Ломая крылья

      Я проснулся от головной боли и жуткого шума в ушах. В горле пересохло — и мне смертельно захотелось воды. Ещё не открыв глаз, я интуитивно понимал, что что-то не так: похмелье так обычно не проходило.       После глубокого и пустого сна образы последних воспоминаний пробежали в голове, я ухмыльнулся им, не желая верить.       — Кошмар… — хрипло произнес я и наконец открыл глаза.       Перед взором появился потолок, выполненный из темного дерева, и в голове промелькнула странная мысль: слишком мрачно и… неуютно.       Медленно поднялся на локтях и огляделся вокруг.       Комната мне не знакома. Она небольшая, с одним широким окном, через которое можно было увидеть серое, тусклое небо и надвигающуюся грозу. Изумрудный горизонт только нагонял тревогу, казалось, я остался один в самой гуще хвойного леса. Выровнялся и сел на край кровати, над ней висело зеркало, а вокруг стояла непримечательная мебель: тумбы по сторонам от двуспальной кровати и черный платяной шкаф. У окна ещё находились столик и мягкий диван. Все такое странное, до ужаса простое и безликое… не как у нас в доме или где-либо ещё, где я бывал. Такое вижу впервые. Магловский интерьер? Будь здесь Драко, сморщил бы нос в отвращении от одного только вида. Мне же в данный момент, было лишь неуютно и муторно находиться в этом месте.       — Что нахрен происходит? — сиплый голос непривычно резал слух в этой неестественной тишине. Что-то в воздухе заставляло внутренности съёжиться, но было мной проигнорировано, ведь волновали другие мысли в этот момент.       Блять. Нужно вспомнить, что на самом деле произошло до того, как я отключился, ведь в версию «с Грейнджер» поверить было невозможно — это скорее был лишь дурацкий сон. Тогда как я вообще оказался здесь? И здесь — это где?       Ответ снова был на поверхности — Грейнджер.       Я засмеялся от этой мысли и негодовал вслух, ведь тишина заставляла нервничать ещё сильнее, а этого делать было нельзя.       — Бред. Полная ахинея! Этого не может… Не может просто быть!       Но почему нет?       Может. Заторможенный после очевидно долгого сна мозг наконец начал работать, шестерёнки закрутились и навязывали неприятную реальность. Потянувшись к карманам, надеялся нащупать свою волшебную палочку, но, к своему ужасу, не нашел. Хотя подсознательно и не ожидал ее найти. С каждой секундой я все чётче понимал, что это все — правда, не сон и не иллюзия. И так как привык доверять себе и только себе, все же решил, что я просто не мог все это придумать. Паника норовила захватить сознание. Руки задрожали. Пульс участился.       Она призналась мне в любви. И когда была отвергнута, по видимому, оглушила меня. Теперь я здесь. Но неужели Грейнджер такая идиотка? Что она планирует? Что ей от меня нужно? Да и ведь я могу сбежать, даже без палочки, пусть будет трудно, но это не невозможно.       Однако что-то подсказывало мне: здесь все не так просто.       Повторно обыскав свои карманы, я снова не нашел ничего, ни палочку, ни пачку сигарет, ни всего остального, что обычно было всегда со мной. Багажа, конечно, тоже рядом не было.       Поганая тварь. Как никогда захотелось затянуться дымом сигарет и успокоить нервы.       Вскочив с места, я направился к двери и тихо повернул ручку. Она не поддалась — заперто. Бросив взгляд в окно, я побежал к нему, но как только попытался дотронуться до стекла — почувствовал опасные вибрации. Инстинкт сработал незамедлительно, я отдернул руку, словно обжегся. Магия. Но не та, что используется в обиходе, а высшая, темная магия.       Теперь я в полной мере ощутил ее присутствие. Стены сочились злом и чужой магией. Это может почувствовать любой более менее опытный маг. В Нотт мэноре я замечал ее в комнате с артефактами отца, которые он коллекционировал, но рискну предположить, что дом, где я нахожусь сейчас, весь от фундамента до крыши пропитан темной магией. Только сейчас я это понял. Вот, что все это время так давило на меня, заставляя нервничать. Не тот факт, что я попался, а наличие иной от нормальной энергии, что пропитала ядом даже воздух. Как же я сразу этого не заметил?       Заметил, но проигнорировал. Теодор, проклятье, будь собранным. Думай!       Нужно выбираться отсюда. Напрягая извилины, я стал перебирать варианты побега, и как лучше мне себя вести с этой маньячкой. Истерика мало чем поможет, нужно решить это дело с ясной головой и желательно дипломатическим путем.       Я посмотрел на свои руки.       Магия течет в венах, даже без палочки можно сконцентрировать ее и попробовать колдовать, хоть это невероятно сложно. Хорошо, что я уже когда-то этим занимался, и есть какой-то опыт. Нужно только потренироваться на чем-то простом, чтобы добиться контроля над потоком магии и затем только использовать что-то посильнее. Подняв руку над подушкой рядом, я спокойно произнес:       — Вингардиум Левиоса.       Секунды ожидания длились бесконечно, долго растягиваясь словно резина. В итоге ничего с подушкой не произошло.       А вот со мной… Неожиданно по руке вокруг запястья прошёлся холодок, затем я почувствовал нестерпимый жар. Тяжёлая ноющая боль всего за пару секунд пронзила кисть, будто кости наполнились свинцом и все больше увеличивались в размере, разрывая клетки; от неожиданности я чуть не вскрикнул.       Только несколько мгновений. И все прошло бесследно, так быстро, словно ничего ранее не происходило и это лишь больная фантазия моего уставшего сознания.       Но что это было?       Не совсем разобравшись в произошедшем, я был в полном замешательстве, когда услышал стук в дверь. Два коротких, один длинный.       Сердце забилось быстрее. Нужно сохранять спокойствие. Это единственное, что меня спасет. Спокойствие и благоразумие. Ведь оружия у меня нет. Нужно быть максимально расчётливым, не действовать на эмоциях — так, как учили ещё в детстве. Поэтому я ровным голосом промолвил:       — Входите.       Чистокровные дети в любой момент могли стать мишенями для шантажа их родителей, нередко и взрослые являлись жертвами похищения. Поэтому нам давали инструкции о том, как себя стоит вести в похожей ситуации. Сейчас я придерживался их настолько, насколько мог.       По крайней мере, очень старался.       Дверь медленно отворилась. За ней я увидел маленькую фигурку, что контрастировала с огромной копной кудрявых каштановых волос на голове. И правильные черты лица, которые я ранее никогда ещё не разглядывал из-за отсутствия повода.       — Привет, — неуверенно выдала Грейнджер. Робость ее шла в разрез со всей этой наиглупейшей ситуацией.       1. При похищении необходимо сохранить психологическую устойчивость, ясность мыслей, адекватную оценку ситуации.       Я молчал с минуту, и все же нужно было что-то ответить, разобраться, в чем дело. Запихнув всю неприязнь к этой маньячке куда подальше, я глубоко вздохнул и заглянул ей в глаза. Не отрывая взгляда, медленно и неспешно направился к ней.       2.Сохраняйте определенную форму контроля за своей средой. Лучше, если возьмёте окружение под свой контроль, а не наоборот.       Первый шаг — дыхание ровнее, второй — руки в карманах, чтобы скрыть дрожь, третий — это бешено клокочущее сердце предаст меня. Пятый — я оказался в нескольких сантиметрах от ее лица. Кажется, это все изводит не только меня, но и ее. Ее взгляд забегал по комнате, пока я приближался к ней. Оказавшись с ней лицом к лицу, ее пылкий взор наконец задержался на мне. Карие глаза лихорадочно блестели, больное возбуждение или, быть может, предвкушение рисовалось в каждой ниточке ее радужек. И все же я заметил ещё кое-что, что вселило во мне надежду — страх. Мне показалось, что не все ещё потеряно, отчего-то казалось, что это я имею над ней власть. Странное ощущение того, что не она вовсе похитила меня, а я её…       — Дашь закурить? — зашептал ей в лицо, не выдавая эмоций. А в голове сейчас фейерверк из взорванных к хренам нервных клеток.       Она моргнула и потянулась к карману за пачкой моих же сигарет. Протянула одну и все это время, с расстояния в сантиметр наблюдала за мной неотрывно, впрочем как и я.       — И чем мне ее зажечь? — поинтересовался я и зажал фильтр между зубами.       Ее карие омуты нежно касались моего лица, пробегая по скулам, волосам носу и остановились на губах — это чувствовалось физически и казалось ненормально осязаемым.       — Я сама, — уверенный тон с дерзкими нотками застал меня врасплох. Она вроде была всегда серой, неинтересной девушкой, никак и ничем не запоминалась. Вглядываясь в нее с неприлично близкого расстояния, я впервые увидел вкрапления изумруда в ее темно карих глазах, которые до этого момента никогда не замечал. Те словно драгоценности, запертые в хранилищах Нотт-мэнора — такие же бесполезные и пустые. И красивые, пусть и на любителя. Загвоздка в том, что я не являюсь любителем.       Грейнджер медленно подняла руку, тонкие пальцы мазнули мне шею, а указательный мягко коснулся кончика сигареты. Тоненькая полоска дыма растянулась и устремилась завитками куда-то ввысь, растворяясь в воздухе. Тот же палец медленно скользнул по сигарете к моей нижней губе и почти коснулся ее. Но она остановилась и чуть погодя убрала руку. Ее взгляд был прикован к моему рту. Так жадно, что мне стало не по себе — в хорошем смысле этого слова, как бы нелогично это не звучало. Наверное, это было бы даже сексуально, если бы не ситуация. Хоть во мне кипятком кипела ненависть и полнейшее негодование, мне отчего-то казалось, что я смогу справиться с девчонкой, если только захочу. Особенно, учитывая то, что она сказала мне до того, как оглушила.       3. Восстановить и сохранить самообладание.       Я хорошенько затянулся. Дым сигарет приятно обжигал и дарил долгожданное, пусть и кратковременное успокоение.       — Зачем ты сделала меня пленником, м? — после короткой паузы выдал я, выдыхая горький дым, белые клубы которого обвили ее лицо и шею. Девушка не шелохнулась, даже не моргнула. Она стояла так близко, что я видел каждую ее эмоцию и читал ее мысли так четко, что и легилименция здесь оказалась бы лишней.       — Нет, не пленник, — сразу и грубо возразила мне Грейнджер. — Ты — мой гость.       Я рассмеялся. Непривычно громко. Наигранно. Неестественно, как и ее дружелюбность.       — Гостей не удерживают насильно, Грейнджер, — грубо выдал я. Она не ответила, никак не отреагировала. Ее молчание выводило из себя. Пусть она говорит, мне нужно больше информации.       4. Старайтесь узнавать больше подробностей. Запоминайте все мелочи.       — И как долго я буду у тебя гостить?       — Столько, сколько будет нужно, — бровь ее чуть дрогнула.       — Для чего?       — Скоро узнаешь, — уголок пухлых губ приподнялся. Ее бледное лицо наводило на мысль о том, что ей будто бы не здоровиться. Но она не была некрасивой. Напротив, внешне эта ведьма бы мне понравилась, если бы не была собой.       — Брось, Грейнджер, что ты собираешься со мной делать? Изнасиловать, хм? — подмигнул я и нахально улыбнулся, скрывая шуткой нервозность.       5.Ищите юмор в своей ситуации.       Однако шутку она не оценила, только нахмурилась и наконец перевела взгляд с моего рта и холодно заглянула прямо в душу. Только теперь я понял, что холода в ней было гораздо больше, чем полагалось в начале. Одержимость, страсть, решимость, желание и столько боли… А ещё любовь. Я окончательно запутался. У нее просто-напросто что-то не так с мозгами.       — Ты сам этого захочешь.       Вот это заявление! Определено сумасшедшая. И это только делало все хуже. С сумасшедшими договориться нельзя. И хоть мне стало по настоящему страшно, я никак не сдавался и не верил, что моя ситуация является безвыходной.       Прищурив глаза, я выдавил фальшивую улыбку. Надеюсь, она не заметит мою неуверенность. Ведь эта сука, напротив, уверенна настолько, насколько я сейчас нет. И это раздражало до невозможности.       Успокойся Тео, вспомни, чему тебя учили.       6. Достойно принимайте обстоятельства. Определите цели.       Цель — перехитрить и убежать. Вызвать чувство вины, взывать к благоразумию — как вариант.       — Ты полагаешь, что, если станешь держать меня здесь как пленника, я смогу полюбить тебя?       — Я лишь хочу, чтобы ты меня получше узнал.       — Но ведь пока я здесь, ты останешься для меня всего лишь похитительницей. Это ты понимаешь?       На это она засуетилась и быстро, но ровно проговорила:       — В соседней комнате есть душ, ванная и уборная, еда будет появляться на столе в восемь утра, в час и шесть вечера.       Она отвернулась. Кажется, ей не хотелось больше здесь оставаться. Осознавая, что она может уйти, я запаниковал. Ей нельзя уходить. Мне нужно больше информации. Прямо сейчас атаковать — бессмысленно, у меня не получилось просто поднять подушку магией, чего уж там. Хотя бы попробую ее разговорить.       7. Страх, депрессия и апатия — три ва­ших главных врага.       — Постой, — взмолился я и подошёл к ней. — Я понимаю через, что ты проходишь. Честное слово. Отпусти меня. Я никому ничего не скажу, и ничего не случится. Никто ничего не узнает. Даю свое слово.       Она замешкалась, но молча слушала меня, глядя теперь в окно. А я продолжал:       — Будем общаться как обычные люди. Узнавать друг друга, как и полагается в нормальном обществе. Мы же можем. Возможно, мы даже могли бы стать друзьями.       Она посмотрела на меня, ее пустые глаза заблестели. Как она может быть такой без эмоциональной, скучающей, когда происходит нечто такое, как сейчас?       — Еще не поздно, — настаиваю я.       Но она вдруг совсем переменилась, замешательство сменилось злостью, но только ее тон выдавал разочарование.       — Я знаю, что ты делаешь. Ты просто не воспринимаешь меня всерьёз. Обычно, как это бывает? Мужчины похищают женщин. Они брыкаются, кричат, сходят с ума и умоляют отпустить, хоть знают, что надежды никакой нет. Они понимают это. Но ты… Ты абсолютно не нервничаешь. Не так как нервничают будучи «в плену». Думаешь, что это все бред? Спешу тебя разочаровать, это происходит по-настоящему. Все это — правда. И да, тебя действительно похитила девчонка. И второе да — ты никуда отсюда не уйдешь, пока я не позволю.       8.Сохраняйте сдержанную, не провокационную позицию. Открытый конфликт в условиях плена обычно является контрпродуктивным.       Видит Мерлин я стараюсь, но меня просто сейчас разнесет в пух и прах ненависть и нетерпение.       — И что дальше, Грейнджер? Я предложил дружбу, но ты молчишь. Чего ты от меня хочешь?       — Тебя.       Я снова нервно рассмеялся и затянулся сигаретой. Нервы сдают, я теряю контроль…       — Это невозможно. Я тебе это как раз говорил, когда ты меня оглушила.       — Полюбишь, — ее уверенностью можно было снести целый мир до основания.       — Нет, — сейчас все полетит в тартарары.       — У тебя нет другого выхода, — улыбнулась она.       — Да у меня на тебя просто не встанет, — вырвалось у меня так ровно, что я сам удивился своему хладнокровию.       Я знал, что обидел Грейнджер. Но мне было плевать. Какое мне дело до ее жалких обид?       Она молчит, рассматривает свои руки, будто меня рядом и нет, трёт пальцы друг о дружку, и на их кончиках я замечаю чистую магию. Ощущаю ее присутствие, слышу ее треск.       Теперь мне страшно. Из нас двоих в этой комнате только у неё остались силы. Но девушка поворачивается спиной и уходит, ничего мне не ответив. Лишь на секунду замирает в дверном проёме, бросив через плечо:       — Иногда лучший выход — это просто смириться и плыть по течению. Отдаться тьме.       Тьме. То есть ей? Возможно, она так и сказала «мне», но сейчас ничего не имело значения.       Грейнджер захлопнула дверью и исчезла.       Я часто задышал пнул журнальный столик ногой, он с грохотом полетел в другой угол комнаты. Затем зарычав от злости, бросился к ручке двери, но снова почувствовал опасные вибрации. В первый раз их не было, видимо волшебство ее зависело от настроения. Однако в порыве эмоций все равно потянул ручку на себя. И почувствовал ее мощь, ведь тело словно обдало кипятком. Эта ведьма сильна. Нужно раздобыть ее палочку. Нужно срочно выбираться отсюда.

***

      Невозможно передать, что я тогда чувствовала, просто больше не могла, я должна была уйти; он причинял мне такую боль. Закрыла дверь и ушла. Позаботилась о том, чтобы он получил достаточно еды и питья, но сама к нему больше не заходила до следующего утра.       В ту ночь я почти не спала: меня просто поразило, как все вышло и как ему удалось выставить меня дурой. Была всего секунда, когда мне хотелось сбежать и отвезти его назад, как он и просил, а потом уехать за границу. Но потом представила его лицо, голос, его ясные глаза и поняла: я не смогу его отпустить.       Собираясь к нему, на меня напала паранойя. Казалось, что я вся грязная. Пытаясь отмыться от грязи, я провела под душем два часа, натирая жёсткой мочалкой кожу до покраснения, и остановилась только тогда, когда получила раздражение по телу. Проходя через зал мимо стены, где висели рамочки с бабочками, я вдруг услышала чей-то размерный шёпот. Но осознала, что просто перенервничала и мне показалось. Нужно пойти и объяснить Тео некоторые условия пребывания.       В обеденное время я зашла к нему.       Первое, что попалось на глаза — это разбросанная по комнате мебель. Он сидел на кресле, глядя куда-то вдаль через окно и намеренно игнорировал. Я нахмурилась и вытащила свою палочку. Всё, что лежало не на своем месте, поднялось в воздух и переместилось туда, где лежало, постель заправилась, поднос с посудой и нетронутой едой исчезли в кухню.       Я не тешила себя надеждами о появлении у Тео зависимости от меня, но предполагала, что продолжительное одиночество подсознательно станет подталкивать его к единственному источнику общения.       Теодор наконец повернулся, пристально оглядел меня с ног до головы и выгнул бровь. Но он не оценивал, лишь пытался смутить. Взгляд его на секунду остановился на моей палочке затем сфокусировался на моих глазах.       — Славно, ты пришла, — фальшиво весёлый тон заставил меня задуматься о причине сего «приподнятого» настроения. — Мне хотелось бы поговорить с тобой, Грейнджер.       Я удивилась, гадая, о чем именно он собирается со мной говорить и почему так себя ведёт.       — Сядь, — приказывает так, будто это я у него в плену.       Я не стала садиться. А он закатил глаза и поднялся с места сам, вышагивая по комнате то вперёд, то назад.       — Послушай, это же безумие. Если ты действительно любишь меня, если вкладываешь в слово «любить» его истинный смысл то, ты просто не можешь хотеть, чтобы я оставался здесь пленником. Ты же видишь: мне здесь плохо.       Я молчала. А он остановился, выжидая мой ответ.       — Ну хоть поговори со мной, — он сокрушенно всплеснул руками и плюхнулся на диван. — Садись, мы должны хотя бы что-то узнать друг о друге, если ты не собираешься меня сегодня отпускать.        Я замешкалась, но все же села рядом с ним. Так близко. Ещё пару сантиметров и наши колени могут соприкоснуться. Это было так… Необычно.        — Расскажи мне о себе. Расскажи, что ты делаешь в свободное время? — Он сложил руки на груди, прислонившись о спинку дивана, и сверлил меня испытывающим взглядом.       Что же ему рассказать? Ничего не приходит в голову. Хотя…       — Я — энтомолог. Коллекционирую бабочек.       — Ну, конечно, — чуть снова не закатил глаза. — И теперь ты включила в свою коллекцию меня, — он фыркнул отводя взгляд к окну.       — Фигурально, можно и так сказать.       — Нет, не фигурально, — бросил он, — а буквально. Держишь меня в этой комнатушке, словно на булавку наколола, будешь приходить и любоваться, как на редкий экземпляр, — он повернулся ко мне, в его взгляде читалась только злоба. Эту эмоцию я могла видеть. И от этого было только хуже.       Теперь я отвела взгляд.       — У энтомологов есть своя коллекция бабочек. У тебя она должна быть, разве нет? — Я кивнула — Покажешь?       Что-то в груди расцвело, я так обрадовалась и разнервничалась, что вскочила с места, направившись к выходу. Были опасения, но бурлящие чувства притупили их. Приоткрыв дверь, я призвала рамочку.       — Акцио Алексис!       Рамка с бабочками рода Алексис уже оказалась у меня в руках. Я закрыла дверь и передала ее Тео. Он скептично взял ту в руки и мягко коснулся стекла.       — Прекрасные существа. Свободолюбивые и независимые.       Я завороженно наблюдала за тем, как синие сапфиры заблестели в его омутах, пока он рассматривал мое сокровище.       Но следующее его высказывание больно кольнуло в грудь.       — Почему ты лишаешь их жизни? Почему губишь прекрасное?       Сердце может замирать так надолго? Потому что мое точно заледенело. Стало так горько. Я отвернулась в сторону, как внезапно услышала звук разбирающегося стекла. Все произошло слишком быстро. Окровавленная рука Теодора держала крупный осколок стекла из рамы, и он замахнулся на меня поранив щеку. Я отвлеклась на боль, и в следующую секунду он вытащил палочку из моего кармана.       — Остолбеней!       Но.       Нет.       Ничего не произошло. Только наше тяжёлое дыхание в гнетущей тишине и кровь, тихонько стекающая по моей щеке.       Выражение шока на его лице даже вызвало жалость.       Но то, что произошло мгновениями спустя, поразило даже меня.       Крик. Душераздирающий крик сорвался с его уст, когда он схватился за запястье там, где был его браслет. Это продолжалось пару секунд, но я успела подбежать к нему и обнять за голову, судорожно шепча о том, что все будет хорошо.       — Тео, сейчас это пройдет. Ты просто не должен был этого делать. Это моя вина, прости, пожалуйста. Нужно было первым делом рассказать об этом, но я боялась, милый…       Все закончилось так же внезапно. Он вдруг умолк. Боль, по-видимому, прошла. И я почувствовала резкий толчок в грудь, больно упала спиною на пол, поранив локти. Он всё ещё держал меня на прицеле, крепко сжимая палочку.       — Что ты со мной сделала?! Почему я не могу колдовать?! — он посмотрел на палочку и понял, что она — бесполезна, однако надежда — та ещё дрянь, он держался за древко словно за спасательный круг. — Почему этот дом содержит столько темной магии?! Откуда?! Отвечай!       Боль от падения и обжигающий порез на лице никуда не ушли. Я промычала, превозмогая желание отдаться своим чувствам и взорваться на месте. Медленно поднявшись на ноги, я встала напротив него.       — Последние несколько лет я изучала темные искусства. Ты не можешь колдовать из-за браслета, который я заколдовала для тебя, он поглощает твою магию, чтобы ты не сбежал от меня. И дом заколдован темной магией, чтобы сюда никто никогда не совался. И благодаря ей, ты не сможешь убежать из дома.       Не нужно было уметь читать эмоции, чтобы понять: он осознал наконец, что это — тупик.       — Ты — бездушная сука!       Я улыбнулась.       — Ты бы испугался, если бы знал, насколько прав.