мужчина уже рвал на себе волосы, другой рукой прикрывая глаза, из которых скатывались первые слезинки. Он содрогался, вспоминая холодный и черствый голос пожилого главврача, а затем то, как его успокаивал Рэй, уже знавший о плохих новостях. Наверное, поэтому тот сам вызвался сообщить Джерарду о смерти Майки, так как доктор сделал бы это и без капли сочувствия. Как только последняя фраза учителя донеслась до ушей Фрэнка, он и сам старался не поддаться эмоциям и не расплакаться. Ему было тяжело смотреть на то, как мучается Джерард, и уже пожалел, что вообще посоветовал ему высказаться, потому что это лишь насыпало ещё больше соли на свежую рану. Подойдя к мужчине, он попытался обнять его, насколько это было возможно, так как тот всё ещё сидел и отказывался убирать руки от лица. Тогда Фрэнк инстинктивно поцеловал его в макушку, а затем ещё раз в висок, начиная раскачивать из стороны в сторону, как уже делал это сегодня утром. Через какое-то время Джерард сдался и поднялся на ноги, постепенно успокаиваясь. Айеро шептал, что ему очень жаль, и учитель постепенно расслаблялся в его руках. Наконец, он оторвал голову от плеча подростка и посмотрел ему в глаза. — Мне становится лучше, когда ты рядом. Меня бы уже наверняка не было, если бы не ты… — Уэй собирался сказать что-то ещё, но Фрэнк не дал ему договорить. Устав от благодарностей, он не выдержал и прижался своими губами к его. Соблазн вновь поцеловать учителя был настолько велик, что впервые секунды Фрэнк даже не поверил, что это действительно происходит. Они уже целовались прежде, но сейчас, после того, как подросток знал о всех переживаниях Джерарда, всё казалось по-новому. Даже губы мужчины теперь были другими на вкус из-за солёных слёз. Айеро прокручивал у себя в голове три коротких слова, которые могли бы показать Джерарду, что его чувства взаимны. Он уже оторвался от поцелуя, чтобы, наконец, произнести их, но посмотрев внимательно на лицо учителя и его всё ещё мокрые ресницы, понял, что они оба ещё не готовы. Для этого было неподходящее время, и к тому же, такое признание могло стать ещё одним ударом для мужчины на сегодня. Поэтому как бы сильно Фрэнку не хотелось признаться в любви, вместо этого он проглотил все слова и улыбнулся, в следующий миг вновь втягивая Джерарда в крепкие объятия.