Ломая крылья

      — Мистер Боргин, вы прекрасно знаете, что у меня нет таких денег, — бесстыдно соврала я, подняв брови в притворной мольбе.       — Тогда мне не о чем с вами разговаривать, — отрезал старик, придвинув к себе книги, что я выбрала.       — Я — основной поставщик запретного сырья для вас, вы правда хотите потерять меня?       — А вы считаете себя ценной?       — Разумеется, мистер Боргин. Даю вам сто галеонов за эти книги, — подняв руку, я указала на предмет, лежащий на полке позади него, — и лунный металл. Больше я вам не предложу. Если откажете — потеряете надёжного поставщика.       — Вымогательство средь бела дня! Одни книги стоят как минимум тридцать галеонов. И подозреваю, вы прекрасны осведомлены, что за их хранение могут дать срок в Азкабане. К тому же, их собирается купить другой джентльмен за хорошие деньги. А лунный металл? Редкий экземпляр! Через что только мне не приходилось пройти, чтобы…       Я закатила глаза уже на втором предложении, затем и вовсе прервала его на последнем:       — Мы оба знаем, что это чушь собачья. Знаю я, откуда вы получили эти книги, а металл вам достался даром, если можно так выражаться. А тот джентльмен обойдётся. Давайте не будем тянуть волынку. Я ведь могу и рассказать о некоторых не совсем приятных подробностях вашей деятельности лицам, хранящим закон и порядок…       — Они постоянно обыскивают это место, — Боргин обвел рукой свою лавку, — думаешь, почему они ещё не арестовали меня за столько лет? Нет прямых доказательств.       На последнем я громко рассмеялась ему в лицо, затем резко затихла, нацепив угрожающую гримасу на своем лице. Резко облокотилась о стойку так, что он замер от моего пронизывающего взгляда. Боргин не растерялся, однако я увидела, как на секунду промелькнуло любопытство в тусклых голубых глазах владельца магазина.       — А вы так уверены, что у меня их нет? — прошептала я. Он напрягся, стараясь не выдавать обеспокоенность.       Мистер Бэрк нахмурился, на его лице набухла венка, теперь он был в ярости, когда пробурчал:       — Блеф.       Я улыбнулась и, отстранившись, бросила ему на стол колдокарточки с его сделками.       — Это, не считая своих собственных воспоминаний, которые я в любой момент могу предоставить властям. Думаю, нам обоим это будет невыгодно. Но в отличие от меня, у вас есть что терять. Клиенты, репутация, магазин, свобода…       — Гриндилоу вас побери, мисс Уилсон… — ложная фамилия уже давно воспринималось мной как настоящая. У меня было много имён, и каждое я считала своим. Мне нравилось, что я могу быть разной. Что могу быть несколькими личностями, оставаясь при этом собой. Некий симбиоз вечной лжи.       — Ладно, — зло процедил Боргин, — Берите, что нужно и убирайтесь. Не мозольте глаза!       Я ухмыльнулась и отлевитировала книги поближе к себе. Махнула палочкой и завернула в ткань, чтобы скрыть разоблачающие надписи, что указывали на темную магию запрещённой комбинацией рун. Уголки ткани завязались в тугой узел прямо в воздухе, а лунный метал, больше похожий на булыжник, я призвала в другую руку и засунула глубоко в карман.       — С вами приятно иметь дело, мистер Боргин.       Хоть читать эмоции людей порой мне было тяжело, но было видно, что я действую ему на нервы — это забавляло.       Вернувшись в съёмную комнатку, я скорее спрятала все в волшебную сумочку и наколдовала поверх защитные чары. Только тогда вздохнула с облегчением. Полдела сделано.       Все лето я, не смыкая глаз, изучала темную магию по этим книгам. Настолько сильно она затягивала меня в свою опасную пучину — и это было… Прекрасно. Настолько прекрасно, что дух захватывало. Можно было добиться всего с такой мощью. И даже цена не имела значения. Все меркнет перед таким желанным результатом, которого действительно реально добиться.       В один из таких дней, впитав в себя каждую темную строчку, я упала на кровать и глядела в обветшалый потолок, раздражающий меня, ведь я хотела видеть гладкий и красивый потолок; хотела, чтобы у меня наконец было свое собственное жильё, а не эта убогая съёмная комнатушка. Я устало вздохнула, спать не хотелось но веки сами слипались. Не успев закрыть глаза, я знала, что увижу. Вернее кого увижу на обратной стороне век. Как же неумолимо мое желание…       — Теодор Нотт, — медленно растягиваю каждый звук, чтобы даже стены этой комнаты пропитались ядом нелюбви.       Такое блаженство произносить его имя вслух. Оно так легко перекатывается во рту, несмотря на кажущуюся твердость букв.       Как же я хочу, чтобы он любил меня. И эта необходимость больно скребёт душу.       И все же Амортенция не даст того, чего я желаю. Даже темная магия здесь бессильна. Поэтому я пошла на все это.       Поэтому решилась на такой отчаянный шаг.       План построен. Пути назад нет.       Все, что было нужно, я выучила, составила список ингредиентов, осталось их раздобыть и управиться с лунным металлом. Затем дело останется за малым…       Год ожидания.       Спустя несколько дней я снова собралась идти к Боргину. Нацепила широкие наплечники, накинула длинную мантию с капюшоном, наглухо застегнулась и изменила черты лица на более мужественные с помощью трансфигурации, что было очень тяжело, такая магия требует максимальной концентрации, ведь одно неверное произношение или движение — и один глаз станет ниже другого, а нос как у старой карги. Пришлось потратить чуть больше планированного времени, но зато результат вышел на славу. Глоток гадкого, противного зелья — и мой голос стал приятно бархатистым. Почти как у Тео…       — Волос сфинкса, звёздный камень, порошок из когтя дракона, хрусталик глаза тролля и свежую кровь саламандры, будьте так любезны.       Мистер Бэрк подозрительно уставился на меня, но собрал все, что нужно и разложил на столе, говоря:       — Что-то ещё?       Я улыбнулась и добавила:       — У вас есть простые свечи?       Это заявление должно было вывести из себя старину Бэрка, к которому обычно приходили, когда искали что-то ценное или труднодоступное.       — Э-э… Вам из жира дракона или человека?       — Нет-нет, простые восковые свечи, — издевалась я.       Бэрк аж покраснел от негодования.       — Свечей у нас нет, любезнейший.       Как же мне нравилось действовать старику на нервы.       — Жаль, думал у вас можно найти что угодно, — в притворном сокрушении выдала я.       — Тридцать галеонов и семь сиклей, — прошипел Бэрк, игнорируя последнее предложение.       Я бросила деньги ему на стол и забрала редкие ингредиенты. Они нужны были для создания браслета из того самого лунного металла — это тот же метеорит, что временами падает с неба. Чрезвычайно редко можно найти именно нужный металл, но у Бэрка, кроме шуток, действительно можно найти все, что нужно.       — Благодарю, мистер Борджин.       — Боргин, — поправил старик.       — Что, простите? — недоуменно спросила я.       Обожаю.       — Салазар великий… Уходите уже!       Брать у Боргина все ингредиенты разом, да ещё и будучи в одном и том же обличии, было не разумно. Он стал бы подозревать, что я что-то замышляю.       Все, что нужно для ритуала, я уже взяла. Все заначки, что у меня были, истратились. У меня осталось только на проживание и еду.       Сварив все нужные зелья и разложив, что нужно вокруг, я аккуратно села в центре темной комнаты, освещённой лишь лунным светом. Ничего нельзя было толком рассмотреть, но это шло мне на руку. Уж слишком громко билось сердце, я переживала, что это могло бы отразиться на результате обряда. Пытаясь успокоиться, сильнее сжала в руках книгу темных заклинаний.       С наступлением полуночи щелчком пальцев зажгла свечи, что лежали вокруг меня. Их огонь осветил комнату, представив взору кровавые руны. Они были везде, на полу, стенах, потолке. Все это я лично писала кровью козы, что принесла в жертву сегодня утром. Ее предсмертный зов вытекал красной дымкой из пасти. Подставив склянку, я собрала его и закупорила, поместив рядом с другими составляющими обряда.       Неожиданностью для меня было то, что в ритуале нужна была бабочка рода Морфо, она должна была символизировать свободу. Свободу, что я отберу. И, конечно, я нашла это прекрасное, синекрылое творение. Она уже порхала запертая в банке, чувствуя надвигающуюся беду.       Я подожгла волшебную горелку — и зелье мигом забулькало в котле. Поочередно я клала в него нужные ингредиенты. Первым по рецепту был волос сфинкса, только коснувшись варева — он вспыхнул ярким пламенем, и кровавые надписи на стенах засветились красным светом. Поверхность зелья горела ещё две минуты. Все, как описано в книге. Затем я потянулась к звёздному камню, аккуратно взяв его в руку, я сжала его, шепча нужное заклинание. Он медленно рассыпался в моей ладони, падая мелкими крупинками в котел. Хрусталик тролля я потолчила вместе с порошком когтя дракона. Смесь тут же оказалась в котле. Время и пропорции соблюдались идеально.       Вылив красную дымку в бурлящий котел, я наконец с благоговением посмотрела на бабочку. Окрас её крылышек напоминал цвет глаз того, из-за кого я все это и делала. Потянувшись к крови саламандры, открыла крышку банки и облила ею бабочку, утопив ее в красной липкой жиже.       Она брыкалась, пыталась высвободиться, но ей не удавалось, ее крылья прилипали друг к другу и в конце концов сломались в попытке упорхнуть.       Я достала ее, схватившись за тельце, и бросила в бурлящую жидкость.       Синее свечение из котла осветило всю комнату. Оглядевшись, я вдруг поняла: руны исчезли. Стены будто оставались нетронутыми. Все это время, как и полагалось, я тихо шептала.       Ego voco te essentia tenebris.       Ego voco te essentia tenebris       Ego voco te essentia tenebris…       Взяв в руки последний ингредиент — лунный метал, я опустила его в зелье и уже громче произнесла:       Ego voco te essentia tenebris, vertere hanc lunam metallum in armilla!       Te voco essentiam obscuram, magicam velatos absorbe!       Я повторяла это ещё сотни раз, чертя волшебной палочкой символы.       Пока повторяла одно и то же, достала свободной рукой нож и порезала себе ладонь. Жгучая, острая боль разлилась по руке. Сжав ее в кулак над котлом, я наблюдала, как алая кровь текла прямо в варево, растворяясь в зелье.       И тут же мой голос изменился. Будто вовсе не я говорила сейчас. Мои руки почернели до самых локтей. С кожи, прямо из пор просочились капельки крови, резко контрастируя на чернеющей углем коже.       Наверное, мне должно было быть страшно, но напротив, мне хотелось улыбаться. Смеяться, восторгаясь своему триумфу! Ведь из бурлящей синей жидкости выплыла металлическая сфера, она все меняла форму и растягивалась в стороны, то верх, то вниз, изменяя объем и внешний вид. Оказавшись на уровне моих глаз, она обрела форму серебряной бабочки.       Я замерла всем телом, только продолжила шевелить губами, наконец произнося самую последнюю строчку темного заклинания.       Accipio donum tuum.       Бабочка в миг превратилась в серебряный браслет и опустилась мне на раскрытые ладони. Свечи вокруг потухли. Руки мои приобрели прежний цвет. Только капли крови все ещё стекали по рукам.       Я протянула дрожащие руки к еле видным лучам лунного света, он коснулся браслета — и тот засветился на секунду синим цветом.       У меня получилось.

***

      Куда нам идти? Точнее… Куда я его увезу?       Этот вопрос не давал мне покоя, хотя я знала, что это не должно быть проблемой, ведь основную, самую сложную часть работы я довела до конца. И все же хотела, чтобы это было особенное, красивое место, а не какой-то подвал, где он будет ненавидеть меня ещё больше.       Еще в начале лета, когда начинала подготовку к обряду, я искала нам дом по объявлению в местной магловской газете. Но эти дома не подошли. Пришлось искать в местах отдаленных от большого скопления людей — так выбор пал на окраины, что были близко к лесу. Лишь под конец лета нашла большой прекрасный дом у озера в Нидвудском лесу, что находился в Стаффордшире. Только вот он не продавался. Да и я не собиралась ничего покупать…       Рассматривая небольшой аккуратненький коттедж снаружи, я все больше проникалась им. Под окнами располагался сад с различными цветами, наверняка здесь водятся бабочки. У озера стояла лодка, привязанная к небольшому деревянному причалу. Гладь озера отдавала синевой, отражающей лес, и резко контрастировала с розовыми, лиловыми отблесками заката, что медленно угасали. В тёмно-синем небе потихоньку начали проявляться звёзды. Сумрак сгущался, и в напоенном летними ароматами воздухе ощущалась ночная прохлада.       Я услышала скрип, открывающейся двери позади меня, и неспешно обернулась. Заметив, что на территории ходит посторонний, владелец дома вышел ко мне навстречу. Это был мужчина лет тридцати с ружьём в руках. Знал бы ты, что эта безделушка не нанесет мне вреда при всем твоём желании… Его высокая немного худощавая фигура напомнила мне своим силуэтом Теодора. Нотт, как и мужчина впереди, не был атлетом, и все же его широкие плечи и выступающие на руках голубые вены под тонкой бледной кожей привлекали внимание.       Разглядывая незнакомца, я увлеклась и совсем забылась, утопая в воспоминаниях, которые собирала изо дня в день по крупицам. О нем. Я тряхнула головой, безуспешно отгоняя неистовый образ хоть на короткое время. Когда мужчина приблизился настолько, что я могла разглядеть лучистый рисунок его карих глаз, я наклонила голову набок и все так же нагло глядела на него пытаясь найти какие-то знакомые черты. Волнистые каштанового цвета волосы в наступающих сумерках казались темнее, нос с благородной горбинкой, тонкие губы и дорогая, магловская одежда — все в нем выглядело привлекательно, но не тронуло меня как, наверное, должно было бы. Это лишь один из многих, ничего для меня не значащих мужчин.       — Вы что-то потеряли? — обратился ко мне незнакомец. Он был насторожен и даже немножко зол. Сначала я не совсем понимала почему, только потом, хорошенько подумав, пришла к выводу, что тот лишь защищал свою территорию.       — Да, — проронила я. Себя.       Мужчина нахмурился и был явно озадачен всей ситуацией.       — Вряд ли здесь есть то, что вам нужно. Как вы вообще здесь очутились? Вы на частной территории, в эту сторону леса нельзя заходить. Не заметили табличек по дороге?       — Почему не пускают? — спросила я проигнорировав остальные замечания.       — Это частная собственность. — нетерпеливо повторил он.       — А что тогда здесь делаете вы?       Он встрепенулся и раздраженно ответил:       — Во-первых, перед вами владелец. Во-вторых, насколько помню, этот вопрос я задал первым. Уходите, — он взглядом указал на оружие, — по хорошему.       На моем лице невольно появилась страшная улыбка, я мигом подняла свою руку, что твердо держала палочку, и направила ему в лицо.       Мужчина едва успел среагировать, только было поднял ружье, толкая им меня в грудь.       — Империо!              Он замер. На его лице всего на пару секунд появилась блаженная улыбка, отчего черты лица смягчились. Ствол опустился, плечи расслабились, и теперь он выглядел так, будто находился в другом мире, при этом сохраняя безучастное выражение лица.       Я не в первый раз использовала Империо, и каждый раз у всех «испытуемых» было такое забавное выражение лица, что выглядело просто нелепо. Но у этого магла даже под Непростительным симпатичность лица никуда не исчезла. Вынуждена признать, в этих сумерках он все больше напоминал мне Тео.       — Частная территория значит… — я обращалась больше к самой себе. Затем заглянув в карие глаза, начала расспрос:       — Отвечай, кто ещё живёт в доме?       — Только я, — ровно и без эмоционально выдавал мужчина.       — Почему только ты?       — Отец оставил мне этот коттедж в наследство перед своей смертью. Я — банкрот и временно живу в этом доме, потому что о нем никто, включая банка, не знает.       — Значит, ты скрываешься?       — Да, — все так же без единого выражения. Хотя для меня такое не в новинку, мне и так тяжело считывать чужие эмоции. Так даже легче.       — Есть ещё родные? Они могут узнать, что ты здесь? — прищурилась я.       — Есть дальние родственники, но я с ними не общаюсь. Они не знают об этом месте.       Я задумалась и посмотрела на своего «собеседника». Резкий взмах моей палочки — и ружье слетело с его рук. Он стоял все так же смирно. Я потянулась к его подбородку свободной рукой и повернула голову в сторону. Возможно я выдаю желаемое за действительное, однако я могу поклясться — эти скулы выглядят точь в точь как у Тео. Моего Тео.       — Знаешь, ты мне напоминаешь кое-кого… Скажи мне, сколько у тебя было женщин?       — Не помню…       — Не считал? — ухмыльнулась я, медленно убирая руку с подбородка, мазнув его шею и Адамово яблоко.       — Нет.       Я подошла ещё ближе, чужое дыхание отдалось теплом на моих замёрзших щеках. Азарт накрыл с головой по непонятным мне причинам, и моя безумная сущность загорелась сумасшедший идеей, как только моему воспалённому мозгу показалось, что этот безымянный некто похож на моего Тео.       — Хочешь меня трахнуть? — хищно улыбнулась я, не испытывая ни капли стыда.       Эмоции переполняли меня, от того что я наконец после долгих поисков нашла идеальный дом с идеальной историей, где никто мне не помешает.       Он едва дрогнул, но честно ответил:       — Нет. Ты устрашаешь.       Меня одолел безудержный смех. Кажется, я так никогда не хохотала, даже в детстве. Особенно в детстве.       — Не нужно меня бояться, — шепнула я, приближаясь к нему, я встала на носочки и потянулась губами к его шее, схватившись за плечо для опоры. Он действительно был высок.       — Возьми меня, — шепчу ему в шею, — Я хочу, чтобы ты сделал мне приятно. Хочу почувствовать страсть. Хочу узнать, каково это, когда тебя желают.       Я едва взяла его за пальцы и потащила за собой в сторону его дома, ни секунды не колеблясь. Оказавшись в комнате, что по видимому принадлежала ему, я заметила двуспальную кровать, по бокам от которой стояли тумбочки. Комната была хорошо обставлена, без лишних деталей. Минималистично.       Бегло осмотрев всё, я наконец повернулась к нему и приказала:       — Делай это страстно. А потом ты научишь меня делать тебе хорошо.       Мужчина в одно мгновение изменился. Он глубоко задышал, его охватила страсть. Он наклонился к моей шее и целовал, целовал, целовал! В это время я впервые задумалась о том, что меня ещё никто никогда не целовал, не обнимал, не выражал свою любовь никаким образом. Потому что никто и не любил. Даже когда кто-то случайно касался меня, мне никогда это не нравилось. Однако сейчас я не понимала, нравится мне это или нет, чувства оказались на удивление смешанные.              Одно мне было ясно — я не хотела, чтобы он останавливался.       Сегодня, похоже, сплошь день «первого раза».       Почему я это делала с незнакомцем? Не знаю. Хотя, может, и знаю, но мне стыдно признаться себе в этом. В том, что я ещё не познала прелестей платонических отношений и что мне на самом деле не хочется быть неопытной. Я хочу знать, как лучше двигаться, где лучше касаться и что нужно делать, если я буду с Теодором. Когда я буду с Теодором. Я хочу, чтобы ему было со мной хорошо. Чтобы он только и думал о том, как взять меня. Чтобы ему нравилось заниматься со мной сексом, и он желал бы только меня.       Тело охватила дрожь. Прикосновения незнакомца обжигали кожу. Наложенный империус будет действовать и без палочки, поэтому я убрала ее на тумбочку. Он ничего не сможет сделать по своей воле, пока я не прикажу.       Эта власть опьяняла. Он зарылся в мои волосы и оттянул их назад, открывая доступ к ключицам, горячо целовал и втягивал кожу в свой рот. Но мне было мало, я хотела чувствовать больше.       — Сильнее… — шепчу я — и он повинуется. Его пылкие движения стали требовательнее. Он скинул с меня тонкий кардиган и разорвал пуговицы на рубашке, оголяя грудь. Толкнув на кровать, навалился на меня и впился зубами в мой сосок. Я вскрикнула, но мне было хорошо от этих ощущений. Неприязнь к чужим прикосновениям постепенно исчезала, уступая место чистому желанию.       Его горячие руки касались меня везде, пробрались под юбку и через ткань белья дразнили чувствительное местечко. Лаская половые губы, его пальцы выполняли круговые движения вокруг клитора, еле касаясь его, отчего внизу живота заныло, и все мое существо требовало, чтобы он наконец вошёл в меня. Нижнее белье уже совсем намокло, было странно, но, наверное, так должно было быть. Моя нетерпеливость мешала насладиться моментом, я схватилась за его футболку и заставила ткань сгореть синим пламенем прямо на его теле. Но огонь не обжигал, он еле пощекотал ладони и не нанес вреда моему рабу. Да, рабу, что сделал бы все, о чем я прикажу.       — Раздень меня, — выдаю я хриплым голосом и чувствую, как в груди кульбитом бьётся сердце. Возможно, отсюда и трепетное ощущение в груди, словно бабочки прорвались из живота в самые лёгкие и теперь мешают ровно дышать.       Он отстранился и потянул за пояс юбки вниз, швыряя ту куда-то вдаль, затем мягко коснулся бедер, взялся за трусики и медленно снял их. Ткань в области промежности запоздало последовала вниз, застряв между влажными складочками из-за недавних дразнилок. Незнакомец освободился и от своей одежды, наконец прильнув ртом к моей вульве. Прикосновение его влажных губ и горячего языка, пытающегося проникнуть во влагалище, пропустили через меня разряд, который молнией прошёлся по позвоночнику, заставив меня выгнуть спину и схватиться за покрывало. Он закинул мои ноги себе на голые плечи и продолжил поступательные движения языком, задевая клитор.       Чувствительность в нем возросла в миллионы раз, отчего было и больно, и желанно каждое касание. Он втянул в рот клитор, вбирая в себя чувствительную плоть вокруг него. Самоудовлетворение никогда не сравниться с тем, что испытываю сейчас. И если мне так хорошо с тем, кого я даже не знаю и к кому не испытываю никаких чувств, нельзя даже представить, как будет волшебно заниматься этим с Тео.       Тео.       Тео…       — Тео! — вскрикнула я, когда приблизилась кульминация. Но он неожиданно остановился, отстраняясь от меня, а в следующий момент ощутила, как горячая плоть без предупреждения толкнулась в девственное влагалище.       Боль.       Невыносимая боль прожигала нутро, но она заглушалась его умопомрачительными фрикциями. Чем быстрее он двигался, тем меньше я думала о боли. Ее затмило удовольствие в чистом виде.       — Резче! — чувствую, как он повинуется, толкается членом сильнее, не нарушая темпа движений.       Из моих уст вырывались блаженные стоны, по мне, от половых губ и до самых кончиков пальцев, неудержимым потоком прошлись сладкие вибрации. Только бы он не останавливался. Наверное, именно это и кричала, пока кончала от неизведанных ранее, новых неземных ощущений.       Я достигла самого пика. И это было волшебно.       — Стой… — вяло приказала, не в силах вынести ещё один раунд. Не в этот «первый раз».       Не в этот…       Он с соблазнительным хлюпающим звуком вытащил из мокрого влагалища свой пульсирующий член, на котором была моя кровь.       А я сжала свои бедра и зажмурилась от накатывающей боли, что на самом деле никуда не уходила. Собравшись с силами, я потянулась к палочке на тумбе и, судорожно выдохнув воздух, на вдохе аккуратно коснулась им вульвы и прошептала заживляющие чары. Уже через минуту боль отступила. Теперь, направив палочку на набухший член мужчины, я произнесла очищающее, но не вернула палочку на место. Взглянув на незнакомца снизу вверх, я намеревалась завершить дело до конца.       — Сейчас мы кое-что попробуем…       Пока это говорила, я встала на четвереньки, придвинулась ближе к нему, и мое лицо было неприлично близко к его паху. Я сжала палочку в руках сильнее, направила на мужчину и мягко произнесла:       — Легилименс!       В его голове было столько грязи, похоти и так называемых «грехов», отчего уголок моих губ дрогнул в кривой ухмылке. Я искала те мысли, что были связаны с мужским удовольствием. Увидев каждые безнравственные пошлости в его голове, я убедилась в лишний раз в том, что он не врал о своих девушках. Возбуждение по новой затуманило сознание от увиденных картинок, захотелось повторить все, что он творил с ними, а они с ним. И я попробовала.       Мои руки потянулись к его паху, пальцы прошлись от мошонки до самой головки и обратно. Обхватив его мужское достоинство, я подумала о том, как это необычно чувствовать то, что я ощущаю сейчас. Словно под ладонью была горячая твердая сталь обтянутая кожей.       Продолжив движения рукой то вперёд, то назад, я постепенно ускорялась, читая его мысли и понимала, что все делаю правильно. На розоватой головке выступила капелька смазки, я завороженно потянулась к ней второй рукой и большим пальцем чуть придавила устье в головке, соблазнительно размазав каплю.       Услышав глухой стон, переходящий в растянутое «Да…», я улыбнулась от его мыслей. И вдруг понимаю, что мне не обязательно что-то делать. Потому я просто стала копаться глубже в пережитых им чувствах и ощущениях, закрыв глаза пропустила их через себя, запоминая все, что было мне нужно.       Влажные маленькие женские рты, что заглатывали его достоинство в узкое горло, покладистость и желание угодить, подчинение, шлепки, синяки, целующиеся друг с другом шлюхи, оргиии — всё. Все прошло через мое сознание. Каждое нужное движение осталось в моем мозгу.              Теперь я знаю, что нравится мужчинам. И хоть некоторые из его желаний были просто отвратительны, я не могла до конца это понять. Ведь я никогда не понимала, что есть хорошо, а что плохо.       Потому, закончив копание в ничтожном разуме этого магла, я резко толкнула его на пол. Громкий звук ломающейся мебели, на которую упал мужчина, его жалобное мычание из-за удара — и моя палочка направленная в его грудь.       Никогда ещё не использовала это заклинание. Так волнительно. Ледяные мурашки поползли по телу, заставив мышцы вздрогнуть. Нужно сконцентрироваться на желании.       Желании… убить.       — Авада Кедавра!       Зелёная вспышка света вырвалась с моей волшебной палочки и осветила всю комнату, что секундой позже погрузилась во мрак. Тело несчастной жертвы обмякло, ранее напряжённая груда мышц с глухим стуком провалилась на пол.       Он мертв.       По моим венам медленно растекался жар, горло запекло, и я судорожно вдохнула прохладный воздух, в попытке избавиться от неожиданного наваждения. Первое убийство оставило на мне свой черный след, что ничем и никогда больше не смыть. Темная магия разорвала былую жизнь в неясные и абсолютно незначимые куски.       Главное условие Непростительного было связано с жаждой смерти. И мне удалось это сделать, сосредоточив на жалком образе мужчины всю злость к этому миру. Я желала отнять его жизнь. За то, что у него было все, и за то, насколько он был никчемным. Но главное, ради служению моей основной цели.       Ради Тео…

***

      Все готово. Наступил тот самый час. Осталась одна деталь, самая важная — похитить Тео.       Понадобилось одно лето, чтобы подготовить все, что мне требовалось для этого. Уйму бессонных ночей с мыслями о том, как все пройдет, и каждая норовила свести меня с ума.       Так как я изучала темную магию в запретной секции Хогвартса, это облегчило в дальнейшем самостоятельное обучение древних книг, которые я приобрела в начале прошлого лета у Бэрка. Тогда получить доступ к этой секции было самым лёгким заданием в моей жизни — манипулировать я умела и делала это превосходно.       Избавившись от владельца коттеджа, я изучила каждый дюйм территории. Подготовила для Тео комнату, выбросила все, что можно использовать как оружие, наложила на местность отгоняющие заклинания, но не те, что использовались к примеру в Хогвартсе, а те, что связаны с темной магией. Они более надёжные и не требуют обновления. Никто не увидит, не услышит, не поймет, что происходит под невидимым куполом, нависающим над коттеджем и прилегающим к нему озеру и лесу.       Осталось подождать. Год ожидания — ничто по сравнению с вечностью рядом с ним.       Урок зельеварения проходил привычно. Профессор Снейп как всегда придирался к нашему факультету, в частности к Поттеру. Ну а тот, не желая это терпеть и просто посидеть тихо, отнимал тем самым баллы у факультета, которые, к слову, тяжёлым трудом зарабатывала я, как староста школы. Согласилась ею быть только из-за привилегий. Поттер, насколько я знала, хотел стать аврором, потому без зельеварения достичь своей мечты ему было не суждено, вот он и продолжил посещать занятия у Снейпа — вынужденная мера. Фыркнув про себя и раздраженно закатив глаза, я принялась варить зелье, что мы сегодня должны были изучать. Мне не составляло проблемы сварить его самой, но профессор отчего-то стал разделять на пары учеников, и я на долю секунды застопорилась. Ненавидела работать в паре. Мне всегда ставили слабаков, чтобы «учились» у меня. На деле они лишь бездельничали.       — Поттер и Боунс.       Голос Снейпа отчего-то убаюкивал. Наверное, я просто устала. Да. Нужно было поспать, но эти чудесные книги не давали сомкнуть глаз, затягивая в свою опасную пучину, и мне хотелось читать, читать, читать!       — Уизли и Патил…       Поскорее бы лечь в кровать и поработать над заклинанием подчинения. Оно необходимо для осуществления плана… Боги, Тео, ты толкаешь меня на преступление. Но меня это не колышет. Только бы ты был рядом. Остальное так… Мелочь.       — Малфой и Монтегю…       Будет забавно, если в пару мне приставят…       — Грейнджер и Нотт.       …Тео.       Фамилия гулом отдалась в голове.       «Грейнджер и Нотт» — такого не может быть.       Это недоразумение.       Я хотела тряхнуть головой, да только, похоже, ни одна мышца на теле не хотела подчиняться.       — По местам и начинайте! — где-то вдали услышала голос Снейпа.       Я все ещё не двигалась. Но почувствовала, как рядом со мной, с обычно пустующим местом оказался тот, кто сводил меня с ума все последние годы. Признаться, я действительно думала о том, что когда-нибудь мы все же сможем заняться чем-нибудь вместе. Уроками, чтением, прогулками, музыкой… страстным сексом.       Но это опять же казалось чем-то непостижимым.       Как же глупо вышло…       — Грейнджер, передай скарабеи.       Моргана прокляни, нет это все не может происходить прямо сейчас!       Не поворачивая головы, я осторожно взяла горсть скарабеев и хотела положить на стол ближе к нему, но увидела протянутую руку, молочная кожа, под которой выделялись голубые вены своим извилистым рисунком. Разве может человек быть настолько бледным? И почему это выглядит так привлекательно?       На секунду моя кисть зависла в воздухе, но тут же я пришла в себя и вложила насекомых в ладонь Теодора. Мои пальцы коснулись его теплой кожи, и я почувствовала, как электричество больно ударило по пальцам, пробежав до самого сердца, заставив его трепетать.       — У тебя ледяные руки, — неожиданно заявил Теодор.       Он обратился к тебе, Гермиона, соберись.       — Холодно, — коротко ответила я, продолжая работать с зельем.       — Забыл. Подземелья не место для таких, как ты, — он ухмыльнулся разрезая лягушку острым скальпелем.       В этот момент сердце вдруг ощутимо кольнуло. Я сглотнула тяжёлый ком в горле и не подавая виду наконец взглянула на Тео:       — Каких?       Я знала ответ. Зачем было спрашивать? Грязнокр...       — Теплолюбивых грифиндорцев.       Нет. Оказалось не знала.       Я почувствовала наступающий жар на щеках и, наверное, покраснела до самых ушей. Однако…       — Тео, а сколько капель крови саламандры нужно? — шепот Паркинсон вырвал меня из сладкой иллюзии нормальности. Она стояла за своим столом позади нас.       — Десяти достаточно, — шепнул Нотт в ответ, немного повернувшись, и, конечно же, чарующе улыбнулся ей.       Как же хотелось оторвать ей пасть. Не понимаю, почему этого делать нельзя.       Весь урок мы молча готовили зелье. Не договариваясь, я и Тео с минимальным тактильным контактом как-то смогли поэтапно по всем правилам сварить идеальное зелье. Оно и лучше, ведь я скорее послушаю, как поет мандрагора, чем заговорю с ним сейчас. Именно сейчас.       Получив «превосходно», Тео никак не отреагировал, будто это было в порядке вещей. В принципе так и было, он был отличным зельеваром. Теодор собрал свои принадлежности в сумку, взмахнув палочкой, и собирался выйти из кабинета. Я же, будучи в мандражном состоянии, с трудом подняла тяжёлую каменную ступку и поставила на место, глубоко задумавшись. Как вдруг услышала голос Малфоя:       — Великий Салазар, тебя ничто не исправит Грейнджер. Ты волшебница, но такая идиотка. Почему нельзя убрать все с помощью магии?       Моргана. Дай мне сил не убивать его прямо сейчас. Но Малфой продолжал:       — Действительно, даже имея волшебную силу, грязнокровки так и остаются тупыми свиньями.       Сволочь. Мерзкий, отвратительный злой маленький кровопивец!       Я почувствовала, как мои руки горят, наполняясь магией. Каменная ступка под моими пальцами вдруг стала светиться от жара. Можно же просто бросить на противную бесполезную голову эту бандуру и всё! Собственно… Почему бы и нет?       Но вдруг мне послышалось, как кто-то усмехается, в ту же секунду я узнала его, но верить в это так не хотелось. С тяжёлым сердцем, устремив взгляд в сторону звука, я увидела, как ухмыляется он, Тео.       — Драко, мы опаздываем. Сколько раз я говорил о том, что тратить на.. это, — он нахмурился, — свое время — просто бессмысленно. Сердце упало куда-то вниз. В бездну. Моргана, почему нельзя вырвать его с корнем? Как же я устала от этой боли в груди…       Горло запекло. Но я не выдала ни единой эмоции.       Тео уже скрылся из виду, а Малфой как ни в чем не бывало взялся за сумку, направляясь к выходу за своим другом.       А я осталась одна со своими мыслями и тяжёлым бременем «нелюбви».

***

      Время шло быстрым ходом, я даже не заметила, как осень сменилась зимой и наконец наступила весна. Экзамены завершились. Все теперь разойдутся по домам. Кто-то пойдет в Министерство Магии, кто-то в частные предприятия, кто-то займётся целительством.       Но не я. И не Тео.       Я намеренно ждала окончания седьмого курса, чтобы исчезновение Теодора посреди учебного года не вызвало подозрений. Ведь по окончанию школы, он, по идее, свободен и волен идти, куда пожелает. Можно будет разузнать детали и, возможно, оставить письмо от его имени тем, кто мог бы его искать. Однако это незначительные сложности, легко поддающиеся решению.       Столько восторга я ещё никогда не испытывала. Даже в тот судьбоносный день, когда мне рассказали, что я волшебница. Сейчас меня щекотало ощущение полного счастья и потрясающего чувства вседозволенности.       Напряжённое ожидание в пути от Хогвартса до Кингс Кросс выматывало гораздо сильнее, чем целый год, что уже был позади. В руках я все сжимала и разжимала браслет, что «изготовила» прошлым летом. Все время я старалась не выпускать Тео из виду. Доехав до нужной станции, выпускники начали выходить из вагонов и собираться в кучку в последний раз, перебрасываясь парой слов на прощание. Накинув капюшон своей мантии, я незаметно пошла за четверкой: Нотт, Паркинсон, Малфой и Забини, и внимательно слушала их разговор.       Говорил в основном Блейз, но затем внимание переключилось на Тео, которого просили поведать о своих планах на будущее.       — …уеду в Румынию, — отстраненно делился мыслями Нотт.       — Почему именно Румыния? — спросил Забини.       — Есть кое-какие идеи… Реализую бизнес план, поднимусь на ноги…       — Зачем? У тебя и так есть состояние, — удивился Блейз.       — А что отец? — ухмыльнулся Драко, держась за руки с Паркинсон. Но, несмотря на это, он нахально взглянул на проходящую мимо Ромильду Вэйн, подмигнув той, пока Пэнси внимательно слушала Тео, ничего вокруг не замечая. Хотя что-то подсказывало мне, что это обман и делалось намеренно.       — Он выгнал меня из дома. Я отказался от брака по расчету с Дафной Гринграсс, и мы серьезно повздорили. Но я окончательно добил его, объявив, что хочу заниматься искусством. Поэтому он лишил меня наследства, — Тео говорил так просто, будто рассуждал о погоде. Услышав о браке, я нахмурилась и нетерпение мое разрослось с ужасающей скоростью.       — Это ведь ужасно… — прошептала Пэнси.       — Отнюдь. Я теперь свободен, — привычная кривая ухмылка тронула лицо Нотта, и здесь я была уверена: он говорил правду. Сердце отчего-то кольнуло и некая эмоция, похожая на стыд, посетила мое сознание, но тут же улетучилась между строчками беспечного разговора серебряной четверки. Я так и не поняла, почему мне стало вдруг… Жаль?       — Ты хоть пиши нам, время от времени. А то я знаю тебя, ты никогда не любил писать письма, — с укором отметила Паркинсон.       — Постараюсь, Пэнс, — холодно ответил Тео.       Бинго! Его никто искать не будет. Никто. Даже отец.       Вдруг толпа разошлась, старые друзья попрощались, обещая в скором времени встретиться. Тео остался один и уже направился в другую сторону.       Людей становится все меньше. Я направляю на него палочку и незаметно использую новый трюк, который прочла из запретных книг Боргина. Тихонько прошептав длинное заклинание на латыни, чувствую, как темная магия растекается по венам, и едва уловимая дымка появляется на кончике моей палочки. Она рассеивается и, достигая Тео, проникает ему в голову, оседая в волосах и пробираясь в уши.       — Слушай меня, — все тем же шепотом вторю я, — тебе нужно завернуть направо два раза, затем один раз налево. Пройдешь через красную дверь. Тебе нужно быть там. Тебе это необходимо…       Тео резко остановил шаг и с минуту стоял на месте, оглядываясь по сторонам. Я все гадала, получилось или нет, пока нервы натягивались все сильнее, рискуя наконец порваться. Сердце бешено колотилось от нетерпения. Но тут же я вздохнула с облегчением, когда Тео направился туда, куда я ему шепнула.       Идеально.       Еще первого сентября прошлого года я заколдовала маленькую кладовую этой станции, и чуть меньше года сюда никто не совался. Позже не могла, ведь это было в последний раз, когда я была бы здесь. А похитить Тео планировалось сразу после того, как мы высадимся из поезда. Больше у меня не было бы возможности пересечься с ним. Это был мой единственный шанс.        Заклинания в обновлении не требовались, из-за своей темной природы. Они были похожи на те, что использовались в Хогвартсе, только магия там была светлая и слабая, ее нужно было накладывать заново каждые десять дней. Это то же заклинание, нависающие над пунктом нашего назначения в коттедже.       Между тем люди видели здесь сплошную стену и даже если проходили мимо, вдруг вспоминали что-то, что тянуло их в другую сторону. Никто не заходил в эту часть здания. Это подтверждали виднеющиеся паутинки на двери, слой пыли на ее ручке и резьбе дерева. Бледная рука Теодора потянулась к золотистой ручке и повернула ее, послышался щелчок — и дверь медленно со скрипом отворилась. Как только Тео зашел в пустую комнату, дойдя до середины, я зашла за ним, прошептав люмос, свет заполнил пространство вокруг. Это была каморка без окон, предназначенная для хранения всяких принадлежностей для уборки, которые я, опять же, заранее убрала.       Вдруг дымка, окружающая светлую голову моего спасителя, рассеялась, и секундой позже Тео вдруг схватился за нее, зарываясь в свои кудрявые волосы.       — Черт, зачем я сюда зашёл?       В замешательстве он повернулся в сторону открытой двери, проход к которой я загораживала. Не понимая, что происходит он все же попытался взять себя в руки и, столкнувшись со мной взглядом, на мгновение задумался. Но затем просто отвёл взор и направился к выходу, намереваясь обойти меня.       Ничего не меняется. Осточертело. В горле застрял ком, я никак не могла шевельнуть языком. Его равнодушие, то как он смотрел сквозь меня убивало все, что оставалось человеческого во мне.       — Теодор! — наконец вырвалось у меня. Мы могли бы столкнуться плечом к плечу, вот только он был в двух метрах от меня. Так невыносимо далеко.       Он остановился.       — Грейнджер? — словно издеваясь, с ложным удивлением выдал Тео, даже не поворачивая головы.       — Мне… Мне нужно с тобой поговорить, — голос мой предательски дрогнул.       Тео наконец медленно повернулся и обвел меня скептическим взглядом. Когда его синие глаза заинтересованно блуждали по мне, я буквально чувствовала, как что-то горячее внутри растекалось сладкой истомой, и табун мурашек пробежался по спине больно обжигая кожу.       — Чего тебе?       — Я… Ты… То есть…       Тео закатил глаза и, собираясь шагнуть в сторону, раздраженно бросил:       — Все ясно. Я ухожу.       — Я влюблена в тебя! — вышло слишком громко. Слишком резко. Все вышло слишком, слишком, слишком! Измученное сердце рискнуло разлететься на кусочки, взорвавшись от количества адреналина в крови.       Тео замер. Раздражение, что рисовалось на его лице секундами ранее вдруг исчезло, заменяясь на выражение полнейшего недоумения. Он потянулся к лицу и подушечками пальцев помассировал веки, словно очень сильно устал и это были лишь злые шутки его измотанного сознания.       — Кажется, усталость сказывается на реальности… Что ты сказала?       — Ты слышал, что я сказала, — неожиданно мой голос изменился. Стал твёрже. Как только я выложила правду, все во мне восстало. Я стала говорить увереннее.       Между тем Тео всё ещё не верил тому, что слышал. Но ранее надменный тон и взгляд сменились на… понимающий. Тяжело вздохнув, он мягко, но серьезно произнес:       — Грейнджер, чего ты от меня ждёшь?       — А это не ясно?       — Я не могу дать того, что ты хочешь. Салазар, да мы даже толком не разговаривали друг с другом по большому счету! Как ты вообще могла меня полюбить?       — Если бы у меня был выбор, я не стала бы влюбляться. Ни в кого. Но так вышло, что я не смогла противиться этому. Хотя, Моргана всемогущая, я пыталась!       — Грейнджер… — обречённо повторил Теодор. — На что ты надеялась?       Недолго думая, я с надеждой прошептала:       — На волшебство.       Во всех его смыслах.       Мы оба молчали. Пока я не решилась прервать скребущую душу тишину:       — Это совершенно невозможно? — грусть сочилась из каждой буквы предложения.       И окончательно поселилась в сердце, когда он произнес:       — Нет, — кажется, по моей щеке пробежала слеза. Или мне показалось?       — Мы — незнакомцы. Слишком… разные.       — Но, если бы мы…       — Нет, Грейнджер, — отрезал, как отрубил часть меня. — Между такой, как ты, и таким, как я, не может быть ничего общего. Я не смогу тебя полюбить — и этот факт не изменится.       Что-то темное тронуло душу и поселилось в сердце рядом с вечной грустью. Нет. Пробежавшая слеза лишь иллюзия. Мне показалось. Теодор потянулся к карману, вытащил сигарету, но она замерла на полпути к четко очерченному рту. Он мрачно прошептал:       — Прости, но ты — умная девушка и наверняка уже заранее знала мой ответ.       Он повернулся и сделал шаг в сторону выхода. Только вот, выхода не было. Дверь с грохотом захлопнулась. Теодор не успел среагировать, только отпрянул назад и успел заглянуть в мои глаза с немым вопросом. Пальцы его только было потянулись к волшебной палочке, но он ничего не успел сделать.       — Петрификус Тоталус! — заклинание вспыхнуло ярким фиолетовым свечением с конца моей палочки и мигом достигло цели, врезавшись в грудь Теодора. Его тело покрылось тонкой пеленой и, замерев словно каменная статуя, качнулся, рискуя упасть. Я остановила падение взмахом палочки, мягко опустив на пол.       Действительно, статуя высеченная из дорогого мрамора руками самых искусных мастеров. Я склонилась над ним, медленно коснулась его волос и ровно прошептала:       — Фортуна не оставила мне выбора, кроме как влюбиться в тебя. И я не оставлю.       Схватив его за запястье второй рукой, я потянулась к карману своей мантии, достав портал в виде маленькой магловский зажигалки. Просунув свою руку в ручку багажа Тео, я активировала портал, нажав на рычажок зажигалки. В мгновение ока нас затянуло в волшебную воронку, и мы на долю секунды оказались будто в вакууме. Затем все внезапно исчезло точно так же, как появилось. Стало немного тошнить, но это чувство я скорее прогнала, осознав, где мы и как важно скорее всё завершить.       Мы в подготовленном коттедже, в той самой комнате, которую я назначила для него. Нужно действовать быстро. Я аккуратно влила ему в горло зелье Сна без сновидений и после этого прикрыла ему веки мягко коснувшись ресниц. Он уснул.       Быстро отыскав его палочку, я засунула ее в свой карман. И теперь одна главная деталь — браслет. Даже не заметила, как вытащила его из сумочки и уже держала в своих руках. Невольно я задержала дыхание и аккуратно одела его на запястье Тео. Браслет засветился слабым синим свечением и медленно растаял, просачиваясь через поры его кожи. Его невозможно будет снять. Пока я не захочу. Задумываясь на секунду, я снова принялась за дело: отлеветировала Теодора на заранее подготовленную кровать и обыскала его.       Расстегнув пуговицы рубашки, дотронулась до его горячей кожи и меня словно обдало кипятком. Прикосновение ошпарило пальцы. Так волнительно было трогать его. Но мне нужно было удостовериться, что с собой у него нет ничего, что он бы мог как-то использовать против меня. Когда дело дошло до штанов, я сглотнула ком в горле и медленно расстегнула ремень. Мягкая теплая кожа Теодора уже стала привычной на ощупь, но все ещё вызывала стаю мурашек, когда я касалась его костяшками своих пальцев, пытаясь отодвинуть одежду.       Сердце билось в бешеном ритме. Он ведь спит, чего ты нервничаешь, Гермиона?       Он слишком красив. Его тело можно рассматривать часами. А касаться вечность. Пусть даже это и приносит невыносимую боль. Ведь сейчас он ненавидит меня. Но скоро все изменится. Я это знаю.       Обыскав карманы, я нашла пачку сигарет, волшебную зажигалку и галлеоны. Ничего такого не было. На всякий случай убрала зажигалку себе в карман, чтобы он не устроил поджог.       Закончив с одеждой, я замешкалась, устремив взор на расстегнутую ширинку и виднеющееся нижнее белье.       Вряд ли он там будет что-то хранить Гермиона, успокойся.       И все же неосознанно я уже протягивала руки и осторожно коснулась его оголенного живота, двинулась ниже и прошлась пальцами под резинкой белья. Затем медленно вернулась к паху. Ощупывая его через ткань, я чувствовала, как горят мои щеки — и этот жар шел откуда-то из живота или ещё ниже…       Дотронувшись до соблазнительной выпуклости, я спустилась от мошонки и пальцем легонько прошлась между ягодиц. Как и следовало ожидать, ничего у него там не припрятано. Кроме внушительного…       Ладно, не сейчас Гермиона!       Отбросив скорее эту мысль, попыталась успокоиться, я вся дрожала и не знала, как утихомирить свое возбуждение.       Быстро застегнула ширинку и пуговицы рубашки, закончив тщательный обыск, я собрала все найденное в мешочек, захватила его багаж и вышла из комнаты. Перед этим я посмотрела на спящего Тео и, направив на него палочку, прошептала:       — Фините.       Он проснется через пару часов. Достаточно, чтобы осознать, что у меня все получилось. Получилось.       Заперев замок на семь печатей, я вздохнула с облегчением.       Вот и все.       Улыбка тронула мои губы — и счастье заполонило сознание.       Он у меня. Я поймала самую заветную бабочку.

***

      Пэнси попрощалась с Теодором, и он казался таким же, как и всегда. После того признания ничего в нем не изменилось.       По крайней мере так казалось. И все же Паркинсон стала чаще думать о нем. Не в том ключе, когда человек кажется нам более привлекательным или желанным. Нет, она всегда любила Драко и ещё долго не сможет его разлюбить.       Разлюбить — смешное слово. Такое же смешное и невозможное, как летающий зубр с радугой вместо крыльев.       Пэнси ухмыльнулась этой мысли.       Они попрощались, и никто из них не знал, когда состоится следующая встреча. Сердце больно сжалось, когда она это осознала. Пэнси будет скучать по нему. Поддавшись чувствам, она обернулась, чтобы увидеть ещё разок удаляющуюся фигуру лучшего друга. Но он стоял на месте. Затем оглянулся и направился в сторону, в противоположную сторону. Промелькнула мысль о том, что он идёт не туда, куда говорил. И вдруг она замечает Грейнджер, пристально наблюдающей за Тео, а затем она последовала за ним.       Пэнси нахмурились. Может, грязнокровке тоже в ту сторону? Но то, как она смотрела на него… Словно хищница выжидающая жертву.       Пэнси легонько потрясла головой, отгоняя эти мысли. Она, должно быть, бредит. Ей это просто показалось.       Показалось.