An Inconvenience | Неудобство

      Он ожидал, что встреча добром не кончится, но не так быстро и уж точно не с подобной жестокостью. Драко настолько наслаждается происходящим, что даже страшно. Адреналин разливается по венам, и он бросает в Пьюси очередное заклинание.              Сердце подсказывает, что, быть может, стоит притормозить, может, они смогут договориться и Пьюси согласится уйти. Дафна и Бен будут в безопасности, и никаких газет. Палочка уже наготове, можно покончить с этим и остановить Пьюси раз и навсегда, но Драко колеблется.              Ошибка.              Лицо Пьюси восторженно проясняется, и он направляет свою палочку на Драко.              — Предатель!              С грациозным взмахом он выплёвывает вереницу неразличимых слов. Драко в спешке пытается защититься, но луч света прорывается сквозь барьер, отскакивая в разные стороны.              Яростная вспышка захватывает их обоих, а за ней следует агония. Он слышит собственный крик, который смешивается с всхлипами Пьюси. Острая боль пронзает кожу до костей.              Идиот.              Мир вокруг погружается во тьму.       

***

      От неописуемого восторга Молли Уизли желудок Гермионы скручивается, но не так сильно, как от ужасающего замешательства, проявившегося на лице Джинни. Гарри же выглядит так, будто он в шаге от того, чтобы покинуть комнату и никогда больше не возвращаться.              Гермиона полностью разделяет его желание.              — О, как же это прекрасно! — радостно хлопает в ладоши миссис Уизли.              Она вскакивает с места и втягивает Гермиону в удушающие объятия, а следом за ней этой пытке подвергается и Рон, пытающийся что-то невнятно пробормотать в грудь матери.              — У нас столько украшений осталось после свадьбы Гарри и Джинни! Конечно же вы захотите пожениться здесь, в Норе. Вы уже определились с датой? Может быть, прямо перед Рождеством? Времени, конечно, мало, но где наша не пропадала.              Рон открывает рот, чтобы ответить.              — Мы ещё не обсуждали дату, — поспешно вмешивается Гермиона. — И мы совсем не торопимся.              — А кстати, идея зимней свадьбы хороша, как думаешь? — поворачивается Рон.              — Зима — это… прекрасное время года, — выдавливает она.              Миссис Уизли сияет от радости.              — Но, возможно, следующая! Так мы успеем всё подготовить.              — Ты всегда так внимательна к деталям, моя девочка, — смеётся мистер Уизли. — Искренне этим восхищаюсь.              Гермиона решает принять это сегодня как комплимент.              — Очень мило с вашей стороны, мистер Уизли.              — Это так неожиданно, — вскрикивает Джинни с натянутой улыбкой и опасным блеском в глазах. — Не терпится в подробностях услышать о том, как же это произошло.              Гарри явно нервничает, сидя между женой и лучшим другом, с которым теперь породнился.              Рон устремляет взгляд на неё.              — Уверен, Гермиона с радостью об этом расскажет.              — О! — восклицает миссис Уизли. — Надо устроить праздник в честь помолвки!              — Как насчёт… — начинает Рон.              — Давайте подумаем в следующем месяце, — снова прерывает Гермиона. — Всё же… у меня такой завал на работе. И я бы хотела сначала рассказать обо всём родителям. Лично, если получится.              Она бы очень не хотела рассказывать обо всём родителям, никогда.              — В следующем месяце. — Миссис Уизли даже не скрывает глубины своего разочарования. — Договорились.       

***

             Джинни ловит её на кухне при первой же возможности.              — Ты в своём уме? Это всё по-настоящему?              — Закон о браке весьма настоящий, Джинни, — вздыхает Гермиона, расставляя чистые тарелки. — Рон и я… Брак не будет взаправду, я думаю.              — Ты думаешь. Ты осознаёшь, что делаешь? Рон в курсе, что ты его не любишь?              — Да, конечно, Рон в курсе. И у нас всё будет хорошо, я уверена. Мы неплохо ладим. В конце концов, я люблю его, просто не той любовью, которой, по мнению некоторых, жена должна любить своего мужа.              — А ты хочешь выйти замуж за того, кого не любишь так, как жена должна любить своего мужа? — с досадой в голосе произносит Джинни.              — Возможно! — Гермиона бросает полотенце на столешницу. — Не знаю, чего ты от меня добиваешься. Я не хочу выходить замуж непонятно за кого. И, в конце концов, восемнадцать месяцев — это не так мало, есть надежда, что шумиха вокруг Закона о браке утихнет, и нам не придётся жениться по-настоящему.              Джинни тяжело вздыхает, качая головой.              — Пока смерть не разлучит нас — это довольно долго, чтобы рассчитывать на «возможно», Гермиона. Если ты всё решила, то, полагаю, я поддержу тебя, но, смею надеяться, ты понимаешь, что план — так себе.              Гермиона бросает взгляд на раковину, сдерживая слёзы, пока Джинни ускользает обратно к празднующим. Как только ей удаётся унять отчаянно колотящееся сердце и резь в глазах, она наклеивает улыбку и присоединяется ко всем на заднем дворе.              И позже вечером, когда она, наконец, остаётся одна в своей квартире, Гермиона понимает, насколько ей не хватает поддержки.

***

      Гермиона пообещала Рону, что предоставит заполненные документы в Отдел по объединениям в понедельник, поскольку их офис находится всего в двух этажах от её, но, придя в Министерство, она понимает, что одну из форм оставила дома. И она почти готова вернуться за ней по каминной сети, но этим утром у неё запланирована встреча с Пинтером и Милисентой, а к ней ещё необходимо подготовиться.              Ладно, — пожимает она плечами. Отнесу завтра.              Вторник пролетает незаметно, и у неё банально нет ни секунды, чтобы спуститься вниз. Расписание слишком плотное. А когда до Гермионы долетают слухи о том, что Пенелопа Кристал накануне вечером получила письмо, она обещает себе, что сделает всё завтра. Завтра я обязательно, непременно, подам прошение.       

***

      — Ты совсем выжил из ума? — взрывается Теодор Нотт, меряя шагами кабинет Драко. Грег позади него вздыхает и опускает взгляд в стакан с отборным виски.              Драко Малфой закатывает глаза и изо всех сил старается сохранить скучающее выражение лица в попытке игнорировать вопли Тео.              — Будет расследование, Драко, — не унимается тот. — Я сделал всё возможное, чтобы это не просочилось в газеты, но я не смогу удерживать их вечно. Твоя удача, если за выходные ничего не опубликуют.              Драко отталкивается от стола и встаёт. Нога немного дрожит от жгучей смеси боли и подавленного гнева, пока он идёт к винному шкафу. Перелом в бедре дал осложнения, и целитель сказал, что может потребоваться некоторое время, чтобы острая боль исчезла.              Но он всё равно сделал бы это снова. Тысячу раз.              — Тебе надо рассказать им, что произошло на самом деле, — настаивает Тео, пока Драко наполняет стакан огневиски. — У тебя есть доказательства.              Драко мельком замечает своё лицо в зеркале и резко отворачивается.              Уродство. Толстые, яркие красные линии змеятся вверх по шее. Под свитером по левому плечу вниз закручиваются шрамы, которые сливаются со старыми следами от Сектумсемпры. Неважно, на какой он стороне в этом, казалось бы, бесконечном конфликте, в итоге всё приводит к шрамам.              По крайней мере, на этот раз он остаётся доволен своими решениями, даже если они потребовали больше, чем он намеревался отдать.              — Нет, — выдавливает Драко, выпивая залпом янтарную жидкость в стакане. — Доказательства остаются только между нами. Дафна и Бен не будут запятнаны. Они ни при чём.              — Астория знает? — спрашивает Грег.              Ярость переполняет его — Драко бросает пустой стакан в стену. Тео вздрагивает от звука разбившегося стекла.              — Нет. Она не хочет слушать, впрочем как и выходить за меня замуж, — рычит Драко. — Она и правда доказала свою вечную преданность, а?              — О, хорош, Драко. Не то чтобы ты был особо влюблён, — пожимает плечами Грег, отпивая из своего ещё целого стакана.              — Эй, я был готов сделать то, что необходимо, даже если Астория не хочет это признавать.              — И что теперь?              — Теперь я с нетерпением жду возможности обрести ту личную жизнь, которую всегда хотел. — Драко прижимается к стене, чтобы ослабить напряжение в ноге.              — В Азкабане? — закипает Тео. — Ты же понимаешь, что к этому всё и идёт, да?              — Как думаешь, они дадут мне одиночную камеру? — мечтательно размышляет Драко, касаясь длинным пальцем подбородка. — Я бы не хотел нарушать одиночество моего дорогого уважаемого отца.              — Я рад, что ты думаешь, будто это какая-то грёбаная шутка, — сужает глаза Тео. — Используй свои галлеоны, раз не в состоянии использовать мозг. Найми адвокатов. Строй из себя виноватого дома, если так хочешь наказания, но не позволяй им запихнуть тебя в Азкабан.              Драко усмехается, но не отвечает. Всё равно в этом нет смысла, не сейчас, когда Тео в подобном настроении.              — Я серьёзно, — рычит он. — Если ты этого не сделаешь, я сделаю.              Драко игнорирует его и наполняет ещё один стакан, Грег тоже протягивает свой — эта непринуждённая сцена наконец окончательно выводит Тео из себя.              Он поворачивается к Грегу.              — Ты так и собираешься строить из себя тупого болвана, пока не постучится Министерство? Скажи уже что-нибудь!              Грег вздыхает и опускает стакан.              — Я говорил с Хоксвортом.              Тео наклоняет голову, и Драко закатывает глаза, ковыляя к столу. Стоять слишком больно, даже опираясь на стену. Двое суток он был в отключке, пока его приводили в чувство и собирали по кусочкам, но он всё ещё чувствует слабость.              — И? — подсказывает Тео.              — И он согласился, чтобы Визенгамот не выставлял Драко обвинений в убийстве. Суда не будет.              В груди резко стало тесно.              — Сколько тебе это стоило? ­– Драко откидывается назад и покручивает перо вокруг пальцев.              — Херову кучу денег, и я также дал им слово, что ты станешь лицом нового проекта Министерства по Закону о браке… без возражений.              Тео замирает.              Нет, нет. НЕТ. Драко осторожно кладёт перо обратно на стол, затем прижимает руки к дереву и наклоняется вперёд, стальные глаза испепеляют друга.              — Ты. Сделал. Что?              Грег пожимает плечами, и Драко замечает недобрый блеск в этом самодовольном взгляде.              — Я подумал, ты предпочтёшь женскую ласку холодным камерам Азкабана.              — Как ты смеешь вмешиваться в мои дела?              Это не вопрос.              — Я всегда вмешивался в твои дела, Драко, — пожимает плечами Гойл. — Сейчас я просто делаю это на своих условиях.              — Ни на ком жениться я не собираюсь.              — Я голыми руками потащу тебя к алтарю, если потребуется, — угрожает Тео.              — С радостью на это посмотрю.              Грег смеётся, а Тео закатывает глаза.       

***

      В среду, как и было обещано, Гермиона приносит полный комплект документов. Она искренне намеревается в обед сбежать в свежесформированный Отдел по объединениям, но Пинтер утаскивает их с Милисентой в какой-то бункер на окраине Лондона и заставляет пересмотреть бесчисленное множество картотек с доисторической бюджетной документацией. И к тому времени, как она, уставшая и вся в пыли, возвращается к своему столу, на часах уже семь вечера. Все отделы Министерства давно закрылись, поэтому, вздохнув, Гермиона прячет документы в ящик, чтобы вернуться к ним завтра. Она не собиралась так затягивать, но какая теперь разница.              Один день ничего не изменит.              Она и так уже опоздала на винный вечер, и теперь остаётся только молиться, чтобы Рон с порога не начал расспрашивать о документах. Если он узнает, что за три дня она так и не подала их, ей не выкрутиться.              Из камина Гермиона вышла в полупустую гостиную, в которой остались только Поттеры, Рон, Алисия и Чжоу. На лице Чжоу читается растерянность, а сидящая рядом на диване Алисия в ужасе сжимает в руках какую-то бумагу.              Никто не обращает внимания на вошедшую Гермиону. В комнате царит абсолютная тишина.              — Что там? Что случилось?              — Закон о браке, — произносит Чжоу. — Алисия… Министерство назначило ей пару.              — Кого?              — Малфоя. Драко Малфоя.              — Мне казалось, что Малфой помолвлен с младшей Гринграсс. Я видела объявление в «Пророке» пару недель назад, — хмурится Гермиона. Она лишь мельком уловила заголовок на смятой в мусорном ведре газете, но ошибки быть не могло.              — Очевидно, они разорвали её в понедельник, — вздыхает Джинни.              — Брак был недолгим, — невесело усмехаясь, бормочет Рон. — Интересно, что в итоге стало для неё последней каплей.              — Я не могу выйти замуж за Малфоя, — задыхается Алисия, отрывая взгляд от письма. — Мне и мужчины-то не нравятся.              — Не думаю, что Министерству есть дело до твоих предпочтений, Алисия! — резкое восклицание Чжоу разносится по квартире. Она заламывает руки и, встав с дивана, начинает расхаживать по комнате.              — Мы что-нибудь придумаем, — успокаивающе произносит Гарри. — Я с кем-нибудь поговорю.              — А если объявить, что вы с Чжоу уже помолвлены? — вмешивается Джинни.              — Помолвка должна состояться до получения уведомления, — возражает Рон.              — Они могут сказать, что обручились до этого.              Чжоу и Алисия обмениваются многозначительными взглядами.              — Нельзя просто об этом сказать. Надо подать прошение об освобождении от соглашения заранее, — продолжает Рон. — Я уже всё изучил.              Прошение. Пожалуйста, не спрашивай о прошении.              — Мы подадим петицию. Мы же не одни такие, — заявляет Чжоу, снова присаживаясь рядом с Алисией, чтобы взять её за руку. — Мы всё уладим.              Гермиона бросает взгляд на Рона в другом конце комнаты. До этого момента она и не осознавала, как отчаянно ищет повод не выходить за него. Что-то посерьёзнее, чем я не хочу. Джинни и Гарри, может, и поймут, но только не Молли Уизли, или «Пророк», или её начальство в Министерстве, или всё волшебное сообщество Великобритании… или Рон.              Но вот брак по расчёту, чтобы помочь оказавшимся в такой непростой ситуации друзьям? Это не её вина. Это даже весьма благородно.              Это повод, у которого можно пойти на поводу.              И Гермиона цепляется за него.              — Я сделаю это, — выпаливает она.              — Мы и сами в состоянии подать петицию, — тактично отвечает Алисия, — но твоя поддержка, конечно же, не будет лишней.              — Нет, — Гермиона садится ровнее. — Я выйду за него замуж. За Малфоя.              Обрушивается тишина.              — Но… но мы помолвлены, — заикается Рон.              Гермиона сцепляет ладони на коленях, кольцо сдавливает палец, даже когда она начинает плавно тянуть его вверх.              — Но мы не влюблены по-настоящему.              Джинни хмурится. Гарри аккуратно допивает содержимое стакана, встаёт, бормоча что-то о необходимости чего-то покрепче, и стремительно покидает комнату.              Он явно извлёк полезный урок в субботу.              — Ну, уверен, что недостаточно будет просто поменять одно имя на другое, — настаивает Рон. — Ты не сможешь просто впорхнуть и объявить себя невестой Малфоя, тем более ты уже подала наши документы.              Чёрт.              — Я… Я не подала документы.              Рон мгновенно краснеет от ярости.              — И поменяться местами вообще-то можно, — бросает Гермиона. — Конечно, потребуется согласие обеих сторон, но это разрешено.              — Ты, должно быть, шутишь. Ты не подала документы?              — Гермиона, ты уверена? — уточняет Джинни.              — Нет, не особо. Но Малфой не самый плохой вариант. Предполагаю, он согласится, чтобы каждый жил своей жизнью и всё такое. Это будет просто лёгким неудобством, вот и всё.              — Неудобством, — фыркает Рон.              Алисия утягивает Гермиону в крепкие объятия и бормочет ей на ухо:              — Спасибо.              — На твоём месте я бы на следующей же неделе сделала предложение, — шепчет Гермиона.              — Обещаю.              — Завтра отправимся к Малфою, чтобы обговорить детали. У меня в шесть?              — В шесть идеально.              — Гермиона, ну серьёзно… — начинает Рон, догоняя её на пути к выходу.              — Не думаю, что тут есть что обсуждать, Рон. — Только бы добраться до камина…              — Это безумие, Гермиона. Малфой? Из всех людей? Вместо меня? — Он встаёт перед ней, закрывая проход, но она аккуратно обходит его и зачерпывает горсть летучего пороха.              — Я вижу, что ты расстроен, но теперь нам не придётся притворяться, и это к лучшему, согласен?              — Нет, не согласен, на самом деле…              Она аккуратно кладёт кольцо на камин и делает шаг вперёд.              — Поговорим об этом в другой раз, Рон.              В одно мгновение, под эхо его: «Но Гермиона…», она оказывается в безопасности своей квартиры.              Гермиона закрывает каминную сеть на случай, если Рон решит, что не намерен ждать другого раза. Она засыпает, едва голова касается подушки, и впервые за две недели у неё на душе легко.       

***

      Выйдя из камина, Тео видит Малфоя, сжигающего на столе лист бумаги.              — Пожалуйста, скажи мне, что это не то, что я думаю. — Тео подходит к Драко и выхватывает бумагу, стараясь потушить пламя. — Алисия Спиннет? Ты серьёзно?              — Я не собираюсь жениться на ней, ты знаешь.              — Не думаю, что у тебя есть другие варианты!              — О, очень просто не жениться на ком-то, — Драко опускается обратно в кресло. — Ты просто не появляешься у алтаря.              — Тебе светит Азкабан, если не согласишься. Слышишь меня? Азкабан, Драко. Знаю, Министерство долго было на крючке у твоей семьи, но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Если ты этого не сделаешь, им больше не придётся просить у тебя деньги. Они заберут их. Заберут твой дом. А ты будешь гнить в тюрьме.              — Если они так убеждены, что я заслуживаю гниения, то почему бы и нет? Не уверен, что не разделяю их мнение, и я не собираюсь тратить остаток своей жизни, пытаясь что-то доказать им или себе. Я даже выгляжу подходяще, — Драко обводит рукой шрамы на лице.              Челюсть Тео напрягается, и он угрожающе делает шаг к Драко.              — В последние несколько лет мы все поставили свои жизни на кон ради друг друга, и я не намерен смотреть, как ты на всё это забиваешь из-за жалости к себе или уязвленного тщеславия. Подумай хотя бы о Греге, который потратил столько времени и денег, чтобы вытащить тебя.              — Он может себе это позволить, — рычит Драко.              — Одолжения имеют свойство заканчиваться, и я был бы очень признателен, если бы ты постарался быть хоть немного меньшей задницей. Женись на этой Спиннет. Ты едва ли её знаешь, живите своими жизнями, и вы будете счастливы вместе, а Министерство отстанет от твоего драгоценного кармана… и от моего тоже.              Тео уже начинает отворачиваться, но вдруг передумывает:              — И попробуй стать хоть немного продуктивнее. От твоего бессмысленного шатания по поместью уже тошно.              Сова врывается в открытое окно и роняет на стол очередное письмо. Мгновение они оба просто смотрят на него, прежде чем Драко поднимает конверт и ломает восковую печать.              — Это от Спиннет. Она приедет завтра в 18:15 и надеется, что я буду здесь, чтобы принять её.              Тео фыркает.              — Удачи, приятель. Постарайся всё не проебать.       

***

      Тео выходит из камина в квартире Милисенты.              — Уже поздновато для визита, Тео, — вздыхает она, устраиваясь поудобнее на диване и оборачивая шёлковый халат вокруг талии. — Мне поставить чайник?              — Потребуется что-то покрепче, если не возражаешь. — Он падает на кресло напротив. — Я только от Драко.              — Боже. Как он? — Милисента подходит к серванту и, вытащив бутылку виски, наливает по дюйму в два маленьких хрустальных стакана.              — Представь, женится на Алисии Спиннет, — отвечает Тео, забирая стакан.              — Ты шутишь, — глаза Милисенты расширяются.              — О нет. Сегодня он получил письмо от Министерства.              — Спиннет явно в шоке. Ты в курсе, что она встречается с Чжоу Чанг? — Милисента опускается обратно на диван. — Кошмар.              — Надеюсь, Спиннет что-то придумает. Руки Драко, к сожалению, связаны после всей этой истории с Пьюси.              — Полагаю, Поттер и Гермиона помогут ей, — качает головой Милисента, поворачиваясь к пылающему в камине огню. Её халат слегка распахивается, когда она перекидывает ногу на ногу, не обращая внимания на то, как взгляд Тео устремляется вниз, к обнажённому золотистому участку кожи.              Он прочищает горло и неловко ёрзает на месте.              — Кстати, что тут в субботу вечером делала Грейнджер? Вы теперь типа подружки?              Милисента большим пальцем обводит кромку стакана.              — Не могу утверждать, но я стараюсь наладить отношения и думаю, что в целом всё идёт неплохо.              — Уверен, ты прекрасно справляешься, Милли. — Тео залпом выпивает виски и отставляет стакан на стол. — Ну, я лучше пойду.              — Ты же только пришёл! — Внезапно она смущается и одёргивает халат.              — Как ты и сказала, уже поздно.              Тео исчезает в камине, а Милисента ухмыляется в стакан, чувствуя, как вокруг лодыжек обвивается Гретель.              — Ну, это было грубо. — Она делает ещё один глоток, стараясь подавить неожиданный дискомфорт в сердце и между бёдрами.