Опиум

Чонгук

      — Может, наденешь спасательный жилет? — без особой надежды предложил я.       Тэхён упрямо помотал отрицательно головой, искренне улыбнулся и благодарно чмокнул меня в нос. Быстро, не дав мне возможности продолжить поцелуй. Оторвался и побежал по палубе к кормовой части яхты, к платформе, на которой нас уже ждал гидроцикл. Я только обречённо выдохнул и направился следом. Тэхён нерешительно топтался на платформе, утопленной в воде. Оседлав гидроцикл, я обернулся к нему:       — Запрыгивай, ангел! — и ободряюще подмигнул. — Смелее. Гарантирую, тебе понравится. Только держись крепче.       В следующее мгновение я почувствовал, как Тэхён осторожно забрался сзади и обвил меня руками, плотно прижимаясь к спине. Гидроцикл резко сорвался с места, набрал скорость и стремительно удалился от яхты, подпрыгивая на волнах. Тэхён буквально вжимался в мою спину, сдавливая бёдра коленями и цеплялся так крепко, словно я самый надёжный человек в его жизни.       Ветер и солёные брызги летели в лицо — защитный экран спасал мало. Нас с головы до ног заливали солёные потоки воды, от которой щипало глаза. Я ускорился, поднимая еще больше брызг, и рассмеялся, чувствуя себя безумно беззаботно и легко. Я чувствовал, как впивались в мой пресс ногти Тэхёна на крутых виражах, но опасности не было никакой. Я действительно неплохо умел управлять этой штуковиной.       — Со мной безопасно, — громко прокричал я, пытаясь перекрыть свист ветра и шум двигателя гидроцикла, но Тэхён, словно не веря, болезненно укусил меня за плечо.       Несколько минут — и мы были на месте: у огромного кораллового рифа у берега, к которому яхта не стала подплывать близко. Открыв передний грузовой отсек, я достал маску, ласты и широкую лопаточку, которую позаимствовал на камбузе. Смочив маску пресной водой из бутылки, нацепил её на лицо и сказал:       — Жди меня здесь. Хорошо?       Тэхён молча кивнул мне в ответ, покусывая от волнения губы.       Я встал на подножку и расправил грудь, сделав несколько глубоких вздохов, насыщая лёгкие кислородом. Последний глубокий вдох, задержка дыхания — и я прыгнул в воду. По мере погружения яркий диск полуденного солнца становился бледным пятном, со всех сторон сгущался полумрак, в котором изредка поблёскивали серебристые веретена мелких рыбёшек. Дна еще не было видно, до него более десяти метров, но вода уже мягкими тисками сдавливала грудь. Хотелось выдохнуть, но нельзя. Всё еще только начиналось…       Я выискивал на рифе круглые пятна, искал раковины съедобных моллюсков. Мало найти, нужно было суметь его отодрать от коралла, к которому он плотно крепится присосками. Нашёл! Большая, чёрная раковина. То, что нужно! В ход пошла стальная лопатка.       Лёгкие жгло. Они молили о глотке свежего воздуха, но упрямый моллюск не уступал, присосавшись намертво. В воде движения рук были мягкими, заторможенными. Наконец, сдавшись моему напору, он отвалился от коралла. Скорее наверх! В глазах темнело. Вода уже начала расступаться над головой, когда я услышал истошный хриплый крик.       — Чонгу-у-ук!       Я вынырнул и со свистом, сквозь сжатые зубы, чтобы не повредить лёгкие, сделал первый осторожный глоток воздуха. Восстановив дыхание, я сдёрнул маску с лица.       Балансируя на подножке и судорожно цепляясь за поручень, на меня, со слезами в глазах, смотрел Тэхён.       — Слава Богу… — всхлипнул он.       Тэхён говорил! И, похоже, сам этого не осознавал!       Я засмеялся, положил раковину на подножку и схватил Тэ за руку. Резко потянув на себя, сдёрнул его в воду. Оказавшись рядом, он стал лупить меня по плечам и голове, вымещая свой страх.       — Я… думал ты утонул… тебя почти три минуты не было… — отрывисто шипел он, продолжая мило драться, как только дотягивался.       — Ангел, ты говоришь! Продолжай! Ругай меня, не останавливайся! — я пытался увернуться от его ударов и брызг солёной воды, летящей в лицо.       Он на мгновение затих, осознав произошедшее только после моих слов. Сначала он был не в силах издать ни звука, а потом словно пробка выскочила из бутылки. Он крепко зажмурил глаза и заплакал. Его тело сотрясалось в воде, Тэхён рыдал в голос. Я притянул его ближе и накрыл губы поцелуем, забирая себе его страх и напряжение. У меня у самого в горле предательски першило, от такого охваченного паникой, но при этом жадно прильнувшего ко мне ангела. Поцелуй вытягивал из него тонкие нити тягучего удовольствия, словно распуская напряжение, столько дней скручивавшее тугой пружиной. Он жадно ловил мой язык, глотая непроизвольные стоны.       — Я хочу тебя, Тэхён, — прохрипел я, еле сдерживаясь.       — Сам сказал, что секс будет только если достанешь жемчужину. Может её там и нет, — его голос был еще сиплым, чувствовалось, с каким напряжением связки издавали звуки, но самое главное — Тэ заговорил!       Он лукаво улыбнулся, выскользнув из моих рук, нырнул и в два гребка оказался у гидроцикла, мерно раскачивающегося на волнах. Я в изнеможении погрузился под воду.       Он дьявол, который испытывал моё терпение!

***

      Вернувшись на яхту, мы сразу обосновались на огромном диване в гостиной, выходящей на верхнюю палубу. Тэхён сидел по-турецки скрестив ноги, закусив губу и с напряжением следя за тем, как я ножом вскрывал раковину. Вставив кончик ножа между двумя створками, я с усилием надрезал замок и продвигал лезвие дальше, разрезая мускул моллюска. Открыл ракушку и под громкий вздох Тэхёна раздвинул мантию. Жемчужина! Большая, белая, идеально ровная! Я поднял на него глаза.       — Она совершенна! — зачаровано прошептал Тэхён.       Жемчужина легла ему в ладонь. Он сглотнул ком в горле и мотнул головой, сбрасывая морок наваждения, которое охватило нас от предвкушения момента. Я с нежностью посмотрел на вспыхнувшего от смущения Тэхёна.       — Как и ты, ангел! Ты как свет луны из легенды.       — Какой легенды?       — По древней китайской легенде, жемчуг — это застывший лунный свет. Ночью, ракушки раскрывают свои створки, чтобы поймать его. Но они настолько холодные, что пойманный луч, даже прячась под мантией моллюска, там застывает, превращаясь в белоснежную жемчужину, в такую же круглую и серебристую, как настоящая луна. Ты мой свет, мой тёплый лунный свет.       — Если я Луна, то кто же тогда ты?       — Я? — мне потребовалась буквально мгновение на раздумья, я горько усмехнулся. — Скорее всего я Плутон.       — Почему Плутон? Это же одна из планет Солнечной системы?       — Уже нет. Плутон считался девятой планетой нашей системы, но после того, как была открыта Эрида, которая превзошла его по массе, астрономы его благополучно лишили имени и присвоили номер 134340… — я смотрел на притихшего Тэхёна и почувствовал, что его тело, такое отзывчивое и чувствительное, напряжённо застыло рядом со мной. — Я просто ощущаю себя сейчас так: в один миг я перестал быть частью твоей системы, ты словно вычеркнул меня, лишив имени. Надеюсь, что это не навсегда. Знай Тэхён, что бы ни произошло, я всё равно буду всегда вращаться на твоей орбите.       — Чонгук… — еще хриплый голос Тэхёна задрожал. — Я не вычеркнул тебя и не отдалился. Но эти воспоминания непроизвольно всплывают в сознании, просто парализуя меня. Стоит мне только закрыть глаза, как сразу вспоминаю притон и тех уродов, которые лапали меня. Прости… но я не могу… — слова вырывались из его горла со свистом, а огромные, чёрные, как патока глаза, были наполнены неподдельным страхом.       Я просто ласково провел ладонью по его щеке в ответ. Тэхён вздрогнул, а в глазах поселилось смятение. Он боялся моих рук, боялся прикосновений? Да, на нём всё ещё стоял психологический блок, который возможно было снять только терпением и нежностью. Где бы еще пополнить их запасы?       — Тебе страшно, когда я прикасаюсь? Даже когда ты не закрываешь глаза и видишь меня? — осторожно спросил я.       От волнения у меня на лбу и спине появилась испарина. Надеюсь, я не выглядел в его глазах конченным подонком, со своими жалкими попытками пробудить в Тэхёне желание к сексу, когда его воспоминания еще так свежи и являлись самым страшным кошмаром в его жизни.       Ангел закусил губу, задумался над моим вопросом и покачал отрицательно головой.       — От твоих прикосновений мне не страшно.       Напряжение между нами достигло такой точки, что казалось, вокруг всё звенело. Одно неверное движение, одно неверное слово — и всё разобьётся, разлетится к чёртовой матери.       — Я не прикоснусь к тебе руками, пока ты сам не разрешишь. Но я хочу показать тебе, ангел мой, что секс это блаженство и удовольствие, а не грязь и страх. Тэ, доверься мне и смотри в глаза.       Дрожь прошила позвоночник, и я мягко уткнулся губами в изгиб шеи. Под губами бешено билась венка, и пульс только усилился, когда я начал медленно освобождать Тэхёна от одежды, еще влажной после поездки на гидроцикле. Он вспыхнул и стыдливо прикрылся руками, когда остался совершенно обнажённым.       — Не закрывай глаза, ангел, и не прячься от меня, — умолял я, сокращая расстояние между нами до миллиметра, вдыхая с блаженством его сладкий аромат на доверчиво открытой шее — аромат ванили, переплетённый с тонкими нотами жасмина.       Я провёл кончиком языка по его нижней подрагивающей губе, не решаясь углубить поцелуй. Любовался мягко очерченными губами, не торопясь их поцеловать. Единственное, что я сейчас позволил себе — это лишь покрыть шею россыпью невесомых поцелуев. Поднимаясь выше, чуть прихватил губами мочку уха. Я дарил ласку только губами, так как руки сейчас были слишком грубы, слишком нетерпеливы. Я навис над ангелом, не касаясь, взяв его в плен рук. Тэхён вдавил пятки в диван и прерывисто выдохнул, когда я мягко коснулся его, осторожно поймав любимые губы в поцелуй.       Тэхён сначала напряжённо замер, а потом расслабился и просунул руки под мою футболку, нежно скользя ладонями по мышцам, задрожавшим от его касаний. Я приподнялся, стащил с себя футболку и шорты, бросил их на пол и встал напротив Тэхёна, любуясь его наготой. И не скрывая своей.

Тэхён

      Я бредил. Я сошёл с ума. Почему я позволил раздеть себя, а теперь беспомощно наблюдал, как Чонгук разглядывал меня. Он рассматривал меня с восхищением, жадно, ненасытно. Я попытался было прикрыться подушкой, которые во множестве были разбросаны на огромном диване, но он пресёк мою жалкую попытку. Гук подошёл к большой напольной вазе и вытащил из неё длинное пушистое белое перо.       Чонгук нежно погладил пером кожу, и мурашки волной побежали за ним вслед, повторяя незамысловатые узоры.       — Ангел, ты такой нежный, красивый, — он вёл пером ниже вдоль плеч, опустился к груди и обвёл соски.       Я уже весь дрожал. То, что он делал, было необыкновенно и чувственно… Странно и упоительно… В ушах стоял бархатный голос Чонгука, эхом ударяющий по моим обострённым нервным окончаниям. Я не успел ничего ответить, потому что перо опустилось ниже, лаская теперь мой член.       — Мне нравится, что ты такой гладкий тут, — Чонгук опалил жарким шёпотом ухо, — я хотел бы вылизать тебя, Тэ… Всего…       Я буквально давился от новых, неизвестных мне эмоций. Всё, что делал Чонгук, было так нестерпимо, так пленительно… Я почувствовал, как влага щедро начала стекать по внутренней стороне бедра. Это не осталось незамеченным Чонгуком, и я увидел, как дрогнули уголки его губ в победной улыбке.       Его манёвры стали теперь более решительными. К непрекращающимся ласкам пером подключился язык и губы, которые не оставили на моём теле ни одного не помеченного ими участка. Я непроизвольно начал выгибаться навстречу жадным губам.       — Что ты со мной делаешь?.. — простонал я, чувствуя, как по телу прокатились всполохи кайфа.       — Ты такой сладкий, ангел, — шептал Гук, делая наше соитие без контакта нестерпимо сладостным, — только скажи мне «да», и ты сойдёшь с ума от удовольствия.       — Гуки-и… — прошептал я, почти сдаваясь, умоляюще посмотрел в его опьяненные желанием, подёрнутые пеленой глаза.       — Всё нормально? — спросил Чонгук с беспокойством, на одной руке удерживая свой вес, а другой продолжая блуждать пером по моему телу, открытому для него.       — Прикоснись ко мне там… ру… — начал я и покраснел от смущения, — рукой… — договорил с выдохом, захлёбываясь в собственных ощущениях и эмоциях.       Ему не нужно было повторять. Я даже не успел договорить, как умелые пальцы начали порхать по внутренней стороне бедра, а потом вошли в истекающую смазкой дырочку. Меня выгнуло дугой, удовольствие накрыло чувствительными спазмами. Я смотрел в потемневшие от вожделения глаза Чонгука и чувствовал нестерпимое желание, накатывающее на меня.       — Кричи для меня, Тэ… — шептал он гортанно, плавно двигая во мне двумя пальцами, —… не стесняйся, милый…       Я мучительно застонал в голос, отчаянно вцепившись в плюшевую обивку дивана, закусив губу почти до крови. Чонгук прижал ладонь к груди, слушая пальцами сбитый ритм моего сердца, а потом не выдержал и впился жадным поцелуем в мои губы, обхватив ладонью горло, ловя вибрации моего низкого стона, которые волнами проходились под пальцами Гука. Ответный, опьяняющий низкий рык Чонгука дрожал на моих губах. Эмоции переполняли меня не только от физической близости… Я плавился в руках Чонгука, вновь почувствовав знакомую мне энергию его власти и силы альфы, накрывающую меня с головой, словно цунами.       Губы Чонгука дурманили мой разум, я отчаянно хотел большего. Эмоции заполняли меня бесконечным потоком, позволяя забыть о боли, страхах… обо всём на свете! Точка невозврата была пройдена. Я распахнул глаза и тихо, одними губами сказал Чонгуку своё твёрдое «да»…       Чонгук с рыком поменял нас местами. Он впервые позволил мне управлять нашим сексом. Теперь он лежал спиной на диване, а я сидел на нём в позе наездника. Наши взгляды встретились, и я всхлипнул, когда его руки опустились на талию, сжимая до лёгкой боли. Я удобно устроился на его бёдрах, но стоило мне только чуть-чуть наклониться, как член Чонгука соприкоснулся с моей пульсирующей дырочкой, которая лишилась ласки уверенных и настойчивых пальцев.       — Я хочу тебя, Тэ… — на выдохе признался Гук. Его зрачки расширились, отражая неимоверную похоть. — Пусти меня.       Я приподнялся, направив напряжённый член Чонгука точно к истекающей дырочке, и облегчённо выдохнул, когда он медленно, на несколько сантиметров, проник в моё тело, позволяя привыкнуть.       — Ты ведь хочешь большего? — Чонгук удерживал меня на весу, дразня, не давая мне принять его полностью.       Моя кровь превратилась в раскалённую лаву, когда он заставил меня зависнуть над пропастью наслаждения. Низ живота ныл и сокращался, меня скрутило от болезненной потребности… Не думал, что можно было так желать человека. И когда я начал сам тихонько двигаться, насаживаясь на его член, Чонгук издал утробный рык, проникая в меня одним мощным толчком, от которого потемнело в глазах.       Искры под веками, туман в голове, сердце на разрыв… Чонгук здесь, во мне, со мной, кожа к коже…       Я начал двигаться на нём, то замедляя темп, то вновь ускоряя… Чонгук меня притянул за шею к себе и захватил губами сосок. Его губы настойчиво посасывали, облизывали мою кожу, а я запустил руки в его мягкие волосы, прижимая еще ближе к груди. Руки то ласково скользили, то впечатывались в бёдра с такой силой, что грозили оставить синяки. Действия Гука сводили с ума, всё было так чувственно и сладко. До боли.       Разум отключился. Ушёл. Я… Больше! Не мо-гу-у!       Сорвавшись, Чонгук начал управлять нашими действиями сам. Толкался, удерживая мои бёдра неподвижно, мощно проникая в моё тело — глубоко, до самого основания. Движения Чонгука стали всё настойчивее и резче, он обхватил мой член рукой и начал ласкать его, попадая в синхрон с движениями внутри меня. Я резко прогнулся в пояснице, откидываясь назад.       — Гук… Гук… — повторял я как в бреду его имя, — я сейчас…       — Кончай, ангел. Давай. Сделай это для меня, — прорычал Чонгук, склоняя меня к себе и упираясь лбом в мой лоб.       И это подействовало как спусковой крючок. Судорога мощнейшего наслаждения прошла сквозь всё тело, и я кончил в ладонь Гуку с хриплым стоном его имени на губах. Я полностью растворился — в желании, в моменте, в Чонгуке, который был во мне, доставая, казалось, до самого сердца. Еще несколько сильных толчков… тело Чонгука застыло, а потом начало бурно содрогаться, как выпущенная пружина, и он с глухим рычанием обильно разрядился в меня. Это был какой-то эротический сон! Потому что не могло так быть хорошо в реальности… Невыносимо хорошо… Сказочно.       Я упал без сил на грудь Чонгука. Пульс зашкаливал, а мышцы приятно сокращались. Его руки обвили меня, крепко вжимая в себя. Он словно защищал, отгораживая от реальности мира, которая потихоньку возвращалась ко мне мутными красками. Именно в этот момент я проживал лучшее своё настоящее.

***

      Четыре дня на Китайском острове Хайнань, казалось, вместили в себя несколько лет жизни. До самой последней минуты я наслаждался каждым отпущенным нам мгновением. Но поздним вечером счастливый дурман рассеялся, когда опалённые солнцем, сонные и уставшие, мы поднялись на борт частного самолёта. Лайнер взмыл в безоблачное темнеющее небо, чтобы вернуть нас в Сеул — город, где жёсткий ритм жизни диктовал свои условия.       Уже в полёте Чонгук приступил к работе. Включил ноутбук и погрузился в изучение отчётов, которыми его завалили по электронной почте. Шум двигателя самолёта сливался со звуком его ритмичного постукивания пальцев по клавишам ноутбука. Чонгук печатал так быстро, словно он был автором, у которого горели сроки публикации новой книги. Сосредоточенный взор, напряжённые мышцы, покусывание губы — сразу было понятно, что сейчас решаются серьёзные вопросы.       — Может, ты отдохнёшь? — поинтересовался я у него, теша слабую надежду отвлечь его от дел.       — Только с тобой в постели, ангел, — лукаво усмехнулся Чонгук, указывая взглядом на пластиковую перегородку, отделяющую салон от спальни, в которой было всё: двуспальная кровать, застеленная белоснежным шёлковым бельём, телевизор, минибар и даже небольшая душевая кабина.       — Сексуальный маньяк! — фыркнул я и уставился демонстративно в иллюминатор.       — Иди ко мне, Тэ, — Чонгук призывно похлопал себя по коленям, — просто посиди рядом со мной.       Меня не нужно было звать дважды. Я отстегнул ремень безопасности и направился к его креслу.       — Чем занимаешься? Это не может подождать до нашего возвращения? — я сел на колени Чонгуку, с блаженством запуская руку в мягкие волосы.       — К сожалению… нет. Нам даже придётся с тобой прямо из аэропорта заехать в офис — должны будем успеть на начало заключения сделки.       Я углубился в документ на экране его ноутбука, с полной выкладкой по деятельности клининговой компании на Чеджу.       — И как давно эта сфера стала тебя интересовать?       — Ангел, а ты представляешь, какую сумму отель тратит в месяц на оплату труда наёмных уборщиков, глажку постельного белья, мойку окон и чистку плит на кухне?       — Гук, такие расходы закономерны у любого отеля. И я уверен, что всё это наши экономисты заложили в стоимость номера. Это, так сказать, продукт территории.       — Я хочу купить эту территорию.       — Что ты имеешь ввиду?       — Я хочу купить эту клининговую компанию. Сделать её дочкой «Jeon Group». Они будут предоставлять услуги сети отелей «Эдем» и продавать их для других отелей на побережье.       Я еще раз пробежался взглядом по отчёту и усмехнулся.       — Чонгук, ты не забыл, что я тоже окончил Сеульский университет, и самое забавное, что по специальности «менеджмент». Ты серьёзно собрался покупать фирму, которая дышит на ладан, с оборудованием, которое вышло из употребления ещё лет пять назад? Проще открыть свою, новую компанию, подобрать штат специалистов не составит труда. Люди на Чеджу с удовольствием уцепятся за шанс получить постоянную, а не сезонную работу на острове. Давай, колись, в чём дело?       — Не ожидал от тебя такого, — Чонгук довольно ухмыльнулся и его рука прошлась, ласково поглаживая мою спину. — Ты прав, в чистом виде эта фирма меня мало интересует. Мне гораздо важнее их активы. Они владеют четырьмя процентами акций «Mambas», благодаря которым они еще и держатся на плаву.       Я нахмурился, пытаясь состыковать имеющиеся у меня факты. Фирма «Mambas» принадлежала Миуре-младшему. Совсем недавно Чонгук, воспользовавшись трудной ситуацией, связанной с арестом судна, на борту которого нашли наркотики, стал партнёром Миуры. Правда, доля акций, находящихся у него в руках, была ничтожна, не позволяла ему влиять на решения правления, только если…       — Тебе этих четырёх процентов не хватает, чтобы у тебя в руках оказался пакет с правом голоса в правлении? Я прав?       — Поразительно, ангел! Я говорил тебе, что ты становишься очень сексуальным, когда думаешь? — Чонгук чмокнул меня в нос, и его рука, покоившаяся на моей талии, скользнула ниже, начав требовательно мять мою ягодицу, недвусмысленно подтверждая его слова. — Ты прав. В этом случае произойдёт консолидация крупного пакета акций в моих руках, человека, не входящего в состав совета директоров. Это даст мне право инициировать собрание акционеров «Mambas» и произвести смену управляющих органов. Только вот «мойдодыры» ни в коем случае не должны знать о моей повышенной заинтересованности в этой сделке. Вообще никто не должен знать. Иначе Миура меня опередит, выкупит свои акции или сорвёт сделку. Для всех покупка фирмы должна выглядеть, как выгодный союз удачного отельера и клининговой компании. Всю подноготную сделки знают только ты и я.       Чонгук подхватил меня на руки, и я взвизгнул от неожиданности.       — Хватит о делах на сегодня, ангел. Торжественно предлагаю тебе вступить в клуб «десятитысячников»! — наши лбы соприкасались друг с другом, а ненасытный Чонгук скользил языком по моим губам, будто впервые пробовал их на вкус.       — Какой еще клуб?       — Общество отважных людей, которые познали прелести секса на высоте десяти тысячи метров, то есть в самолёте, — он ногой закрыл дверь в комнату отдыха и уронил меня на кровать. — впереди еще два часа полёта. Немного качественного отдыха мне не помешает.       — Ты настоящий извращенец! — шипел я на него.       — Это уже второй комплимент за сегодня, ангел, еще один — и я могу подумать, что ты в меня безнадёжно влюблён, — Чонгук медленно приближался ко мне, а я ровно с такой же скоростью пятился от него по кровати, вжимаясь в мягкое изголовье.       — Нас могут услышать! — всё еще пытался протестовать я.       — Плевать! Я всех отсюда отправил к чертям собачьим, — заверил Чонгук, и я услышал его короткое рычание уже у самого уха. — Живо снимай штаны, Тэхён. Я хочу твою аппетитную задницу. Или я за себя не ручаюсь.       Он обхватил мои лодыжки и резко притянул к себе, прижав собой к кровати, и я чувствовал силу его намерений сквозь джинсы. Даже мысленно не мог отрицать, что я не меньше Гука хотел его. Разум затянуло густой поволокой желания. В руках Чонгука мне было настолько хорошо, что я даже не пытался понять, куда он мог отправить персонал на высоте десяти тысячи метров…

***

      Весь офис жужжал, как растревоженный осиный рой, по крупицам собирая информацию, в попытках понять причину столь внезапного появления Чон Чонгука на рабочем месте, да еще в сопровождении столь внушительной компании. Чимин, наш юрист Чхве Сувон, Ким Сокджин и еще человек пять из их отделов почтительно сопроводили в конференц-зал делегацию клининговой компании, сделка по покупке которой должна была произойти за закрытыми дверями. Как только они оказались внутри, стеклянные стены стали зеркальными, скрыв происходящее от любопытных глаз сотрудников опен-офиса.       Я включил компьютер, собираясь проверить электронную почту. До конца рабочего дня оставалось не так много времени, делами заниматься было бесполезно, а вот вникнуть в то, как стартовала рекламная кампания за время моего отсутствия, было интересно. Юнги бесновался вокруг меня ужом, пытаясь узнать последние новости. Я только шикнул на него, опен-офис не совсем располагал к откровениям.       — Ну честное слово, Юнги, — я даже для достоверности взял в руки степлер, приготовившись запустить его в сторону любопытного друга, — угомонись! О том, что происходит там, за закрытыми дверьми, я знаю ровно столько же, как и ты. Приезжайте с Сокджином к нам вечером, поужинаем и узнаем все подробности.       Юнги обиженно фыркнул и скрыл свою мордашку от меня за монитором. Но я знал, как выманить обиженного кота.       — Приезжай, я тебе подарки привез из Китая…       В этот момент из конференц-зала вышли представители нашей компании во главе с Чонгуком. Я видел, как между ними продолжалось бурное обсуждение. Сокджин ткнул пальцем в каких-то сотрудников в офисе, подзывая их к себе. Чимин, выслушав поручение Чонгука, тут же испарился из поля зрения. Они недолго посовещались напротив закрытых дверей и направились большой толпой в кабинет Чонгука. Я бы всё на свете отдал, чтобы слышать, о чём они говорили!       Тут один человек что-то сказал Чонгуку отошёл от группы людей, окружавшей его, и направился в мою сторону. В руках у него была небольшая коробка, завёрнутая в крафтовую бумагу и перевязанная красной лентой.              — Ким Тэхён?       — Да… — с некоторым удивлением подтвердил я.       — Босс хочет, чтобы вы вручили это Ко Дон-джину, — заметив мой ошарашенный взгляд пояснил: — Это руководитель клининговой компании, вы его быстро узнаете: представительный седовласый мужчина. Чон Чонгук сказал, что небольшой подарок от лица компании «Jeon Group» поможет вести дальнейшие переговоры уже на совершенно другой ноте. Шеф просил передать вам, чтобы вы постарались и произвели на них максимально благоприятное впечатление.       Я взял коробку в руки, потряс её, прислушиваясь, и посмотрел в спину Чонгуку, который уже закрывал за собой массивные двери своего кабинета.       — Вам лучше поторопиться, пока не закончилась пауза, которую взяли в переговорах.       — Хорошо. Юнги, я скоро буду… — я обернулся, но друга не было рядом.       Вот чёрт, я даже не заметил, как он покинул рабочее место.       Я поспешил в конференц-зал, но дорогу у самого входа мне перегородил охранник. Я его не знал, видимо Намджун после случая в клубе сменил часть охраны. Я в нерешительности остановился.       — Чон Чонгук просил вручить подарок для гостей нашей фирмы.       Тот стоял и не реагировал на меня, весь его вид демонстрировал, что так просто он не намерен меня туда пропустить. Возможно, нужно было сказать какой-нибудь пароль, вот только мне его не сообщили.       Вот, дьявол! Как назло я оказался сегодня в офисе без бейджика и пропуска. Мы приехали сюда прямо из аэропорта.              — Всё в порядке! Это сотрудник нашего офиса, — услышал я спасительный голос Пак Богома, который стоял неподалёку.       Охранник сделал шаг в сторону, и заветная дверь открылась передо мной. За большим овальным столом сидела группа из пяти человек. Руководителя я определил сразу и, склонившись в глубоком, почтительном поклоне, протянул на вытянутых руках коробку. Начал бормотать что-то невнятное.       Почему Чонгук не предупредил? Я бы хоть речь подготовил.       — Уважаемый Ко Дон-джин, от лица нашей фирмы хочу засвидетельствовать вам своё почтение и прошу принять этот скромный (а может он не фига и не скромный) подарок.       Старик начал отказываться, но я был непреклонен, зная, что это всего лишь дань традициям. В конце концов он расцвёл в улыбке и принял подарок из моих рук, отложив в сторону.       Слава Богу! Моя миссия удачно завершилась!       Я вышел из конференц-зала очень довольным собой и сразу направился на поиски Юнги. Теперь уже мне не терпелось рассказать ему о произошедшем. Но тут у меня за спиной начался шум, становившийся всё громче и громче, пока не превратился в панику. На крики, доносившиеся из конференц-зала, сбежались почти все сотрудники офиса. Да что там сотрудники! Даже Чонгук со своей группой вышел из кабинета и сурово смотрел на возникший бедлам.       Из конференц-зала выскочил Ко Дон-джин в сопровождении своих людей. Его голова мелко тряслась, багровые пятна покрыли всё лицо и спускались уже на шею. Сопровождающие стояли у него за спиной, белые как полотно.       — Я думал, что у нас сегодня встреча деловых людей, а не бандитов с окраины, господин, Чон! — его крючковатый палец трясся перед лицом Чонгука, а в грудь с силой впечаталась коробка с открытым подарком. — Вы еще слишком юны, чтобы сметь мне угрожать, причём таким пакостным способом! Заберите это дерьмо! Я не желаю ничего общего иметь с вашей фирмой!       У Чонгука желваки ходили под скулами, а на шее вздулись вены. Он заглянул в коробку и его лицо моментально посерело, но быстро совладав с нервами, Гук нацепил маску невозмутимости.       — Как вам будет угодно, господин Ко Дон-джин. Вас проводит до парковки охрана, — он кивнул Намджуну, подтверждая приказ. — Со своей стороны хочу заверить, что этот инцидент не останется без расследования. Виновные будут найдены и понесут соответствующее наказание.       — Избавьте меня от подробностей! Забудьте о моём визите сюда.              Делегация направилась по коридору в сопровождении плотного кольца охраны в полнейшей тишине. Как только за ними закрылись двери лифта, Чонгук повернулся к толпе, собравшейся в холле и, мрачно обведя всех взглядом, рявкнул:       — Мне кто-нибудь пояснит, как эта коробка оказалась у них?       Я уже сделал шаг вперёд и открыл рот, собираясь пояснить ситуацию, как в этот момент охранник, стоящий у входа, заметив движение, поднял руку и указал на меня:       — Вот он заходил к делегации с этой коробкой в руках. Вышел уже без неё.       Все расступились, отойдя от меня, как от прокажённого. Чонгук пошатнулся. Он смотрел на меня глазами, полными боли.       — Ты… — он замолчал, видимо принимая в голове решение, и после паузы процедил сквозь зубы: — Команду переговорщиков прошу пройти в конференц-зал. Ким Тэхёна тоже. Всем остальным разойтись по своим рабочим местам!       Мы зашли в переговорную - только сейчас её стены оставались прозрачными. Воцарившаяся тишина оглушала, но я не мог не чувствовать десятки прикованных к нам взглядов. Мы встали друг напротив друга, наши воинственные взгляды пересеклись: казалось, что их сила была способна разбить вдребезги стеклянные стены коробки, в которой мы находились. Чонгук, скрестив руки на груди, мрачно изучал меня, а за его спиной была вся команда, напряжённо ожидавшая, кто из нас заговорит первым.       Я просто сейчас им расскажу, как всё было, и они разберутся в этой бредовой ситуации, поймут, что я абсолютно ни при чём. Чонгук точно поверит мне.       Словно услышав мои мысли, Гук наклонился ко мне так близко, что я видел пульсирующую вену у него на виске.       — Сколько?.. Сколько тебе заплатил Миура, чтобы ты подкинул эту дрянь во время переговоров, Тэхён? — Чонгук вытряхнул на стол содержимое коробки — на стол выпала мёртвая змея.       Все брезгливо отшатнулись от такого «подарка». Получить такую метку не сулило ничего хорошего. По Сеулу давно ходили легенды, что, получив такое предупреждение от семейства Миуры, люди долго не задерживались на этом свете.       — Ты о чём, Чонгук? Никто и ничего мне не платил, — дрожащим от негодования голосом я пытался оправдаться. — Эту коробку мне дал один из твоих людей и попросил вручить подарок.       — Кто именно?       — Ну… его сейчас нет здесь… и потом в холле я его не видел.       — Почему ты решил, что он один из моих людей? — прошипел Чонгук.       — Я видел, как он стоял рядом с вами, когда вы вышли на перерыв. А потом он подошёл ко мне и передал поручение от тебя и коробку. Он даже знал моё имя!       — Я не сомневаюсь, что он знал тебя, а ты его, — надменный тон Чонгука не предвещал ничего хорошего. — Какого хера ты это сделал, Тэхён? Зачем ты впутался в эту историю и переметнулся на сторону Миуры? Я могу простить ошибки, но не предательство.       В глазах начало щипать так, словно в них закапали кислоту. Я не жмурился, слёзы начали стекать помимо моей воли, затуманивая взгляд. Но я не отводил его, пытаясь сконцентрироваться на расплывающемся невозмутимом лице Чонгука.       — Чонгук, подожди, нужно разобраться в ситуации… — осторожно начал говорить Сокджин, но его порыв тут же был обрезан на корню.       — Заткнись, Джини! — яростно заорал Чонгук так, что зазвенели стёкла. Я вздрогнул и сжался от этой волны ненависти, исходящей от человека, которого я любил. — Можно подумать, что ты бы на моём месте пел другую песню. Давай, расскажи всем, по какой причине ты попросил перерыв в сегодняшних переговорах.       — Мне поступило сообщение, что с одного из компьютеров в нашем офисе была слита конфиденциальная информация о компании, — Сокджин отвёл от меня взгляд.       — Что же ты замолчал, продолжай!       — Тэхён, утечка произошла с твоего компьютера.       — Я бы никогда так не поступил... — прошептал я, поражаясь сюрреализму происходящего со мной. Я любил работу и дорожил проектом.       — У кого-то был доступ к твоему компьютеру? Кто-то мог знать пароль от него?       — Нет, не думаю… — тихо ответил я, сжимая мокрые ладони.       — Я доверял тебе, как самому себе! Сука! — прорычал Чонгук, сметая коробку и её содержимое на пол.       Чонгук сдёрнул с шеи галстук и кинул его вдогонку, пнул дохлую змею в мою сторону. Потом замолчал, клацнув зубами, стиснул челюсти и судорожно сжал кулаки.       — Ким Тэхён, с этой минуты ты не работаешь в моей компании, — ледяным голосом начал говорить Чонгук, — ты можешь собрать свои вещи и выметаться нахер отсюда! По старой памяти, так и быть, Намджун отвезёт тебя. Скажешь ему, где теперь будешь жить, потому что в своём доме я тебя больше видеть не желаю. Вещи тебе привезут сегодня вечером. И будь добр, сделай так, чтобы я тебя больше никогда не видел! Не попадайся мне на глаза. Со своей стороны обещаю тебе, что я к тебе не приближусь. Ни-ког-да!       Выражение его глаз было пустым, словно гладь чёрного озера, непостижимая бездна. Нечитаемое настолько, что казалось, если смотреть долго, то можно было в них увидеть мою боль, отчаяние. На дне чёрных огромных зрачков таился приговор. Мой мужчина смотрел на меня так, словно я — это последнее, что он хотел видеть.       — Чонгук… — с мольбой тряс я головой, всё еще отказываясь принимать действительность, — Скажи мне, что ты не веришь во всё это. Это же я, твой ангел... Скажи, я не сдвинусь с места, пока ты не скажешь это!       — Прекрати истерику, — равнодушный приказ заставил меня съёжиться, — факты — упрямая вещь. Для меня всё очевидно: ты предатель, который смог ко мне подобраться ближе благодаря тому, что виртуозно раздвигал ноги.       Эхо брошенных фраз грохотало в голове, било безжалостно, наотмашь, свинцовой тяжестью ударяющей прямо в сердце. Я пошатнулся, пытаясь дышать, но не выходило. Грудная клетка горела огнём от острой нехватки воздуха. Меня начало знобить от всего происходящего. Еще ни одни слова Чонгука не били так больно. И видимо, чтобы окончательно меня унизить, Чонгук выхватил телефон и набрал начальника HR-службы:       — Ли Сынги, Ким Тэхён сегодня работал последний день. Проследите, чтобы завтра его в офис не пускали, аннулируйте его пропуск. Сообщите нашему бухгалтеру, чтобы он выдал все причитающиеся ему деньги и пусть выпишут премию. Сто тысяч вон. На большее он не насосал! — мрачно ухмыльнувшись он, сбросил вызов и посмотрел на меня с абсолютно равнодушным выражением лица.       — Ложь! Каждое твоё слово ложь! Скажи, что не любишь меня, — дрожа всем телом, требовал я.       Ответом мне послужил горловой рык, от которого каждый волосок на моём теле встал дыбом. Но я упрямо продолжал, понимая, что теряю последние остатки гордости:       — Скажи мне, что не любил, когда оберегал меня, когда бросился за мной в притон, когда нырнул для меня на дно моря, когда сжал крепко мою руку и прыгнул со мной с обрыва. Скажи мне, что не любил!       — Я тебя не люблю, — мёртвым голосом поставил точку Чонгук, в упор глядя мне в глаза.       Я закрыл свои… потому что в этот раз я ему верил. Так блестяще сыграть невозможно. Реальность уплывала, исчезала, стирая меня, стирая нас…       Я еле стоял на ногах и находился в полной прострации. Спазмы скрутили живот, меня тошнило от стресса. Хотелось просто отключиться. Ничто в мире не способно было сейчас повернуть время вспять, очистить меня от грязи, в которую так щедро окунул Чонгук. Он снова сделал это… унизил, обесценил каждое слово, которое говорил мне, растоптал то прекрасное чувство, которое пробудил в моей душе. А я так верил, что любовь — это то, что не может разрушать и убивать. Но словно вопреки этому, я ощущал себя не человеком, а мёртвой пустой оболочкой.       Я не чувствовал ударов сердца. Боль растворилась, исчезла. И это гораздо хуже, чем ощущать её. Ты уже мёртв, когда ничего не болит… тебя просто нет. Меня для Чонгука больше не было. И если он пообещал, что мы никогда не встретимся, то так и будет.       Чонгук нажал на смарт-часах кнопку, вызывая охрану, устремив на меня холодный пустой взгляд.       — Выведите его через запасной вход и увезите отсюда.       Собрав последние силы, я резко вырвался из стальной хватки Намджуна и дал отпор охране:       — Не нужно меня держать! Я сам дойду. В состоянии передвигаться без посторонней помощи, — направившись к выходу, умолял себя только об одном — не оборачиваться на Чонгука.